3 глава. О семейном счастье и общем враге

      Между съемками выдался всего один свободный день, большую часть которого Руслана потратила на работу. Сидела дома, в оборудованном из старой кладовки небольшом кабинетике, реставрируя икону Богородицы примерно семнадцатого века, которую заказчик хотел бы забрать в самое ближайшее время и обещал доплатить за срочность. Рассудив, что деньги лишними не бывают, а с участием в проекте ее рабочий график на пару месяцев сдвинется в непонятном направлении, она взялась за срочную работу, надеясь успеть до вечера сделать хотя бы половину задуманного.       Музей, в котором она работала, как реставратор, платил не то, чтобы очень большие деньги, вот она и брала большую часть заказов в частном порядке.              Было что-то в ее работе…особенное. Смешивание специальных растворов для снятия слоев старого лака и вековой грязи, сотни кистей, для смахивания пыли, мусора и остатков прошлых покрытий. В старинных вещах хранилась история. Буквально. И ей всегда это нравилось. Будто бы ей выдавалась уникальная возможность — прикоснуться к жизни прошлых лет. Почувствовать энергетику тех, кто трогал вещь до нее, понять, сколько смертей она видела перед тем, как попасть к ней в руки.       Как и все в ее жизни, даже любимая работа сводилась к Матушке, словно бы все существование Федосеевой крутилось вокруг нее. Это, конечно, удручало, но, с другой стороны, разорвать эту связь со Смертью она просто не могла, поэтому оставалось смириться. И искать плюсы.       Осторожно стирая с иконы следы копоти и старой краски, она безостановочно думала, пока на фоне тихо играла любимая музыка. О предстоящих съемках, о новом участнике, который должен был появиться в начале следующих съемок, об испытании, которое ее ждёт. О странном духе, следы которого она не могла никак засечь, но жуткие глаза и улыбку которого запомнила слишком хорошо, чтобы когда-нибудь забыть.        Думала она и об Артёме, который оказался замешан во всю эту странную какофонию со сном. Вчера, прощаясь, они обменялись соцсетями, чтобы, в случае чего, информировать друг друга о какой-либо появившейся информации или странностях, которые происходят. Настояла на этом именно Федосеева, потому что больше не собиралась бегать по всему особняку Стахеева в поисках вампира.       Руслана верила, что они оба хотят решить этот вопрос, оба хотят отцепиться друг от друга как можно скорее. Она не верила, что все это получится просто и легко. И боялась, что вся эта ересь со снами, подпиткой энергий друг друга и всем сопутствующим просто помешает ей помогать людям.       Краснов сказал, что в свободное время поищет какую-нибудь информацию в книгах, но особо ничего не обещал, как и сама Федосеева, предупредившая, что в этот раз между съемками свободного времени у нее нет. Когда она выезжала с парковки, он все стоял возле того дурацкого сугроба. Смотрел ей вслед и курил, слегка наклонив голову вбок.       В носу словно бы сам собой появился запах граната, смешанный с кровью. Руслана тяжело вздохнула, на пару секунд откладывая все из рук и бросая усталый взгляд на настенные часы. Уже вечер…ей пора идти.       Сегодня в их семье был праздник. Годовщина у родителей, на которую должна была явиться не только Руслана, но и Наташа с Денисом — ее братом, который целый месяц отсутствовал в Москве из-за работы. Решили совместить его приезд с праздником — вот и получился общий сбор, располагающий к ночёвке в родительском доме и приятному вечеру в компании близкий людей.       Оценив масштаб проделанной работы, Руслана удовлетворённо кивнула сама себе, и поспешила одеваться. Вечер она хотела посвятить только семье и хотя бы на пару часов забыть о том сверхъестественном переполохе, что творился вокруг нее.

***

      —Ну наконец ты пришла!— первым на пороге родительской квартиры ее встретил папа. Тепло улыбнулся, отчего его пышные усы, закрученные на концах, смешно дернулись вверх. Руслана лишь молча кивнула, улыбаясь точно такой же улыбкой и, удобнее перехватывая в одну руку и родительский подарок, и цветы для мамы. Обняла его свободной рукой, чувствуя, как папа крепко прижимает к себе, чуть поглаживая по спине широкими ладонями.       —Работа…— она мельком оглядела квартиру, проверяя, работает ли поставленная защита. Не то, чтобы она сомневалась в собственных силах, но всегда лучше проверить.— все в сборе?— судя по шуму из гостиной — да, но она скорее спрашивала о наличии ещё каких-нибудь людей, посторонних, которых быть тут не должно. Мало ли какие друзья или знакомые зашли поздравить с годовщиной. Ее родители, как и сама Руслана, людьми были крайне общительными, за столько лет жизни нашли множество друзей. Поэтому, ни один праздник обычно у них тихо и скромно не проходил. За редким исключением.       —Да, Наташенька все пытается вытащить нашу маму с кухни. Она наготовила столько, что мы за неделю не съедим,— желудок свело от голода, стоило подумать о полном столе, буквально ломящемся от еды, приготовленной мамой. Руслана, обычно, за своим питанием следила, но сегодня настолько заработалась, что напрочь забыла о еде. Во рту тут же собралась вязкая слюна. Не дело...надо в себя приходить как-то. Участие в шоу не повод забивать на свой привычный темп жизни и распорядок дня.       —Значит, пора идти и помогать,— Федосеева уже собиралась ринуться на кухню, чтобы поприветствовать женскую часть собравшихся, подарить цветы, и, возможно, помочь с оставшимися блюдами, чтобы быстрее сесть за праздничный стол. Но папа не дал — мягко взял за предплечья, направляя ее в сторону гостиной.       —Э, нет! Тогда вы все там застрянете. Иди к столу,— она решила не возражать. Подмигнула отцу и прошла в комнату, где за большим столом уже сидел Денис. Он, видимо, только закончил настраивать музыку на стерео системе, подключенной к телевизору.       —Дениска-а-а!— она широко улыбнулась, резко прыгая парню на плечи. Тот, едва не выронив ложку, которой под шумок ковырялся в одном из салатов, громко рассмеялся, ловко сгребая ее в охапку и поднимая над полом. Цветы едва не выпали из рук, ткань короткого, но не особо нарядного платья едва не задралась до самой талии, но оба они на таких мелочи внимания не обращали.       Денис был младшим братом Наташи. Три года, по скромному мнению Русланы, не были такой уж большой разницей, но в детстве им нравилось подшучивать над Дениской, говоря, что тот пока не дорос до них.       Сейчас это всё вспоминать было смешно. Денис вырос высоким, красивым парнем, похожим на свою старшую сестру настолько сильно, что посторонние люди принимали их за близнецов. Ещё в пятнадцать лет его заметило одно из модельных агентств и сейчас он то и дело колесил по стране и всему миру, работая с разными модными домами, участвовал в показах и фотосессия да и вообще...был завидным парнем, отличным другом и братом.       —Вот и Руся!— они оба вновь расхохотались, точно маленькие дети, ещё несколько минут дурачась и забывая что рядом с ними куча тарелок стекла и парочка бутылок спиртного, разбить которые не особо хотелось.       —Как ты? Как работа? Что было интересного? Ну чего молчишь?! А что вы решили дарить?— стоило Денису опустить ее на пол, как Руслана тут же принялась засыпать парня вопросами, не давая ему возможно даже слова вставить. Они не очень много переписывались во время его отъезда — разные часовые пояса и плотные графики обоих сильно мешали нормальной коммуникации. Поэтому хотелось все наверстать сейчас.       —Тише-тише, разошлась…— он улыбнулся ей, сверкая хитрыми серыми глазами. Жестом попросил передать ему в руки букет, осторожно освобождая красивые бутоны алых роз — маминых любимых, от обертки.— Увидишь сейчас,— такой туманный ответ Руслану не устроил, но она лишь тяжело вздохнула, находя взглядом тарелку с фруктами и лёгким движением отправляя в рот целую горсть виноградин.       —Интриганы,— еле смогла проговорить, прикрывая рот рукой. Денис рассмеялся, напоминая ей, что иногда она становилась похожа на хомяка.       Федосеева лишь ответила, что любит есть и жутко голодная, а хомяк она там, тираннозавр или каракатица — ей все равно. Главное, чтоб не голодная.       Через пару минут в комнату вошли и все остальные. Наташа, которая тут же кинулась обнимать лучшую подругу, отец, который поспешил помочь жене расставить последние блюда, а потом и сам уселся за стол, и остальных позвал. Мама с довольной улыбкой приняла букет, удаляясь, чтобы поставить его в вазу, а потом крепко обняла свою дочь, усаживаясь за стол. Подарки у них было принято дарить ближе к концу застолья, поэтому вечер медленно и плавно тянулся за душевными и тёплыми разговорами, немногочисленными тостами и обсуждением последних новостей.       Руслана улыбалась попивая вместо спиртного апельсиновый сок, смотрела на своих близких, вспоминая, как же непросто складывалась жизнь у них всех, прежде чем они смогли обрести свое счастье и сидеть сейчас вот так, все вместе.       Они познакомились с Наташей ещё в садике. Ходили в одну группу, сидели на соседних горшках, делили одни игрушки на двоих, и одного особо вредного мальчика доводили до слез тоже вдвоем. Их родители начали дружить задолго до рождения дочерей и дружба девочек тоже крепла, из года в год не угасая, а становясь только лучше, ярче. Когда появился Дениска, девочки все свое свободное время проводили с ним, оставались ночевать друг в друга в гостях. Они ездили семьями отдыхать, на природу — куда угодно, главное, что вместе.       Восьмой свой день рождения Руслана захотела отметить на природе, а не в детском игровом центре или кафе. Две семьи собрались на дачи Федосеевых, весело проводя время и наслаждаясь необычайно теплым вечером для поздней осени. Дети носились по участку перед домом, дожидаясь шашлыков и попутно уплетая праздничный торт, который вечера не дождался, взрослые слушали музыку, готовили мясо, делились планами на будущее — отдыхали одним словом.       На следующий день, когда все засобирались домой, Руслана захотела ехать с друзьями в одной машине. Взрослые решили усадить всех детей в машине Федосеевых, а родителям Дениса и Наташи загрузить в машину вещи, которых оказалось очень много.       А потом…Руслана плохо запомнила последующие часы того дня. Они ехали по трассе, считая встречные машины разных цветов, когда ей резко стало страшно. Темный силуэт, говорящий с ней и постоянно пугающий ее, начал шептать на ухо о кончине, предупреждал, чтобы она постаралась помочь, шептал о скорости, говорил, что остались минуты, что ей нужно быстрее соображать.       Тогда она впервые различила женский голос Матушки, тогда она чуть ли не завизжала, умоляя затормозить самим и остановить машину друзей, которые ехали немного впереди. И не успела. Перед глазами на всю жизнь застыла картина. Занос на скользкой от тонкого слоя льда трассе, встречка, громкий звук клаксона и столкновение, скрежет которого, кажется, никогда не выветрится из воспоминаний. Она помнила, как все окутывает пламя, как тормозит машина, как кричат ее друзья, как плачет мама, а Наташа, точно в трансе, зовёт родителей. Она помнила, как две души словно бы вылетели за пределы горящей груды металла, растворяясь в воздухе. И тогда уже знала — мама и папа ее друзей мертвы.       А дальше были похороны, литры слез и море страха. И были собственные родители, которые не раздумывая оформили опеку над Наташей и Денисом. Были месяцы траура и скорби, были долгие дни молчания. Но они справились. Были вместе. Мама и папа никогда не просили детей принимать их за родителей, никогда не просили делать вид, что они родные. Федосеевы лишь хотели, чтобы дети, потерявшие единственных родных людей, смогли обрести хоть какое-то подобие близких вновь.       Руслана, сама того не заметив, стала с ребятами ещё ближе. Она всегда хотела младших брата и сестру, и когда ее лучшие друзья, пусть и при таких объстоятельствах, стали фактически частью ее семьи, пообещала, что будет для них самым лучшим другом и, может быть, когда-нибудь станет и сестрой. Они никогда не говорили друг о друге, как о родственниках. Друзья, опекуны, дети под опекой...Федосееву это немного удручало. Наташа и Денис были рядом, видели самые жуткие периоды ее жизни, видели, как ее мучают мертвецы, видели, как она совершает свои жуткие ритуалы, они видели почти все — но остались рядом, проникнув в сердце юной Руси так глубоко, как не смог никто другой за всю ее жизнь. А людей вокруг нее всегда крутилось очень много.       Она мечтала, что однажды они назовут ее сестрой, мечтала, что однажды сама сможет назвать их своими родными людьми, но не хотела давить, поэтому хоронила своё заветное желание глубоко внутри.       Когда пришло время дарить подарки, она вызвалась первой. Протянула родителям небольшой конверт, дожидаясь, пока они откроют его.       —Что это такое, Руслана?— мама удивлённо смотрела на две путевки с самыми ближайшими датами на рейс, прижимая тонкую изящную ладонь к накрашенным губам.       —Путевки…— она неловко улыбнулась, вспоминая, как долго раздумывала над подарком для такой значимой даты. Двадцать пять лет все же...очень красивая цифра, особенно для совместной жизни. Ей всегда хотелось, чтобы и в ее жизни однажды появилась вот такая значимая дата, пусть и знала, что это почти нереально, учитывая ее род деятельности, если про способности так можно было сказать.— Вам двоим на недельку. Вы давно не отдыхали вдвоём. Вот и...— на лицах родителей застыло замешательство. Она не понимала, нравится ли им, и все больше начинала сомневаться в собственном выборе, нервно заламывая собственные пальцы. Любимых четок сейчас очень не хватало.       —Русенька…это же,— папа осторожно забрал путевки из рук жены, внимательно разглядывая их. Замешательство на его лице постепенно стало сменяться широкой довольной улыбкой, пока мама все не могла отвести взгляда от подарка.       —Турция. Я хотела бы больше...— договорить ей не дали. Оба родителя налетели на нее с крепкими объятиями, едва ли не перекрывая доступ кислорода. Ей пришлось встать на носочки, чтобы вдохнуть полной грудью. Руслана крепко обняла их в ответ, широко улыбаясь и чувствуя, как где-то в грудной клетке собственная энергия клубится приятным теплым сгустком.       —Наша золотая девочка…— мама звонко поцеловала ее в щеку, пачкая кожу помадой. Руслана рассмеялась, едва ли не начиная мурчать от счастья, словно кот. Подарки было дарить приятно, но ещё приятнее было осознавать, сколько счастья подарок приносил получателю.       —Теперь и от нас…подарочек,—Наташа и Денис переглянулись между собой, протягивая родителям ещё один конверт, но на этот раз более большой.       —Это вам…но не главное,— Руслана заглянула матери за плечо, рассматривая сертификат в один из магазинов для дома и сада. Кругленькая сумма, написанная на сертификате, сразу дала понять, что ребята решили воплотить одну из родительских мечт. Дали им возможность до конца обустроить территорию дачи, как они давно хотели, но все никак не находили лишних средств или времени. Лет пять назад затеяли там ремонт и все никак не могли закончить.       И как она сама до такого не додумалась...       —Мы давно думали…— не успели супруги поблагодарить за очередной шикарный подарок, как Наташа продолжила свою речь.— Много лет назад вы спасли нас, стали нашей защитой, поддержкой, опорой,— Руслана нервно выдохнула, чувствуя, как резко общая энергетика в комнате становится напряжённой. Аура и Наташи, и Дениса подрагивала, как бывало у некоторых людей от волнения.       —И кроме вас у нас нет никого,—Денис приобнял сестру, бросая теплый взгляд на Федосееву-младшую. Та замерла на месте, боясь предполагать, к чему ребята ведут. Собственное сердце забилось в груди часто-часто, словно бы сейчас должны были прозвучать самые важные в ее жизни слова.       —Пусть официально и по документам мы не сможем уже никогда стать родными,—Наташа тяжело вздохнула, кусая пухлые губы, накрашенные темно-красной помадой.       —Зато можем быть…семьёй? —Денис проговорил это неуверенно, с надеждой, крепко прижимая к себе сестру, словно бы тем самым пытался приободрить их обоих.— Мама, папа и наша сестра и…мы?— они оба молча смотрели на Федосеевых, ожидая реакции на такое долгожданное для всех откровение.       —Боже…—мама вновь зажала рот рукой, хлопая большими глазами и отказываясь верить в то, что наконец, смогла дождаться этих слов. В ее глазах мгновенно появились слезы, а руки едва не выпустили подарочный конверт.       —Вы чего…вы...—Наташа, отлипнув от брата, в панике посмотрела на своих опекунов, и не думая, что они могут так воспринять их слова. На лице девушки на секунду промелькнула тень сомнения.       —Вы не рады?!—Денис развел руки в стороны, но вместо ответа и его, и Наташу резко обняла Руслана, все это время молча стоящая рядом, не в силах выдавить из себя даже одного слова. Прижала их к себе, почти повисая на шеях высоких брата и сестры. По щекам сами собой потекли слезы, но она словно бы и не замечала их, крепко жмурясь. Неужели... дождалась.       —Руся, ну не реви,— Денис рассмеялся, приглашая к общим объятиям и родителей. Их родителей.       Те себя ждать не заставили. Мама плакала, как и Руслана, не сдерживаясь, папа пытался стереть скупые мужские слезы в уголках глаз. Они с супругой, как и Руслана, так ждали этих заветных слов, но никогда не давали своим ожиданиям особых надежд, понимая, что этого может никогда и не произойти.       —И вы не плачьте,— Наташа поцеловала каждого в щеки, особенно крепко прижимая к себе Руслану, руки которой от переизбытка эмоций начали слегка трястись.       Когда, спустя пару минут, все дружное семейство отлипло друг от друга, папа и Денис первые поспешили к столу, наполняя фужеры и бокалы спиртным.       —Это надо отметить! — женская часть рассмеялась, наблюдая за их счастливыми лицами. Мама отправилась в другую комнату, чтобы убрать подарки и оставить все дела, связанные с ними, до завтра. В это время Руслана все ещё приобнимала Наташу за талию, внезапно поняла, что голова начала кружиться.       Комната перед собственным взглядом закрутилась, на виски в секунду стало давить так, словно их сжали железные раскаленные тиски. Знакомый шепот, подобно змеиному шипению, заполнил все сознание. Ощущение, словно прямо перед ней соприкоснулись несколько миров, стало до невозможности острым. Федосеева неловко оступилась, хватаясь за Наташу двумя руками. По спине побежал липкий холодок.       —Руслана…— подруга обеспокоенно глянула на нее. Руся, прекрасно понимая, что происходит, осела на пол, упираясь одной ладонью в стул стоящий рядом. Дыхание участилось, из носа резко хлынула кровь, словно все сосуды разом решили лопнуть.—Руслана!— от вида алой жидкости перед собой Федосееву замутило, тело затряслось с новой силой. Она резко вздохнула, чувствуя, как сознание, окутанное противным страхом, словно по щелчку, проваливается в темноту.

***

      Ей не хотелось, чтобы семейный праздник закончился вот так. Не хотелось обморока, страха, крови, криков Наташи и мамы. И сейчас лежать в родительской спальне на кровати, пока над ней нависал врач скорой, а из руки торчала трубка от капельницы, тоже не хотелось.       В ушах гудело, поэтому понять, что и как папа объяснял врачу, она почти не могла, да и не хотела пытаться, чувствуя, как с катастрофически сильной слабостью на нее накатывала и апатия. Наташа сидела у нее в ногах, поглаживая через капроновые колготки по коленям, а Денис, скорее всего, сейчас где-нибудь на кухне успокаивал маму, капая ей в стакан успокоительного.       Хотелось перевернуться на другой бок, и поспать, без кошмаров и мыслей. Просто отключиться от реальности на пару часов, придти в норму.       Когда капельница закончилась, иглу вытащили из вены, заклеив пластырем, а отец пошёл провожать врача, Руслана осторожно отвернулась от входа к стене, слыша приглушённый голос Наташи.       Кажется, она спрашивала что-то, но Руся не могла разобрать. Лишь покачала головой и накрылась одеялом, чувствуя, что замерзает.       Это происходило уже не в первый раз. Ее словно энергетически выжили, оставили оболочку, а все внутренности унесли куда-то. Сознание балансировало где-то на грани непонятно чего, было ощущение, что она попросту провалилась в вакуум, стояла на границе миров, смотря то на явь, то на сон, то на черноту астрала, пока в носу четко ощущался аромат смерти.       Наступившая темнота, пришедшая следом за желанным сном была какой-то слишком вязкой и противной. Руслана нервно металась по постели, сквозь болезненную дрёму постоянно касаясь носа и шеи, словно бы их мог кто-то коснуться. Скинула с себя одеяло, хоть и дрожала всем телом, а потом резко распахнула глаза, до конца не осознавая, что проснулась.       В комнате родителей горел только маленький ночник, настенные часы показывали час ночи, перед глазами все плыло, во рту стоял омерзительный металлический привкус, а из другой комнаты слышался еле уловимый звук работающего телевизора.       Вибрация собственного телефона, который кто-то из семьи принес и положил на тумбочку около кровати, заставила ее нехотя потянуться за гаджетом, скорее из привычки, чем из надобности. “Ты там хоть живая?” “Эй” “Я почувствовал какое-то воздействие. Ты точно живая?”       Видимо, ее энергетический всплеск, последующий провал и обморок как-то воздействовали и на Артёма. Сил отвечать почти не было, но она нехотя напечатала ответ трясущимися пальцами.

“Да”

“Что случилось?”       Руслана нахмурилась, осторожно усаживаясь на кровати. Ее шатало, вся комната ходила ходуном, но она все равно написала ответ.

“Завтра расскажу”

“Съемки перенесли на конец недели”

“Че?”

      Она попыталась проморгаться, чтобы пелена с глаз спала, но это не помогло. Пролистав все уведомления, нашла сообщения от организаторов проекта. Как же все не вовремя...но, учитывая события этого вечера, стоило благодарить госпожу удачу...или другие какие силы, за то, что ей не придется тащиться полностью разбитой, как корыто в известной сказке, на съемки. “Редакторы всем разослали предупреждения. Видимо, ты совсем там поплыла”       Ну какой же он противный всё-таки.

“Вампирчик”

“?”

“Отвянь пока, пожалуйста”

“Как знаешь”       Она фыркнула, откидывая телефон на край кровати. Тяжело вздохнула, медленно, укладываясь обратно на подушку. Ей не хотелось думать, как прозвучало ее сообщение для Артема, как произошедшее с ней отразилось на нем, ничего не хотелось. Она знала, что произошло, и при личной встрече обязательно ему все объяснит, может, извинится, но пока на это не было сил.        Со стороны коридора послышались осторожные шаги. Наташа заглянула в комнату и, заметив, что подруга, а теперь уже и сестра, не спит, прошла к ней, без слов укладываясь рядом. Ничего не говорила, просто обняла, позволяя Руслане уткнуться ей в плечо и прикрыть глаза. Они уже пару раз наблюдали такие состояния Русланы, поэтому ничего лишнего не спрашивали, а позволяли ей спокойно восстановиться и, самое главное, выспаться.       Чуть более громкие шаги Дениса она уже слышала сквозь пелену сна, но невольно улыбнулась, когда кровать прогнулась с другой стороны под его весом, а сам парень сгреб их обоих в охапку. Так спать было значительнее удобнее. Не так страшно. И теплее.

***

      Артем не успел даже войти на территорию особняка, но его взгляд уже нашел низенький силуэт Русланы, снующий между Ирой и Арти вдоль вымощенной дорожки, освещенной ярким солнечным светом.       Почти неделю от нее ни одного ответа, ни одного сообщения и никаких разъяснений по поводу того, какого хрена произошло тем вечером, словно бы его все это совершенно не касалось, словно бы не его, мать твою, энергия была в этом замешана, словно бы не он едва сам не отключился, и на долгие часы не потерял ощущение ее энергетики.       Краснов обладал вполне неплохим терпением и довольно спокойным характером, но такие выходки терпеть был решительно не настроен. Он не для того договаривался с ней, чтобы в никуда тратить свое время.       Выкинув почти до фильтра истлевшую сигарету, он быстрым шагом направился к остальным экстрасенсам, которые, кажется, были не в полном сборе. До начала съемок ещё оставалось достаточно времени, если, конечно, все не соберутся раньше. Заметив его стремительно приближающуюся фигуру, Ира махнула ему рукой, жестом подзывая к себе.       —Всем привет,— он кивнул экстрасенсам, наблюдая, как к ним подходит ещё и Саша Саков, приветливо улыбаясь.       —Привет,— Руслана улыбнулась ему, но сразу почувствовала, насколько вампир недоволен. Слегка повела плечами, ощущая, как резкий скачок энергии слегка дезориентировал ее. Артем просто резко дал много, а потом вернул обратно, используя их незримую связь. Это как скачок напряжения, от которого может перегореть большая часть осветительных приборов. Федосеева этот скачок почувствовала более, чем хорошо, посмотрела пристально, требовательно, но ничем не ответила, молча складывая руки на груди. Даже удивительно. У нее сегодня нет настроения ему отвечать?       —Че кислый такой?— Арти ехидно улыбнулся ему, но Краснов лишь пожал плечами. Он просто злой до скрежета зубов, а так с ним все в порядке. И причина этой злости вот стояла, рядом, глазками своими голубыми хлопала, прекрасно зная, что им нужно поговорить, ей объясниться перед ним, в первую очередь, но делала вид, что все хорошо. Отличная выдержка, конечно, но его сейчас совсем не это волновало.       Даже, если придется задержаться после съемок, они поговорят. Потому что ещё хоть один такой выкрутас, и он просто найдет способ обезопасить себя, а Федосееву оставит разбираться самостоятельно. Сначала даже подумывал так сделать, но собственные принципы не позволили оставить другого человека без помощи. В гробу он иногда хотел видеть свои альтруистические взгляды.       —Я? Не, просто…— что “просто”, он так и не договорил. Не так далеко от них резко упала сосулька, разбиваясь на множество маленьких ледяных осколков, один из которых отлетел аккурат под ноги Федосеевой. Та наступила на льдинку каблуком, не сводя пристального взгляда с вампира.        Она выглядела уставшей, хоть и прекрасно скрывала это за почти идеальным внешним видом, но Артёму стоило лишь провести языком по нижнему ряду собственных зубов, собрать каплю ее энергии, чтобы понять — с ней явно что-то не так, и дело не в обычной усталости. Если сейчас, спустя несколько дней после этого странного инцидента, она не выглядела полностью восстановившейся, то что было сразу после? Она вообще пластом лежала?       —А ты, наоборот,—Саша улыбнулся Руслане, которая, впервые не дрожала, стоя на улице. Она лишь плотно завязала темное драповое пальто, засовывая руки в карманы.       За эту неделю в Москве действительно сильно потеплело и весна чуть ли не пинком отправила зиму с ее вечными метелями, сугробами и морозами восвояси.       —Потеплело наконец-то, а то достал этот холод,— она улыбнулась, на пару секунд прикрывая глаза. Так себя обычно кошки ведут, когда выглядывают первые лучи теплого весеннего солнца. Артем не раз наблюдал, как дворовые пушистые жители разваливались на тротуарах, дорожках и лавочках, подставляя бока солнцу. Руслана бока не представляла, но выглядела такой же довольной. Будь у нее за спиной хвост, обязательно бы им виляла из стороны в сторону, а так лишь ее энергетика становилась светлее, будто бы тоже нагреваясь от солнца.       —Ясно все с тобой, весенняя пташка,— Ира хихикнула, замечая, как Федосеева глаза закатила на новое прозвище.       —Идем, нас на проходку зовут

***

      Руслана вновь сидела в кресле перед гримёром, пока тот скрывал остаточный синяк на ее шее, что так и не желал проходить до конца, словно клеймо, оставляя частичку энергии Краснова на ней. Рассматривала собственное отражение в зеркале, всем телом ощущая на себе пристальный взгляд вампира, сидящего где-то сбоку и наблюдающего, точно хищник за жертвой.       Собственные волосы сегодня захотелось зачесать назад, а удержать такую прическу могло лишь колоссальное количество геля для укладки, который уже очень хотелось смыть. Наташа все утро колдовала над ее волосами, да так усердно, что сейчас гримерам даже поправлять в ее причёске было нечего.       Внешняя усталость и слегка покрасневшие глаза были слишком заметны, поэтому и макияж пришлось делать ярче. И одежда сегодня была скорее инструментом для привлечения того внимания, которое никак не коснется ее состояния. Широкие брюки в пол, корсет, блуза со спущенными плечами, открывающая вид на декольте — все чёрное, даже туфли на высокой шпильке, и те темные, хотя сейчас больше всего хотелось одеться в растянутые домашние вещи и сидеть дома, а не терпеть пристальные взгляды соперников и объективов камер.       Единственное, что ярким пятном выделялось на ней — массивные бронзовые серьги, свисающие почти до линии плеч. В одном ухе солнце, в другом луна. Их ей мама дарила на какой-то праздник, а Руслана украшения не очень любила, особенно такие тяжёлые, поэтому обычно не носила. Но ради кадра потерпеть можно было. В конце концов, красивая картинка — часть успеха.       Сегодня должен был появиться последний участок Битвы, но ее голова сейчас была занята совершенно другим. По всему помещению туда -сюда сновала Николь, без конца записывая видео для соцсетей и хватая в свой несколько секундный плен одного экстрасенса за другим, слышался громкий голос Иры, что разговаривала о чем-то с Сашей. Сотрудники площадки просили скорее надеть микрофоны. Съемки должны были начаться не так и скоро, но отчего-то съёмочная команда сильно нервничала. Может, от того, что сами съемки сдвинули почти на неделю, а может у них были какие-то свои внутренние неполадки, кто знает.       Когда с макияжем и гримом было покончено, она поднялась на ноги, тут же натыкаясь на Николь, которой приспичило записать видео именно с ней. На автомате махнула рукой, улыбаясь пусть и не самой искренней, но вполне дружелюбной улыбкой, и поспешила выйти из помещения, бросив напоследок пристальный взгляд в сторону Артема. Он в ответ не смотрел, но Федосеева и без этого знала: поговорить он хочет явно сильнее, чем она.       Откладывать неприятный диалог Руслана не собиралась, как бы ей этого не хотелось, поэтому спокойно прошла в самый дальний закуток длинного коридора, слыша, как позади со скрипом открывается дверь и неспешные широкие, но ужасно тихие мужские шаги следуют за ней.       Завернула за угол, останавливаясь около витражного окна, вздохнула, предчувствуя тяжёлый разговор и резко развернулась на каблуках, едва не врезаясь носом в грудь Артема. Он подошёл как-то совсем бесшумно, она даже его последние шаги не слышала. Вот ведь…вампир.       Краснов смотрел на нее молча, пока сама Руслана неосознанно чуть отошла назад, врезаясь поясницей в острый выступ деревянного подоконника. От него пахло кровью, гранатом и, в этот раз, табаком. Она видела, как он выкидывал сигарету, заходя на территорию особняка. Курит все, что никотин содержит? Хреновое решение, так и вампирские лёгкие лет эдак через десять помашут ему на прощание ручкой.       —Может, уже скажешь что-нибудь? Или так и продолжишь пялится?— он усмехнулся, слегка наклоняя голову вбок. Федосеева глянула в чужие темные глаза, к своему удивлению замечая, что они, скорее янтарные, возможно, на свету даже могут казаться темно-серыми. Ей все казалось, что карие…интересно.       —Не надо разговаривать со мной, как с провинившимся ребенком.—она сложила руки на груди, слегка вздергивая подбородок. Так и знала, что он с чего-то решит, что может читать ей нотации о ее поведении. Не может. Никто не может.— Я знаю, что виновата, и могу объяснить…почти всё,— углубляться в суть своих практик, в природу их появления Руслана точно не станет. Не нужно ему всего этого знать. Как бы ей самой не было интересно больше узнать о магии вампира, о его техниках, в свете происходящий событий самым логичным было бы засунуть свое любопытство куда подальше, скорее разобраться со всем этим, и свалить от него подальше. Кажется, ему хотелось того же самого.       —Я внимательно слушаю,—Артем хитро улыбнулся, засовывая руки в карманы брюк. Руслана отследила чуть напряжённую линию плеч, усилием воли заставляя себя не разглядывать чужие, обнаженные из-за отсутствия рукавов, руки. Энергетика вампира постепенно окутывала все вокруг, стойким, немного тяжёлым запахом, спутать который невозможно ни с каким другим, проникая куда-то глубоко в лёгкие.       —У меня иногда случаются…приступы. — звучало так себе, но более точного определения ни в одном из сотен толмудов, справочников и гриммуаров найти не вышло за все те годы, что она пыталась понять, что именно с ней происходит.— От перегрузки сознание иногда проваливается…— и тут подходящего слова не нашлось. Она невольно поджала губы, тяжело вздыхая. Со стороны, наверное, выглядело комично. Объяснять она что-то взялась, а сама даже половины слов нормально растолковать не может.       —Куда?—Артем резко наклонился ближе к ней, упираясь одной рукой в оконную раму слева от Федосеевой. Не подошёл близко, даже особо не теснил ее этим движением, но Руслана мгновенно вспыхнула от возмущения, хмуря темные брови. Давно ей такие наглые не стречались.       —Коту под муда, Краснов! — Артем неожиданно громко расхохотался, делая шаг назад. Его бархатный, раскатистый смех напомнил ей какого-нибудь злодея из детского мультика.— Нет, ты ещё и ржешь!— она невольно махнула рукой в его сторону, желая сейчас свалить куда-нибудь подальше. Этот вампир...нелогичный, непонятный, слишком своеобразный, немного конченный что ли... Не ей, на самом деле, так о других людях, в особенности о практиках, думать, но если собственный язык Руслана ещё могла контролировать, то вот за мысли ответственности не несла.       —Я внимательно тебя слушаю,— Краснов вздохнул, не прекращая улыбаться. В его темных глазах все ещё плясали искры не то веселья, не то глумления над ней, но Федосеева, решительно настроенная покончить сегодня с этим глупым выяснением отношений, усилием воли продолжила, оставляя все едкие комментарии в сторону вампира при себе.       —Сознание проваливается куда-то между мирами, где Матушка обитает. — У этого места не было названия, но она узнавала его из сотен других. Там всегда было темно, противно и страшно. Это не было загробным миром, раем, адом или ещё чем-то. Просто...ничто?— Обычно проходит быстро, да и я их отслеживаю, а в этот раз…резко слишком, ещё и кровь носом пошла. — Руслана так и не разобралась, дело в ее переживаниях из-за съемок, потрясении от слов Наташи и Дениса, или в чем-то ещё, но такого у нее ещё ни разу не было. Обычно она чувствовала что-то неладное за два-три часа до приступа, успевала прилечь, отменить все свои дела,а потом просто отсыпалась около суток и приходила в норму. В этот раз было совсем иначе.— Вот я и рухнула в обморок, провалилась в…       —Погоди, ты крови боишься?— он перебил ее так резко, что на секунду Федосеева упустила нить повествования. Артем вновь наклонился к ней ближе, с интересом заглядывая ей в глаза, выискивая там что-то. Может, и воспоминания с того дня. Да только прочитать что-то в голубых омутах, наполненных потусторонней энергией у него не вышло. Руслана просто не позволила. Это Жене она ещё дала такую маленькую возможность, но ему... обойдется.       —Да…— она сглотнула, неожиданно замечая, как энергетика вампира меняется. Становится более плавной, скользкой, словно бы он уже успел что-то задумать. Решилась водиться с вампиром, а сама крови боится. Кажется, эта же мысль посетила и Краснова, судя по вздергутым уголкам его губ.— Ещё раз засмеёшься, и я…       —И ты?—Артем стоял на месте, но все вокруг нее дёрнулось, словно собственную энергетику не просто щипнули, а конкретно встряхнули, точно маленького котенка, за шкирку.       —Хватит!—Руслана не заметила, как на несчастные секунды потеряла контроль. Ее бурная энергетика вырвалась наружу, окутывая их обоих плотной черной пеленой. Где-то вдалеке послышался шум — упал какой-то хлам или бумажки, сбитые мощным потоком энергии.       Он так и будет продолжать над ней издеваться?! Сколько можно?! Она давала повод для этого? Или это у него такой стиль общения? Если да, то пусть он идёт далеко и нахер. Она сама не была подарком, но терпеть его идиотские подколы в ситуации, когда ей было и без того тяжело, не собиралась. Будто бы только она была виновата в случившемся. Ей было плохо, она была дезориентирована и не меньше его хотела разобраться в происходящем. Ей не нравилось, что другой практик страдает от ее проблем, но, черт возьми, она в этом тоже не виновата.       Артем застыл на месте, с удивлением чувствуя такую мощь от чужой энергетики, какой просто не мог даже ожидать. Руслана, потерявшая контроль всего на миг, тяжело вздохнула, отворачиваясь от него. От той взволнованной девушки, зашедшей в комнату ожидания перед испытанием с багажниками не осталось и следа. Он ощутил сильную усталость, гнев, даже нотки какой-то обиды, пусть они и пропали также быстро, как и появились. Переборщил, походу...       —Мне показалось, что ты скоропостижно за матушкой своей ушла, а не в обморок упала,— он не за нее беспокоился, а за себя, хотя, честно сказать, внезапно оборванная нить энергии заставила его здорово понервничать. Все же ощутить смерть вот так...да и Руслана ему ничего плохого, по крайней мере специально, не сделала, чтобы он спускал такое на самотёк. Не изверг же он, в конце концов.       Он сидел дома, занимался своими делами, пытался найти что-нибудь полезное в куче своих книг, когда внезапный звон в ушах заставил отвлечься от всего остального. Энергия Федосеевой ощутилась так ярко, словно она сидела рядом, а потом с приступом резкой головной боли все оборвалось. Он едва не рухнул в обморок сам, написал ей, но ответа ждал долго, уже успев подумать о самых отвратительных исходах событий.       Услышав, что тон вампира сменился, Федосеева выдохнула, быстро беря себя в руки. Дерьмовая все же ситуация. Со всех сторон. И выход из этой ситуации следовало найти как можно скорее.       —Ну, фактически…провалиться к ней и значит — умереть. Пусть и не так напрямую,— когда она осознала этот факт, долго пыталась привыкнуть к нему. Не каждый практик может фактически умереть ненадолго, а потом спокойненько воскреснуть. И это при том, что пульс и дыхание у нее сохранялись. Погибало ни столько тело, сколько душа. Проваливалась, а потом возвращалась обратно.       —Это ненормальная херня,—Артем нахмурился, качая головой. Он ни разу о таком не слышал, нигде подобного не читал и, если честно, не совсем понимал, как у Русланы проходит связь с самой смертью. Стоило узнать, но явно не сейчас.       —Нормальная, я привыкла. —Федосеева только сейчас полностью развернулась к нему лицом, замечая какой-то недобрый взгляд.— Не лезь в мои практики, будь добр. Я просто хочу во всем разобраться. Больше такого не повторится. — Все же, извиняется она, как маленький ребенок. Аж не по себе.— Разберемся с этим всем, отцепимся друг от друга и всё,— он был одиночкой. Чтобы понять это, не нужно было бы практиком, достаточно просто наблюдений и парочки логических выводов. Руслана, в какой-то степени, понимала его, пусть сама никогда одиночкой в полной мере не была. И тем не менее...такое присутствие чужого человека, практика, с его энергией и техниками не могло не напрягать их обоих.       —Приятно слышать,— Краснов усмехнулся, но особо весёлым не выглядел. Ее слова его либо не убедили, либо не вызвали должного доверия, от чего ответ вампира буквально сочился скепсисом.       Руслана молча смотрела на него, ожидая более конкретного ответа на ее слова, но вместо этого вампира неожиданно резко приблизился к ней, накрывая левой рукой ее шею, надавливая большим пальцем прямиком в том месте, где был синяк. Резкий горячий импульс заставил Федосееву испуганно отшатнуться, ударяясь головой о витражное стекло, пока собственный пульс, отдающий барабанной дробью через вену в чужую руку, участился до каких-то запредельных показателей. Артем даже с места не сдвинулся, пристально глядя в ее перепуганные глаза, прошептал что-то одними губами, поглаживая чувствительную кожу на тонкой женской шее.       —Эй! — она хотела схватит его за руку, но горячие мужские пальцы исчезли с кожи также резко, как и появились.— Какого хрена…— она рефлекторно коснулась шеи, чувствуя лёгкое жжение на коже. И...— Как?— Метка исчезла. Синяка, скорее всего, нет. Энергетика все ещё тонкой нитью связывала их между собой, но этого дурацкого синяка не было, от нее больше не разило вампирской энергией, которую некоторые соперники, казалось, могли учуять.       —В знак примирения?—Артем улыбнулся ей, слегка приподнимая темные брови. Казалось, он за эти несколько минут улыбнулся столько раз, сколько за все предыдущие съемки не улыбался.       Невыносимый. Нелогичный. Резкий. Сбивающий с толку....       —Ты из меня не кровь всю выпьешь, а нервы, вампирчик,— она осторожно отняла руку от шеи, не зная, как вообще реагировать на такой резкий выпад. Щеки против воли залились каким-то смущенным румянцем, сердце продолжало громко стучать в грудной клетке, а шаловливый взгляд напротив порождал желание все же разочек врезать по бритой голове. Для профилактики, чтобы больше не смел такие фокусы проворачивать так резко.       —Все может быть, Руслана,— он лишь пожал плечами, галантным жестом приглашая ее пройти обратно в общий коридор. Скоро должны начаться съемки. ***       В этот раз она стояла ближе всех в Башарову, который то и дело бросал на Руслану долгие пристальные взгляды, от которых тянуло либо проблеваться, либо отвернуться. Ни того, ни другого она сделать не могла, поэтому молча стояла, сцепив руки перед собой. По другую руку от нее стояла Ира, а напротив тяжёлый вампирский взгляд с завидным упорством пытался прожечь дырку в ее лбу.       Ну что ему снова от нее надо? Испытывая и без того какую-то идиотскую неловкость после их своеобразного разговора, Руслане сейчас больше, чем отойти подальше от ведущего, хотелось спрятаться за Певчую, чтобы Артем перестал так пристально смотреть. Шею будто бы бы до сих пор обжигал фантомный жар его руки, словно он ее никуда не убирал. До этого момента даже никогда не думала, что ее так будоражат и нервируют прикосновения в этой области...       Экстрасенсы обсуждали последнего участника, стоящего сейчас за тяжёлыми деревянными дверями готического зала. Федосеева, как и всегда, принимать участие в этой пустой болтовне не хотела. Хотя бы потому что грузная и мощная мужская энергетика ощущалась очень четко, даже ей, даже без транса. Да и зачем развозить этот пустой трёп? Чтобы растянуть эфирное время? Ну тогда она понимает, да. И все больше хочет сбежать…       —Кто бы это не был, это — неудачник,— голос Краснова звучал слишком громко, по крайней мере для нее. Руслана, до этого не особо слышавшая общий галдеж, удивлённо приподняла брови, замечая, что слова вампира ввели в ступор не только ее.       —Почему неудачник?— Марат захлопал глаза, точно баран на новые ворота. Руслана усилиев воли сдержала улыбку, пытаясь себе мысленно напомнить, что она взрослый и серьезный человек.       —Потому что,—Артем поганенько улыбнулся, точно нашкодивший чертик, а Федосеева все же не выдерживала — тихо засмеялась, слегка покачиваясь на своих высоких каблуках.       Краснов перевел на нее хитрый взгляд, дёргая бровью в немом вопросе, но Руслана лишь качнула головой, не желая сейчас как-то ещё показывать свое одобрение в адрес его шутки.       Дальше пошли очередные споры, кто-то рассуждал о том, какой же экстрасенс стоит за дверью, больше остальных почему-то слышно было Николь, хотя, казалось бы, человек, пусть и с микрофоном, но все же разговаривал шепотом. Марат несколько раз попытался включить Руслану в общие споры, но она лишь невинно пожимала плечами, мол, не знаю, давайте просто скорее узнаем, давайте последний участник поскорее зайдет уже.       И он зашёл. Максим, мать его, Левин. Это даже на шутку не было похоже. Победитель, триумф которого над Череватым до сих пор вызывал множество споров среди фанатов, бывших участников и зрителей шоу. Человек, отсидевший в тюрьме и вышедший, судя по всему, не так уж и давно, стоял, как ни в чем не бывало, держался до того уверенно, что Федосеева невольно ощущала, как по спине пробегают ледяные мурашки — признак присутствия энергии Матушки совсем рядом.       Левин ухмыльнулся, с издевкой упоминая Влада Череватого, от чего Певчая нервно выдохнула через нос, уже почти открывая рот, чтобы колко ответить ему, но Федосеева не дала ей этого сделать. Положила тонкую ладонь на плечо коллеги, слегка сжимая ткань ее пиджака. Камеры, конечно,это снимали, но думать о таком совершенно не хотелось. Ещё не хватало, чтобы Ира тут скандал устроила. И так за несколько дней съемок уже было понятно —Певчая за словом в карман не полезет.       От рассказа Максима о снижении срока для сокамерников самой Федосеевой хотелось закатить глаза так сильно, чтобы обратно они уже не вернулись. Потому что слушать такое не хотелось. Вообще ничего про зону слушать не хотелось. Как и чувствовать на себе магическое давление недавно освобождённого мага, который, кажется, мысленно уже забрал руку этого сезона себе.       Не стоило отрицать, что Левин — противник крайне сильный, хотя бы в том, что многие люди его знают, они будут верить его версии, а не версиям неизвестных на широкую публику практиков.       Думая об этом, Руслана перевела задумчивый взгляд куда-то за спину Артема. Грудную клетку резко сдавило, уже знакомая дрожь пробрала все внутри, а около темной стены возник черный силуэт. В этот раз его глаза показались Федосеевой ярче, словно бы тогда, в машине, в полутьме они были тусклые, а сейчас напоминали ей яркие огни с маленьким черным зрачком посередине.       —А это легально — магически срок скашивать?       Весь разговор остальных участников пошел куда-то совсем мимо. Руслана наблюдала, как призрак, если это все же был он, отлипает от стены, полупрозрачной тенью подплывая к участникам.       —Артем, а вы сами как думаете?       Силуэт усмехнулся, обнажая в оскале ряд ровных белых клыков, коснулся плеч Краснова тонкими пальцами, но вампир этого, кажется, не почувствовал. Почему? Он же...       —С моральной точки зрения— нет, с юридической — вероятно, да.       Почему он не ощущает?       Руслана бросила быстрый взгляд на остальных участников, к собственному ужасу понимая, что странного покойника видит только она.       —У нас вампир с моральными какими-то принципами?       Силуэт тем временем двинулся дальше. Тонкой материей скользнул мимо Левина, Лизы, чуть задержался около самой Русланы, заглядывая ей в глаза. Федосеева замерла, всеми силами пытаясь не выдавать замешательства и волнения. Бросила взгляд в сторону, пытаясь создать иллюзию того, что слушает разговор своих коллег.       —Это истинный бред…       Тем временем покойник скользнул дальше, обогнул Башарова и направился в сторону съемочной группы.       —Битва экстрасенсов — это трамплин, а не батут. Все классные взлетели, рванули вперёд, а все неудачники прыгают на одном месте,— на последних словах Артем внезапно почувствовал, как со стороны Русланы его словно бы окатило страхом. Он кинул быстрый взгляд на Федосееву, которая все это время стояла молча, каким-то пустым взглядом обводя помещение. На периферии зрения, со стороны камер, метнулся какой-то черный силуэт, а после послышался звон. Разбилось несколько прожекторов, погрузив готический зал в полутьму.