Часть 10

Следующие несколько часов Грета провела со звоном в ушах. Все звуки внешнего мира доносились через тонкий вакуумный пузырь. Не так Грета представляла их разговор. «Ни о чем не думай, не переживай, я обо всем позабочусь». — Последнее напутствие Амрита с его серьезными зелеными глазами, после чего вернулась Хизер, и девушкам пора было возвращаться домой. Такое сложнее было убрать на полку «переживания, о которых я подумаю потом». Грета понятия не имела, о чем и когда он собирается говорить с ее родителями. Сразу же, как они сели в машину, Хизер стала допрашивать подругу, что между ними произошло в салоне. Обычно, замкнутая, насчет обсуждения своих чувств и личной жизни, Грета выдала все, как на духу. Иначе ее голова взорвалась бы от переизбытка происходящего. Она рассказала ей о его подарках на день рождения, о родителях, о том, что Амрит владелец салона и, даже упомянула, что у них был поцелуй. А тот факт, что их было два, она решила опустить, это уже не суть. Подруга молча слушала девушку, не обронив ни одного подкола в ее сторону. Она видела, что ей тяжело было держать это в себе. Нечасто можно было услышать столько личных переживаний за раз от Греты Пател. Ближе к дому, атмосфера перестала быть сдавливающей. То ли от того, что Грета почувствовала облегчение от разговора, то ли подействовала целительная сила дружеской поддержки, которую оказала Хизер. Приятно было осознавать, что она может положиться на подругу, и та ее поймет. Тот образ безбашенной и легкомысленной девчонки уступил место рассудительной и отзывчивой душе. Девушки обнялись на прощание около дома Греты. Колеса громко заскользили, а в воздухе, на месте машины, все еще пахло вишней и слакой кока-колой. *** Ночь принесла с собой тревожный сон. Грета стояла голыми ногами на холодной плитке посреди прохладного помещения. Вокруг возвышались широкие колонны, на стенах были огромные окна почти до пола. На улице стояла ночь, поэтому внутрь проникал только лунный свет. Пахло ладаном, поэтому девушке показалось, что она находится в церкви или храме. Воздух будто был наэлектризован чем-то неспокойным, ощущалось присутствие чего-то потустороннего, что было сложно объяснить. Вдруг она услышала голос, похожий больше на шепот. Невозможно было разобрать, что говорит голос и принадлежал ли он человеку, но Грета поняла, что ее зовут в сторону узкого темного коридора. Все в окружающей обстановке вызывало в ней полнейший страх, хотелось бежать в обратную сторону или кричать, чтобы вызвать помощь, но ее будто парализовало, а голос осип. Зато ноги непослушно двигались к темному коридору. По мере приближения пространство искажалось, и коридор вдруг становился широким и более устрашающим. Вдоль коридора было множество дверей, а обстановка внутри напоминала теперь заброшенный старый дом. Запахло гнилью и сыростью, откуда-то капала вода и зловеще завывал сквозняк, поэтому стало в разы холоднее. Ноги неуверенно шагали к концу коридора, с каждым шагом наступая в мерзкую слизь и землю под босыми ногами, к последней двери, которая была не похожа на остальные. Она была больше, выглядела дорого и увесисто. Казалось, что за остальными дверьми была только смерть и пустота, а за этой жизнь и люди. Грете захотелось поскорее туд зайти, она потянулась к ней рукой, но вдруг тот же голос строго ее одернул. Она все еще не понимала, были ли это реальные слова, но все было инстинктивно понятно — ей запрещали открывать эту дверь. Она повернула голову в левую сторону, в абсолютную пустоту, и увидела чей-то молчаливый женский силуэт, наблюдающий за ней. *** Грета резко подскочила в своей кровати. Сердце бешено билось, она жадно хватала воздух, будто долго не дышала до этого. Сон. Всего лишь страшный сон. Вдруг в комнату забежала мама: — Что случилось, милая? — Глаза у Прии расширились от страха. — Все нормально, мам, просто приснился кошмар. А ты как узнала? — Ты громко закричала, поэтому я сразу прибежала. Ты так меня напугала, Грета. — Прия потянулась к Грете, чтобы успокоить, потом вдруг вспомнила, что дочь все еще в обиде на них и неуверенно замерла на миг. Но Грета в ответ сама обняла маму. Она чувствовала, что сейчас ей так нужны эти объятия. Будто ей снова пять и в шкафу сидит монстр, и только мама может ее защитить. Только сейчас Грета понимала, что все монстры только внутри нас самих, а мама такой же живой человек со своими страхами и монстрами внутри. Но такое теплый момент могла подарить только мама. Ей казалось, что нет ничего более понимающего, чем ее обнимающие руки, даже если она совсем не представляла, о чем мысли и тревоги Греты. — Прости, меня, мам. Но слова были излишни. *** Утром Грета проснулась от запаха свежих блинчиков. Что означало — сегодня выходной. Семья всегда завтракала в этот день вместе. За эти дни, пока она обижалась на родителей, Грета осознала, как сильно она в них нуждалась. Она сколько угодно могла на них злиться, но ни на секунду не переставала их любить всем своим горячим сердцем. Поэтому быстро одевшись и умывшись, девушка спустилась на кухню, где все уже неспешно болтали и обсуждали повседневные дела. Гектор, увидев дочь, просиял: — Доброе утро, малышка. — При этом он старался делать вид, будто ничего не произошло, будто боясь спугнуть ее. — Посмотрите, кто сошел с небес до своих предков. — Джейс редко выбирал выражения, поэтому он был единственным, кто решился прямо указать на сложившуюся ситуацию, однако был проигнорирован. Прия с теплой улыбкой посмотрела на дочь: — Доброе утро. Я сварила свежий кофе, наливай, пока не остыл. Семейство Пател погрузилось в процесс завтрака. Гектор читал газету и комментировал ее вслух, Прия рассуждала о том, что пора купить новые полотенца, Джейс рассказывал не смешные каламбуры. Грета наблюдала за родными, тихонечко улыбаясь, уплетая блин с клубничным джемом. В воздухе стояла дымка от остывающей духовки, пар завивался в причудливые узоры на солнечных лучах. В этот момент Грета ощущала себя в очень уединенном мирке, здесь было безопасно, пахло ностальгией и выпечкой, тебя любили, несмотря ни на что. После завтрака все разбрелись по своим делам. Грете нужно было снова готовиться к экзаменам. Она обложилась учебниками вокруг себя, закрыла дверь, чтобы сосредоточиться, и стала читать методичку по английскому. В дверь раздался звонок и она вспомнила, что позвала Роба, чтобы вместе готовиться к математике, правда, забыла предупредить об этом родителей, поэтому быстро побежала вниз, чтобы открыть первой. Но Прия ее опередила. К тому же, за дверью был не Роб, а Амрит. Амрит, чтоб его, Дубей, стоял на пороге ее дома. Он явно обладал даром эффекта неожиданности, больше ничто не могло объяснить его способность внезапно появляться. Грета слышала, что молодой человек поздоровался с ее мамой, и она предложила ему зайти. — Сейчас позову Грету. — Прия была удивлена, но сохраняла проявление своего легкого веселого нрава. Дубей зашел внутрь и поднял глаза на Грету, стоящую на верху лестницы, лукаво улыбнулся, подмигивая. — Вообще-то, я пришел поговорить с вами, миссис Пател. И с мистером Пател, конечно. — Амрит улыбнулся одной из своих очаровательнейших улыбок. — Вот как? Это немного неожиданно, сейчас позову Гектора. — Прия заинтересованно обернулась на Грету, а потом направилась в сторону гостиной, в поисках мужа. — Гектор, дорогой, к нам гость. Господин Дубей, прошу, проходите. — О, прошу вас, вы можете называть меня просто Амрит. Молодой господин прошел в гостиную и сел на диван. Грета, как немая и ошарашенная, поплелась за ним, не понимая, к чему это все идет. Гектор вышел с кухни и, увидев Амрита, слегка опешил, но старался не подать вида. Когда все расселись и представились друг другу, Амрит заговорил: — Мне жаль, что наше знакомство произошло только сейчас. Ваша дочь замечательный человек и, я, честно говоря, никогда таких не встречал. Думаю, вы и сами имеете представления о всех достоинствах Греты. — Амрит сделал паузу и мельком взглянул на нее, снова переводя взгляд на ее родителей. Едва заметно он менялся с направлением внимания. На Грету он всегда смотрел более шутливо и легко — на ее семью с большой серьезностью, будто пытаясь их загипнотизировать. Но надо отдать ему должное, он был крайне убедительным и уверенным в себе. Он продолжил: — Знаю, что с моей стороны было неправильно оказывать Грете знаки внимания без вашего ведома, но не делать этого совсем я был не в силах. Постепенно Грета погружалась в некий пузырь и до нее доносились лишь обрывки разговора. Амрит продолжал о чем-то говорить, но девушка была слишком зачарована каждым его словом, его голосом. Было невозможно вникать в суть. Вот он сидит у нее дома, на ее диване, такой свежий и ароматный. Разговаривает с ее родителями. Харизматичный и убедительный. — Мистер и миссис Пател, я хотел бы попросить руку и сердце вашей дочери. На этом моменте в голове у Греты стала происходить долгая загрузка и, видимо, не у нее одной. Гектор, чуть не поперхнулся чаем, а Прия охнула, прикрывая рот рукой. Гектор первый пришел в себя: — Я не ослышался? Вы хотите жениться на моей дочери? Которая еще даже не закончила школу? — Однако, Грета уже достигла возраста, где может самостоятельно принимать такие решения. А конец школы не за горами. — Амрит чуть откинулся на диване, очевидно, что для него одного разговор был вполне комфортный, будто они обсуждали покупку акций. — Но дело вовсе не в этом, я знаю, что вы очень любите Грету. И я тоже ее люблю, и хочу сделать ее жизнь только прекрасней. Сама Грета сидела, как вкопанная в диван, рядом с Амритом. Побледневшая до цвета мела. Амрит, снова, чтоб его, Дубей, просил ее руки. В гостиной у ее семьи. И она будто не имела к этому никакого отношения, но чувствовала себя соучастницей преступления. Очень приятного преступления. Ход, конечно, неожиданный. Похоже, удивлять у Дубея в крови. Но зная своих родителей, Грета чувствовала патовость ситуации. Как бы это не усугубило все еще больше. Помимо фоновой вины и страх за чужие действия, у Греты шли мурашки по коже. Никогда не думала, что это будет именно так, но ей же только что сделали предложение. — Грета, как ты сама смотришь на это? — спросил отец. — Ты считаешь это разумно принимать такое предложение перед экзаменами и учебой в колледже? — Протестую, судья. — Амрит по-доброму усмехнулся. — Я понимаю, что вы беспокоитесь за учебу Греты, но таким образом задавать вопрос не корректно. Гектор мгновенно вспыхнул — какой-то шкет посмел застыдить его перед собственной семьей. Прия напряглась, она понимала, что ни к чему хорошему это привести не могло, но никак не могла повлиять. — Папа, я, правда, этого хочу. — воскликнула Грета, вскочив с дивана. Гектор внимательно посмотрел на дочь с оттенком глубоких раздумий. Его можно было понять: сначала его дочь была маленькой девчушкой, а сейчас стала взрослой девушкой, у которой была собственная жизнь и, которая сама хотела принимать решения. — Пойдем в мой кабинет, поговорим. — бросил Гектор и направился наверх, Амрит пошел за ним. Виски у Греты сильно пульсировали, а ладошки вспотели, и это — еще не конец, потому что в дверь позвонили. Грета пошла открывать и на пороге стоял Роб.