Глава 10

— Как меня угораздило с вами жить? — Чанбин зашёл в квартиру вместе с Чаном, Хёнджином и Ханом. — Хотелось бы узнать почему Чонин решил от нас сбежать? — Хёнджин ухмыльнулся. — Здесь три комнаты! — Хан уже успел оббежать всю квартиру и стоял возле входной двери, разводя руками. — Ничего. Мы можем с тобой пожить в одной комнате? — повернулся Чан к Хану. — Я хочу жить в отдельной комнате! — кричал Феликс. — Я тоже хочу иметь отдельной комнату! — махал руками Сынмин, — и с тобой её я точно делить не собираюсь! — Неужели так всегда? — шепнул Чонин Минхо. — Ты даже не представляешь, — Минхо закатил глаза. — Так, закончили! — Минхо повысил голос, — Я буду жить с Чонином. А вы можете выбирать себе отдельные комнаты. — Ура! — закричали Феликс и Сынмин. — Как дети малые, — покачал головой Чонин.       "А сам весь день бегаешь от Чана вместо того, чтобы поговорить нормально. Хотя ты-то сам? От Хана шарахаешься как от прокаженного", — Минхо усмехнулся.       Вечером все собрались дома у Минхо. Он готовил поесть, Чан помогал ему. — Чан, что твой друг сказал по поводу работы? — Хёнджин смотрел телек вместе с Чонином, Феликсом и Чанбином. Хан и Сынмин играли в настольные игры. — Он сказал, что подыщет места, куда мы сможем приходить с животными. — Я, наверное, не воспользуюсь таким щедрым предложением. Продолжу рисовать картины, тем более у меня есть целая комната для этого. — Да, я догадывался, поэтому сказал об этом Сэму. — Ты сказал ему моё имя?! — Хёнджин подскочил на месте. — Нет. Зачем? — нахмурился Чан.       "Это хорошо. Я надеюсь, многие думают, что я умер", — Хёнджин потёр свой висок.       "Да-да. Конечно, все думают, что ты умер. А ничего, что ты стабильно отправляешь свои картины на выставки – это тебя не смущает?" — Сынмин покачал головой. — Помешай, я тебе говорю, — Минхо толкнул Чана в бок. — Ой, прости, задумался. — О чём? — Что? — Чан повернулся к Минхо. — Овощи мешать не забывай. О чём задумался, спрашиваю. — Да удивило меня, что Сэм ничего не знал... и развод его. — Развод? Он развёлся с Люси? Она же за ним хвостом бегала. Что случилось? — Не знаю. Сказал, что больная тема. Только что такого могло случиться?       "Видимо пелена с глаз упала. Сэм не такой замечательный, каким все его считают?" — Минхо продолжил нарезать овощи для салата. — Я бы хотел работать с детьми, — Чонин чесал за ушком лисёнка. — А кто-нибудь проверял насколько далеко он может отходить от своего животного? — спросил Минхо. — Я проверял. Всего лишь пару метров, — Чан попробовал овощи, — У меня всё готово. — Угу, у меня тоже, — Минхо расставлял тарелки на столе, — Убирайте свои карточки. — Ну мам! — Сынмин драматично приложил ко лбу карточки, — Можно мы ещё чуть-чуть поиграем? — Нет, нельзя. Убирай всё, — Минхо сдвинул колоду карт в сторону. — Лино, ты что делаешь? — Хан начал собирать карты. — Какие невоспитанные дети пошли, — Минхо стал щекотать Хана. — Ха-ха-ха. Нет, нет, мы воспитанные! Ха-ха! Сейчас всё уберём.       "Хоть кто-то свою голову всякой ерундой не забивает", — подумал Чонин и перевёл взгляд на Чана, который внимательно на него смотрел. "Чёрт! Что с ним?" — Чонин отвернулся, щёки его покраснели. — Идите все к столу, — позвал Чан. — Хорошо сидим, — сказал Чанбин после нескольких минут молчания. — Что ты имеешь ввиду? — Чонин перестал есть. — После пропажи Сынмина мы, конечно, ели все вместе, но это было всё равно как-то не так. Мы были все как на иголках. А теперь мы сидим, спокойно едим и даже, кажется, всё хорошо, — Чанбин улыбнулся и оглядел остальных, сидящих за столом. — Согласен с Чанбином, давайте насладимся пятью минутами спокойствия.       "Правда вечер хорошо прошёл. Почему же я, дурак, не поговорил после ужина с Чаном? Ещё и не попрощался, а просто отвернулся от него". — Аха... — Чего вздыхаешь? — спросил Минхо, читающий книгу. — А ты откуда книгу взял? — удивился Чонин. — Сэм дал почитать. У него большая библиотека, ему не жалко. А ты почему вздыхаешь?  — Жаль, что вечер закончился. — Да, мне тоже. Но я думаю, мы сможем провести ещё много таких вечеров, — Минхо отложил книгу и выключил свет. — Эй, Чонин, сильно занят?  — Нет, не особо, — "Возможно, я бы мог заняться своей старой работой, но стоит ли?". — Сходишь тогда со мной за покупками? Мне нужны материалы для картин. — Хорошо, схожу. — Почему ты не позвал Сынмина? — А ты почему не разговариваешь с Чаном? — Туше. Можем, наверное, и не говорить об этом. — Мне несложно раскрыть свои секреты, — Хёнджин наклонился к Чонину с прищуренным взглядом. — Если бы это и вправду было так, то ты бы давно это сделал. А так – храни их столько хочешь. — Что ты знаешь? — у Хёнджина выступили капельки пота на лбу. — Не знаю, а о чём бы ты не хотел, чтобы я знал?       "Вот глупец! Его развести – не проблема! Всего лишь нужно немного блефа", — подумал Чонин. — Вот и поговорили. На какие темы мне с тобой говорить? — Подожди, телефон звонит, — Сэм выдал им всем телефоны. — Алло, Хан? — Йена, привет!.. Слушай, а у тебя есть какое-нибудь средство..., — Хан замолчал. — Какое средство? Хан, алло? — Да-да-да. Средство от похмелья. И не кричи так, башка болит. — Вы что – пили? — Да, а что – нельзя? Чан купил нам выпить. — У меня ничего с собой нет. Но тут недалеко аптека и я могу сходить и принести вам. — О-о-о! Отлично! Тащи, — Хан бросил трубку. — У него точно похмелье? Может он просто ещё не протрезвел? — спросил Хёнджин. Он слышал разговор, так как телефон Чонина работает на большой громкости во время звонка. — Кто знает? Но я пойду. Не хотелось бы мне, чтобы с ним что-то приключилось, — Чонин помахал Хёнджину на прощание.       Чонин тихонько открыл дверь и вошёл в квартиру. "Когда эти трое ушли, а Хёнджин остался у нас, не думал, что они так напьются", — Чонин перешагнул через заснувшего на полу Хана. — Хан, Хан, — Чонин потряс за плечо уснувшего друга. — Мда. О! Йена! Ты пришёл? Наконец-то! Мы так до-о-олго тебя ждали, — Хан полез к Чонину с объятьями. — Я понял, понял, — Йена дотащил Хана до кровати, дал таблетку и уложил спать. — Так, теперь вы двое. Как можно было так сильно напиться?  — "Мы"? чего? Хана вынесло от одного запаха пива. Я стёкл как трезвышко, — замотал головой Чанбин, — Ой, — он схватился за голову, — Это я, наверное, зря сделал. — Пойду тоже прилягу, — Чанбин ушёл в свою комнату. — И зачем ты выпил? Ты же не пьёшь, — Чонин сел рядом с Чаном на диван. — Я и не хотел пить, вообще не собирался. А они начали пить, а потом начали предлагать мне. И вообще после раза десятого я выпил, но немного совсем, — Чан покачал головой. — Зачем ты всё-таки согласился? — Мне грустно было, а им явно было весело. — Почему тебе было грустно?  — Кто-то целый день меня избегал. И я не понимал почему. — Этот кто-то не знает как ты отреагировал на то, что было вчера. — А что было вчера?       "Максимально делаем вид, что не понимаем о чём идёт речь. Человек сильно меняется, если он сильно устал. Вчера Чонин вёл себя не как обычно. Возможно, что этот поцелуй был случайностью?" — Чан продолжил улыбаться. — Ты притворяешься, что ничего не было? — Чонин схватил Чана за футболку. — Чего не было? — снова спрашивает Чан. Йену это очень злит и он целует Чана, чтобы напомнить ему о чём он говорит.       "Вот чёрт! Что теперь делать?" — Чан отвечает Чонину взаимностью. — Вспомнил?! Сделай хоть что-нибудь! Почему ты такой безответственный?! — Почему это я безответственный? — не протрезвевший Чан без колебаний садится на одно колено: — Ты выйдешь за меня? — Что? Нет! Поднимайся, — Чонин упал на колени рядом с Чаном. — Нет? Тогда я не понимаю, чего ты от меня хочешь, — перед глазами Чана всё плыло. Не надо было всё-таки резко вставать с дивана. — Господи, ты стал таким, когда выпил! Не знаю, я хочу, чтобы меня позвали на свидание, говорили приятные вещи, а не вот это, — Чонин обвёл в воздухе рукой сидящего на полу Чана. — Ага, — Чан облокотился на диван. — Ой, пошли, — Чонин помогает Чану подняться и отводит его спать. — Наконец-то очнулся, — голос раздаётся где-то перед Хёнджином.       Хван медленно открывает глаза. Тёмная комната. Перед ним на стуле сидит человек. "Юци", — Хёнджин закатил глаза. — Вижу ты рад мне, — Юци потянулся, — Как же долго ты приходил в себя. — Конечно, каждые два дня по башке получать. Я удивлён, что вообще жив, — Хёнджин выпучил глаза. — Что поделать. Без знания, где ты находишься, тебе будет сложнее выбраться. — Я связан по рукам и ногам, как будто у меня и так мало шансов выбраться. — Когда это у тебя язык стал таким острым?        "Да знакомый один научил", — Хёнджин промолчал. — Хватит трепаться, — Юци поднял Хёнджина и повёл его с собой, — Пошли.       Юци ведёт Хёнджина по лестнице. Они поднимаются на второй этаж из подвала и заходят в комнату. В комнате на полу сидит зверочеловек-подросток. Скорее всего — это медвежонок. Он плачет и умоляет человека в белом халате и медицинской маске отпустить его. После каждого его всхлипа ушки его подёргиваются, а по телу проходит дрожь. Врач не обращает на это никакого внимания. Это был огромный мужчина, где-то около двух метров ростом. Широкие плечи выпирали из-под халата. Он раскладывает медицинские приборы на столе рядом с кушеткой. — Он следующий, — Юци заталкивает Хёнджина в угол комнаты, — управься с ним побыстрее. Как же он всех достал, — Юци вышел из комнаты, хлопнув дверью.       Хёнджин вжался в угол. Врач бросил быстрый взгляд на Хёнджина, узнав его лицо, он удивлённо вскинул брови и продолжил заниматься своими делами.       Прошло ещё пару минут. Тишину нарушали всхлипы медвежонка и звон инструментов. Всё приготовив, врач схватил медвежонка и бросил на кушетку. Дальше он привязал ремнями его руки, ноги и шею. Медвежонок лежал на животе и его крики были приглушёнными. Хёнджин в оцепенении наблюдал за происходящим.       Врач берёт в руки скальпель и аккуратными движениями срезает одно ухо. Кровь брызжет на его халат и маску. Медвежонок брыкается, он пытается вырваться из ремней кушетки. Оглушительные крики разносятся по комнате. Врач берёт в руки окровавленное ухо. Шерсть на нём пропиталось кровью. Волоски свалялись и по прошествию времени бы засохли в причудливом расположении, поэтому врач кладёт ухо в тару, заполненную неизвестной жидкостью. Затем хватает медвежонка за шею и немного сдавливает его горло:  — Заткнись, иначе я отрежу и твой язык, — шепчет в оставшееся ухо врач.       По щекам Хёнджина рекой лились слёзы: "Как там можно поступать с ребёнком? Они вообще его не жалеют. Что же тогда будет со мной?" — всхлип вырывается изо рта Хвана, но он заглушает его руками.       Врач отрезает второе ухо, держа за шею медвежонка. Вся верхняя часть его халата была заляпана кровью, которая медленно стекала вниз. Медвежонок, пока ему отрезали второе ухо, ещё пытался вырваться и дёргаться. Но из-за того, что врач сильно прижимал его к кушетке, он перестал дёргаться. — Чёрт! Задохнулся, — врач сплюнул и одел маску обратно, — Надо быстрее отрезать хвост.       Врач припустил штаны и поднял футболку. Как только скальпель коснулся медвежонка, он снова стал вырываться. Врач надавил одной рукой на спину зверочеловека, а, сам как будто разделывая мясо, отрезал ему хвост. — Повезло, жив негодник, — врач убрал тару с хвостом и ушами в сторону. — Юци! — врач открыл дверь в коридор.       Юци зашёл в комнату. — Уведи его, — врач кивнул в сторону зверочеловека. — О, он ещё жив. Фу, и весь в крови, — Юци подошёл и схватил его за ворот футболки. — Мог бы хоть штаны ему обратно натянуть, — что Юци и сделал. Он вынес из комнаты обмякшего зверочеловека. — Так, а теперь приступим к тебе, — врач подошёл к заплаканному Хёнджину, который свернулся в углу комнаты. — Где же твои ушки? — врач прошёлся руками по голове Хёнджина.       Его руки, которые были в крови, испачкали волосы Хёнджина, но ушек на макушке не нашли. — Ты не зверочеловек, — врач отпрянул. — Юци! Ты притащил не того!       Через пару минут в комнату вошёл Юци. — Как это – "не того"? — Юци вытащил Хёнджина из угла комнаты. — Где его уши, а хвост? — кричал врач. — Хороший вопрос, — Юци смотрел на Хёнджина, — Они точно были. — Фокус, — Хёнджин натянуто улыбнулся.