Часть 21

Ощущение абсолютной лёгкости проследовало Еву. Казалось, её тело находилось в невесомости и было расслабленно. Признаться, она сама давно не ощущала этого. Того самого спокойствия и умиротворения. Она вспоминала вчерашний день, Серёжу, их поцелуй. Казалось, что эту идиллию нельзя нарушить. Но всё это резко исчезло. Ей хотелось пошевелиться, но не выходило, казалось, каждый сантиметр её тела просто окоченел, будто бы от мороза. Сердце стало биться сильнее и это только увеличивало панику. Открывая глаза, девушка часто задышала, вставая, она огляделась. После пробуждения её встретил пустой с приглушённым светом пентхаус. Положив руку в районе сердца, Ева будто старалась его унять, но непонятная боль не исчезала. «Паническая атака?» – размышляла девушка. Но из-за чего? Казалось, вчерашние события никак не могли повлиять на это. Нахмурив брови, она вновь оглянулась. Опуская босые ноги на пол, она встала. «Почему я не помню. Не помню, как добралась до башни?» – стала рыться в своих воспоминаниях Ева. — Проснулась наконец… — послышалось за спиной. Резко разворачиваясь, она столкнулась с хитрой ухмылкой рыжего парнем. Заглядывая в его глаза, она заметила недобрый золотистый огонёк. — Птица. — О, ты уже научилась нас различать. Это похвально, — сказал Птица, проходя мимо неё, будто той не было. — Почему я здесь? Что произошло вчера? Где Серёжа? — стала заваливать вопросами Ева. Мужчина в свою очередь проигнорировал её, подходя к стеклянному столу и беря в руки бутылку, чтобы налить себе напиток. — Не имею ни малейшего представления, моя маленькая Фемида, — хмыкнул Птица, разворачиваясь. — Я не знаю, что было у вас, — ухмыльнулся тот, потягивая алкоголь. — Где Серёжа? — нахмурила брови девушка. — Почему на его месте опять ты? — Что ты хочешь от меня услышать? — лениво спросил Птица, убирая рыжие пряди волос от глаз. — Меня тошнило и выворачивало, пока я наблюдал за вашими розовыми соплями вчера. Впрочем, я был от тебе большего мнения, — произнёс Птица, бесцеремонно развалившись на диване, раскинув руки в стороны. — Эта любовь, — сказал тот с презрением, — убила в тебе того бойца за справедливость. И сейчас я наблюдаю за обычной влюблённой дурой. Хотя знаешь, мне это даже на руку, ведь сегодня именно тот день, когда манипуляция тобой может принести плоды. — Что? Что ты задумал? — поднимая глаза, Ева почувствовала, как её сердце бешено заколотилось в груди. Признаться, она беспокоилась от мыслей, которые кружились в её голове. — Ты будешь свидетелем торжества справедливости, — произнёс Птица, глядя на неё холодным, пронзительным взглядом. — Ты узнаешь, как падают те, кто пытается манипулировать мной, как падают те, кто думает, что они сильнее. Ева хотела протестовать, но слова застряли в горле. Она знала, что он прав. Она была игрушкой в его руках, марионеткой, танцующей под его дудку. Все её усилия, всё её сопротивление — лишь глупая попытка противостоять стихии. — Кто на этот раз? — выдавила она, боясь услышать ответ.

***

Тяжело выдыхая, Поталова открыла глаза, выныривая из размышлений. Не сводя взгляда с пустоты перед собой, Ева прокручивала диалог с Птицей. Из-за бесконечных мыслей голова ощущалась чугунной. Противные мурашки пробежали по спине. Переводя взгляд с непонятной точки в пространстве на проходящего мимо человека, она нахмурилась. — Е-ева, всё хорошо? — спрашивал Разумовский. Наблюдая за возникшим в её поле зрения Серёжей, она не знала, что сказать. Птица решил обвести всех вокруг пальца и выйти победителем, при этом запугать Еву. Ему пришлось вернуть контроль над телом Разумовскому и, покидая его, хоть и нехотя, он сказал: — А теперь слушай меня внимательно, моя маленькая Фемида. Твоей задачей будет играть… — Играть? — аккуратно переспросила она. — Именно, твой дорогой Сергей ничего не должен заподозрить. А когда придёт наш гость, задержи Серёжу. Поталова прикусила губу. Сжимая руки до впившихся в ладони ногтей, которые оставляли полумесяцы. — Д-да. Всё хорошо Серёж, — как-то задумчиво произнесла девушка, даря ему лёгкую улыбку. Ева обессилено вздохнула. Она понимала, что не сможет долго жить на две стороны, не сможет играть роль хорошего полицейского и сторонницы зла. Рано или поздно одна из сторон перетянет её. Она понимала, что не может совладать с чувствами. С чувством страха и отвращение к одному и тому же человеку. Подходя к Разумовскому, Ева смотрела на него. В голове слышался голос Птицы. Ты должна сыграть свою роль, моя маленькая Фемида. Серёжа схватил пустой фужер, предлагая его девушке, и та приняла его, чтобы не расстраивать парня. «Он не должен ничего подозревать», — повторяла она как заклинание, но в глубине души чувствовала, что всё уже решено. Сказать гораздо легче, чем сделать, роль обманщицы, роль предателя. Роль, которую она никогда не примеряла до этого момента, должна была лечь на плечи Поталовой как камень на груди. — Олег сказал, что моё новое обновление понравится ещё больше. Правда, Чумной Доктор очень мешает, — как-то грустно произнёс Сергей, осушая бокал. — Очень мешает. Боюсь, как бы он не перешёл черту… Вставая, девушка зашагала к панорамным окнам, размышляя, раскачивая бокал, заставляя напиток пениться ещё сильнее. «Я должна играть», — повторяла она про себя, словно мантру, но её руки дрожали. — М-мы сегодня договорились встретиться, я обещал познакомить тебя с ним. Он давно просил… — сказал Серёжа, протягивая руку к бутылке и наливая новую порцию. — Поэтому, нам стоит поторопиться, Е-ева. Нам н-нужно идти, Олег ждёт. Он замер, смотря на Поталову в упор. Она даже не шелохнулась. Ева застыла в центре пентхауса, не совершая никаких действий. — Е-Ева? Всё хорошо? — он медленно стал подходить. — Нам пора. Девушка стала отрицательно качать головой. — Не пора. Серёж, я… — произнесла девушка. — Олег ждёт, нам нужно идти. В глазах стала скапливаться влага. Ева понимала, что если сейчас уйдёт, то Птица узнаёт об этом и уж тогда Серёже не поздоровится. — Нам нужно остаться тут, ненадолго, Олег подождёт, — прошептала Ева, смотря в пол. — Олег не любит ждать, — сказал Разумовский. Хватая её руку, он потянул её на себя. Отрицательно качая головой, девушка зажмурилась, словн её только что ударили. — Нет никакого Олега и не было никогда! — вскрикнула Ева, отдёргивая свою руку. — Нет тут никакого Олега, — твердила девушка, не выдерживая внутреннего давления. Ева поняла, она сломалась. — Ева, ч-что ты такое говоришь? — Разумовский сделал шаг в её сторону, растерянно моргая. — Олег ждёт нас в ресторане. Идём. — Его нет, ты сам мне это говорил, он погиб в Сирии год назад. Олега нет и не было в городе, ты бредишь. Ты его выдумал ! — взывала от своих же слов девушка. Серёжа, словно заворожённый, смотрел на Еву. Его взгляд был пустым, как бокал в его руке. Слова девушки прозвучали для него как гром среди ясного неба. Он не мог поверить своим ушам. Олег, которого он знал, который был для него другом и наставником, которого он боялся и уважал одновременно, — не существовал? — Серёжа, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — П-прости меня… я… я не хотела это говорить. Разумовский замер, глаза его расширились от неожиданности. Он уставился на Еву, словно не узнавая. Взгляд его скользил по её лицу, искал подтверждение своим сомнениям, но находил лишь решимость в её глазах. — Ч-что ты такое говоришь? — спросил он, голос его дрогнул. Ева глубоко вдохнула, борясь с волной паники, которая поднималась в её груди. Стирая с глаз падающие слёзы, она понимала, что не могла позволить себе колебаться, не могла позволить Серёже увидеть её слабость. — Это правда, Серёжа, — сказала Ева, голос её звучал твёрдо, но в глубине души она дрожала. — Олега не существует. Он погиб в Сирии год назад, ты сам мне об этом говорил… Разумовский шагнул назад, словно от удара. — Что?! — заорал он. — Это всё неправда! Олег — мой друг, он… — Он твой враг, — перебила его Ева, её голос звучал хрипло. — Он манипулирует тобой, заставляет делать то, что тебе не хочется. Он… он… — Ты несёшь чушь! Ева знала, что он не верит. Серёжа был пленником иллюзий, созданных Птицей. И ей нужно было сломать эти иллюзии, вырвать его из плена. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Я хочу, чтобы ты увидел правду. Пожалуйста, дай мне шанс помочь… — Хватит! — Разумовский, словно очнувшись от гипноза, взмахнул рукой. Щёку обожгло, а сама девушка почувствовала, что теперь лежит на полу. Касаясь щеки, она услышала голос: — Ева! — к ней подлетел тот, кто, кажется, секунду назад ударил её. Он нежно коснулся покрасневшей щеки своей холодной ладонью, унимая пульсацию. — Боже, Ева, прости, я-я… не знаю, что на меня н-нашло, — стал извиняться перед Евой Разумовский, гладя и целуя покрасневшую щёку девушки. Она же совершенно не понимала, как реагировать на это.

***

Где-то вдалеке послышался звук остановившегося лифта и характерный писк. Тяжёлые шаги приближались к пентхаусу и с каждым шагом сердце Потаповой билось всё сильнее. Наконец гость, о котором говорил Птица, появился на пороге. Стеклянная матовая дверь открылась, и на пороге появился Гром. Нервно сглатывая, Поталова почти встала с дивана, наблюдая, как Серёжа направился к Грому, чтобы поздороваться. — Ева… — кивнул мужчина. –Игорь, — поприветствовала его Поталова. Не сводя взгляд с друга, майор смотрела на действия Разумовского. — Развлекаетесь, да? Не помешал? — замечая бокалы и открытую бутылку алкоголя, спросил Гром. — Д-да, решили немного выпить, — проговорил Разумовский, поглядывая на Еву с сожалением. — Значит, перейду сразу к делу. Ева, думаю, ты в курсе, для чего я пришёл…у меня разговор к тебе, Разумовский. — сказал Гром. — Вопрос такой, как ты думаешь, что дороже стоит? Вот это вот всё, — обратил на себя внимание Гром, описывая пальцем помещение, — или один костюм Чумного Доктора? — Игорь… Что за шутки? — не дав ответить Серёже, спросила Поталова, аккуратно вставая с места и подходя к другу. — А то, что он убивал невинных людей? Всех, кого хотел, уже поджёг. Ева, он опасен, тебе стоит прекратить с ним общение, а по-хорошему вообще сдать его в полицию. — Ты опять за своё? Обвиняешь всех вокруг, не замечая того, кто тебе нужен у себя под носом? — шикнула Поталова. — Ева, он опасен, он убивает людей, — объяснил майор, указывая пальцем на Разумовского. — Он убийца! Звонкий звук пощёчины раздался неожиданно, разбавляя гнетущую тишину. Щёку неистово жгло, и он раскрыл глаза, уставившись на рассерженное лицо Евы. — Очнись, Игорь, у нас тут город полыхает, по городу орудуют толпы последователей и сам Чумной Доктор, а ты всё сваливаешь на человека, вообще не причастного к этому всему, — кричала Поталова. — Ева, ты не видишь, он использует тебя! — Откуда тебе знать? Откуда, Игорь? –бесилась от мужчины Поталова. Тяжело дыша, девушка смотрела на внимательно рассматривающего их Серёжу, в глазах которого были проблески золотистого цвета. Ева поняла — это был Птица. Он наблюдал за этой актёрской игрой. Он хотел, чтобы Ева играла свою роль. — Он наконец-то дал мне почувствовать то, что я не могла. То, что ты почувствовал с Юлей. Почему я не могу? — шептала девушка. — Почему я не могу почувствовать себя любимой? Почему ради работы я должна держать себя? Почему я должна жертвовать собой ради неё? Игорь, я устала. Пожалуйста, делай, что хочешь, но не трогай Серёжу. Он стал для меня таким же как и ты. Родным человеком. Если он всё-таки как-то будет причастен к делу Чумного Доктора, я поверю. А пока что для меня это пустые слова. Смотря на обессилившую подруга, Гром, скрипя зубами, сжал кулаки. — Прости, Ев, но я настою на своём, –говорил мужчина, направляясь к Разумовскому, но путь ему перегородила Ева. — Уходи, Игорь, — произнесла Поталова, отходя на шаг назад. — Я остаюсь здесь, я выбираю Серёжу. Глаза майора смотрели на девушку так широко, а в них было столько жалости, столько горечи. «Предала…» — пронеслось в голове Грома. — «Нашу дружбу». — Я не предавала, — словно прочитав мысли, ответила девушка. — Лишь выбрала, — прошептала она, ощущая комок в горле. Поднимая заплаканные глаза, Поталова прошептала: — Игорь закончи это дело, ради себя, ради меня. А я сдаюсь, я устала. Закончи дело Чумного Доктора, — прошептала девушка, смотря на него. — Тебя запутали, Ев, — сказал скрипучий голосом. Но девушка лишь отрицательно покачала головой. Сейчас она была словно между двух огней. Между двумя близкими людьми, за спиной был Серёжа, из-за которого сердце Поталовой хотело петь, а впереди Игорь. Друг, с которым она прошла очень многое. И из этих двух огней она выбрала один, затушив второй.