Часть 22

Оглушительный грохот заставил Поталову открыть глаза. У её ног покоилось бессознательное тело. — Игорь… — прошептала Ева, падая на колени перед ним. Аккуратно касаясь его лица ладонью, девушка убрала каштановые пряди волос, наблюдая за его расслабленным телом. — Что ты сделал? — обращаясь к Птице, панически спрашивала Поталова, осматривая Грома. Тот в свою очередь наблюдал и, кажется, питался её паникой. Видеть Еву такой потерянной, видимо, было для него приятным. Словно возвышающийся над майором Птица стоял напротив, смотря и ничего не говоря, лишь задорно ухмыляясь. — Не стоит драматизировать, моя маленькая Фемида. Я сделал то, что хотел… Обезвредил зло, — довольно промурлыкал Птица. — Обезвредил восхвалённое правосудие. Полицию, которая давно перестала быть великой! — говорил тот, раскинув руки в стороны. Сведённые к переносице брови девушки показывали её не согласие с каждым произнесённым словом. — Зло? — вспыхнула Поталова, вцепившись в Птицу. — Это зло сейчас передо мной. — Зло повсюду, моя дорогая маленькая Фемида, — одарив Еву лишь ухмылкой, сказал он, отцепляя девушку от себя. Он не обращал внимания на её гневный взгляд, проходя от неё к бессознательному Игорю. Рассматривая его, Птица наклонился и схватил мужчину за плечо. — Что ты собрался делать? — спросила Ева, не зная, как поступать в такой ситуации. Не знала она и как вести себя, ведь сейчас в его власти был Игорь, и хоть она косвенно предала его, не беспокоиться о его жизни Поталова не могла. — Заставлю его играть. — Что? Играть? Поднимая свои золотистые глаза, скрытые за рыжими волосами, он широко улыбнулся, останавливаясь. — Заставлю играть его по моим правилам. По правилам сильнейшего, — произнёс Птица, останавливаясь напротив картины Боттичелли и разглядывая Венеру. Обеспокоенная Ева смотрела на Грома и державшего его, словно пса на привязи, Птицу. Послышался механический звук. Поворачивая голову, Птица наблюдал, как в противоположной стене отъезжает древнегреческая фреска, и взору открылся тот самый костюм Чумного Доктора. Подтаскивая тело Игоря к нему, Птица стал стягивать с того одежду. — Птица, что ты творишь?! — выкрикнула Ева, пытаясь приблизиться к Грому, но замерла, остановленная холодным взглядом золотистых глаз. В них, словно в зеркале, отражалась пустота, зияющая пропасть, в которой тонули все человеческие чувства. Страх холодной змеей пополз по её позвоночнику. Птица, не обращая на неё внимания, продолжал стягивать с Игоря одежду, швыряя её на пол. — Ты понимаешь, что это незаконно? Ты понимаешь, что ты собираешься делать? — подорвалась к нему майор, вцепившись в чужое плечо. — Что же незаконного в том, что я делаю? — он будто издевался, измывался над и так загнанной в угол Поталовой. — Ты совершаешь ошибку, — сказала девушка, замечая в его руках часть костюма Чумного Доктора, которую он тянул к бессознательному Игорю. — Моя маленькая Фемида, — прошептал Птица, вставая и приближаясь к Еве. — То, что я хочу, никогда не будет реализовано кем-то из этого проклятого города. Пока этого не захочу я, — сказав это, он отталкнул девушку, будто той и не должно быть в пентхаусе. — Чего ты хочешь? — спросила Ева, сглатывая ком в горле. — Я хочу, чтобы город узрел, — произнёс он голосом, лишённым эмоций. — Чтобы все страхи, все тайны, все грехи вышли наружу и стали достоянием общественности. Чтобы никто не мог больше скрывать свои грязные делишки. Ева сжала кулаки. Она не могла поверить, что он действительно готов на такое. Что Птица, находящийся в теле её Серёжи, готов разрушить всё, что было ей дорого, чтобы удовлетворить свои садистские потребности. — Ты не можешь так просто решать судьбы людей! — крикнула она, в отчаянии. — Ты не Бог! — Бог? — рассмеялся Птица. — Я просто тот, кто смеет посмотреть правде в глаза, Евочка. Я тот, кто не боится показать всем, кто они есть на самом деле. Он встал, и его фигура в костюме Чумного Доктора казалась гигантской, нависающей над Евой. — И, ты должна понимать, что ты тоже сыграла свою роль в этой игре. Ты сама помогла мне, Евочка. Ноги подкасились. Он был прав. Она своими руками отдала Игоря в его лапы. Она выбрала его «справедливость» над своей совестью. Перечеркнула всё: приличия и честь. Она отдала предпочтение Серёже, но взамен получила лишь безразличие Птицы. — Ты сама решила перейти на сторону истинной справедливости, — шептал Птица, заставляя её сомневаться в собственных решениях. Но ведь эта «справедливость» была сродни безумию. Она знала, что Птица использовал её, манипулировал её чувствами, чтобы получить то, что хотел. — Это не правда! — крикнула она, открывая глаза и смотря на Птицу. — Я не выбирала эту «справедливость»! Ты заставил меня! Птица лишь усмехнулся, отступая от неё на шаг. — Ты всегда могла отказаться, — сказал он, его голос был холоден, как лёд. — Ты всегда могла остаться верной своей «чести». Но ты выбрала Серёжу. Ты выбрала любовь. А любовь, как известно, слепа. И глупа. — Кто ты, чтобы решать за меня? Кто ты? — вцепилась в Птицу Поталова, гневно смотря на него, будто это могло хоть как-то помочь. Опуская взгляд, он подарил ей едва заметную улыбку. — Я Чумой Доктор, тот, кто сможет восстановить порядок в этом городе, — шептал Птица, наклоняя голову так, что рыжие пряди щекотали девушке лицо.

***

— Сегодня был задержан Чумной Доктор, которого взяли с поличным сотрудники правоохранительных органов. Личность не разглашается, — говорила ведущая новостей. Смотря на экран, Ева чувствовала, как на глазах наворачиваются слёзы. Осевшая на пол холодного пустого пентхауса, где пару дней назад царило хоть какое-то спокойствие, она всматривалась в новостную бегущую строку. Её сердце больно сжималось от обвинения, которое повесили на плечи Игоря. Ева не последовала за Птицей, она предпочла остаться в стороне от происходящего: Птица заставил поверить весь город в то, что именно Игорь является Чумным Доктором. В голове Евы мелькали образы: Игорь в наручниках, Серёжа, трясущийся от страха, сама она, сломленная и бессильная. «Почему? Почему Птица поступает так? Почему он не может просто творить то, что хочет. Пускай вершит своё правосудие, но не трогает меня и Серёжу. Пускай не трогает дорогих мне людей… Прошу», — молилась Поталова. Проводя рукой по волосам, она старалась быть спокойней. Слабость и отчаяние были вытеснены появившимися решимостью и серьёзностью. «Как мне вызволить Игоря? Что делать? Ведь я же уже выбрала сторону… выбрала Серёжу, а Птица загнал меня в угол, он не даёт ступить и шагу. А если сообщу кому-то о том, что это он… Кому-то? Диме и Юле? — с горечью девушка слегка улыбнулась, осознавая глупость последней мысли. — Они уже наверняка смогла связаться с Игорем, он всё им рассказал… Теперь я чужая. Теперь я враг. Меня они слушать не станут». Сидя на холодном полу, Ева стиснула свои кисти рук, будто это хоть как-то могло отрезвить её мозг от гнетущих мыслей. «Должен быть способ. Думай, Ева, думай. Как тебя учил Игорь. Должен быть человек, который имеет достаточно власти. Кто-то близкий тебе», — дыхание на мгновение прервалось, резко подскачив с места, Поталова думала лишь об одном имени: Фёдор Иванович. — Марго, — требовательно произнесла девушка, наблюдая за появившемся образом. — Чем я могу помочь, Ева? — Свяжи меня… «А ведь Птица может отследить мои действия, — резко оборвала себя девушка, наблюдая за парящим силуэтом Марго, — но Игорь…» Бросить она его не могла. Не могла поступить так с близким человеком. — Набери Фёдера Ивановича Прокопенко. — Выполняю. Разглядывая, как на экране появилась фотография генерала, девушка стала отсчитывать гудки до того, как трубка с другой стороны не будет снята. «Птица не тронет Серёжу, он обещал…» — успокаивала себя Ева. — Прокопенко слушает. — Фёдор Иванович… — По какой причине Игоря обвиняют в том, что он является Чумным Доктором? — сразу узнав её, спросил мужчина, будто уже зная, почему она звонит. — Он не виновен, Игорь не Чумной Доктор, его подставили, — уверяла его Поталова, вслушиваясь в каждый шорох. — Кто? Кто этот… — Он не виновен. Я знаю, кто подставил Игоря. — Ева, не молчи! — Голос генерала стал жёстче. — Каждая секунда на счету! Ева сделала глубокий вдох, собираясь с духом. Она должна была рискнуть. Ради Игоря, ради правды. — Это Сергей… — сказала она и тут же зажала себе рот ладонью. В трубке воцарилось молчание, нарушаемое лишь слабым треском помех. Ева затаила дыхание, боясь пошевелиться. Секунды тянулись как часы, каждое мгновение отдавалось в висках глухой болью. Наконец сквозь треск помех донёсся голос Прокопенко. — Ева, кто Чумной Доктор? Сжимая глаза, майор поняла, что чуть не совершила. Сейчас Ева чуть не выдала Серёжу. Своего Серёжу. «Он не слышал. Не слышал», — успокаивала себя Ева, не отнимая ладонь от губ. И даже страшно подумать, что бы совершил Птица, узнав об этом предательстве.

***

Глухие шаги отражались по почти пустому пентхаусу. Поворачивая голову, Ева заметила Птицу, который шагал в её сторону. Он был облачён в костюм Чумного Доктора, что будто обволакивал его тело. Рассматривая его исподлобья, Ева не проронила ни слова. Он прошёл мимо неё, усаживаясь на диван. — Получил всё, чего хотел? — спросила Ева бесцветным голосом. — О, а тебя это как-то волнует? Игорь получил по заслугам, а я, я остался чист, — довольно улыбнулся Птица. — Ты уничтожил его. — Я поставил его на своё место. Я очистил город от грязи. Пентхаус погрузился в тишину. Тишину, которую так напрягала. Его хищный взгляд гулял по ней. — Знаешь, моя маленькая Фемида… От этих слов сердце стало ускорять свой ритм. Страх того, что её могут раскрыть, страх за то, что Еву поймают на предательстве, рос с каждой секундой. — Одна птичка нашептала мне, что ты намеревалась кое-что передать, — сказал Птица, подкрадываясь к Поталовой, угрожающе шепча на ухо. Да так, что мурашки табуном проскакали по спине девушки. — Совершить то, из-за чего Сергею не поздоровится, — угрожал Птица, задорно издеваясь. — Ты звонила генералу Прокопенко, и, о жалость… хотела сообщить ему, что не Игорь Чумной Доктор, а Сергей. Но ты молодец, — вплотную приблизился к Поталовой мужчина. — Ты смогла остановиться. Вставая с места, Ева опасливо стала пятиться назад. Спёртое дыхание и бьющее тревогу подсознание мешали сосредоточиться. — Видимо, не до конца моя маленькая Фемида определилась со стороной. Что ж, это весьма ожидаемо. Вот только всем угодить не получится, моя милая, — сказал Птица, вжимая ту в стену. Ева почувствовала, как холодные пальцы Птицы обвили её запястье, и её сердце забилось ещё быстрее. Она смотрела прямо в его глаза, пытаясь скрыть страх, но её дыхание выдавало её. Птица, заметив это, лишь усмехнулся и продолжил: — Ты ведь понимаешь, что такие игры опасны, Евочка? — его голос звучал мягко, почти ласково, но в нём слышалась угроза. — Ты думаешь, что можешь обмануть меня? Что сможешь скрыть свои намерения? Ева попыталась вырваться, но его хватка была железной. Она знала, что каждое её движение только укрепляет его подозрения. В голове проносились мысли о Сергее, о том, как защитить его, как не выдать себя. — Я… я не собиралась… — начала она, но Птица перебил её. — Не собиралась? — он насмешливо приподнял бровь. — Ты думаешь, я не знаю, что у тебя на уме? Ты думаешь, что можешь играть с огнём и не обжечься? Ева молчала, её разум лихорадочно искал выход из этой ситуации. Она понимала, что любое её слово может стать последним. — Ты ведь знаешь, что я не прощаю предательства, — продолжал Птица, его голос становился всё более холодным. — И если ты думаешь, что можешь сбежать от меня, то ты глубоко ошибаешься. Ева почувствовала, как его пальцы сжимаются сильнее, и боль пронзила её руку. Она с трудом сдерживала крик, её глаза наполнились слезами. — Пожалуйста… — прошептала она, надеясь на его милосердие, но в глубине души знала, что его не будет. — Пожалуйста? — Птица рассмеялся. — Ты думаешь, что это сработает? Ты думаешь, что я отпущу тебя только потому, что ты просишь? Она знала, что должна что-то предпринять, но её разум был парализован страхом. Она смотрела в глаза Птицы, пытаясь найти в них хоть каплю человечности, но видела только холодную жестокость. — Ты должна сделать выбор, Евочка, — сказал он, его голос стал тихим, но от этого не менее угрожающим. — Ты должна решить, на чьей ты стороне. И помни, что от твоего выбора зависит не только твоя жизнь, но и жизнь твоего Сергея. Ева закрыла глаза, её разум метался между страхом и решимостью. Она знала, что должна сделать, но боялась последствий. Она глубоко вздохнула, открыла глаза и посмотрела прямо в лицо Птицы. — Я… — начала она, её голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо. — Сергей к вам посетитель, — оборвала их Марго. Разворачиваясь, он склонил голову словно самая настоящая птица. — Кто? — Майор Игорь Гром…