Часть 23

От слов Марго в груди Поталовой завязался тугой узел беспокойства. Стоящий так близко Птица лишь надменно хмыкнул, а в его глазах заплясали озорные огоньки. — Слишком быстро выбрался… — произнёс недовольно он и, развернувшись, стал наблюдать за тем, как по длинному стеклянному коридору в их сторону подходит знакомый силуэт. — Ну здравствуй, Игорь, — сказал Птица, стараясь выглядеть более устрашающим в своём костюме. Осматривая Птицу, Игорь замер на мгновение, замечая чуть поодаль фигуру Евы. Смотря на подругу, он сжал руки в кулаки. В эту секунду девушка заметила а его глазах обиду и решимость и лишь стыдливо опустила глаза. — Решил взять реванш? — не стесняясь подколоть, спросил Птица, обходя стеклянный стол. — Игорь, подумай, а нужен ли он тебе? — Попытка не пытка, — ответил Гром, смотря на него исподлобья. Реакцией на это стала лишь самодовольная ухмылка. — Ты только подумай, хватит ли тебе сил остановить меня? Без неё, — полюбопытствовал Птица, указывая пальцем на Еву будто придирчиво. — Без неё, Игорь, без верного друга и товарища, — налетал Птица. Стоящей в стороне Еве казалось, что и на Игоре Птица пытается оторваться, манипулируя. Сжимая руки в кулаки, Ева стояла в стороне и не могла хоть как-то отгородить Игоря от нападок Птицы. — Неужели ты думаешь, что без неё я беспомощен? — Игорь выпрямился, его голос был твёрд и холоден как сталь. — Только лишь, — на мгновение задумался Птица, — у тебя не выйдет остановить меня, ведь я совершу свой план и создам новый совершенный город. — Уверен? — спрашивает Гром, поглядывая на Птицу исподлобья. — А у тебя есть сомнения? Не удосужившись ответить, Гром вытащил из-под своей кепки дымовую шашку, сразу зажигая её. Ева среагировала молниеносно — падая на пол, она задержала дыхание. Приоткрыв глаза, она увидела дерущихся Грома и Птицу. Ева, затаив дыхание, наблюдала за их схваткой, разворачивающейся в клубах дыма. Их движения были быстрыми, точными, словно они танцевали смертельный вальс. Гром, несмотря на явное преимущество в силе, действовал осторожно, избегая прямых столкновений с Птицей. Тот, в свою очередь, словно хищник, ловко уворачивался от ударов, поджидая момент для контратаки. Внутреннее сознание дало Еве смачную пощёчину, заставляя протрезветь. «Он хочет спровоцировать Грома, заставить его действовать импульсивно», — пронеслось в голове Евы. Сама же Поталова понимала, что Птица прекрасно знал, что сила Грома — это его ярость, но одновременно — и его слабость. Дымовая завеса рассеялась, открывая всё более отчетливую картину схватки. Гром, согнувшись, блокировал удар Птицы, а затем, выпрямившись, выбросил вперёд правую руку. Птица, ловко уклонившись, сбил Игоря с ног, но сам замер, опасаясь контратаки. «Нельзя терять время», — прошептала себе Ева, поднимаясь с пола. Она знала, что Гром, если не овладеет собой, в конечном счёте, проиграет. Птица быстрее, хитрее, более опытен в таких схватках. Ей нужно было как-то отвлечь его, дать Грому шанс. «Думай, Ева, ты должна им помочь, но помочь так, чтобы не навредить каждому. Думай!» — твердил внутренний голос. Девушка хотела было направиться за ними, как за спиной услышала хлопок. Оборачиваясь, она заметила поднявшийся в городе огненный столб. — Птиц… — шептала Поталова, оборачиваясь назад. — Ты что натворил? — спросила она, безумно смотря на него. Скрученный Громом Разумовский лишь ухмыльнулся. Державший рядом его тело Игорь поднял глаза на Еву. — Он… П-подорвал полицейский участок, — произнесла девушка, будто бы в трансе. Подходя к ним, Поталова смотрела на него сверху. — Что ты натворил, гадина?! — вцепились в Птицу Ева. Тот в свою очередь лишь задорно хмыкнул, наклонив голову вбок. — Моя маленькая Фемида, я повторял это и буду повторять, — говорил Птица, пока Ева смотрела на него. — Я совершил правосудие! — выкрикнул тот. Встав, Поталова сделала несколько шагов назад, не заметив в руках Птицы колбу, которая стала светиться. — Ева, в сторону! — выкрикнул обеспокоенно Гром. И следом произошёл взрыв. От ударной волны Поталову откинулся в противоположную сторону пентхауса. Ева, оглушённая взрывом, с трудом поднялась на ноги. Пентхаус заполнил едкий дым, от которого щипало глаза. Она закашлялась. Напротив неё, прижавшись к стене, лежал Гром. Птица же, казалось, совершенно не пострадал, он стоял в центре комнаты, опёршись о стол, с презрительной улыбкой наблюдая за Евой. Она не могла понять, как Птица мог так легко уничтожить полицейский участок. — О-он же не мог предвидеть, что там будет такое количество людей… — успокаивала себя Поталова. — Ты ошибаешься, Ева, — прозвучал хриплый голос Птицы. — Я не только предвидел, но и спланировал. Этот взрыв — не просто месть, это — демонстрация моей силы. Я показываю тебе, что могу всё, что захочу, и ты ничтожна в сравнении с моим могуществом. Ева с трудом поднялась на ноги. Взгляд её был полон гнева. — Ты убил людей! Ты не можешь называть это правосудием! Ты монстр! — Монстр? — Птица рассмеялся. — Нет. Монстры в первую очередь те, кто загоняют людей в рамки. А я люблю стирать и выходить за эти рамки. Разворачиваясь, Птица заметил, как осунувшийся Игорь направляется к выходу из пентхауса. — Куда же ты, Игорь? — спрашивал Птица направляясь за ним. Ему было плевать на Поталову и их несостоявшийся диалог. Выпуская опасное пламя из огнемётов он старался попасть по своей цели сразу и на поражение. — Серёжа, угомонись, Серёжа! — кричала Поталова, идя за ним. Мужчина остановился на полпути в коридоре, не реагируя на имя. А затем издал смешок. Будто это обращение предполагалось не ему. — Всё только начинается, моя маленькая Фемида, — сладко прошептал он, заглядывая в другую сторону больших системных блоков. — И на тебе закончится, — услышала голос Поталова. Она обернулась и увидела Игоря. В её глазах застыл ужас, она понимала, что Птица тоже слышал, а главное видел его поэтому Ева произнесла лишь: — Игорь, беги! Девушка заметила, как из рук Чумного Доктора вспыхнуло пламя и направилось за майором. Заметно обострившаяся ситуация заставляла Еву вновь лихорадочно перебирать способы спасение Игоря из лап Птицы. — Игорь, у тебя нет шансов, — говорил Птица, медленно, словно хищник, пробираясь сквозь блоки. — Птиц, — сказала Ева, направляясь прямо на него. — Угомонись, иначе это сделаю я. Птица повернулся, даря ей улыбку. — И что же ты сделаешь? Без лишних предупреждений Ева стала нападать на Птицу, старательно бив его в те места, которые могли выбить его из колеи. Да, Поталова понимала, что сейчас перед ней Птица, но она знала, сто это тело её любимого Серёжи и, если она ему навредит, то последствия могут быть плачевными. Стараясь выбить эти мысли из своей головы, Поталова дралась с Птицей. А тот добавлял перчинку в эту драку огнём. Перевернувшись, она оказалась к нему спиной. Оборачиваясь на него, она старалась дышать, продумывая дальнейшие шаги. — Уже сдалась, моя маленькая Фемида? — Чёрта с два я сдамся тебе, –выплюнула едко девушка. Ева, со злостью сжавшая кулаки, снова рванулась в атаку. Она била, пинала, уворачивалась от его огненных выпадов, пытаясь использовать любую возможность, чтобы вывести Птицу из равновесия. Но тот словно издевался над её отчаянными попытками. Он парировал её удары, легко уходил от атак, а огонь становился всё более частым и точным. Ева ощущала, как силы её покидают, дыхание сбивается. В очередной раз откинув девушку в сторону, Птица наблюдал, как ослабевшая Ева разворачивается, зло смотря на него. — Что ж, — сказал Птица, отходя, — тогда мне остаётся только одно… — он направил на девушку огнемёт, но не успел им воспользоваться и был сбит с ног Громом. В шоке смотря за происходящим, Поталова привстала, наблюдая за тем, как Игорь прижал Птицу к полу. — Игорь… — начала Пчёлкина, подбигая к мужчинам. — Дима. Юля… — прошептала Поталова, смотря на них. Дубин и Пчёлкина лишь переглянулись, смотря на Еву. Юля помогла Грому подняться и подошла к Еве. — Как ты могла, Ева? — стала злиться журналистка. — Мы верили тебе, а ты просто обманула нас. Ты была за одно с Разумовским, знала, кто такой Чумной Доктор! Ева не слушала, её лицо было напряжённое, искажённое смесью решимости и тревоги, девушка лишь могла наблюдать за происходящим. Она видела, как Юля, не веря своим глазам, отталкивает её и смотрит на Игоря; как окровавленная рука мужчины весит вдоль тела, а сам он тяжело дышит; как Птица, словно хищник, готовый нанести последний удар, выжидает подходящего момента. — Юль, слушай меня, — прошептала Ева, её голос был хриплым, но твёрдым. — Вам с Димой нужно уходить, здесь опасно. Игорь справится сам. — Ты серьёзно? — Юля, наконец, обратила внимание на Еву. — Ты говоришь, что опасно, что мы должны уйти, а кто знает, что будет, если мы уйдём? Вдруг ты поможешь Разумовскому? Что если ты захочешь… В этот момент взрыв сотряс башню, эхо прокатилось по коридору, заставляя девушек вздрогнуть. Пыль посыпалась с потолка, и яркий свет озарил помещение, освещая фигуру Птицы, которая, казалось, застыла в воздухе, наблюдая за ними. — Юль… Я ничего не сделаю Игорю, — Ева сжала губы, её взгляд был направлен на Птицу, но слова были адресованы Юле. — Хоть я и выбрала Разумовского, я не дам в обиду Игоря. Но вам с Димой будет действительно безопасней уйти из башни вместе. Иначе Разумовский может начать бороться с вами, манипулировать вами, чтобы добраться до Игоря. Юля, словно очнувшись от транса, посмотрела на Еву. Она видела боль в её глазах, но всё ещё не могла полностью поверить ей. Она, как и все, думала, что Ева предательница, что она на стороне Разумовского. Но слова Евы, её решимость и взгляд, полная искренность — всё это заставляло Юлю усомниться в своих предубеждениях. Мимо девушек по полу проскользнуло что-то тёмное и почти сразу издало болезненный стон. — Игорь! — выкрикнули обе. Поталова поспешила к Игорю протягивая тому руку. Она думала, что тот не захочет и вовсе брать её, но Гром, приняв руку помощи, встал, сразу отряхиваясь. — Вам надо уходить, иначе это добром не кончится, — повторяла Ева, посматривая за спину Грома на Пчёлкину и Дубина. — Конечно, не закончится, моя маленькая Фемида, — прошептал на ухо голос. Ощущение того, что к затылку что-то представили, заставило майора замереть. Глядя на испуганного Игоря, Ева ничего не могла сказать. — А теперь, медленно отходи назад, моя маленькая Фемида, без резких движений, — говорил Птица, держа у виска девушки перчатку огнемёта. — Игорь, — шепнула Ева. — Спокойно, Ев, я спасу тебя, — так же тихо ответил мужчина, на что получил издевательский смех Птицы. — Ты? Игорь, не смеши меня. Ты успеешь только сделать шаг и она уже будет спалена до тла. А ты ведь не хочешь этого? — спрашивал Птица, сильнее сцепляя рукой волосы девушки. — Только я решаю, что с ней будет, — хмыкнул Птица. Вот он — Птица, тот, который будет готов манипулировать каждым, чтобы достичь своих целей. Даже если это очень близкий для него человек. Отвлёкшись на монолог, Птица не заметил, но почувствовала Ева, как его рука ослабла. Неужели Серёжа ненадолго взял контроль? Совсем на долю секунды девушка собрала всю волю в кулак, понимая, что в случае неудачи может буквально сгореть до тла, и ударила на пару секунд обескураженного Птицу. Ударяя ещё сильнее в грудную клетку, она повалила его на пол. Обхватывая ноги Птицы, Ева сквозь пелену слёз и гнева сжала его горло, а другой рукой старалась удерживать его руку с огнемётом. — Ты. Ты использовал меня как… — отрицательно качала головой из стороны в сторону девушка. Смотря в золотистые глаза, она на мгновение ослабила хватку, вспоминая, что это всё же, хоть и другая личность, но всё ещё Серёжа. Почувствовав боль в виске, Ева поняла, что её откинули. Она с грохотом свалилась на пол. — Ты великолепно играешь, моя маленькая Фемида, — встав, он направил руку на неё. — Да вот только, теперь ты мне не нужна, — Птица уже хотел выпустить огонь, но ему не позволил Игорь, повалив его на пол. Поднимая еле-еле фокусирующийся взгляд, Поталова смотрела на драку Игоря и Птицы, ощущая, как чьи-то руки пытаются поднять её. — Давай, Ев, у нас есть шанс, — говорил в торопях Дима. — Нет. Он убьёт Игоря. Я не позволю, — шептала девушка, освобождаясь от его рук. Пошатываясь, она направилась к стоящему к ней спиной Птице. Насколько это было возможно, она развернула его и встретилась с гневным взглядом. — Прочь! — выкрикнул он, и послышался щелчок огнемёта. — Ева! — выкрикнул Игорь, боясь, что сейчас Поталову поглотит огонь «правосудия». Но она продолжила стоять, держа в руках руку Птицы. Огнемёт не сработал. Яростно смотрящий на неё Птица был в недоумении, он был зол. Зол, что эта девчонка посмела встать у него на пути. На пути у самого правосудия. Он хотел, чтобы она была сожжена, но этого не произошло. Ева с трудом удержалась на ногах, но так и не позволила себе упасть. Она чувствовала, как в груди колотится сердце, а в ушах звенит от страха. Взгляд Птицы, полный ярости и презрения, пронзал её насквозь. Она не сомневалась, что он способен нажать на курок, что сейчас её поглотит пламя. Но что-то остановило его. Что-то, что заставило его замереть, уставившись на неё с непониманием. — Ты… ты… — еле выдохнула Ева, пытаясь собраться с мыслями. — Ты бы не нажал. Он бы не стал убивать. Её голос дрожал, но она старалась говорить уверенно, чтобы Птица понял — она знала, что он не способен на убийство. Она знала, что его гнев — это лишь маска, за которой скрывается глубокая ранимость, которую он тщательно скрывает от всех. Звук упавшей из рук Поталовой колбы завершил разговор. Она успела. Успела обезвредить и остаться живой. Но в груди поселилось отвращение, отвращение к Птице из-за того, что он был готов убить её ради своей победы. Даже после того, что она сделала для него: спрятала его от полиции, сохранила его тайну. Но, видимо, для него всё это оказалось просто обычным звуком. — Птиц… — прошептала она, но казалось, что тот просто не слышит её. Или не хочет. Он поднял голову, рыжие пряди перекрывали жаркий взгляд золотистых глаз. Его молчание, которым он наполнял пентхаус, неприятно отдавалось в голове. Он лишь поднял руку и выпустил огонь на сзади стоящих. Не тронув её. Еве казалось, что он осознал, что она, именно она, не причинит ему вред. И казалось, что это даже читалось в его глазах… Но уже через секунду тот лишь грубо ударил её и откинул. Отходя на шаг назад, он с тяжестью выдохнул. Откинув ногой колбу с взрывчитым веществом, девушка смотрела на то, как Птицу скручивают, сквозь пелену. Как только она смогла вынырнуть из воспоминаний, Ева подняла взгляд. Сидящий перед ней Птица, скрученный пожарным гидрантом, задорно посмеивался. — Ну, теперь точно всё… — сказал Гром, затягивая потуже. Обернувшись, он заметил пришедшую в себя Поталову. Не сказав ни слова, он подошёл к ней и аккуратно помог встать. Проявление какой-то заботы с его стороны крайне настораживало её. — Мы справились, напарник, — хлопая по ладони Дубина, сказал мужчина. От слов Игоря где-то в груди стало развиваться неприятное ощущение зависти. Хотя… Чему завидовать? Уже было нечему. Она проиграла, проиграла своим чувствам и заплатила за это сполна. И теперь, стоя чуть в стороне, наблюдала за последствиями. Видимо, некоторые изменения в лице девушки не остались незамеченными Птицей. Тот стал разворачиваться на кресле, чтобы видеть своих оппонентов. — А ты, Гром, про своего прошлого напарника совсем забыл, как погляжу. Предательство. Хуже любого смертельного яда. Ведь так? — парировал Птица, смотря на Поталову. — Она сама нас предала, когда перешла на твою сторону, — с гневом вступилась Пчёлкина. — Она как раз таки не предала, а выбрала сторону, на которой ей комфортно. Предали тут только вы. Друзья мои. — Ну, теперь-то точно нет, — проговорила Пчёлкина, останавливая запись диктофона. — Теперь у меня есть всё, чего не хватало для ролика с разоблачением, — улыбнулась Юля, вставая. Медленно подходя к привязанному Птице, Ева опустилась на уровень его глаз. Она хотела коснуться его лица, но тот лишь грубо дёрнулся в сторону, когда она протянула руку. — Серёж… — шептала девушка. — Ещё не поздно что-то… Вновь появившаяся ухмылка на лице Птицы предвещала очередную великую фразу. — Всё уже давно решено, моя маленькая Фемида. Отдёргивая руку, девушка опустила глаза, а затем сжала руки в кулаки и встала, отходя от него. Сломленная предательством Птицы она отвернулась от него. В груди что-то защемило, заныло. Сжимая глаза, Ева сдержала подкатывающий к горлу ком и потрескивающим голосом произнесла: — Забираем его… Всё закончилось. Они победили Чумного Доктора.

Продолжение следует…