Глава 48

      Поэтому в один из вечеров Гермиона попросила Гарри, Рона и Джинни поговорить с ней в общей гостиной. Она выждала, пока все, кроме них, уйдут, наколдовала Муффлиато и объяснила:              — Я хочу вам кое-что рассказать, только это нужно будет держать при себе. И я серьезно.              Глаза Рона распахнулись шире.              — Ты опять поймала Риту Скитер в банку? Было бы прекрасно!              Гермиона улыбнулась.              — Нет, на сей раз ничего такого. Это хорошее. Но помните, это личное.              — Мы видели, что случилось с Мариэттой Эджком, — сказала Джинни. — Мы будем молчать.              Гермиона набрала побольше воздуха:              — Я кое с кем встречаюсь.              Джинни ровно смотрела на подругу, не выказывая ни удивления, ни веселья.              — Правда? — спросил Рон. — Ну, отлично.              Гарри заметил выражение лица своей девушки, и Гермиона почувствовала, как возросло напряжение.              — И? — спросил Поттер.              Гермиона широко улыбнулась.              — Все правда хорошо, на самом деле замечательно. Мне… мне стоило об этом рассказать, но мы все были так заняты. В общем, я подумала, что лучше скажу вам, чтобы вы не удивлялись, и я хотела, чтобы вы знали, ведь это важно.              Все это вылилось потоком слов, а теперь настал черед самого сложного.              — Давай, скажи нам, — уговаривал Рон. — И если это магл, никаких проблем. Мы просто подстроимся под него.              Гарри перевел взгляд с Джинни на Гермиону:              — Ну?              Грейнджер сглотнула.              — Это “он”. Это Северус. Северус Снейп, — уточнила она зачем-то.              Казалось, будто Гермиона наколдовала Иммобилус на всех. Джинни пошевелилась первой, опустив взгляд на свои колени.              Рон склонил голову набок, словно желая лучше слышать, а его рот слегка приоткрылся, но не раздалось ни звука. Гарри озадаченно насупил брови, а затем просто сказал:              — Что?              — Ну, я встречаюсь с Северусом… эм, профессором Снейпом, у нас отношения, — повторила Грейнджер, пытаясь совладать с дрожью в голосе. Друзья реагировали не так, как она надеялась.              Рон начал медленно, робко улыбаться Гермионе, словно она рассказала шутку, а он не до конца понял суть. Его улыбка снова увяла, когда девушка храбро кивнула.              Гарри вскочил с дивана и обошел его, потом повернулся к Гермионе, словно собираясь заговорить. Затем покачал головой, обошел диван с другой стороны и снова сел. Джинни не поднимала глаза, но периодически посматривала на Гермиону.              Наконец, Рон сказал:              — А ты… Нет, извини… — и замолчал.              В итоге Гарри смог выдавить из себя:              — Ты, когда говоришь, что встречаешься с ним, это значит… Нет, неважно, как долго?              Гермиона оживилась от вопроса, на который действительно могла ответить.              — Полагаю, где-то несколько месяцев. Дело в том, что я не совсем уверена, ведь… Ну, вы его знаете, он не из тех, кто прямо спросит. Поэтому у меня нет, так сказать, даты, когда он позвал меня пойти на свидание. — Девушка прервалась, задумавшись, будет ли правильной датой день, когда она впервые почувствовала Северуса в своей амортенции, или день их первого поцелуя, или день, когда она поцеловала его в щеку.              Грейнджер могла начать отсчет с дня, когда разделила со Снейпом постель, но между ними все длилось значительно дольше. Она прикусила губу, размышляя.              — Может, несколько недель, зависит от того, считать ли от…              Девушка замолчала, увидев лица Рона и Гарри. Последний раз такое выражение на лице Рона она видела, когда имя Гарри появилось из Кубка Огня. Шок… и ужас.              Джинни нервно улыбнулась Гермионе, безмолвно пошевелив бровями, потом снова посмотрела на свои колени, словно Грейнджер делала что-то чудовищно позорное, а Джинни была вынуждена присутствовать.              Гермиона издала смешок и закатила глаза.              — Боже милостивый, вы ведете себя так, словно никогда не слышали об отношениях!              Брови Поттера практически исчезли в его черных волосах.              — Гермиона, это не отношения, ты не в отношениях, он… Не знаю, он… пользуется тобой! Смотри, мы все восхищаемся тем, что он сделал, без вопросов, но это… Обычно я бы не сказал ни слова о том, с кем ты хочешь пойти на свидание, но…              Джинни положила свою руку на его, вмешиваясь:              — Она не послушает, любимый. Все зашло слишком далеко.              Все уставились на младшую Уизли с открытым ртом: Гермиона в гневе, мальчишки в еще большем шоке.              — Ребята, я знаю, вы поражены, и я согласна, это необычно, но… — начала Гермиона.              Рон обратился к сестре:              — Ты ей позволила… Ты знала.              — Не то чтобы я могла ее остановить, — возразила Джинни. — На самом деле, я знала не больше вашего, я просто заметила, что она странно себя ведет по отношению к нему. Поверьте, я никогда не думала, что это будет… — Она повернулась к подруге. — Как далеко все зашло?              Гермиона чувствовала себя отстраненной от разговора, словно слышала его сквозь толщу воды. Совсем не так она все представляла. Грейнджер не ждала, что им сразу же понравится Северус или что друзья поздравят ее с отличным выбором, но не сомневалась, что они поймут, когда справятся с удивлением.              Вместо этого, судя по всему, друзья сочли ее либо жертвой иллюзии, либо абьюза. Даже Джинни не помогала.              — Вообще-то, не думаю, что это ваше дело, — произнесла Гермиона язвительно.              — Ладно, — сказала Джинни все с тем же ровным, смиренным выражением на лице, и Гермиона задумалась, не лишила ли она себя единственного союзника.              — Гребаный ад, ты же не… не беременна, правда? — Рон произнес слово так, словно это какое-то приводящее к мгновенной смерти заболевание.              — О-боже-мой, нет! Я не беременна, как вы вообще могли подумать… Боже, я… — Она обвела глазами комнату, избегая друзей. — Я все еще девственница.              — О, слава Мерлину, — проговорила Джинни. — Он не…              — Но не буду ей долго! — Грейнджер услышала, как почти кричит. — Я хочу, а он нет, он сказал…              — Гермиона, послушай себя! Снейп, твой профессор, который знает тебя с одиннадцати лет, говорит о сексе с тобой! Ты хоть знаешь, сколько ему лет? — Рон тоже вопил.              Поттер выглядел будто его сейчас стошнит.              — Ему тридцать восемь, не то чтобы это имело значение. Я не могу поверить, я думала, что вы будете счастливы, что я счастлива!              Это резко охладило их пыл, особенно Гарри. Два волшебника посмотрели друг на друга, и, видимо, приняли какое-то решение.              — Я счастлив, Гермиона, я рад, что у тебя есть кто-то… кто-то, кого ты… — Поттер запнулся.              — Любишь, Гарри, — подсказала она.              — Л-любишь, — повторил он, с таким лицом, будто слово было покрыто маслом печени трески.              Джинни пихнула брата локтем.              — Мы хотим тебе счастья, — как-то механически произнес Рон.              — Прости, Гермиона, я надеюсь, все… Я надеюсь, у вас все сработает, и… — Джинни, улыбаясь, прикусила губу. — Извини, я просто подумала о походе на тройное свидание с профессором Снейпом и тобой. Это безумие, ты должна дать нам минутку, чтобы уложить это в головах.              Гермиона коротко улыбнулась.              — Но правда, вы никому не должны рассказывать. Даже Луне. — Она взглянула каждому из них в глаза, чтобы они поняли.              Рон посмотрел на Гермиону и начал с опаской:              — Так… кто ты… Ты его девушка или что?              — Полагаю. Я думаю, я просто скажу, что мы в отношениях.              — Гермиона, не думаю, что ты вообще можешь быть в отношениях с учителем. — Гарри успокоился, но говорил так, словно пытался достучаться до пациента в палате Януса Тики. — В смысле, я понимаю, твои чувства — твои, и меня там не было, так что я не знаю, но… если он просто тобой пользуется?              Гермиона удивилась, насколько он оказался обеспокоенным.              — Что, ты считаешь, что я настолько ужасна, что у него не может быть ко мне настоящих чувств? Он должен пользоваться мной, потому что опытный взрослый мужчина никогда на самом деле мной не заинтересуется? — это прозвучало разочарованно и ершисто, но она не смогла удержаться.              — Нет, нет, — сказала Джинни. — Но он сильно старше, и вы оба держались так скрытно, и… Мы только беспокоимся о тебе. — Подруга попыталась улыбнуться, но вышло больше похоже на гримасу. — Если он хорошо с тобой обращается и настроен серьезно, то… — Она пожала плечами, выражая принятие.              Гермиона почувствовала, как ее взъерошенные перья начали опускаться.              — Ну, только никому не говорите… ни слова, серьезно… но он собирается оставить Хогвартс.              И снова воцарилась тишина, но на этот раз Джинни тоже выглядела пораженной.              — Ты уверена? — спросила она.              — Конечно, уверена, — сказала Гермиона, но затем озадачилась. Уверена ли она?              С минуту никто ничего не говорил.              — Уже что-то, — признал Рон. — Он должен быть серьезен насчет…              — Слушайте, если бы я могла просто объяснить вам, как все произошло, вы бы поняли, что это как любые другие отношения! — Гермиона раздраженно закатила глаза. — Мы встретились, мы начали проводить больше времени вместе, мы узнали друг друга, мы влюбились!              Гарри нахмурился.              — Снейп… профессор Снейп любит тебя? — спросил он. — Профессор Снейп на самом деле произнес слово “любовь”?              Гермиона почувствовала, как напряглось и покраснело ее лицо, кровь прилила к шее и голове, и она попыталась остановить это, но безуспешно.              — Н-нет, в смысле, он не сказал слов, но я знаю, что он любит. Он не из тех, кто говорит о таком вслух, но я его знаю, — добавила она.              Ее друзья смотрели с сомнением, и староста школы понимала, что они не убеждены. Это тоже ее беспокоило, но что она могла поделать? Он скажет, когда захочет, если захочет.              — Смотрите, он мне подарил… — Гермиона вытащила свое единственное доказательство, тонкую золотую цепочку с кулоном.              Джинни наклонилась поближе.              — Правда красиво, Гермиона, — сказала она, но как-то неуверенно.              — Фамильная ценность, — добавила Гермиона будто бы ненароком, словно для нее это не было сюрпризом.              — И он тебе ее подарил? — спросила Джинни. — Вау, — вот теперь она действительно звучала впечатленно.              И тут Гермиона поняла, что он не совсем подарил ей кулон. Северус хотел, чтобы она сохранила его, и не попросил украшение назад, но никогда не говорил, что она может оставить его навсегда или что это подарок.              Рон начал ерзать и пыхтеть. Всем троим были знакомы признаки надвигающейся Роновой Истерики, и друзья ждали, когда она разразится. Наконец он заговорил:              — Так все те разы, когда мы защищали тебя, когда мы клялись, что ты никогда не стала бы спать с учителем, ты… — Рон выглядел так, словно изо всех сил старался не обвинять ее. — Ты была готова на это.              Об этом она не подумала. Гермиона поняла, что сделала друзей лжецами, и от этой мысли слюна во рту приобрела холодный металлический вкус. Как она об этом не подумала?              — Я… я все же этого не делала. Ничего из слухов не было правдой, я не… — даже в ее собственных ушах отрицания звучали слабо.              — Но ты собираешься, — сказал Рон.              — Но тогда же нет, — возразила она, жалобно повышая голос. — И никогда не стала бы ради хороших оценок!              — Все, однако, решат, что именно так и есть, — добавила Джинни. — Тебе стоит быть к этому готовой.              — Может, и не решат, — сказал Гарри, но они все знали правду. — Я отдаю тебе должное, Гермиона. Обычно ты сама не влипаешь в неприятности, но когда такое случается, ты и тут стараешься стать лучшей.              Джинни и Рон украдкой посмотрели на Гермиону, пытаясь понять ее реакцию. Когда они увидели, что ее лицо расслабилось, на их лицах появились осторожные улыбки.              — Так ты серьезно… ну, расскажи нам. Какой он? Он, должно быть, другой с тобой, — сказала Джинни.              Гермиона улыбнулась. Вот на что она надеялась.              — И да и нет. Он все тот же язвительный, умный мужчина, все так же нетерпелив с теми, кто не настолько умен, как он, он может откусить вам голову, он может быть эгоистичен, но он может быть… действительно заботлив. Это стало сюрпризом для нас обоих.              Очевидно, что никто ей не поверил, но они воздержались от споров. Гермиона знала, что сейчас не время рассказывать о своем влечении к нему, что, когда она впервые прикоснулась к его руке, искра, что загорелась в ее теле, в итоге превратилась в ревущее пламя.              — И он… он хорошо с тобой обращается? — спросил Гарри.              Гермиона улыбнулась, вспоминая, как охотно друг всегда готов встать на ее защиту. Ему пришлось создавать семью самому, и он был решительно настроен не потерять ее.              — Да. Потребовалось немного усилий, конечно. Мне просто пришлось быть с ним строгой.              Рон вытаращился на нее.              — Мерлин, а ты храбрая.              Джинни выглядела задумчивой, а затем повернулась к Гарри и Рону.              — Вам двоим тяжело понять, потому что вы прошли через многое, но большинство мальчишек нашего возраста… Ну, я понимаю, почему некоторым девушкам нравятся мужчины постарше. Мы другие, мама говорит, что так всегда было. Ведьмы готовы к чему-то серьезному, когда волшебники еще заинтересованы в плюй-камнях и навозных бомбах.              — Наверное, я просто не ожидал, что она скакнет сразу на двадцать лет, — пробормотал Рон.              — Не знаю, изменит ли это что-то, но… Я тоже была удивлена, — добавила Грейнджер. — Я не планировала влюбляться… вступать в отношения вообще с кем-либо, еще меньше — с ним.              Гарри наклонился вперед и протянул Гермионе руку. Она приняла ее, и он сжал ее ладонь.              — Послушай, будь осторожна, ладно? Если… если что-то изменится, или если он сделает что-то, что тебе не понравится, ты можешь сказать нам, ага?              — Конечно, — ответила она. — Но знаешь, если бы он что-то и попытался, Ограда Иценов изначально предназначалась именно для этого. Я не знаю, зашел ли бы он дальше, чем схватить меня за руку, если бы я того не захотела.              — Ага, — сказал Рон с сомнением.       

      _________________________________

             Гермиона пыталась как можно больше времени проводить в общей гостиной в последние дни — она знала, что будет по ней скучать, когда школа закончится. Но в окружении кипучих гриффиндорцев вечера давались сложно, так что накануне первого экзамена она час или два провела в библиотеке, прикрытия ради, а потом прокралась в подземелья и вошла в кабинет профессора Снейпа.              Он открыл дверь гостиной и жестом пригласил ее войти. Девушка увидела на его столе свой дипломный проект.              — Ой, ты… — она постаралась посмотреть, но не пялиться. Пальцы чесались снова подержать его, словно он был прелестным пушистым зверьком, которому в любой момент может потребоваться забота.              — Что интересно, его будет оценивать профессор Дамблдор. Я сказал ему, что, поскольку это были наши совместные усилия, я полагаю недопустимым судить проект. И, — добавил он, — ему будет чем заняться, что сделает мое время за преподавательским столом в Большом зале куда терпимее.              — Понимаю. Ну, это не в наших руках, — сказала Гермиона. Бывший директор, вероятно, в итоге будет снисходительнее профессора Снейпа.              — Да, — произнес он. — Еще сегодня директор принял мое заявление об уходе.              Она знала, что это грядет, но… Все равно шокировало. Хогвартс без него. Из-за нее Северус лишился заработка.              — Я все еще… сожалею, что ты решил, что так нужно, — сказала девушка.              — И получишь шанс искупления за это. Если ты сочла, что здешнее сарафанное радио беспощадно, то подожди, когда узнает “Пророк”.              Гермиона обняла его, и Северус глубоко вздохнул у нее в руках, словно не хотел делать этого раньше. Ее сумка врезалась в него, и он посмотрел на девушку.              — Что за энциклопедию ты уменьшила и сюда засунула? — спросил Снейп. — Этой сумкой могла бы пользоваться магловская служба сноса зданий.              — Завтра Руны. Думаю, я сделала что могла, и я читала, что если сделать перерыв, то буду лучше вспоминать на экзамене. Если ты не против, я хотела посидеть с тобой.              — Полагаю, я тогда отменю отправленную киссограмму, — вздохнул он.              — Я могу тебе такую хоть сейчас вручить, — намекнула Гермиона.              Северус, подняв бровь, оглядел ее сверху донизу, словно обдумывая ее предложение, и она пожалела, что не надела что-то иное вместо джинсов и кроссовок.              — Вот, — сказал он, вручая ей плоскую белую коробку с логотипом “Ф & Б”. — Удачи на экзаменах.              Гермиона посмотрела на него, потом на коробку. Наверняка это книга. Она подняла крышку и увидела подложку из темно-баклажанового шелкового бархата и больше ничего. Продают ли “Флориш и Блоттс” шарфы?              Девушка взялась за шелк и подняла его; это оказался мешочек с широким горлом, размером с книгу в бумажной обложке. Из бархата высокого качества и со складками, выдающими объем. Она вопросительно посмотрела на волшебника, наблюдавшего за ней.              — Эм, спасибо. — Гермиона заглянула внутрь и обнаружила, что мешочек пуст. Это какое-то заклинание?              Снейп хмурился.              — У тебя ведь нет такого, а?              — Ой, эм, нет, — ответила она. — Прости, а что это такое?              Лицо слизеринца немедленно расслабилось.              — Это футляр для книг.              Гермиона положила коробку и начала рассматривать лиловый бархат.              — О, ну, он очаровательный.              Северус свел брови.              — Он не просто для красоты. Он зачарован защищать твою книгу от всего: воды, огня, истрепывания от ношения в сумке, пятен чернил, даже магических существ.              Глаза Гермионы распахнулись шире.              — Правда? Я и не знала… — Она снова посмотрела на чехол и раскрыла его.              — Он расширится для книги любого размера или свитка. Я подумал, что ты заслужила, поскольку теперь изучаешь более хрупкие материалы. — Снейп чуть улыбался, наслаждаясь ее восхищением.              — Ой, он идеален! Мне очень нравится, спасибо! — она обняла его. — Никто никогда о таком не думал, и это… — Гермиона подалась назад и обхватила лицо Северуса ладонями. — Спасибо.              Она смотрела на Снейпа и почувствовала, как его руки скользнули по ее спине. Их головы сблизились словно по волшебству, и она поцеловала его, с легкостью, медленно, прижимая свое тело к его. Гермиона наклонилась к его уху.              — Я готова, — напомнила она Северусу.              Он отступил и посмотрел на нее долгим взглядом, склонив голову. Затем Северус Снейп протянул ей руку и произнес:              — Как и я.       

      _________________________________

             Головой Гермиона понимала, что все не так, как она воображала. Не было ни роз, ни скрипок, и на дворе было воскресенье, и ноги она не брила уже два дня, что вдруг стало казаться совершенно недопустимым. Но тело ее двигалось, и она, Гермиона Грейнджер, перестала думать.              Девушка положила руку на его, и на этот раз почувствовала, что его ладонь гораздо больше, чем она помнила. Северус притянул ее ближе к себе и вгляделся ей в глаза, будто старался что-то рассмотреть в них.              — Ты должна сказать мне, если передумаешь. Не хочу, чтобы меня проткнуло Оградой Иценов.              Гермиона быстро кивнула, взбудораженная и испуганная, что он передумает.              — Я много об этом думала. И принимала зелье, на всякий случай.              — Тебе не нужно. Я начал принимать зелье для волшебников, — заверил он. — На всякий случай.              Гермиона крепко схватила его руку и повернулась к спальне.              — Тогда идем!              Однако столкнувшись с настоящей кроватью, она снова занервничала. Получится ли у нее доставить ему удовольствие? Что, если с ней что-то не так, а она и не знает? Она позволила его рукам обхватить себя и почувствовала, как желание начинает затмевать нервозность. Ее макушки коснулся поцелуй, и раздался шепот:              — Сегодня ты станешь моей, Гермиона.              Она ощутила, как эти слова отозвались в ее груди и горле, и запрокинула голову, чтобы лучше его видеть. Рубашка и сюртук скрывают почти всю его шею, подумала она и начала работать над решением проблемы. Снейп перехватил ее пальцы и принялся их целовать, и бабочки, трепещущие крыльями в ее животе, успокоились. Он положил ее ладонь себе на плечо, и с точностью хищной птицы прижал свои губы к ее.              Гермиона почувствовала, как открывается ему — рот, сердце, руки, даже что-то в животе отомкнулось. Если ее глаза встречали его, не было в ее разуме сомнений, что он сможет увидеть все, о чем она думает.              Она любила его, и они сделали то, что были должны, обязаны, и все остальное как-то само собой наладится.              Гермиона всегда подозревала, что все эти истории про слабость в коленях, когда тебя кто-то целует, — романтическая чепуха. Но, стоило поцелую продлиться и стать настойчивее, она почувствовала это, словно забыла, как дышать. Девушка позволила себе перенести часть своего веса на его руки.              Однако Северус прервал поцелуй и положил ладони ей на талию.              — Тебе нехорошо? Или… — Тут его лицо застыло. — Ты передумала?              Вот оно. Его неуверенность, он закрывался, она могла видеть, как это происходит. Снейп убрал руки и отступил, с обороняющимся видом задрав подбородок.              Гермиона шагнула вперед, следом за ним, и потянула его голову к своей.              — У меня от твоего поцелуя голова закружилась, — прошептала она, поражаясь, откуда взялась хрипотца в голосе. — Мне понравилось.              Девушка воспользовалась возможностью поцеловать его за ухом, потом в мочку, а потом, подавшись назад, увидела намек на румянец на бледной коже. Снейп вернул руки ей на талию, но на этот раз завел их под ее рубашку, и ощущение его кожи на ее было живительным.              Гермиона потянулась к его пуговицам, и каждая расстегнутая казалась победой. Он наблюдал за ней, поглаживая ее, наклоняясь поцеловать, позволяя развязать шейный платок.              Когда Северус снимал сюртук, теплое дуновение его запаха захватило девушку, и она снова почувствовала нужду в нем.              — Я хочу тебя ближе, можешь… — начала она.              — Могу. Буду, — сказал Снейп и потянул за подол рубашки Гермионы, снимая ее.              Мастер зелий уставился на нее с очевидным голодом и практически нырнул к ее грудям. Он со знанием дела накрыл их ладонями.              — Мягкие, — произнес он, и это, казалось, было пределом его способности говорить на данный момент. Поцелуи покрыли ее гру́ди, и он потирался о них щеками, одобрительно мыча и облизывая. Гермиона на мгновение подумала, что он не сильно отличался от Крукшанкса, помечавшего мебель подбородком. Ее голова запрокинулась от удовольствия.              Ее волшебник поднял взгляд и посмотрел ей в глаза, следом его пальцы опустили одну из чашек бюстгальтера, обнажая сосок. Когда от нее не последовало возражений, он начал играть с ним, наблюдая, как тот твердеет. Он, казалось, был зачарован текстурой и склонил голову, чтобы облизать его.              Ее так отвлекло то, насколько замечательно это оказалось, что она не почувствовала его рук на спине до тех пор, пока застежка ее лифчика не расстегнулась. Инстинктивно Гермиона прижала белье к груди, но потом опомнилась. Ей не нужно бояться, не его.              Северус потянул бюстгальтер и уронил его на пол. Затем его ладони переместились к пуговице ее джинсов.              — Постой, нет, — начала Гермиона, и он выпрямился и убрал руки. — Нет, то есть в смысле теперь ты. Теперь очередь твоей рубашки.              Он расслабился и поджал губы.              — Не понимаю, причем тут последовательность, но давай, снимай.              Гермиона расстегнула каждую пуговицу, в процессе целуя его. Его шею, с отросшей за день острой для ее губ щетиной. Его ключицу, твердую под тонкой кожей. Его темные волоски на груди, мягкие, мужские и теплые, и следом она попробовала на вкус его сосок, как делал он.              Он подавил вздох и зарылся пальцами в ее волосы. Гермиона улыбнулась у его груди. Она снова сможет доставить ему удовольствие, и ее тело, казалось, знало, что нужно делать. Ему нравилось то, что нравилось ей. Она взглянула Северусу в лицо и обнаружила, что он с каким-то удивлением следил за ней. Гермиона подмигнула и поцеловала его грудь.              Когда она отодвинулась, у нее появилась возможность увидеть его тело, на самом деле рассмотреть его. Девушка с удивлением обнаружила, что Снейп красив. Его тело нуждалось в солнце, не поспоришь, и мускулистым его нельзя было назвать, но кожа была гладкой и теплой, а торс сужался к талии. Гермионе даже понравилось, что у него мягкий живот. Она не думала, что существует идеальный мужской типаж, но теперь знала, что для нее это он.              Северус взял ее руки в свои и уставился на нее тяжелым взглядом.              — Мы не спешим.              Гермиона посмотрела на его брюки, слегка топорщащиеся, потом снова ему в лицо. Он успокаивающе посмотрел на нее. Гермиона шагнула назад, потянув его за собой.              Шаг. Другой. Третий. Ее лодыжки коснулись кровати, и она села. Оказавшись на идеальной высоте, девушка расстегнула его ремень и брюки, оставляя ему выбор (а вообще, насколько же он хрупкий… Что, если она неудачно потянет? Хотя в ту ночь он казался довольно крепким).              Северус, должно быть, решил, что его совесть удовлетворена, поскольку он стянул обувь и носки и опустился на колени на матрас рядом с Гермионой. Внезапно он будто не мог насытиться прикосновениями к ней, и его действия стали лихорадочными. Гермиона поднялась на волне его пыла — он целовал ее шею, ее рот, повсюду, куда мог достать, пока его руки настойчиво составляли карту ее тела.              Она потянулась расстегнуть джинсы, а потом легла на кровать, увлекая его за собой. Нависнув над девушкой, Снейп потерся лицом о мягкую впадину под ее ребрами, затем погладил ее пальцами под грудью.              — Ни один мужчина не может создать ничего столь же гладкого и привлекательного, как кожа под грудью женщины, Гермиона, Гермиона, моя, — пробормотал он, затем облизал складочку, словно его пальцы были недостаточно чувствительны, чтобы ощутить всю ее мягкость.              Гермиона подумала, что ей, наверное, стоит сделать что-то для его удовольствия, но ее ошеломило его внимание, и глубокая нужда, и предвкушение удовлетворения. Ее мозг казался почти бесполезным, и все, что девушка могла делать, — это вздыхать и стонать от удовольствия.              Северус, ее мужчина, неважно, что там считали ее друзья, хотел ее больше всего остального.              Она закинула на него ногу и поняла, что пытается потереться о него.              — Пожалуйста, пожалуйста, — услышала она свою мольбу, а затем просунула пальцы под пояс его брюк и начала их медленно снимать.              Ей так сильно хотелось всего и сразу. Гермиона хотела прижаться грудью к его и к тому же еще целовать Северуса, она хотела его рот на своей груди, и также хотела, чтобы они оба сняли штаны, и хотела, чтобы он уже был внутри нее, все одновременно. Ей казалось, что ее кожи слишком мало, чтобы вместить все ее желания.              Она удивилась, когда он встал.              — Нет! Вернись, куда ты? Слушай, Северус Снейп, если ты опять начнешь чепуху о…              Он поставил ее на ноги рядом с собой и заглушил сильным, властным поцелуем. Затем он наклонился над кроватью и стянул коричневое покрывало. Он выпрямился и смерил девушку ехидным взглядом, потом слегка шлепнул по заднице.              Гермиона почувствовала сильное возбуждение от шока и всколыхнувшегося где-то в ее животе понимания. Ой.              — Залезай в постель, — сказал он едва слышно. Девушка содрогнулась, сбросила кроссовки и носки и улеглась на кровати, опершись на локти.              Какое-то мгновение Северус не присоединялся к ней. Он пялился на нее, осматривая все — от макушки до ступней.              — Я воображал много раз, как ты будешь выглядеть в моей постели.              Гермиона почувствовала себя беззащитной. Что, если..?              — И?              — Теперь я знаю.              Она помолчала. Уголок рта Снейпа дернулся в дразнящей улыбке, и девушка села и ухватилась за пояс его брюк. Он позволил привлечь себя ближе и вытянул руки, чтобы не упасть на кровать, так что он навис над ней, а их лица замерли на расстоянии считанных дюймов друг от друга.              — Ты превосходишь любое виде́ние, ведьма, — сказал он.              Северус начал медленно спускаться вдоль ее тела, целуя в процессе, и, добравшись до ее талии, медленно потянул вниз джинсы.              Она обнаружила, что внутреннее пространство между бедер стало очень чувствительным, и он, похоже, наслаждался этим, щекоча ее волосами, покрывая поцелуями. Гермиона приподнялась, помогая ему, и он стянул с нее штаны, оставляя ее в трусах — она хотя бы надела симпатичные.              — Позволь мне прикоснуться к тебе, Гермиона.       

      _________________________________

             “Вот наша награда”, — думал Северус. “Я думал, это будет… но вот награда, и я даже не смел надеяться”.              Вот она, лежала под ним, ерзая в чувственной радости.              — Пожалуйста, да, — сказала девушка, и он снял с нее трусики. Стягивая их с ее ступней, он ощутил, насколько белье промокло. Она была влажной. Для него.              Северусу нужно было знать, нужно было постоянное подтверждение, что она хочет этого с ним, потому он смотрел ей в лицо, гладя ее бедро и вульву. Гермиона вздыхала и ерзала, пытаясь прижаться плотнее к его руке, а когда он ввел палец ей в вагину, то обнаружил, что с нее практически капает. И она была такой горячей.              Вскоре ему нужно будет что-то предпринять.              Легкое прикосновение к клитору, и она заныла и выгнулась под ним. На самом деле у него было не так уж много подобного опыта — по большей части его составляло время, проведенное с Гермионой. В основном его редкие связи были с женщинами, которые предпочитали вести, и делали… что нужно было делать.              Гермиона… однако, была другой. Снейп отчаянно хотел доставить ей удовольствие, чтобы она желала этого снова и снова. Он хотел быть первым, кто научит ее, и в ответ готов был учиться. Он попытался вспомнить, что девушка показывала ему раньше.              Северус погладил ее блестящие половые губы, скользнул, укладываясь рядом с ней, так, чтобы он мог одновременно трогать ее и целовать ее грудь. Гермиону нельзя было назвать сногсшибательной, но с начала года она превратилось в его глазах из обычной в великолепную, и теперь ее венчал румянец возбуждения. Сейчас она была для него прекраснее всех.              — Да, вот так, — сказала девушка и положила руку поверх его, направляя. Для Северуса это было тайной, но она дергалась и толкалась очень отвлекающим образом. Слезинка скатилась из уголка ее глаза, и она повернулась посмотреть на него.              — Поговори со мной, — попросила Гермиона.              — Как? — спросил он. Что именно она хотела, чтобы он сказал? Наверняка не грязные словечки, которые хотели слышать иные женщины. Или… может?              — Скажи мне, как для тебя это ощущается, — проговорила она.              — Я… ощущается… — начал Снейп. — Ты… Твое тело будто создано для меня, — сказал он, не подумав, потом понял, что звучит довольно эгоистично. — Ты на ощупь идеально скользкая, горячая, словно ванна, но будоражащая, как Темная магия. Боги, Гермиона, — простонал он.              Разговор, очевидно, подстрекал и его желание.              Девушка прижалась к их рукам, и он ускорил движение своих пальцев, когда ее спина выгнулась и она бессловесно взвыла.       

      _________________________________

             Гермиона едва пришла в себя после пика и сразу же принялась пытаться снять с партнера брюки. Оргазм был хорош, но ей все еще нужно было оказаться к нему ближе. Она перекатилась набок, и Северус перевернулся на спину, помогая ей.              Его тазовые кости выделялись сквозь брюки, и она очертила их, обнаружив, что Снейп к тому же боится щекотки. На нем были серые трусы, капля жидкости, наверное, той же, которую она пробовала ранее, проступила сквозь ткань. Он тоже горел желанием.              — Ну, могу я? — спросила девушка. Это будет вежливо — спросить, подумала она.              Северус коротко кивнул, но часть грозного эффекта пропала, из-за того, что он лежал на спине.              Снимая его белье, она заметила, как он напрягся, и улыбнулась ему.              — Я этого хочу. Пожалуйста, я хочу тебя, я хотела месяцами, не прячься.              Он снова кивнул, но она увидела, как расслабился его живот, и она бережно обхватила его разгоряченную длину.              — О боги, — сказал Снейп, и Гермиона с удивлением обнаружила, что он не молчалив. Он отшвырнул свои брюки, и, не давая ему возразить, Гермиона уселась на него верхом.              — Можно? Так нормально? — спросила она.              — Черт, да, — ответил он, его руки устроились на ее бедрах, и девушка никогда не видела у него настолько глубоких глаз.              В отличие от их первой ночи вместе, ей не нужно было останавливаться, и Гермиона позволила ему заполнить пустоту внутри себя. Медленно, осторожно она опустилась, принимая его целиком.              Наконец удовлетворилась нужда, которую она ощущала месяцами. Гермиона теперь получила его, поглотила и завладела им.              Северус дернулся внутри нее. Ее глаза широко распахнулись, и на мгновение она утратила контроль над телом и качнулась вперед, подставив руки. Оказавшись на расстоянии фута от его лица, она обнаружила, что его глаза закрыты, брови нахмурены.              — О господи, — произнес он.              Девушка могла только согласиться.              Гермиона чувствовала растягивающее ощущение, как с палочкой из ясеня во время ритуала Ограды Иценов. Но она читала, что ее тело расширится от возбуждения, и так и случилось, поэтому эта растянутость ощущалась где-то очень глубоко и была умиротворяющей, словно массаж.              — Я не… Ты в порядке? — спросила она, беспокоясь, что слишком тяжелая для него.              Глаза Северуса открылись, и он выглядел словно под кайфом.              — Гермиона, — сказал он, — сиди.              Теперь, зная, что с ним все в порядке, ей нужно было все попробовать. Гермиона теперь знала, что он имел в виду — казалось, он создан для нее, чтобы дополнять ее тело. Она опустила ладони ему на грудь и двинула бедрами назад и вперед, позволяя мускулам вести разум.              Волшебник под ней застонал и стиснул ее бедра, не сводя глаз с ее дергающейся груди. Она упивалась эффектом, который оказывала на него, и начала двигаться в ритме. Он казался беспомощным.              Северус просто пялился на нее, наблюдая, как девушка наклоняла бедра, пробовала сменить угол, пыталась вращать бедрами. Пока Гермиона разбиралась, он не решался помогать ей, но она наклонилась к нему, и Северус приподнял голову, чтобы поцеловать ее.              — Ты… Это… — пробормотал Снейп, и шепот любимого голоса на ушко заставил ее приподняться и заскакать на нем по-настоящему. Пожалуй, его неспособность говорить четко была комплиментом лучше любых слов.              Он с минуту пытался попасть в ее ритм, но в итоге сказал:              — Я не могу, мне надо…              Он схватил ее за бедра и удержал, пока его колени согнулись позади нее, и он толкнулся вверх, заполняя ее глубже, чем позволяла простая гравитация. Гермиона чувствовала, что соединена с ним так, как даже вообразить не могла. Она позволила себе опираться и подскакивать на его бедрах, и чувствовала некую силу, что никогда раньше не принадлежала ей, словно она скакала во главе армии.              Гермиона чувствовала себя как воин-триумфатор.              Стоило ей только это подумать, как она ощутила знакомую прохладу на коже и запаниковала. Ограда Иценов не могла подняться сейчас! Его раздерет в клочья!              Девушка с тревогой посмотрела на свои руки и ноги, но шипы так и не появились. Вместо них узор лозы и завитков покрыл ее кожу серебром на несколько секунд, словно признавая, а потом выцвел.              — Да, — услышала она. — Гермиона, королева! — И движения под ней ускорились, подталкивая ее вперед, так что ей пришлось опереться рукой Северусу на грудь. Теперь они легче двигались вместе, и когда глаза Северуса закрылись от усилий и движения их достигли пика, из волшебника под ней вырвался крик, прерывистый оттого, что раздавался так редко.              Гермиона упала грудью Снейпу на грудь и поцеловала его в челюсть. С мгновение она молчала.              — Не знала, что мне настолько понравится, — сказала девушка.              Его глаза приоткрылись.              — Со временем станет лучше.              — С нетерпением жду практики, — ответила она.              Северус попытался поднять бровь, но, видимо, был слишком расслаблен, чтобы сделать это верно, и в итоге стал похож на сонного филина. Гермиона улыбнулась ему и перекатилась набок, слегка покраснев от чавкающего звука, раздавшегося, когда она слезла с него.              — Чувствую себя ближе к тебе, — сказала она, прижимаясь к нему под мышку. Она забыла, что мужчины оставляют волосы под руками, и сочла это до странности интересным.              — Ты не смогла бы стать ближе, даже если бы попыталась, — заметил Северус. Он подтянул ее к себе, положив руку ей на талию. Что-то, казалось, беспокоило его, поскольку глаза его теперь открылись и он уставился на полог.              — В будущем ты… Мы сможем… Нужно время, чтобы узнать друг друга, не знаю, чего ты ожидала, — теперь он хмурился. — Так что не нужно тратить время, говоря мне, что ты надеешься, что следующий раз будет лучше.              Гермиона приподнялась на локте и посмотрела на него сверху вниз:              — Что?              — Я просто не хочу слышать твои жалобы, — ответил Снейп.              — Ах, не хочешь? — спросила она. — Что ж, твои проблемы. Моя жалоба в том, что ты, похоже, придумал собственный конфликт и заставляешь меня его слушать!              Северус теперь откровенно сердито сверлил глазами полог, словно он ожидал, что тот взорвет котел в любой момент.              — И смотри на меня, когда я тебя ругаю! — добавила Гермиона.       

      _________________________________

             Очевидно, так продолжаться не могло. Снейп перевел сверкающие глаза на обнаженную девушку в своей постели — что все еще было шоком — и обнаружил, что она смотрит на него с таким же выражением. Суровым, со сдвинутыми бровями, но за ним скрывалось тепло.              Гермиона его дразнила.              Что означало, что она счастлива.              Конечно, она не знала, что могла потребовать больше одного оргазма, или что, хотя для него все было хорошо, для нее может быть лучше.              И Северус был более чем готов удовлетвориться этим, поскольку это означало, что она хочет повторить, и он ей покажет. Только он.              Он вытянул из-под нее руку и перевернул девушку на спину, затем сел сверху, широко расставив ноги, удерживая себя на слегка дрожащих руках. Северус сурово посмотрел на нее сверху вниз.              — Мисс Грейнджер, полагаю, вы обнаружите, что только я могу устраивать кому бы то ни было головомойку в этой постели, — прорычал он и начал агрессивно целовать ее шею, смеша ее.              — Сделает ли это тебя… Ой, перестань! Ха, нет, подожди! — выдохнула она. Он посмотрел на нее. — Значит ли это, что ты мастер-головомойщик? — спросила она, шевеля бровями.              Северус выразительно закатил глаза и позволил себе рухнуть на кровать рядом с ней.