Глава 49

      Она идеально умещалась рядом, подумал Северус. Подходят ли все мужчины и женщины друг другу так точно? Наверняка нет, но эта часть, которая идет после секса, была ему незнакома.              Ее волосы щекотали Снейпу нос и шею, и вообще почти всюду, где прикасались, но Гермиона, великолепно, роскошно обнаженная, свернулась у него под боком. Она идеально подходила ему — когда была рядом, когда была на нем, когда они сражались и когда он проводил свое исследование.              Опал покоился на ее ключице.              — Гермиона, — тихо пробормотал он, чтобы не напугать ее. — Пора идти, тебе надо выспаться.              — Я и сплю, — проворчала девушка, повернувшись набок.              Ну, зато теперь Снейп знал, как она себя ведет по утрам.              — ТРИТОН завтра, — сказал Северус. — Эхваз и Эйхваз ждут.              Ее глаза распахнулись, и она села, отчего ее грудь соблазнительно закачалась.              — Ой, мне надо идти. Который час?              Он глянул на часы и сказал:              — Ты как раз впритык успеешь к отбою.              Гермиона посмотрела сверху вниз на него, все еще растянувшегося на кровати, и улыбнулась:              — Хотела бы я… Но ТРИТОНы скоро закончатся. Мне нужно оставаться собранной.              — Не представляю, как ты собираешься это сделать. Твоему бедному изнемогшему мозгу все еще не хватает важного кусочка…              — Ой, перестань, — сказала гриффиндорка, вставая и начиная одеваться. — Не рассчитываю видеть тебя каждый день или еще что. Не знаю… Не хочу быть приставучей, но я… Ну, ты и так знаешь. Я люблю тебя.              Северус перевел взгляд с нее на простыню, укрывавшую его, и выждал, чтобы она поняла намек.              — Но я от тебя не… Так что все в порядке, у нас все в порядке так, как есть, — продолжила девушка, отворачиваясь, чтобы застегнуть бюстгальтер и надеть рубашку.              — Я не пытаюсь заставить тебя… В общем, надеюсь, скоро увидимся. Ой!              Гермиона повернулась к нему, ухватившись за возможность перевести беседу в другое русло:              — Я забыла! Я обещала мадам Пинс, что поговорю с тобой. — Она быстро рассказала о мемуарах Салазара Слизерина, и Северус с облегчением сменил тему.              — И библиотекарь подумала, что ты сможешь лучше убедить меня, чем она? — спросил он.              Гермиона склонила голову набок.              — Уверена, что могу придумать способ, — ответила она.              Снейп почти улыбнулся на это.       

      _________________________________

             Вернувшись в спальню, Гермиона подумала, что теперь должна чувствовать себя как-то иначе, но поняла, что в итоге это просто продолжение всего произошедшего за год, неизбежное и естественное, словно ветер вокруг замка.              Она застала своих соседок по спальне за попытками впихнуть последние крупицы информации в головы, и почувствовала порыв заняться тем же, сделать лучше, стать наилучшей.              Вместо этого Гермиона отправилась в ванную, а потом в кровать и задумалась, не отдалась ли она кому-то, кто не сможет сказать, что любит ее.       

      _________________________________

             — Ну… мы говорили о Невилле и Ханне, и Луна решила, что они чокнутые, а я вообще так не считаю. И потом выяснилось, что Луна… — Рон прервался.              Гермиона присоединилась к Гарри и Рону после утреннего экзамена, и теперь трое семикурсников наслаждались обедом на лужайке — особая привилегия для сдающих ТРИТОНы.              — Она хочет учиться дальше, а потом стать подмастерьем, — продолжил Рон. — И она сказала, что хочет заняться “полевой работой”, которая может быть по всему миру, как она сказала, а потом, после этого, она сказала, что хочет замуж и даже, может, завести детей. “Может”, сказала она.              Гермиона откусила от сэндвича с ветчиной и швейцарским сыром, наблюдая за Роном. Выглядел он так, словно его накрыло цунами.              — Между прочим, Луна младше тебя на год, — заметила она.              — Но она сказала, что это может занять годы, может, десятилетие, перед тем, как… Мне будет двадцать семь! — ответил Рон.              — Практически дряхлость, — едко сказала Гермиона.              — Сможешь ли ты тогда вообще зачать детей? — притворно озабоченным тоном спросил Поттер, кусая яблоко.              Гермиона видела, как терпение Уизли медленно исчерпывается, и бросила на Гарри предупреждающий взгляд. Грейнджер вручила Рону тарелку печенья:              — Что я имею в виду, так это, ну, ты уверен, что из-за этого стоит все заканчивать? Вы оба можете передумать.              — Эм… Ну, ты знаешь Луну. Честно говоря, я не уверен, расстались ли мы, — озадаченно сказал парень. — Она такая… спокойная. — Рон прожевал кусочек миндального пирога и нахмурился. — Одна из тех вещей, которые мне в ней нравятся, — пробормотал он.              — А ты была с… — Гарри замолк. — Эм, с… — он зашептал: — профессором Снейпом?              Гермиона не привыкла, что Гарри так тщательно выбирает слова или пользуется титулом профессора. Он действительно старался.              — Да, но недолго, — сказала девушка, не желая заострять на этом внимание. — Готовы к завтрашним Заклинаниям? — спросила она, и неприятная тема прошла мимо.              Она грустила оттого, что не могла поделиться радостью с лучшими друзьями. Гермиона, однако, выучила урок из разговора с ними. Когда-нибудь они смогут принять ее новый мир, и сейчас ей лучше не торопить их.              Однажды они поймут. Она надеялась.       

      _________________________________

             — Мне передали, что вы и одна книга не можете добиться успеха в перемещении. Пожалуй, я могу прийти с ней к взаимопониманию. — Снейп прошествовал к “Мемуарам Салазара Слизерина”, лежащим на столе, и начал благоговейно поглаживать обложку.              — Какая жалость, — произнес он, глядя на книгу. — Кожа выглядит совершенно истрепанной.              — Ну, не знаю, чего вы ожидали, — сказала мадам Пинс, обороняясь. — Я не могу…              — Учитывая, что Гермиона мне сообщила, мадам Пинс, — ровно перебил он, — просто невозможно заново переплести столь важный том. — Снейп смерил библиотекаря многозначительным взглядом.              Она сняла очки.              — Ах, это… Эм… Как вы сказали, профессор Снейп, я бы предпочла, чтобы с ними работали только эксперты. Есть переплетная на Понте Мольто Веккьо во Флоренции, которая славится применением самой качественной кожи перуанского змеезуба. Однако во “Флориш и Блоттс” наверняка найдется кто-нибудь, кто сможет что-то с этим сделать.              Снейп продолжил выразительно смотреть на нее. Она пояснила:              — Конечно, есть умельцы, которых можно убедить приехать в Эдинбург, но, исходя из их работ, что я видела, я действительно вынуждена настаивать, чтобы мы либо дождались возможности и сделали все правильно, либо просто позволили книге рассыпаться в прах, — Ирма Пинс, преувеличивая, распахнула глаза пошире.              — Мы не можем рисковать одной из самых ценных школьных реликвий, вручая ее в руки неотесанных магловских мужланов. И, как глава факультета Слизерин, — подчеркнул Снейп, обращаясь к книге, — я чувствую ответственность за сохранность этого предмета.              Гермиона поняла, что настал ее черед вмешаться:              — Это правда позор. — Она обошла пыльно-зеленый том, очертив чувственные узоры на аккуратном золотом тиснении. — Мы проведем несколько дней в Лондоне, в Министерстве.              Мадам Пинс хищно уставилась сначала на Северуса Снейпа, потом на мисс Грейнджер. Она видела, почему эти двое успешно смогли довести до конца не один проект. Их умы работали в унисон.              — Боюсь, ничего не выйдет, — сказала библиотекарь.              Гермиона бережно подняла постаревшую книгу.              — Мадам Пинс, можем мы взять их с собой? Я знаю, вероятно, они не захотят, но худшее, что может случиться, — они снова окажутся здесь, ведь верно?              Мадам Пинс видела, как рот профессора Снейпа дернулся в том, что великодушно можно было назвать улыбкой. Выглядело весьма глупо.              — О, очень хорошо, если вас это порадует, мисс Грейнджер. Позвольте мне предоставить вам подходящие материалы. — Она призвала деревянный ящик с не содержащей кислот хлопковой ватой и сотворила Импервиус.              Когда профессор с бывшей студенткой направились к дверям, библиотекарь окликнула их:              — Палочку, пожалуйста?              Они вернулись к столу.              Неважно, чем эти двое занимались в свое свободное время, никто не мог уйти с книгой Ирмы Пинс, не зарегистрировав ее на палочку.       

      _________________________________

             Из-за того, что Гермиона пользовалась каждой минутой выделенного времени, чтобы как можно подробнее ответить на вопросы и всё перепроверить, она даже не заметила, как экзамены подошли к концу. Она все еще доводила Гарри и Рона до безумия, обсуждая вопросы заданий после первого дня, но потом нашла группку когтевранцев, которые с удовольствием разобрали с ней каждый вопрос, и девушка задумалась, каким было бы ее обучение в Хогвартсе, распредели ее на иной факультет. Если бы только она сделала иной выбор.              Но, сдав последний экзаменационный лист по Защите от Темных искусств, Грейнджер вспомнила свой новый патронус и почувствовала благодарность.              Гермиона нырнула в гриффиндорскую общую гостиную, обдумывая, сколько еще раз ей предстояло это сделать. Вечеринка была в самом разгаре, но ей совсем не хотелось останавливать веселье. Как староста школы, она наверняка может позволить немного легкомыслия при приличном поведении.              Или чем там являлось то, что Шеймус Финниган делал с квоффлом, бутылкой рома, несколькими трубочками и очень изобретательной трансфигурацией.              Гермиона немного потанцевала с другими девочками, потом, когда парочки начали расходиться, устроилась со стаканом крепленого тыквенного сока и предалась воспоминаниям с другими гриффиндорками.              — Я считаю, лучше всего двигаться дальше без сложностей, так что мы с Шеймусом расстались, — говорила Лаванда.              — Ты вернешься, Браун, — заплетающимся языком заявил Шеймус. — Не насытишься! — он обхватил определенную часть тела ладонью и сделал грубый жест.              Гермиона засмеялась. Она теперь понимала шутку, и Парвати ошарашенно посмотрела на нее.              — Что ты собираешься делать, Гермиона? — спросила она.              — Вернусь домой и просплю с неделю, — ответила Грейнджер. — Но суд над Гарри уже через пару дней, так что я буду в Министерстве, пока все не кончится. Не думаю, что там все затянется.              — Я имела в виду после того, — сказала Парвати. — После школы?              — Я бы хотела попутешествовать, но надеюсь на стажировку в Министерстве, — ответила Гермиона.              — О, ты получишь любую позицию, какую пожелаешь. Давайте не будем про скучные вещи, — вмешалась Лаванда. — Как думаете, Гарри и Джинни скоро объявят о помолвке?              Гермиона улыбнулась, радуясь, что внимание с нее переключилось, и погрузилась в школьные сплетни, размышляя, как заговорят Лаванда и Парвати, узнав, насколько нескучной была жизнь Гермионы.       

      _________________________________

             Северус заметил, что некоторые из слизеринцев, чья лояльность вызывала вопросы, внимательно наблюдают за ним с самой битвы, но не придавал этому значения до того, как Пэнси Паркинсон, Астория Гринграсс и Винсент Крэбб пришли к нему, чтобы “заверить в их лояльности”. Его рассматривали как потенциального лидера. Ему придется соответствовать.              Снейп вихрем влетел в общую гостиную в последний день экзаменов, зная, что все они будут там. Шум стих, и он заговорил:              — Для многих из нас очевидно, что ситуация изменилась. — Студенты из более высоких кругов открыли глаза пошире и шикнули на сокурсников. — Это новый путь Волшебного мира. Ваш выбор — либо приспособиться, либо исчезнуть.              Бормотание среди некоторых старших студентов, застывшие в напряжении Гринграссы и Гойлы. Непокорный взгляд Трейси Дэвис.              Снейп продолжил:              — Некоторые из вас посещали семьи в министерском учреждении на Северном море; если думаете идти по стопам своих родителей, не стесняйтесь измерить окна для новых штор, пока вы там, — мрачно добавил он.              Драко Малфой, одиноко стоящий в углу, невесело вскинул бровь.              — Сохраняйте свои взгляды, если хотите. Мы, слизеринцы, никогда не настаивали на единстве мнений, в отличие от наших коллег, — продолжил Снейп. — Но у вас есть шанс начать заново, не декларируя верность. Проверьте для себя, что истинно, — если обнаружите, что чистая магическая кровь коррелирует с мощью, вы можете продолжить путь ваших родителей и завязнуть в прошлом. Если обнаружите, что, как я подозреваю, связи нет, вы отлично сможете найти себе союзников.              Снейпу принадлежало внимание каждого студента в комнате, и большинство из них выглядели зачарованными неслыханным от него наставлением.              Голос раздался из кучки пятикурсников:              — Правда, что вы работали с одним из них против Него? С… маглорожденным?              Это решающий момент, они должны заметить разницу:              — Я работал с ведьмой, которая открыла, как создать волшебника более могущественного, чем мир видел на протяжении поколений, — ответил он. — Не сделали бы вы то же самое?              Северус показал старостам седьмого курса наилучшие чары тишины, что охватили бы всю общую гостиную, затем унесся прочь насладиться вечером.              Проблема заключалась в том, что, однажды вкусив Гермиону, Снейп знал, чего лишен. Он ждал в период экзаменов, он точно не хотел доставить тут проблем, но когда уже она вернется?              Северус мог попросить ее прийти повидать его, но женщины становились очень обидчивыми, он узнал на опыте, если решали, что “тебе только это и надо”. Чего ему было не надо. Но вот именно сейчас было надо.              Снейп налил себе немного выпить и уселся, убеждая себя, что никого не ждет.              Так что, когда дверь его комнат открылась и в проеме возникла с надеждой улыбающаяся Гермиона, он смог скривить губу и произнести:              — Результаты ТРИТОНов появятся еще нескоро, мисс Грейнджер.              Гермиона закатила глаза и сказала:              — Не напоминай. Как долго вообще может занять… Уф, даже не хочу думать об этом.              Она шагнула в гостиную и закрыла за собой дверь, потом села рядом с ним на диван. Он указал на чайник, и она налила себе чай.              — О, хотела спросить тебя про кое-что в заданиях по Защите. И кстати, — сказала она, улыбаясь ему сверкающей улыбкой, — я легко справилась с вопросом о том, что отличает Темное заклинание. Сомневаюсь, что кто-то еще процитирует Пеккави.              — У тебя была возможность процитировать еще и Корбана Яксли, — заметил он.              — Почему-то, — сухо сказала девушка, — не думаю, что это произведет хорошее впечатление на экзаменационную министерскую комиссию. — Гермиона повернулась к нему, подбирая ноги в чулках под себя и обхватывая чашку с чаем.              — Ты книгу хоть открывала?              — Да, — ответила Гермиона. — Не думала, что стоит, но ради тебя заглянула. Ты заставил меня подумать иначе… Что ж, отличие не настолько очевидно, как я считала. И теперь я довольно хорошо знаю, что ты не дал бы ее мне, если бы считал, что она мне не по силам.              Девушка повернулась обратно к огню.              — Невилл рассказал мне, кто такой Барон Кисляк.              Северус вздернул подбородок, готовясь встретить возражения.              — Полагаю, не было конца очаровательным комментариям от твоих друзей о моих методах наставничества.              Гермиона пожала плечами.              — С каких пор тебя беспокоит их мнение?              Это был раздражающе хороший вопрос, так что Снейп и отреагировал раздражением. Он почувствовал, как дернулись его плечи, словно пытаясь отшвырнуть вопрос.              — Давай, спрашивай про экзамен по Защите.              Гермиона спросила, и Снейп понял, что ему нравится разбирать ТРИТОНы ее глазами. Он обнаружил несколько областей, которые ему позабылись, и твердо решил их освежить.              И тут ведьма у его бока резко обернулась влево.              — Чья это была палочка? — спросила она, глядя на каминную доску.              Северус уже набрал воздуха сказать, что это не ее дело и что, вообще-то, ей пора бы уходить. Его лицо изобразило привычное выражение “не-спорь-со-мной”, и он повернулся, чтобы озвучить свое решение.              И встретился с парой блестящих карих глаз, в которых не было ничего, кроме доброжелательности и уверенности в ответе.              Он услышал, как вместо продуманной отповеди произнес:              — Моей матери.              — Я подумала, что, возможно, так и есть, но она целая. Ты говорил, что ее… Полагаю, ты ее починил. — Гермиона, похоже, поняла, что это деликатная тема, так что она замешкалась. — Она потом купила новую?              — Она забросила магию, — коротко ответил Северус, но судя по взгляду, которым наградила его Гермиона, она знала, что под словом “магия” могло скрываться что-то еще.              Ведьма смотрела на его руку, словно пытаясь что-то отыскать. Снейп понял, что, наверное, Гермиона подумала, будто прикосновение могло его утешить, и одновременно был рад этому ее желанию и боялся, что она действительно это сделает.              К счастью, она заметила его дискомфорт и двинулась дальше:              — Суд над Гарри. Я волнуюсь.              Снейп фыркнул:              — Поттера оправдают раньше, чем он откроет рот, — сказал он, затем лукаво улыбнулся. — Если только он сначала его не откроет. Он может признаться в порыве бессмысленного благородства.              — Ну, его не могут оправдать, верно? Он использовал Непростительное. Это должно быть, не знаю, отклонено или как там, — Гермиона глубоко вздохнула. — Я знаю, ты прав. Знаю.              Он неловко положил руку на спинку дивана, и Гермиона сочла это приглашением придвинуться поближе. Чем это и было, подумал он. Она устроилась под рукой Северуса, положив его ладонь себе на живот.              — Тебе придется свидетельствовать против Гарри, — заметила Гермиона.              — Как и тебе, — ответил Снейп.              Он думал, что, возможно, девушка пила, поскольку дыхание ее пахло зубной пастой и каким-то освежителем. К сожалению, это означало, что ему, наверное, не стоит провоцировать любого рода близость, о которой она потом могла пожалеть, поскольку Гермионе нужна была уверенность в том, что все между ними происходило так, как она хотела и когда хотела.              — Я не собираюсь свидетельствовать против него, — пробормотала Гермиона. — Я собираюсь рассказать, как все происходило, что будет речью в его защиту.              Снейп чувствовал вибрацию ее голоса в своих ребрах и удивился, как они могут быть столь близки. Он обхватил ее рукой и обнаружил, что просто держать ее создавало ощущение, словно его жизнь движется в приемлемом направлении.       

      _________________________________

      

      В субботу утром Гермиона, Гарри, Рон, Джинни, Луна и Невилл вышли из зеленого пламени в министерский атриум и поняли, что едва могут отойти от камина из-за давки.              Прямо рядом с ними поднялся гул среди собравшихся ведьм и волшебников, а затем он сменился на радостные возгласы.              — Здесь Гарри! Здесь Гарри Поттер! — завопил мужчина в голубой бархатной мантии. Он держал табличку с надписью “Свободу Гарри Поттеру”.              Сообщение породило толкучку и немалый шум. Прежде чем любой из студентов понял, что происходит, вокруг Гарри сформировалась очередь, и в руки ему начали пихать перья и пергамент. Гермионе показалось, что она видела ведьму, которая совала ему трусики, и оставалось надеяться, что Джинни не заметила.              Гарри повернулся к ней и Рону с лицом, молящим о помощи.              — Что за… — спросила Джинни.              — Профессор Дамблдор должен сейчас зайти через вход для посетителей, но я пока его не вижу, — сказал Невилл, вытягивая шею.              — Теперь все поднимите свои плакаты, — раздался через весь атриум пронзительный голос. Вспышка сверкнула в сопровождении того клуба дыма, что помогает создать волшебное фото.              Гермиона мало что видела за головами собравшихся, но казалось, что симпатии толпы на стороне Гарри, так что она указала палочкой на подошвы своих ботинок и увеличила их на несколько дюймов.              Держась за плечо Рона, чтобы не упасть на получившихся платформах, она теперь могла опознать говорившую. Рита Скитер, одетая в агрессивный яркий оранжевый, стояла за небольшой кафедрой. Подчиняясь движениям ее палочки, ведьмы и волшебники подняли или левитировали свои плакаты над головами, снова закрыв Гермионе обзор. Вспышка повторилась еще несколько раз.              Скандирование “Свободу Гарри Поттеру” набирало обороты, поощряемое движениями палочки Риты Скитер. Гермиона совершенно не представляла, как они проберутся через столпотворение к стойке проверки палочек, еще меньше понимала, как дойдут до лифтов, а затем в сам зал суда, потому что каждый раз, когда Гарри делал шаг, очередь поклонников следовала за ним.              И тут пламя в камине позади них загудело и присоединило к хаосу еще одного человека. Обернувшись, Гермиона увидела волшебника, которого хотела видеть больше всего.              Профессор Снейп оценил бурление толпы одним взглядом, а потом сосредоточился на Гарри, раздающем автографы. Его выражение невероятного раздражения заставило Гермиону обдумать вариант прикрытия ушей Гарри, но профессор ничего не сказал, просто перехватил взгляд Гермионы и возвел очи горе.              — Правда, мило, что все в одних цветах, — заметила Луна.              Гермиона присмотрелась и обнаружила, что пламенно-оранжевая мантия Риты Скитер идеально совпадает с цветом шрифта на заранее напечатанных плакатах.              — Ты же не думаешь, — начала она, в основном обращаясь к себе, затем повернулась к ближайшему зеваке в остроконечной шляпе цвета фуксии. — Простите, сэр, почему вы здесь?              Мужчина в розовом оживился и указал ручкой плаката:              — Ну, это же Гарри Поттер! Он будет раздавать автографы и рассказывать, что случилось с Сами-Знаете-Кем! А потом я пришел сюда и услышал про суд, и это неправильно, то, что они делают. В конце концов, он всех нас спас, и теперь они хотят его судить, словно…              — Вы не были в курсе, что тут планируется… акция протеста, так? — спросил профессор Снейп, подхвативший нить размышлений Гермионы.              — Нет, я пришел только за автографом и послушать из первых уст! Но после того как я услышал, что они хотят его судить, — это неправильно!              Стоящие рядом ведьмы и волшебники подхватили этот крепнущий лозунг, и на мгновение скандирование боролось между “Свободу Гарри Поттеру” и “Это неправильно”. Гермиона начала беспокоиться о паре, что собирался под крышкой черепа Северуса.              — Можно посмотреть? — спросил Рон у взбудораженного волшебника, указывая на газетную вырезку, торчащую у него из кармана. Рон принял статью, глянул на нее и сказал Гарри, который пытался слушать, двигаться к лифтам и подписывать чей-то альбом “Вещих Сестричек” разом:              — Слушай, приятель, там извещение о твоей автограф-сессии. Но ты не мог сказать, что собираешься их раздавать, не одновременно с…              В это же время фотограф продолжал снимать, и к этому моменту у кое-кого из протестующих с кончиков палочек уже сыпались оранжевые искры. Окна министерских кабинетов, выходящих в атриум, были полны нервных лиц.              Маленькая седая ведьма в очереди перед Гарри долго с любопытством рассматривала лицо Гермионы и наконец узнала ее:              — Гермиона Грейнджер! Мисс Грейнджер, я Дорис Крокфорд, так рада встрече! Это Гермиона Грейнджер! Одна из Несгибаемой Шестерки!              — Из ЧЕГО?! — выплюнул Снейп за спиной Гермионы.              — Семерки, вообще-то, — заметила Луна, невозмутимая перед лицом происходящего.              Прозвище, очевидно, стало для Снейпа последней соломинкой, поскольку он указал палочкой вверх, куда она издала неожиданный БАБАХ, и профессор, получив все желаемое внимание, схватил Гарри за плечо и быстро зашагал к подиуму, на котором стояла Скитер.              Гермиона, Невилл, Джинни, Луна и Рон последовали за профессором по пятам. Положение его плеч достаточно рассказало Гермионе о выражении его лица, и она не удивилась, что толпа расступилась перед ними. Девушка задумалась, сможет ли она уговорить его однажды изобразить Поступь Снейпа в развлекательных целях.              Рита Скитер, трепеща оранжевыми рукавами-фонариками, схватила Гарри за другую руку, как только тот подошел достаточно близко. Она едва слышно прошипела:              — Я держу их на твоей стороне, помни.              Стоило Гермионе начать волноваться, не сыграет ли ее друг роль каната в соревновании по перетягиванию, Гарри стряхнул с себя и Снейпа, и Скитер и шагнул к кафедре.              — Ладно, — начал он.              Гермиона подняла палочку и попыталась перехватить его взгляд. Когда ей это удалось, она указала себе на горло, и Гарри сотворил Сонорус.              Вспышки и дым от камеры привлекли внимание Гермионы, и девушка навела на нее палочку и прошептала:              — Фумос.              Клуб дыма поднялся над камерой, и фотограф принялся возиться с ней, пытаясь устранить помеху.              — Ладно, — начал Гарри снова. — Я об этом не знал, и я не раздаю автографы…              — Большое спасибо, Гарри, — перебила Рита. — Все бы с радостью послушали о твоей победе, но скажи нам: что ты чувствуешь перед судом? Испуг? Уверенность? Одиночество?              — Нет! Я не… Я сделал то, что должен был, и я не боюсь…              Но их снова прервали, на этот раз спустившаяся в министерский холл красная телефонная будка. Головы повернулись, чтобы посмотреть на профессора Дамблдора внутри будки, и фотограф “Ежедневного пророка” начал тереть линзы камеры еще сильнее.              Снейп воспользовался общим отвлечением и снова сцапал Гарри за руку.              — Идемте, Поттер, хватит с вас работы на публику, — прошипел он. — Шевелитесь!              Гарри убрал от горла палочку и глянул на толпу. Он отвернулся, спустился с возвышения и…              Рон врезался прямо в обтянутый тканью в тонкую полоску живот министра магии.