Снежные тени

      Три дня пролетели, словно в тумане. Лорд Старк был погружен в свои дела, оставляя Джекейриса в полном одиночестве. После событий в Черном Замке он чувствовал себя по меньшей мере скверно. Мысли о смерти не отпускали его. Воспоминания о том дне преследовали, как ночной кошмар: крики, зловещий крик воронов, лязг его меча, запах крови и тяжелое дыхание умирающего.       Убийство не может остаться безнаказанным. Для Джекейриса наказанием стали его собственные воспоминания.       Он хотел бы забыть тот ужасный день, стереть его из памяти, но это было невозможно. Память — сложная штука. Чем больше пытаешься что-то изменить, тем упорнее она сопротивляется. Воспоминания возвращались, вызывая тревогу.       Джейс решил отвлечься, чтобы успокоить свои тревожные мысли. Он хотел переключить их на что-то более приятное. Придя в библиотеку на рассвете, когда половина замка еще спала, он взял первую попавшуюся под руку книгу с полки и без особого интереса и попытался погрузиться в текст, чтобы уйти от липкого ужаса, который преследовал его. Кровь на его руках, хоть и смытая, отпечатывалась на страницах призрачным пятном. Библиотека, с ее тихим шелестом страниц и ароматом старой бумаги, обычно была для него убежищем. Еще в Королевской Гавани и на Драконьем Камне он часто приходил в это тихое место. Здесь, среди фолиантов и вековой пыли, он мог забыть о тревогах и успокоить свое сердце.       Но сегодня всё было иначе. Он перелистывал страницы, надеясь найти в них утешение, но слова постоянно расплывались перед глазами, и, как бы он ни старался, легче не становилось. Попытка отвлечься чтением не увенчалась успехом. Джекейрис резко захлопнул книгу, и громкий звук эхом разнёсся по комнате.       Тогда принц решил пойти на тренировочное поле. Может быть, физическая нагрузка помогла бы ему справиться с дурными мыслями.       Ритмичные удары меча о воздух, пот, стекающий по лицу — физическое напряжение, казалось, было единственным способом хоть ненадолго заглушить внутренний хаос. Каждый удар Джекейриса был криком, каждый выпад — попыткой выплеснуть ужас, который терзал его изнутри. Он тренировался до изнеможения, пока тело не отказало, но пустота внутри него, казалось, лишь росла. Даже усталость не приносила нужного облегчения. Тень совершенного убийства неотступно следовала за ним.       Он убил ради матери, и это было справедливо. Хотел, чтобы никто не усомнился в силе их дома, в его собственной мощи. Джейс знал: его жизнь всегда будет связана с насилием. Возможно, через годы он научится относиться к этому спокойно, как Деймон или любой другой мужчина — защитник рода. Но то было его первым убийством, и оно тяготило душу.       Джекейрис схватил меч и снова атаковал чучело. Манекен был изуродован: из него торчало сено, голова болталась на нитке. Вокруг царил хаос: пыль клубилась в воздухе, камзол принца валялся на земле, небрежно сброшенный в порыве гнева. Веларион вихрем носился по тренировочному полю.       Когда он в очередной раз провел лезвием по шее чучела, позади него послышались шаги.       — Мой принц, — сказал лорд Старк, медленно спускаясь по лестнице прямиком со смотровой площадки. Еще там он внимательно наблюдал за тренировкой юноши и понимал, что за таким поведением скрываются поистине глубокие чувства. Несмотря на свою сдержанность, северянин посчитал нужным вмешаться.       — Вижу, тренировка прошла успешно, — добавил он, подходя ближе и осматривая разруху вокруг.       Джекейрис застыл, опустив меч. В его глазах бушевала смесь гнева, горечи и растерянности. Криган вспомнил, как сам впервые убил человека. Он понимал боль принца — ту внутреннюю бурю, когда мир кажется навсегда изменённым, другим, чужим...       — Я разделяю ваши чувства. Когда-то и я прошел через подобное.       Веларион бросил на северянина недовольный взгляд и направился к скамье, чтобы отдышаться. В целом он не злился на Старка, но его взвинченное состояние не позволяло спокойно воспринимать утешения или попытки поставить себя на его место.       — Это испытание, через которое проходят многие, — сказал Криган. — Вы должны это принять и смириться.       — Смириться с убийством? — с негодованием спросил Джейс.       — Нет, с чувствами, которые приходят после, — уточнил Криган, садясь рядом. — Эмоции часто берут верх над нами, это часть человеческой природы, но мы не должны позволять им управлять нами.       Принц глубоко вздохнул, опустив взгляд, словно собираясь с силами или пытаясь унять гнев. Затем тихо произнес:       — Я не трус и не слабак, но мне нелегко. — Он посмотрел на Старка с несколько растерянным выражением. — Трудно принять то, что я сделал. Не из-за сожаления о заключенном, его жизнь мне безразлична. Меня пугает то, как я расправился с ним... Я словно потерял рассудок, на мгновение обезумел.       — И это вас тревожит?       — Не стану лукавить, это действительно пугает меня. Потеряв контроль, можно натворить много глупостей, а я этого не хочу... Должен признать, я думал, что первое убийство дастся мне легче. Чувствую себя глупцом.       Старк тяжело вздохнул и задумчиво посмотрел вдаль, словно погружаясь в свои мысли.

«Наверно, теперь лорд Старк тоже считает меня глупцом?»

             Джекейрис вдруг ощутил, как его гнев сменился стыдом. Он понял, что зря сказал эти слова. Лорд Старк, могущественный северный лорд, не знал жалости и сожаления. Он мог неправильно истолковать его слова и... Но тут Криган повернулся к нему и заговорил.       — Мне было одиннадцать, когда погиб мой брат, — хрипло начал Криган. — Мы отмечали Праздник Урожая в Винтерфелле. Отец взял нас на охоту. Моему младшему брату Эйрону было всего семь лет. Мы, как подобает детям, дурачились, сражались на мечах и весело проводили время, пока взрослые решали свои дела. Эйрон уже отлично держался в седле, порой даже лучше меня. Когда он захотел посоревноваться в скачках с одним из наших кузенов, никто не заподозрил ничего плохого. Лошади были в порядке, ничего не предвещало беды... Но через несколько минут раздались жуткие крики. Оказалось, мой брат запутался в стременах кобылы. Она протащила его за собой, мигом переломав все кости.       Джекейрис внимательно слушал рассказ. В его душе шевельнулось сожаление. Хотя горе случилось давно, в глазах Старка все еще читалась боль. Джейс понимал это, потому как сам чувствовал то же самое. Рана от потери Люцериса ещё не затянулась и при каждом упоминании брата она начинала кровоточить с новой силой. Джекейрис хоть и хотел поддержать северянина, но не мог найти слов.       — Я видел, как он умирал. Его тело билось в агонии, а я не мог ничего сделать. Той же ночью я пробрался в стойло. Кобыла стояла там, спокойная, словно ничего не произошло. Ярость охватила меня, и я... зарубил её. Каждый удар меча был криком моей души, каждая капля её крови — слезами, которые я не мог пролить. Я готов был убить и конюха, поклявшись наказать всех, кто виноват в смерти брата. В гневе я был безжалостен. Скорбь, которую я держал в себе, вырвалась из меня самым ужасным образом. Но я не жалею ни о чём, — северянин чуть наклонился к Джейсу и прошептал. — Иногда, мой принц, чтобы избавиться от боли, нужно позволить себе обезуметь. Стать тем, кого ты, возможно, боишься. И в этом обрести свободу.       Веларион почувствовал, как что-то внутри него сдвинулось... изменилось. Он снова вспомнил, как его меч вонзился в горло того, кто посмел оскорбить его мать — королеву. Кровь брызнула на снег, горячая и липкая. Дыхание стало тяжелым, сердце колотилось с бешеной силой. Огонь и кровь.       В тот момент огонь внутри него пылал слишком ярко, слишком неистово.       Джекейрис закрыл глаза, пытаясь заглушить внутренний голос: «Ты был монстром». Нет, он не монстр. Он защищал честь семьи. Он показал всем, что недооценивать его — смертельная ошибка.       Мысли пульсировали в висках, горячие, как угли.       Безумие — не слабость, а мимолетный дар.       Но страх — это цепи.       Нужно перестать бояться. Страх разрушителен. Он огонь, но не разрушающий, а освещающий путь во мраке. Огонь, который либо сожжет, либо согреет. Он сам творец своей судьбы.       — Благодарю, лорд Старк, — коротко ответил Джейс. — Ваши слова ценны для меня.       Слова северянина заставили его задуматься о вещах, которые хотелось теперь обдумать в одиночестве.       — Я всё чаще замечаю, что у нас с вами больше общего, чем кажется на первый взгляд.       Старк слегка кивнул, словно подтверждая его слова. Вдруг послышались быстрые шаги, и на тренировочном поле появился рыцарь. Он поклонился и передал северянину свиток. Джейс на мгновение почувствовал тревогу. Но чем дольше Криган читал письмо, тем спокойнее становилось его лицо. Тревога принца отступала.       — Начинайте сборы, Галли, — приказал Старк. Рыцарь поклонился и исчез.       — Что-то случилось? — спросил Джейс.       — Нет, это письмо от лорда Сервина. Я просил его приехать в Винтерфелл. Мы договорились встретиться в Волчьем Лесу. Давно пора поохотиться. Он мой близкий друг и достойный человек. Надеюсь, вы не будете против новых знакомств?       Джейс не был против знакомства, но не совсем хотел начинать его именно сейчас. Ему нужно было побыть одному, разобраться в мыслях. Однако он кивнул, стараясь выглядеть довольным.       Сервины — один из влиятельных домов Севера. Было бы глупо упустить возможность познакомиться с ними, особенно когда она появилась так удачно. Несмотря на его, казалось бы, явный душевный раздрай, он понимал, что дела государства и укрепление дружеских связей стояли сейчас на первом месте.       — Думаю, вы еще успеете принять ванну перед дорогой, — сказал Старк, поправляя меховую накидку. Он собирался уходить, но вдруг взглянул на небо и смутился. — Погода ухудшается... Я мало что знаю о драконах, но мне кажется, вашему другу вскоре станет не по себе.       — Не беспокойтесь, он никого не тронет.       — Странно, но я вам верю, мой принц. Но в то же время я не могу игнорировать безопасность своей семьи и людей. Поэтому советую вам увести своего друга подальше от Винтерфелла. В нескольких лигах отсюда есть заброшенная мельница. Людей там нет, но остались руины, где ваш дракон...       — Его зовут Вермакс, милорд. Не бойтесь, называйте его по имени.       — В которых Вермакс, — подчеркнул Старк, — может переждать непогоду.       — Спасибо за заботу, милорд, — ответил Джекейрис. — Как только вернемся с охоты, я сразу же отправлю его туда.       Старк кивнул и исчез за поворотом. Джейс посмотрел на небо и упрекнул себя. Вермакс действительно не любил холод, а он, к своему стыду, даже не подумал об этом, эгоистично пребывая в мыслях лишь о самом себе. Оставалось надеяться, что друг на это не затаит обиду.

***

      Горячая ванна действительно расслабила Джекейриса, и через полчаса он уже собирал вещи в походный мешок. Осторожно расправив складки мягкой шерстяной мантии из сундука в углу, он надел ее. Мантия приятно грела, что было особенно важно в холодном краю.       Принц посмотрел на себя в тусклое зеркало. Он выглядел достойно, но в глазах читалась тревога. Кудри были аккуратно зачесаны назад, открывая мужественные, но мягкие черты лица. Джекейрис подошел к окну, чтобы проверить погоду. Небо было чистым, но вдалеке уже собирались тучи — предвестники снежной бури.       Заметив свое отражение в оконной раме, Джейс потянулся к застежке мантии. Внезапно в дверь постучали, и после его согласия в покои вошла Сара. Ее появление оживило комнату, наполнив ее одновременно теплом очага и ароматом свежести. Сара выглядела безупречно: длинное серое шерстяное платье с меховой отделкой, капюшон и широкие рукава, украшенные пушком. Подол платья был расшит серебряными нитями в виде переплетающихся ветвей Чардрева. Волосы она аккуратно уложила в сеточку и спрятала под капюшон.       — Красивое у вас платье, — сказал Джекейрис с легкой улыбкой. Слова вырвались сами собой.       Сара мило улыбнулась и ответила:       — Спасибо. Вышивка — моё любимое занятие с детства. — Она аккуратно расправила складку на платье, чтобы показать принцу весь узор. — Мама научила меня этому мастерству.       — У вас золотые руки, — похвалил Джекейрис.       — Хотите, я и вам что-нибудь вышью? — робко предложила Сара. — Хотя, наверное, такие вещи вам не интересны. Мужчин обычно привлекает другое.       — Напротив, я буду очень рад вашему подарку, — искренне сказал Джекейрис.       Сара так и просияла. Её умение редко ценили по достоинству. В тот момент она была особенно очаровательна, отчего взгляд от нее было тяжело отвести.       — Надеюсь, я вас не отвлекаю, — добавила она. — Мой брат велел поторопить вас. Все уже ждут во внутреннем дворе.       — Да, я сейчас... — начал Джекейрис, но тут металлические звенья его фибулы зацепились друг за друга, и один край его мантии опустился. Он поспешно попытался поправить её, но случайно уколол палец серебряной иглой. Острая боль пронзила его тело, и на большом пальце выступила большая капля крови.       Сара ахнула и быстро подошла к принцу. Приложив к ране свой платок, она задержала свои пальчики на его руке дольше, чем следовало. Джекейрис почувствовал странное, но приятное тепло. Близость девушки казалась естественной, как зимний снег или утренняя роса. Это было успокаивающе и... по-домашнему.       — Будьте осторожны, мой принц, — тихо сказала она, глядя на него исподлобья. — На Севере раны заживают дольше обычного.       Рядом с Сарой Джейкерис чувствовал себя спокойнее, увереннее и свободнее... чем с Бейлой, холодной и дерзкой принцессой, чьи чувства оставались для него загадкой.       Легкое покалывание пробежало по его телу, будоража кровь и заставляя сердце биться быстрее.       — Спасибо вам, миледи, — сказал он, вернув ей платок, и медленно отступил.       — Я прикажу мейстеру приготовить для вас целебную мазь.       — Не стоит, это всего лишь царапина, — ответил он.       — Царапины на Севере могут быть смертельными. Поверьте, я знаю, о чём говорю, — добавила она с еле уловимой грустью.       В дверь снова постучали. Вошедший мужчина сказал, что лорд Криган намерен отправиться в путь до начала метели, поэтому им нужно срочно выезжать. Джекейрис, задержав взгляд на девушке, поклонился и направился к выходу, думая, что на этом их пути разойдутся и Сара пойдет по своим делам. Но каково было его удивление, когда она последовала за ним и вскоре принц узнал, что она тоже едет с ними.       Джекейрис, конечно, не особенно знал интересы девушки, но не ожидал, что охота заинтересует ее. Хотя многие женщины увлекались этим ремеслом и порой превосходили мужчин в мастерстве, Сара явно не входила в их число. Но это и было ее изюминкой.       Наконец северная процессия выдвинулась за пределы замка. Джекейрис дождался, пока Сара сядет на коня, и лишь тогда, слегка ускорив ход, подъехал к ней.       — Значит, вы едете с нами, миледи. Признаться, я удивлен. Но не слишком ли вы нарядны для охоты?       Лукаво взглянув на Велариона, Сара взяла коня под уздцы и ответила:       — А кто сказал, что я еду с вами ради охоты, мой принц? Может быть, мне просто в кои-то веки нравится общество...       С этими словами она пришпорила коня и рысью устремилась вперед, оставляя после себя взрыхленную от копыт землю и растерянного Джекейриса.       Поездка обещала быть интересной.

***

      Волчий лес стоял недвижимо, как древний северный страж. Даже ветер, который раньше гудел, теперь дул тихо, словно боялся нарушить вековую тишину. Тусклый солнечный свет едва пробивался сквозь густые кроны вековых дубов, оставляя за собой дорожку призрачных теней, мерцающих золотым оттенком.       Этот лес одновременно манил и пугал.       Кое-где виднелись очертания высоких гор, окутанных туманной дымкой. Небо было затянуто, и морозный воздух, пропитанный запахами смолы и хвои, казался особенно плотным. Природа словно предупреждала путников о надвигающейся опасности. Каждый звук здесь звучал приглушённо, будто кто-то прислушивался к шагам чужаков.       Опасности подстерегали повсюду: каждый куст мог скрывать угрозу, каждая тропинка вела к ловушке. Особенно страшными были волчьи стаи. Лорд Старк рассказывал о них в дороге: они нападали внезапно и яростно, оставляя после себя лишь растерзанные тела и лужи крови. Их вой звучал зловеще, заставляя сердце испуганно колотиться.       Но, несмотря на всю опасность, лорд Старк любил этот лес. Он был истинным северянином, и для него Волчий лес был почти вторым домом, местом силы. Здесь произошло много событий, которые научили его мудрости и стойкости.       — Что-то погода не слишком-то хороша для охоты, милорд, — сказал один из мужчин, ведя своего коня. — Хотя и Рути предсказывала мне хорошую добычу сегодня.       — Так вот куда опять пропали потроха с кухни, — с подозрением произнёс другой, стряхивая снег с внушительной бороды. Лорд Старк, переглянувшись с ним, кротко ухмыльнулся. — Майки, разве милорд не запретил тебе воровать?       — Я и не воровал, а подобрал их.       — Подобрал?       — Они стухли. Бесси хотела их выбросить, что еще мне оставалось?       — То есть твоя жена гадала нам на протухших потрохах? Это ещё более омерзительно, друг мой.       Джекейрис не слушал мужчин, погруженный в созерцание леса. Он не видел ничего нового — те же деревья, те же тропы, — но ощущение было иным. Голоса мужчин постепенно стихли, растворившись в его мыслях.       — В ваших краях таким не занимаются, милорд? — голос Сары вывел его из задумчивости. Он тряхнул головой, пытаясь понять, о чём она говорит.       — Я говорю о гаданиях, — уточнила девушка, поправляя накидку своего белоснежного коня.       Они ехали в конце свиты, поэтому могли спокойно беседовать, не опасаясь, что их прервут.       — Нет, — ответил Веларион. — По крайней мере, я никогда не замечал подобного. Хотя должен признать, однажды мы с кузиной все же попытались заглянуть в глубины будущего.       — И как? Вышло?       — В каком-то смысле, да. Мы были детьми. Однажды она нашла старую книгу, где говорилось, что можно предсказать будущее с помощью рыбы, которая семь дней пролежала на солнце. Нужно было выпотрошить ее, смешать внутренности с лимонным соком и солью, растереть и выпить эту смесь.       — Звучит... многообещающе, — заметила Сноу, сдерживая рвотный позыв.       Джекейрис усмехнулся.       — Да, мы тоже так думали, пока оба не слегли. Хотя, кузина и отделалась лишь жуткой мигренью. Мне же было ужасно тяжело, я корчился и стонал от боли. Матушка тогда испугалась, думала, что я не выкарабкаюсь.       — И что потом?       — Я провалялся в лихорадке неделю. Состояние было ужасное, но я выжил. Оказалось, эту смесь может испить только девушка, и только ей в перспективе открывается вся правда. Моя кузина как-то пропустила этот момент, и я чуть не умер. Кто же знал... — Джекейрису было одновременно неприятно и забавно вспоминать эту историю.       — Полагаю, вы завязали с гаданиями? — спросила Сара.       — Да, больше не увлекаюсь. Одного раза хватило.       Хруст ветки раздался над ухом принца. Он быстро посмотрел в лесную чащу, но ничего не увидел. Это его насторожило.       — Вы говорили, что в перспективе можно увидеть... Ваша кузина тогда что-то видела?       — Спустя несколько дней после того, как я очнулся, моя кузина Бейла сказала, что видела некоторые фрагменты. Это были неясные вспышки. Она говорила, что видела бурлящее кровавое море, горящие корабли и чью-то безжизненную руку, торчащую на поверхности водной глади... Но она была ребёнком, мало ли что ей могло привидеться. Родители тогда списали это на её эмоциональное состояние и не придали значения.       — Ваш первый опыт трудно назвать удачным, — ответила Сара усмехнувшись.       — Вне всяких сомнений.       Хруст и треск вновь раздались со всех сторон. Свита напряглась. Конь Джекейриса вздыбил голову и заржал, словно предчувствуя беду. Северяне спешились и встали в кольцо, защищая друг друга.       — Всем быть начеку! — скомандовал лорд Старк, осматривая окресности.       Джекейрис, спешившись, вышел вперед. Внезапно из леса вышли тени. Сначала это были неясные силуэты, но вскоре стали видны всадники. Северные рыцари направили мечи на них, готовые к нападению.       Сара вытащила из-под тяжелого платья маленький ножик и приготовилась защищаться. Она не была искусным воином, но за себя всегда могла постоять.       Джейс, оглянувшись на нее, напрягся и... забеспокоился. Зачем вообще она поехала с ними!       — Я беру тех, что справа, — ответил басистый северянин, крепче сжимая рукоять меча.       — Я тех, что слева, — вторил ему другой.       — Стойте! — произнёс Старк.       Его зоркий глаз заметил на одеянии чужаков знакомый знак: герб дома Сервинов — чёрный боевой топор на серебряном поле. Старк облегченно выдохнул.       — Хвала богам! Это вы, милорд! — кричал ему длинный и несколько сутулый мужчина. Старый знакомый Старка и верный человек лорда Сервина. — Мы надеялись, что вы пойдете этой дорогой!       Под пристальным взглядом Кригана люди опустили мечи и расслабились. Лишь Джекейрис задержался, не торопясь доверять незнакомцам, но вскоре отступил.       — Это люди Сервина, — спокойно произнес Старк, посмотрев на принца.       — Почему вы здесь, Саймон? Мы договорились встретиться у упавшего дуба, — обратился Северянин к пришедшим. — Где лорд Сервин?       — Лорд Сервин сейчас со своей женой. Леди Валия рожает. Поэтому он отправил нас к вам за помощью.       — Но зачем он взял её с собой? — спросил Старк, зная, что жена его друга была почти что на сносях. Что за беспечность! Но потом, взглянув на сестру, решил более не продолжать. Ведь он тоже сегодня по глупости взял с собой женщину. — Ладно, чёрт с этим. Галли, скачи обратно в замок, привези повитуху и всё необходимое. И быстрее!       Верный северянин стремительно поскакал обратно к Винтерфеллу. Слава богам, они отъехали от замка не слишком далеко. Лорд Старк молча кивнул остальным и жестом велел вести его к Сервину. Кони мчались галопом по заснеженной чаще, оставляя за собой клубы снега. Теперь уже было не до шуток. Все с тревогой думали о состоянии жены лорда Сервина и их ребенка.       Джекейрис хорошо знал, насколько опасны роды для женщин. Он не раз видел это на примере своей матери, поэтому даже не зная этих людей, сильно переживал.