Холодное сердце

      Снег искрился от редких солнечных лучей, словно покрывало из хрустальных цветов. Среди этой первозданной тишины леса неподалёку от самой кромки дубовой рощи раскинулся небольшой походный лагерь лорда Сервина.       Серебристые хлопья медленно кружились над палатками, мягко оседая на шерстяные плащи мужей и потрескивающие дрова наспех возведённого костра.       Огонь пылал ярко, разгоняя прохладу. Возле очага замерла небольшая группа людей, погрузившихся в тревожное ожидание. Молчание царило среди собравшихся — будто воздух стал вязким и тяжёлым, заглушающим звуки даже собственного дыхания. Лишь иногда тишину нарушали глухие всхлипывания ветра да редкие шорохи деревьев, поскрипывающих под тяжестью снега.       Однако еще громче звучали пронзительные женские стоны, доносившиеся из просторного четырёхместного крытого экипажа. Повозка была деревянной и имела сложную конструкцию, украшенную ромбовидными вставками. Лошади, запряжённые в повозку, имели коричневую масть, отчего издалека сливались с самой древесиной, но выделяли их серебряные попоны, которыми были украшены их уздечки.       Источником крика была леди Валия Кондон — жена лорда Уолтона Сервина. Молодая и красивая женщина, чья беременность неожиданно достигла своего апогея именно здесь, посреди сурового зимнего леса. Она мучительно кричала, пытаясь справиться с болью. Заставляя сердце ее мужа содрогаться в сожалении.       — Потерпи, дорогая, — с отчаянием говорил Уолтон, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Саймон вот-вот вернётся с помощью!       Недолгое затишье вновь озарилось криком. Из повозки вылезла дама — вечная компаньонка его леди-жены. Прошмыгнув мимо лорда Сервина, словно он не более чем обычный простак, она собрала отколовшиеся кусочки углей из тлеющего костра и вновь последовала в повозку.       — Совсем сдурела! — отозвался рыжеволосый мужчина. — Миледи мучается родами, а она что делает...       — Не кори ее, — ответил одутловатый парень. — Она пытается помочь.       — Помочь... Лучше бы нам помогла. У меня уже скоро кровь из ушей польётся!       — Какой же ты придурок. Повезло, что лорд Сервин тебя не слышит.       Лорд Сервин сейчас и правда был глух ко всему. Все его внимание было сосредоточено на скором рождении младенца. Он нервно покусывал свой большой палец, когда на горизонте наконец показались всадники, то был лорд Старк со своей свитой.       Старк и его люди стремительно приблизились к лагерю, но не успели они даже спешиться, как молодой лорд оказался перед ними.       — Повитухи с вами нет? — первым делом уведомился Сервин.       — Саймон настиг нас слишком поздно, — ответил Криган, осматривая их небольшой лагерь. — Но не переживай, я отправил своего человека обратно в Винтерфелл. У него очень быстрая лошадь, должен скоро вернуться.       — Спасибо, друг мой, — с искренней признательностью ответил лорд Сервин, задерживая свой взгляд на Старке и лишь после этого обращая внимание на его спутников.       Сара вышла вперёд.       — Лорд Сервин, рада видеть вас.       — Миледи Сара, — отозвался Северянин, настойчиво делая акцент на ее имени. Уолтон с раннего возраста знал эту девушку и, несмотря на ее происхождение, всегда старался обращаться к ней исключительно по имени, чтобы не унижать ее достоинство обидной бастардсткой фамилией.       — Ваша жена?...       — Она в кибитке. Думаю, ей будет лестно, если ты составишь ей компанию в сей трудный час.       Сара кротко кивнула ему в ответ и направилась прямиком к леди Валии. Они не были близкими подругами, но в те моменты, когда им приходилось видеться, находили общество друг друга приятным.       Старк проводил сестру взглядом, а затем, переведя свое внимание на принца, решил перейти к знакомству, пока вся его немногочисленная свита смешивалась с людьми Сервина у костра.       — Момент, конечно, едва ли располагающий, но все же я должен представить тебе принца...       — Джекейрис Веларион, — закончил за Старка приц. — Наследник Семи Королевств, старший сын королевы Рейниры Таргариен.       Выйдя чуть вперед, он протянул Сервину свою руку.       — Большая честь познакомиться с вами, ваше высочество, — отозвался мужчина, пожимая руку юноши. Он был несколько удивлён таким простым поступком августейшей персоны, а потому слегка опешил. — Я... Я лорд Уолтон Сервин. Глава дома Сервинов.       Джекейрис лишь кротко кивнул. Леди Валия снова закричала, обернувшись на звук, лорд Сервин невольно сжал кулаки. Он чувствовал себя виноватым за то, что повелся на уговоры жены и все-таки решил взять ее с собой на охоту. Он подверг ее жизнь опасности и за это корил себя. Теперь ему оставалось молча ждать исхода событий.       Минуты тянулись слишком долго, складываясь в часы. Лорд Старк беседовал о чем-то с двумя своими рыцарями. Лорд Сервин находился в полном одиночестве, сидя у костра, ковыряя палкой землю, пытаясь хоть чем-то отвлечь себя. Он был молод, не старше 30 лет уж точно. И хоть черты его были по-северному суровы и выдержанны, искренность своих чувств он скрывать не умел.       Видя, как переживал сейчас его новый знакомый, а никто не приходил к нему на выручку, Джекейрис решил хоть как-то его подбодрить. Пусть даже его слова останутся без внимания, ему едва ли нравилось просто стоять столбом.       — Говорят, что во время родов страдают лишь женщины, но если хорошенько присмотреться в этот момент к мужчинам, то можно убедиться в обратном, — начал он издалека, приближаясь к северянину. — Так всегда говорил мне мейстер.       — Мои страдания вряд ли могут сравниться с ее, но в чем-то вы правы, — отозвался Сервин, едва поднимая глаза.       — Когда-то у меня был знакомый, и в свое время он испытывал не меньшие переживания, чем вы, пока его жена разрешалась от бремени, — Джейс вдруг вспомнил про О'Нилла, оружейника с Драконьего Камня.       Лорд Сервин ожидающе выгнул бровь.       — И что он делал? Как пережил этот кошмар?       Джекейрис слегка ухмыльнулся, довольный тем, что лорд обратил на него внимание, и он в подробностях вспомнил забавный случай минувших лет.       — Ну, в общем... Он тогда подумал, что обязательно должен занять себя каким-нибудь делом, чтобы нервы успокоились. Поэтому, взяв книгу про рыцарские поединки, начал читать вслух и себе, и жене. Знаете, те самые сказания про доблестных рыцарях, спасающих прекрасных дам и все на свете..       — Его жена что же, терпеливо слушала историю посреди схваток? — недоверчиво и даже удивлённо спросил лорд Сервин. На мгновение он позабыл о своих тревогах.       — Представляете, — улыбнулся Веларион. — Она даже иногда останавливалась в своих потугах и просила, чтобы он повторил ей какую-нибудь особенно красивую фразу! А потом и вовсе попросила его прочитать ей больше именно про героев-спасителей. Только вот когда пришло время главного события, книга оказалась настолько захватывающей, что мужчине почти что с боем пришлось уговаривать свою жену прерваться от чтения!       На лице лорда Сервина появилась первая за долгое время робкая улыбка. Джекейрис, заметив ее, продолжил рассказывать ещё более увлечённо.       — Представляете себе картину? Его дорогая жена кричит ему: «Ну и какого черта теперь будет делать рыцарь? Как же он справится? Ты обязан дочитать до конца!» Вот уж действительно волнующий момент... Кстати, малыш у них родился абсолютно здоровым и крепким. Может быть, вам тоже последовать этому примеру?       Сервину сначала показалось странным такое предложение, однако вскоре лицо его озарилось легкой ухмылкой, и он добавил почти шутливо:       — Хотите, чтобы я рассказывал своей леди-жене сказки, стоя около повозки, пока она мучается от боли? Боюсь, после этого она кинет в меня чем-нибудь очень тяжёлым, а то набросится с кулаками.       — Но вы ведь хотите, чтобы ей стало легче? А ей уж точно станет, излей она всю тяжесть своего положения на вас. Пускай и таким способом.       Мужчина уже не мог скрывать своей улыбки. Вся эта ситуация и правда вызвала у него смех. Он добродушно посмотрел на принца, одновременно оценивая и в то же время благодаря. Таким образом, напряжение вокруг ожидания чуда было ненадолго снято приятной историей. Лорд Уолтон Сервин смог на миг расслабиться и успокоить свое волнующееся сердце.       Криган отметил непринуждённую обстановку между принцем и своим другом, истолковав этот момент для себя благоприятно.       Последний час тянулся бесконечно долго, но вот наконец из-за мохнатых снежных ветвей показались две головы. Конь вихрем скакал им навстречу, седло занимали двое: мужчина, чьи волосы были усыпаны снежной россыпью, и женщина в летах, с тяжелым дорожным мешком через плечо.       Радость мгновенно наполнила сердца присутствующих, в особенности Уолтона, который понял, что надежда на спасение близка. Он глубоко вздохнул, почувствовав долгожданное облегчение. Повитуха, не теряя ни секунды, направилась в повозку, где ее уже встречала взволнованная Сара.       Ждать пришлось недолго. Каких-то двадцать минут, и по лагерю разнесся тонкий писк чего-то теплого и живого. Новорождённый появился на свет маленьким и несколько слабым, едва шевелясь после первых криков. Но повитуха — женщина знающая — успокоила новоявленных родителей, сказав, что опасности ждать не стоит, малыш родился в холоде, потому ждать от него скорой резвости не стоит. Обернув малыша в два теплых одеяльца, повитуха вновь соединила его с матерью, положив того ей на грудь, чтобы она смогла согреть крохотное создание своей любовью.       Лорд Сервин сиял от счастья ровно до того момента, пока не заметил чахлый взгляд своего друга. Старк хоть и пытался выглядеть оживлённо — разделяя счастливый момент со всеми — но было видно, что давалось это ему крайне сложно. Сервин внезапно почувствовал себя виноватым за свою беззаботность. Его жена подарила ему милого сына и сама осталась жива, в то время как у Старка роды отняли любимую, едва не лишив и наследника.       Джекейрис мог бы, конечно, заметить томные переглядки лордов, но в эту минуту все его внимание было безраздельно отдано Саре. Он вдруг с поразительной ясностью представил, какой прекрасной матерью она могла бы стать. Нежной, заботливой, полной той тихой северной силы, что передавалась в их роду из поколения в поколение.       А ребёнок... Ребенок был бы самым красивым созданием на свете. Он унаследовал бы ее высокие скулы, ясный взгляд, гордую осанку. Мысль разгоралась, обрастая деталями. И вдруг рядом с ними он увидел себя — сильным, надежным, тем, кто всегда встанет на их защиту. Он бы гордился. Гордился тем, что может назвать себя мужем и отцом, что эти два прекрасных создания являлись бы его семьей.       Внезапный звук ворвался в его мечты, как камень, брошенный в спокойную воду, и Джейс вернулся к реальности. Сара внимательно смотрела на него. Он, вероятно, задержал свой взгляд на ней дольше, чем следовало бы, и это ее смутило.

      «Великие Боги, о чем я думаю! Что за навязчивые мысли? Они недопустимы. Неуместны!»

      Но отчего же тогда сердце билось так быстро?       — ...Отправим с ними небольшой отряд, — сказал Старк. — Женщинам больше не стоит оставаться с нами, особенно ребенку. Пусть возвращаются в Винтерфелл.       — Ты прав, — согласился северянин. — До Сервина путь неблизкий, а Валия слишком слаба. Не хочу подвергать ее опасности. Проведем немного времени в твоей обители. Но охоту отменять не будем.       — Верно, нам есть о чем поговорить, — добавил Старк. — Надеюсь, это вас устраивает, мой принц?       — Вполне, — ответил Джекейрис, кивая.

***

      Экипаж в окружении группы северных рыцарей медленно растворялся в плотной завесе зимнего леса. Женщины, оставив позади себя теплый дым костра, спешно возвращались домой, к каменным стенам Винтерфелла.       Мужчины же, проводив их взглядом, остались одни посреди ледяной тишины. Они обменялись решительными взглядами и, чуть помедлив, отправились вглубь бескрайних просторов Волчьего Леса. Их сердца были полны охотничьего азарта.       Снег тихо падал крупными хлопьями, укрывая лес белым покрывалом. Каждый шорох становился слышнее, каждая веточка под ногами трещала звонко и отчётливо. Двигаясь вдоль извилистых тропинок, они вели негромкие беседы, чтобы не спугнуть добычу. Ожидание было напряжённым, ведь никто из них не знал наверняка — хотя и Майки был уверен в словах своей жены, в чем не забывал убеждать и других — удастся ли сегодня добыть хотя бы одну порцию свежего мяса.       Но сегодня судьба была благосклонна к северянам.       Лорд Старк шёл первым, он внимательно всматривался вперед, определяя путь осторожными движениями головы. Его спутники следовали за ним по пятам, стараясь ступать легко и аккуратно, чтобы не спугнуть возможную добычу.       За ним шел лорд Сервин, опытный следопыт, хорошо знавший повадки лесных обитателей. Он был намерен во что бы то ни стало поймать сегодня хорошенького кабана, чтобы преподнести его в дар своей любимой жене в честь благодарности за сына.       Завершал компанию Джекейрис, самый юный из них, но не менее заинтересованный. Его молодость и холеность били ключом, что было большим плюсом в этой охоте.       Через некоторое время им наконец удалось обнаружить свежие следы зверя.       — Здесь пробегали кабаны, совсем недавно, — уверенно сказал Сервин, указывая на отпечатки копыт на снегу. — Давайте разделимся. Так мы быстрее поймаем их.       — Милорд, — окликнул его кто-то из толпы. — Может, лучше нападем скопом? Так сказать, задавим числом.       — Мы бы так и сделали, если бы зверь не ждал нас, — ответил Уолтон. — Посмотри внимательнее на следы.              Джекейрис тоже взглянул на них. Он не был искусным охотником и, честно говоря, не питал особой любви к этому занятию, но понимал, что навык этот был очень полезен, и потому старался развивать его.       Лорд Сервин склонившись над цепочкой следов, продолжил.       — Следы хаотичны и запутанны. Будь то кабан или кабаниха — они знают, что мы идем за ними. Они пытаются скрыться, запутать нас. Если мы будем следовать за ними все вместе, то не закончим и к концу дня. Нужно разделиться и искать под каждым кустом. Возможно, сможем поймать и еще кого-то.       Северяне закивали, довольные словами лорда. Пара человек во главе со Старком отправились направо, другие во главе с Сервином налево, ну а принц с двумя оставшимися мужчинами направился прямо.       Охотники рассредоточились, двигаясь цепочкой вдоль оставленных следов. Прогулка оказалась долгой, они плутали по заснеженной пустоши, кое-где пересекая полянки и узкие тропинки вдоль деревьев.       На пути лорда Сервина попалась стайка кроликов, порядка пяти голов, они выскакивали тут и там, бросаясь врассыпную от неожиданности. Несколько штук мигом оказались в его цепких руках. Он засунул тушки в походную сумку, довольно улыбаясь.       Остальные охотники всё ещё блуждали по лесу, пытаясь поймать свою добычу.       Когда солнце уже начинало потихоньку тускнеть, из-за промёрзших кустов наконец появился тот самый вепрь. Он нёсся в сторону принца и лорда Старка — на тот момент их тропинки уже пересеклись, и они продолжали охоту вместе. Джейс мгновенно достал из-за спины лук (он был искусным стрелком, хотя в большинстве случаев и предпочитал меч) и прицелился.       Вдох. Выдох.       Но выстрелить он не успел, рядом раздался треск.       — Берегись! — крикнул Старк.       Но Веларион не успел среагировать. Второй кабан выскочил из кустов и сбил его с ног. Он сильно ударился головой и на мгновение потерял сознание. Криган тут же бросился к нему на помощь, но хряки оказались слишком хитрыми. Они будто поменялись ролями: теперь уже принц и лорд Старк стали добычей. Один из кабанов развернулся и бросился на северянина.       Завязался бой.       Махая перед собой мечом, Криган пытался одолеть животное, но то никак не отступало. Джекейрис все еще валялся на земле, а рядом с ним на страже стояла животина, пуская свои слюни. Она грозно хрюкала, стараясь устрашить оппонента, не давая тому даже момента послабления. Джейс огляделся и увидел свой лук, но дотянуться до него было невозможно.       Но тут он вспомнил о ноже, который был запрятан в его сапоге. Преодолевая боль, Джекейрис осторожно, стараясь не привлекать внимания, дотянулся до него. Затем он бросился в атаку. Одним стремительным ударом он вспорол животному брюхо, и тот рухнул, тяжело дыша. Кинув взгляд на Старка, Джейс заметил, что тот оказался в ловушке. Тут же, не теряя времени, он сделал кувырок и, подхватив лук, точным выстрелом поразил скотину. Стрела пробила шею, и животное рухнуло на землю.       Мужчины переглянулись и облегчённо выдохнули. Джейс снова сел на землю, схватившись за голову. Мир вокруг него плыл. Лорд Старк, отдышавшись, подошёл к мёртвой туше.       — Вот же убогий! — он внимательно изучал животное. — Чуть не убил меня! Мой отец всегда говорил: для вепря нет разницы, кто перед ним — лорд, батрак или король. Если он захочет твоей смерти, ничто его не остановит.       — Будьте осторожны, милорд, — тяжело дыша, говорил принц. — Это тот самый момент, когда зверь еще может ожить.       — Это было бы слишком...       Северянин не успел договорить. Хряк дернулся, словно намереваясь продолжить бой. Но Старк, молниеносно среагировав, вонзил меч ему прямо в голову. Горячая кровь брызнула на снег. Черные глазенки его навсегда застыли.       — Теперь он точно не поднимется, — сказал Криган, протирая меч снегом. — Ты цел?       Старк помог принцу подняться. Тот все еще немного покачивался, но Криган удержал его на ногах. Они посмотрели друг на друга и вдруг осознали, что страх перед неминуемой гибелью сблизил их.       В целом охота прошла прекрасно. Добычи было хоть и немного, но она была сытной. Однако счастье никогда не бывает полным. Двум спутникам Уолтона Сервина пришлось покинуть охоту раньше остальных и вернуться в лагерь: один из них неудачно ступил на скользкий камень и, кажется, вывихнул себе лодыжку, второй, погнавшись за диким барсуком, неудачно запутался в охотничьем силке, который, видимо, оставил здесь кто-то из Охотничьих Кланов.       Правильно говорят: удача любит шутить над людьми, даря радость лишь наполовину, и сегодня мужчины в этом убедились.

***

      На грубо обработанных деревянных плахах лежали тушки зайцев, источающие аромат жареного мяса. Запах поднимался вверх вместе с дымом, соблазнительно щекоча ноздри усталых мужчин. У каждого из них была своя, хоть и небольшая, но порция ароматного мяса, которую они принимали медленно, наслаждаясь каждым кусочком пищи.       Разговоры за обедом велись разные, поначалу никак не затрагивающие политику. Но как бы ни старались мужчины обходить щекотливую тему, каждый раз упирались в нее. Джекейрис ненавязчиво начал выдвигать свои доводы, стараясь заинтересовать лорда Сервина. Лорд Старк также подпитывал разговор, но не вставая ни на чью сторону.       — Я больше склоняюсь к нейтралитету, — произнес Уолтон, небрежно протирая рот рукой. — Южные земли далеки от нас. У них свои проблемы, у нас свои.       — Хочу напомнить вам, милорд, что на Юге живет ваша законная королева, — парировал Веларион. — И ее судьба, хотите вы того или нет, связана с судьбой всех нас.       Лорд Сервин опустил свой взгляд и задумчиво уставился на тлеющие угли. На самом деле Южные земли волновали его меньше всего, виновен был в этом его природный эгоизм или недальновидность, но такова была правда, и скрывать он это не собирался.       — Мой принц, я хочу быть откровенным и надеюсь, вы меня поймёте. Я не готов рисковать жизнью своих людей, особенно проливать их кровь ради чужих целей. Не готов рисковать и своей жизнью, хотя это может показаться эгоистичным. У меня лишь сегодня родился сын, и я хочу видеть, как он растёт. — Голос Сервина звучал спокойно, хотя и с небольшими паузами, будто он тщательно подбирал каждое слово.       Джекейрис взглянул на него с печальной усмешкой, прекрасно осознавая, насколько тяжела бывает ответственность выбора, особенно когда выбор этот должно исполнить в такой ситуации.       — Войны внутри семьи разрушают всё, — тихо сказал Старк, глядя другу в глаза. Уолтон почувствовал знакомый им обоим поток эмоций и переживаний.       Перед ними вдруг всплыли воспоминания о недавнем прошлом. Молодые и решительные, они, наследники своих земель, боролись за власть, воевали и наказывали тех, кто должен был быть их ближайшими родственниками, их собственной кровью.       Старк сражался со своим дядей, а Уолтон — с дедом.       Нет в мире худшего предательства, чем то, что совершила твоя собственная кровь.       Лорд Сервин не унимался:       — Мне искренне жаль, как всё обернулось, мой принц. Борьба за трон всегда жестока. Но если и есть у нас какой-то выбор во всём этом, я предпочёл бы держаться в стороне. Простите.       — Я бы тоже хотел остаться в стороне, милорд, — ответил принц, вертя бокал с теплым вином в руках. — Но это маловероятно. Вы хотите защитить свою семью: жену, ребёнка... Это справедливо. Но вы забываете кое-что: когда драконы сражаются, весь мир охватывает пламенем. Моя семья — не просто семья. Мы — символ единства, гарант мира и порядка в Семи Королевствах. И пока трон занимает самозванец, государство останется ослабленным и раздробленным, а потому и спокойствия нам не видать.       — Мы держались в стороне, — вмешался Криган. — Не вмешивались в чужие распри. На Севере своих проблем хватает. Но, может, пора шире взглянуть на ситуацию?       Последние слова повисли в воздухе, словно он произнёс их сам себе. Мысли Старка метались между двумя полюсами. С одной стороны, он чувствовал некую ответственность — как и все грандлорды, присягнувшие короне, — за единство Семи Королевств, понимая, что внутренний конфликт приведёт лишь к разрушению и хаосу. Именно поэтому его сердце тянулось поддержать сторону королевы Рейниры, представительницы законной власти (коей назначил ее покойный король Визерис), олицетворения порядка и стабильности. Но с другой стороны, разум подсказывал ему быть осторожным.       Внутри него кипела буря сомнений и терзаний, ведь выбор между двумя путями был крайне непростым. Он хорошо знал силу меча и видел собственными глазами, когда родная кровь проливалась ради власти и амбиций.       Справедливость. Честь. Достоинство — слова истинного рыцаря. Лорда. Главы дома.       Но разве справедливость всегда однозначна? Разве не бывает ситуаций, когда мораль теряется среди разрушенных руин и трупов верных солдат, друзей?       Одно дело — говорить о чести и верности присяге, другое — отправлять своих людей на смерть ради интриг чужого двора. Не совершит ли он роковой ошибки, выбрав сторону Рейниры Таргариен?       Однако разум твердил своё: нельзя допустить распада королевства. Если Север останется в стороне, победа Чёрной Королевы окажется сомнительной, да и угроза распада всей державы возрастёт многократно. Возможно, принц Джекейрис прав: лишь вместе, объединив усилия их домов, можно надеяться отстоять целостность государства и восстановить должный порядок.       Сейчас Криган Старк как никогда осознавал неизбежность своего выбора.       — Будь мой дядя здесь, он бы непременно надавил на вас, милорды, — поднявшись с места, произнес Веларион, упоминая принца Демона. — Он человек других нравов, не признающий панибратства и легкомыслия... Но я не он, и я даже испытываю к вам некую симпатию, поэтому обращаюсь к вам как к возможному другу. Времена меняются, лорд Сервин, — Джекейрис томно взглянул на мужчину. — Возможно, сегодня вас с Королевской Гаванью и разделяют реки да горы, но уже завтра вражеская армия узурпатора окажется у ваших ворот. Вы правы в том, что Север и Юг отличаются. Но все же общая цель у нас имеется: так или иначе все мы хотим обезопасить тех, кого любим, но иногда, не делая выбор, мы лишь пуще рискуем их жизнями. Подумайте об этом.       С этими словами Веларион оставил северян. Старк кинул на друга испытывающий взгляд.       — Возможно, он прав, Уолтон. Если не объединимся сегодня, завтра уже может не наступить. А если и наступит, то оно представляется мне ужасно мрачным.

***

      Спустя почти три часа утомительного пути, процессия вернулась в Винтерфелл.       Лорд Сервин, не теряя ни мгновения, направился в покои своей супруги, дабы лично удостовериться, что и леди, и новорожденный наследник пребывают в здравии и благополучии. Между тем лорд Старк, едва сойдя с коня, отдал распоряжение готовить скромный, но достойный пир в честь двух радостных событий: удачной охоты и рождения отпрыска у лорда Сервина. В тот же миг замок ожил, наполнившись суетой и праздничным рвением. Кухарки, сбиваясь с ног, колдовали над котлами и жаровнями, наполняя кухни дразнящими ароматами жареного мяса и свежеиспеченного хлеба. Подмастерья спешно украшали Большой зал штандартами и редким декором, не вычурным, но в то же время торжественным. Во дворе кипела бурная жизнь — слуги сновали туда-сюда, конюхи уводили уставших лошадей, а стражники, сменив дозор, перебрасывались шутками, предвкушая вечернее веселье.       Джекейрис, войдя в свои покои, сразу же приказал наполнить ему ванную да погорячее. Расслабиться у него получилось лишь полчаса спустя, и он даже немного задремал. Но вскоре его покой прервал сдержанный стук в дверь.       — Войдите, — позволил он, не оборачиваясь.       Дверь скрипнула, и в комнату, слегка сгорбившись, вошел мейстер Эмброуз. Его цепь тихо позвякивала при каждом шаге, хотя сам он выглядел запыхавшимся.       — Мой принц, — произнес старик, и в его голосе прозвучало нечто такое, что заставило Джекейриса резко повернуться к нему лицом. — Лорд Старк просит вашей аудиенции.       — Что-то случилось?       — Вам лучше узнать это от него самого, — тон мейстера был сухим и однозначным. Джекейрис понял, что ответов от него он не дождётся, поэтому, наскоро вытеревшись полотенцем и накинув на себя одежду, последовал за стариком.       Старк уже ждал его.       Он склонился над столом, его осанка выдавала напряжённость. Слева от него замер лорд Сервин — лицо его было сковано тем же тревожным ожиданием. Справа же Джейкерис заметил старого мужа, чья голова, седая, как зимний снег, тряслась в такт его крикам.       — Мы должны ответить на подобное оскорбление, милорд! Наши земли под угрозой! — затем, заметив принца, он замолчал и слегка склонил голову. — Ваше высочество.       Это был Родерик Дастин, как позже упомянул лорд Старк. «Старый волк», как его называли. Родди Развалина. Несмотря на возраст, он был свирепее многих северян. Громкий и суровый.       — Ты предлагаешь нам все бросить и выступить на столицу? — Лорд Сервин с укором посмотрел на старика. — Если так, то ты глупец.       Никто, кажется, не обратил внимания на появление царственной особы.       — Пусть этот парень и носит корону, но короля определяют поступки, а не железный прут на голове. Он угрожает нам почти что прямым текстом! Север не должен молчать!       — Хватит! — вскрикнул Старк. Он посмотрел на принца, и этот взгляд не предвещал ничего хорошего.       Криган протянул вскрытый свиток.       — От короля Эйгона, — глухо произнес он.       Джекейрис взяв пергамент, мгновенно ощутил укол неприязни и тошноты. Уже по первому взгляду на строки он понял — письмо писал не Эйгон. Буквы были выведены слишком ровно и красиво, с характерными закорючками, но в них скрывалась истинная сила. Лишь один человек в Красном Замке писал так аккуратно — десница Отто Хайтауэр.       Строки гласили:

«Хранителю Севера, лорду Кригану Старку,

По велению Его Величества, Короля Эйгона Таргариена, Второго своего имени, Правителя Семи Королевств и Защитника Государства, обращаюсь к вам с прямым и недвусмысленным словом.

Две недели назад в Королевской Гавани был предательски обезглавлен наследник Железного Трона, принц Джейхерис Таргариен. Это злодеяние не останется безнаказанным, и гнев Короля пылает столь же ярко, как пламя Драконов.

Отныне Север должен немедленно принести клятву верности Королевской Гавани и лично Королю Эйгону. Все северные войска обязаны выступить в столицу, дабы встать на защиту своего законного монарха.

Если же Север отвернётся от своего долга, он будет объявлен мятежным, а каждый его лорд — изменником. Наказание последует незамедлительно и без милосердия, как предписывают законы и традиции Вестероса»

      Завершала строки печать с трёхглавым драконом Таргариенов.       Дочитав послание, Веларион ощутил, как виски сдавила тупая боль. Буквы расплывались перед глазами, но смысл их был ясен, как лезвие меча. Северные лорды ждали его ответа, но мысли его метались в ином направлении.       Принц Джейхерис был мертв. Обезглавлен.       Кто посмел? Кто вознёс руку на малое дитя? Матушка, обезумевшая от горя, могла ли она отдать такой приказ? Или же за этим стоял кто-то другой — более свирепый, более неустрашимый, тот, для кого не было никаких преград… Мысль об этом заставила его руки дрожать. Он сомкнул веки, пытаясь заглушить жгучую боль за глазами. Если это была справедливость, то почему она оставляла во рту вкус пепла? Если это была необходимость — почему сердце сжималось от ужаса?       — Ваше высочество, — окликнул лорд Старк, и Джекейрис вернулся в реальность.       — Боги в большинстве своем не склонны проявлять к простым смертным великодушие, — ответил он, вздыхая. — А царских особ они любят и того меньше. Скорбные вести. Принц был слишком мал.       — И чист душой, — добавил Уолтон Сервин, тяжело переживая известие о гибели ребенка, невольно представляя на его месте собственного наследника. — Вам что-нибудь известно об этом?       — Уолтон...       — На что вы намекаете, милорд? — Джекейрису очень не понравился тон, с которым был задан вопрос.       — Известно на что, — невозмутимо ответил Сервин.       Но Джейсу не пришлось отвечать на столь неприятный и унижающий вопрос, так как слово вновь взял лорд Дастин.       — Я все же настаиваю на том, чтобы вы, милорд, приказали немедленно созвать знамёна... Кто знает, чем может нам аукнуться это письмо и присутствие принца.       — Теперь это точно война, — хрипло сказал Веларион, оглядывая всех вокруг. — И вам придется решить, на чьей стороне вы будете сражаться.       — На чьей стороне? — тихо пробормотал лорд Сервин, глядя в пустоту. Затем, не обращая внимания на принца, он подошел ближе к своему старому другу и продолжил:       — Разве ты не видишь, Криган? Никакого выбора нет, есть только петля, которую нам пытаются затянуть на шее! Если мы откажемся ехать в столицу, мальчишка пошлет по наши души своего брата, и тот сожжет наши земли. Если покоримся, Рейнира объявит нас предателями.       — А если останемся здесь, нас сочтут трусами! — выкрикнул Родерик, ударив кулаком по стене.       Лорд Сервин, дабы успокоиться и прийти в себя, решил немедленно покинуть покои. Тяжелые дубовые двери за ним захлопнулись с глухим стуком, и в зале воцарилась напряженная тишина. Криган Старк медленно выдохнул. Он повернулся к принцу, чье лицо оставалось невозмутимым.       — Прошу прощения, ваша светлость, — глухо произнес Криган. — Лорд Сервин… Он не хотел оскорблять вас своими подозрениями.       Веларион слегка наклонил голову, его глаза мерцали в свете факелов.       — Я не держу зла, лорд Старк.       Криган знал, что принц говорил правду — Джейхерис не был человеком, который копил обиды. По крайней мере, Старку так казалось. Но это не делало ситуацию проще.       — Что мы скажем остальным, милорд? — произнёс старик, копошась на месте.       — Ничего. Мы ничего не скажем, — объявил Криган. — Мы проведем пир.       Северянин в удивлении поднял брови.       — Пир? Уместно ли, милорд?       — Не к чему тревожить народ, лорд Дастин. Я обещал им праздник, так что пусть отдохнут. Возможно, с завтрашнего дня спокойные будни они смогут пересчитать на пальцах.       — Мудрое решение, — подытожил старик и, поклонившись, покинул покои, направившись по своим делам.       Старк отвернулся к небольшому окну, из которого открывался вид на внутренний двор замка. Там люди все еще суетились, стараясь завершить приготовления к пиру. Он провел пальцами по едва заметной бородке, от скул к подбородку и обратно.       — Решение непростое, милорд Старк, — произнес Джейс. — Но я уверен, что вы примете верное. Старки всегда следовали пути справедливости и чести.       — Ты действительно не причастен к тому, что произошло в столице? — проронил Криган. Он чувствовал, что между ними уже сложились некие доверительные отношения, а потому северянин мог обращаться к наследнику с легкой неформальностью, тогда когда они находились наедине.       Желваки на лице принца снова напряглись. Подойдя к столику, Веларион налил в кубок прохладного вина.       — Нет. Я к этому совершенно не причастен и шокирован не меньше остальных.       — Но ты считаешь это справедливым? — Криган испытывающе взглянул на него.       Джейс, стерев алые капли вина со своих губ, ответил:       — Отчасти. Поступок ужасен, и многие, вне сомнений, будут скорбеть по убитому малышу. По его несправедливо забранной жизни. Но ответь мне, Криган, — он с нажимом произнес имя лорда, — что насчет жизни моего брата? Ты как никто другой должен понять, за кровь мы платим кровью, даже если порой нам этого не хочется.       — В убийстве ребенка нет чести.       — Как и в убийстве посланника, который всего лишь доставлял письмо королевы.       Джекейрис был непреклонен. Ему было жаль сына своего дяди, но кто пожалеет бедного Люцериса, тело которого они даже найти не смогли? За всё в этом мире нужно нести ответ.       Старк опустил голову, задумавшись на мгновение, затем слабо кивнул. Для него любая смерть невинного была трагедией, а гибель ребенка — невыносимой. Но Криган понимал, о чем говорил принц. Война не щадит никого, у каждой стороны свои счеты.       — Этот мир никогда не был милосердным, — сказал Старк. — Боги даруют нам невинных существ, а потом заставляют нас смотреть, как они умирают.       Он понимал ярость короля Эйгона. Понимал его горе, его страх. Кровь его сына пролилась, корона дрожала в его руках, готовая ускользнуть, как песок сквозь пальцы. Любой отец, потерявший дитя, был бы охвачен жаждой мести. Любой правитель, чья власть висела на волоске, цеплялся бы за неё всеми силами.       Но Старки помнили. Они помнили слова, произнесённые у подножия Железного Трона много лет назад. Его отец, суровый и непреклонный, склонил колено перед юной принцессой Рейнирой, признав её наследницей. Клятва была дана перед богами и людьми.       «Слова Старков — не пустой звук», — всегда напоминал Кригану отец, лорд Рикон Старк.       И теперь эти слова горели в груди, как угли. Старк вновь сжал кулаки. Война уже стучалась в двери, и Север не мог оставаться в стороне. Принц Джекейрис был прав — нейтралитет был невозможен.       — Ну что ж, жестокость порождает жестокость. Разве не так говорят мудрецы? — произнес Криган. Джекейрис уставился на него, робко кивая. — Север помнит, мой принц. И Север не забывает клятв, данных перед богами и людьми.       Веларион замер.       — Значит… Винтерфелл с нами?       — Да. — Криган шагнул ближе к принцу. — Но Север не будет слепым орудием в чужих руках.       — Конечно, нет, — ответил Джекейрис несколько воодушевленно. — Королева Рейнира ценит верность.       — Верность — это всё, что у нас осталось, — заметил Старк. — Но мне нужны гарантии. Красивые слова о преданности и благородстве могут рассыпаться в прах, когда дойдет до дела, даже из уст самых уважаемых лордов и... королев.       — Вы можете не волноваться, милорд, мое слово крепко. Мы обсудим гарантии, как только представится случай. Составим договор...       — Хорошо. Но прежде чем мы скрепим нашу договоренность печатью, мне нужно будет обсудить это с моими вассалами. Они не все согласятся легко, — тут в глазах Старка мелькнула некая усталость. Северяне были гордыми людьми, и порой даже самому Хранителю Севера было тяжело повлиять на них.       — Я понимаю, — произнес Джейс, напоследок пригубив свой бокал. — Если появятся сложности, вы просто напомните им, что драконы не забывают тех, кто стоит с ними рядом в час нужды.       Криган взглянул на меч, висящий на стене, — тот самый, который отец даровал ему в знак их непобедимости и стойкости.       — И волки тоже, — добавил он тихо.       Джекейрис кивнул с облегчением. За окном завывал ветер, предвещая бурю. Сердце принца немного успокоилось. Трудности, конечно, оставались, но они уже не казались такими непреодолимыми. Или, может, просто вино сыграло свою роль...       Во всяком случае, он добился своего. Север присоединился к «черным», пускай, возможно, и не вся его часть. Матушка должна быть довольна. Старки вступили в войну.       В войну — за правое дело.