1 серия. Конец Гармонии. Часть 1

      Этот солнечный, ясный денёк в самом начале лета был особенно волнительным. Ведь весь класс Эпплблум был приглашён в Кантерлот. К сожалению, в этот день с ними не было Габби, потому что она умудрилась покрасить стены их дома граффити, что почему-то не понравилось Мамаше, и она запретила ей ехать. Зато у других малышей была большая программа: сперва прогулка по городу, экскурсия по Кантерлотскому саду скульптур, а под конец даже самый настоящий чай с принцессой Селестией. Только вот три жеребёнка, которые обычно дружили, в этот раз сильно повздорили, и сейчас они шли за своей умной, доброй и понимающей учительницей, которая показывала им знаменитые статуи в Кантерлотском Саду Скульптур.       

***

             Всё началось с искры – колкого слова, брошенного Скуталу: дескать, только такая легкомысленная пони, как Рарити, могла влюбиться в кого-то из-за внешнего лоска. Свити Бэлль вскипела. Пусть это и недалеко от истины, но лишь она, Свити Бэлль, имела право так говорить о своей сестре. Скуталу не осталась в долгу, вспыхнув гневом в ответ на слова Свити Бэлль о том, что Рейнбоу Дэш – грубая и неотёсанная.       – Великолепно, – процедила Скуталу. – Теперь ты сама ничем не лучше своей сестрицы.       – А что плохого в том, чтобы быть похожей на неё? – возмущённо воскликнула Свити Бэлль. – Моя сестра – самая лучшая! Она добрая, талантливая, она…       – Она просто помешана на нарядах! – перебила ее Скуталу, злорадно усмехнувшись. – И что в этом такого особенного?       – Это особенное, потому что она моя сестра! – выкрикнула Свити Бэлль, и голос её дрогнул от обиды. – И тебе не позволено говорить о ней в таком тоне!       – А тебе не позволено говорить гадости о Рейнбоу Дэш! – парировала Скуталу. – Она в тысячу раз лучше твоей сестры! И уж точно лучше Эпплджек!       – Это ложь! – взвизгнула Эпплблум, и её голос эхом отразил ярость Свити Бэлль. – Эпплджек – самая замечательная! Она трудолюбивая, честная, она…       – Да она же просто фермерша! – фыркнула Скуталу. – Что тут выдающегося?       – Да вы даже не сёстры! – выпалила в сердцах Эпплблум.       – В этом и есть вся крутость Рейнбоу, – надменно вскинула подбородок пегаска. – Любая пони будет любить свою сестру по крови, а она любит меня, несмотря на то что мы не родственники.

***

             Искатели шли, нахмурившись, бросая друг на друга косые, подозрительные взгляды. В воздухе висело густое облако взаимного недовольства.       – Итак, жеребята, – объявила мисс Чирайли, – мы начинаем нашу экскурсию здесь, во всемирно известном парке скульптур Кантерлота.       Пони двинулись за школьной учительницей, стараясь не упустить ни одной детали.       – Эта скульптура символизирует дружбу, – пояснила мисс Чирайли.       Эпплблум, Свити Белль и Скуталу подошли к изваянию, отдаленно напоминавшему их троих: фигурки стояли друг у друга на спинах, словно вот-вот рухнут. Девочки обменялись злобными взглядами.       Далее учительница подвела учениц к скульптуре, изображавшей развевающийся флаг.       – А эта скульптура символизирует победу, – провозгласила малиновая пони.       – Вот если бы я руководила клубом Искателей, мы бы уже давно получили свои кьютимарки, – пробурчала Скуталу.       – Да… – протянула Эпплблум, – если бы ты сама была такой уж победительной.       – Нет такого слова! – возмутилась Свити Белль.       – А тебе-то что? – огрызнулась пегаска. – И не надо встревать, будто ты все всегда знаешь.       – ДЕВОЧКИ! – раздался голос учительницы, стоявшей возле скульптуры весьма причудливого вида. – Что вы можете сказать об этом изваянии?       – У него орлиные когти, – заметила Эпплблум.       – И львиная лапа, – подхватила Скуталу.       – И змеиный хвост, – закончила Свити Белль, бросив злобный взгляд на земную пони и пегаску. Как они могут так с ней разговаривать? Невероятная злоба захлестнула единорожку.       – Этот зверь называется драконикус, – пояснила мисс Чирайли. – У него голова пони и части тела различных животных. Что, по-вашему, он олицетворяет?       – Неразбериху! – выпалила Эпплблум.       – Сумбур! – вторя ей, Свити Белль толкнула крылатую подругу.       – Хаос! – отрезала Скуталу.       – Это не хаос, глупая! – вскипела Свити Белль.       – Не называй меня глупой, это не круто! – парировала Скуталу. – Все равно это хаос!       – А вот и нет, дура! – не уступала Свити Белль.       – Сами вы обе дуры! – заключила Эпплблум.       И три жеребенка сцепились в яростной потасовке. Мисс Чирайли закатила глаза. Никто не заметил, как статуя драконикуса начала покрываться трещинами.       – На самом деле, вы все ответили правильно, – провозгласила мисс Чирайли с хитрой ухмылкой. Три спорщицы в недоумении уставились на учительницу.       – Эта статуя символизирует раздор, то есть отсутствие гармонии между пони. И так как вы трое отлично это проиллюстрировали, получаете особое задание. Вместо чая с принцессой вы напишите сочинение на три листа с объяснением этого понятия.       Три жеребенка грустно понурились, прекрасно зная, на кого возложить вину – конечно же, на своих «подруг».       А мисс Чирайли повела их дальше по парку.       – Это все из-за тебя! – прошипела Эпплблум пегаске.       – Это Свити Белль виновата! – парировала та.       – А я говорю, что Эпплблум! – твердила Свити Белль.       Так, ссорясь и споря, три жеребенка продолжили следовать за учительницей, не замечая, как от их препирательств каменная статуя драконикуса трескается все сильнее, а в пустых глазницах вспыхивает зловещий огонь.

***

             Конечно, никому из жеребят не удалось избежать домашней взбучки.       – Эпплблум! – прогремела Эпплджек. – Что это значит? Ты объелась гнилых яблок? Они же твои подруги!       – Тоже мне, подруги, – буркнула Эпплблум, насупившись.       – Что вообще на вас троих нашло? – недоумевала Эпплджек. – Всего месяц назад вы храбро летели в Кантерлот, чтобы спасти любовь Спайка и Рарити, а теперь бросаетесь друг на друга, как цепные псы.

***

      Не лучше обстояли дела и у Свити Белль, которой тоже пришлось объясняться со старшей сестрой.       – Свити, что это за поведение? – в голосе Рарити звучало возмущение. – Как ты можешь так себя вести, да еще и в приличном обществе, по отношению к своим подругам?       – Я больше не хочу называть таких пони своими подругами, – отрезала единорожка. – Они только и делают, что одергивают меня, когда я их поправляю. Я не виновата, что самая грамотная в нашем клубе. В… нашем бывшем клубе.       – Да что с вами вообще случилось? – Рарити устало вздохнула. – Предупреждаю тебя, Свити Белль: если ты продолжишь в том же духе, отправишься обратно в Мэйнхэттен первым же поездом!       Ну и, конечно же, Скуталу предстоял неприятный разговор с близким пони.       – Итак, малышка, что там у вас произошло? – Снэпп Шаттер смотрел на дочь с грустью.       – Это все Эпплблум и Свити Белль, – выпалила пегаска. – Я всего лишь сказала, что только такая глупая модница, как Рарити, могла влюбиться в пони из-за его внешности, а Свити Белль тут же взъелась. Потом мы начали спорить, чья сестра круче. Да, Рейнбоу мне не сестра, но мы любим друг друга, как настоящие сестры!       – Я понимаю, Скуталу, но ты должна понимать, что Свити свою сестру тоже в обиду не даст, и с твоей стороны было очень некрасиво оскорблять Рарити, – сказал отец Скуталу.       – Рарити сама виновата, – упрямо повторила Скуталу. – А еще эта странная статуя… Мне показалось, что рядом с ней мы были злее и раздражительнее. Как там мисс Чирайли ее назвала? Дра-дранико…       – Драконикус? – удивленно переспросил отец Скуталу.       – Да, точно… – кивнула Скуталу. – Папа, с тобой все в порядке? Ты какой-то бледный.       – Так, Скуталу, тебе какое-то время придется пожить с Рейнбоу, – внезапно заявил Снэпп и пулей сорвался с места, чтобы собрать вещи. Скуталу лишь удивленно проводила его взглядом.       – Папа, что происходит? – спросила она.       – Очень важные дела, – бросил Снэпп, продолжая лихорадочно укладывать вещи в чемодан, время от времени поглядывая на часы. – Сейчас без четверти двенадцать, думаю, успею на поезд в Кантерлот.       – В Кантерлот? – изумилась пегаска.       – Да, малышка, – ответил пегас, уже стоя в прихожей.       Внезапно облака расступились, и прямо с небес спустилась пегаска, окинувшая Скуталу строгим взглядом.       – Привет, – холодно произнесла она. – Будь добра объяснить, почему вы трое поссорились?       – Э-э-э… Я… – замялась Скуталу, но тут в разговор вмешался ее отец.       – Ох, Рейнбоу, как хорошо, что ты здесь! – радостно воскликнул Снэпп Шаттер. – Могу я тебя кое о чем попросить?       – Конечно, – кивнула Рейнбоу. – В чем дело?       – Мне нужно срочно уехать в Кантерлот по делам. Не могла бы ты пока присмотреть за Скут? – взмолился пегас.       Рейнбоу коротко кивнула.       – Конечно, Снэпп, – согласилась она. – А тебя, мелочь, ждет долгий и неприятный разговор со своей кумиршей о том, как сохранить друзей.       – Вот и славно! А ты, Скуталу, веди себя хорошо и слушайся Рейнбоу, поняла? – обратился Снэпп к дочери.       Скуталу грустно опустила голову. Может, она и не хотела этого признавать, но расстраивать Рейнбоу ей совсем не хотелось.       – Поняла, папа, – тихо ответила пегаска. – А ты надолго?       – Не волнуйся, к вечеру вернусь. А ты, Рейнбоу, будь готова: вполне возможно, скоро принцесса Селестия призовет вас к себе на помощь.              

***

      

      Тем временем у других Искателей также состоялся разговор на тему: «Почему нельзя так себя вести с подругами».       – Эпплблум, я всё понимаю, но я отнюдь не нуждаюсь в подобной защите, когда приходится ранить других, дабы возвысить одного, – отрезала Эпплджек. Младшая сестрёнка, пристыженная, вжала мордочку в пол.       – Ты права, Эпплджек, – тихо проговорила Эпплблум, с трудом поднимая взгляд. – Я готова простить Свити Белль и Скуталу… если они попросят прощения.              

***

             – Свити Белль, ты поступила очень плохо, – произнесла Рарити с укоризной в голосе. – Я понимаю твою любовь и стремление защитить меня, но это не оправдывает оскорбления в адрес других пони, тем более, моих близких подруг. И, признаюсь, даже мне было бы неприятно, если бы меня постоянно поправляли. Тебе следует извиниться перед Эпплблум и Скуталу.       – Ладно, Рарити, – пробормотала Свити Белль, потупив взгляд. – Я попрошу у них прощения. Но только после того, как они сами извинятся передо мной!              

***

             – Послушай, Скут, – голос Рэйнбоу Дэш прозвучал для Скуталу неожиданно резко, – Я, конечно, ценю твою преданность и все такое… Но совершенно не одобряю, когда ради этого ты готова оскорблять моих лучших подруг. И потом, историю с Рарити мы уже пережевали вдоль и поперек, она обросла мхом и плесенью, и юмора в ней не осталось ни на грамм! В конце концов, она уже месяц счастлива со Спайком, а всё, где хоть краешком упоминается Блюблад, летит в печь без малейшего сожаления! Так что тебе следует извиниться перед Эпплблум и Свити Белль.       – Я… поняла, Рэйнбоу, – пробормотала Скуталу, потупив взгляд. – Я извинюсь, но только после того, как они извинятся первыми.       Рейнбоу шумно вздохнула, словно выпустила из груди всё разочарование разом.       – Знаешь, Скуталу, – тихо сказала она, в ее голосе сквозила грусть. – Я никогда бы не подумала, что ты меня так разочаруешь.       – Что? – Скуталу вскинула голову, в ее глазах читалось непонимание. – Но я же просто сказала правду!       – Да, но правда бывает разной, – возразила пегаска, в ее голосе прозвучала усталость. – Она может ранить, как удар копытом, а может исцелять, как солнечный свет. Я ведь не тычу тебе в нос, что ты до сих пор не умеешь летать, правда? А сейчас тебе лучше побыть одной и хорошенько подумать над своим поведением.       – Н-но Рэйнбоу, я… – начала было Скуталу, но Рэйнбоу Дэш уже взмыла в небо, оставив ее стоять в одиночестве.              

***

             Рейнбоу Деш рассекала воздух над Понивиллем, терзаемая смятением. «Не перегнула ли я палку?» – сверлила ее мысль. «Ну поссорились девчонки, с кем не бывает? Они же помирятся, правда? Может, и не стоило так…» Внезапно, лишь успев издать короткий крик, Рейнбоу едва избежала столкновения со странным, пульсирующим облаком цвета сахарной ваты.       – Эй, ты куда?! – взревела она, возвращая себе равновесие после неожиданного столкновения.       Словно молния, Рейнбоу бросилась в погоню, но вместо того, чтобы настичь беглеца, сама угодила в его липкие, тягучие объятия. В полном замешательстве Рейнбоу лизнула копыто, измазанное в этой диковинной субстанции.       – Сладкая вата? – пробормотала она, недоуменно нахмурив бровь.       И когда казалось, что удивить ее уже нечем, перед ее глазами замелькали другие розовые облака, носившиеся туда-сюда с невероятной скоростью, почти не уступавшей ее собственной. А прямо над ее головой одно из них прохудилось, обронив дождевую каплю, которая приземлилась прямо в ее радужную гриву.       – Постойте! Дождь только завтра! – возмущенно воскликнула пегаска. – Ты не…       Но ее слова утонули в потоке настоящего шоколадного ливня, обрушившегося с небес.       – …должен идти, – закончила Рейнбоу, беспомощно глядя, как шоколад стекает по ее мордочке.              

***

             А тем временем на ферме Эпплов разгоралась драма с Искателями.       – Вот, значит, как ты поступаешь, Эпплблум? – в голосе Эпплджек звенела сталь. – Хорошо, гни свою линию дальше, но к тетушке Текс в следующем месяце не поедешь, ясно?       – Что… нееееет! Ты не можешь! – вопль Эпплблум потонул в утреннем крике сойки. Эпплджек вышла на крыльцо и замерла, увидев, как Рейнбоу Деш с немыслимой скоростью рассекает небеса, преследуя облака.       – Эй! Я велела тебе быть на месте! – крикнула она вслед ускользающему клочку тумана.       Едва успев умолкнуть, она почувствовала, как на нее обрушивается шоколадный ливень.       – Рейнбоу Деш! Откуда это? – прогремела Эпплджек. – Шоколадное молоко? Дождь из шоколадного молока?!       – Это еще что, – отмахнулась Рейнбоу Деш. – Дерпи болтала, что в Мейнхеттене снегопад из шариков мороженого. А над Клаудсдейлом вообще бури из шипучки бушуют!

***

      В это время и на ферме Эпплов творилось неладное: тугие, золотые початки кукурузы взрывались, рассыпаясь попкорном. Один из них угодил прямо в рот Эпплджек.       – Тьфу ты, – проворчала фермерша. – Ну что за… Еще и сладкий!       Не все пони взирали на странности с удивлением или возмущением. Пинки Пай кувыркалась в попкорновых сугробах, ныряя в них как в бассейн.       – Зачем вам это останавливать? – хихикала она, плавая в воздушных зернах и похрустывая ими.       Со стороны Понивилля к ферме приближалась Лира, с изумлением озираясь по сторонам.       – Что здесь, прости Грогар, происходит? – воскликнула она. – У тебя тут тоже чертовщина, Эпплджек?       – Тоже? – удивилась Эпплджек.       – Да, пыталась написать стихи о принцессе Селестии, а вышла какая-то абракадабра, – пожаловалась поэтесса:              Ест овес,       Сапогами солнца,       Хвост бобра задрав,       И в тебе настоящий здрав.       Идёт вперёд,       А шагает назад,       И попробуй угадай,       Куда пойдет…              – Вот что это такое? девочки?       – Похоже, у всего Понивилля сегодня не день, а сплошное недоразумение, – задумчиво произнесла поэтесса, словно плела кружево слов.       – Не понимаю, о чём ты толкуешь! – воскликнула Пинки Пай, не переставая уплетать попкорн с энтузиазмом, достойным лучшего применения.       А в яблоневом саду творилось нечто из ряда вон выходящее. Яблоки, будто сойдя с ума, вдруг превратились в клубнику, да не простую, а гигантскую, тянувшую ветви к земле под своей непомерной тяжестью.       И тут, словно из ниоткуда, к этой клубничной аномалии подлетело существо, хлопающее крыльями летучей мыши… белка? Или белка-летучка?       Эпплджек, остолбенев, таращилась на диковинного зверя. А мышебелка, не теряя времени, принялась с аппетитом уплетать гигантскую ягоду.       – Ох, Флаттершай, сделай что-нибудь! – взмолилась Эпплджек, чувствуя, как абсурд происходящего зашкаливает.       Но у Флаттершай, как оказалось, были свои, не менее странные заботы.       Её любимец, кролик по имени Ангел, тоже решил отведать клубничного чуда – в конце концов, не каждый день увидишь лакомство размером с себя самого, верно?       – Нет, Ангел, тебе нельзя, – мягко попыталась остановить его Флаттершай, но было поздно.       В мгновение ока лапы Ангела вытянулись и стали длинными, тонкими, словно тростинки. Другие кролики, привлеченные гигантской ягодой, постигла та же участь – они обзавелись неестественно длинными конечностями.       – Совсем как на картине того художника с усами, – пробормотала Лира, пытаясь осмыслить происходящее.       Тем временем к подругам на помощь спешила Твайлайт Спаркл, её грива развевалась на ветру, словно знамя надежды.       – Девочки, успокойтесь! – провозгласила она. – Кажется, моё новое заклинание всё исправит.       Твайлайт начала читать заклинание, и ферму Эпплджек окутало магическое сияние. Поначалу казалось, что всё идёт по плану, но как только Твайлайт закончила и огляделась, её охватило отчаяние. Ничего не изменилось.       – Н-но… – пролепетала ученица принцессы, её голос дрожал от неверия. – Н-но к-как же… неужели меня постигла неудача? Что же теперь делать?       – Смириться? – робко предложила Флаттершай, её глаза были полны сочувствия.       – Нет, Твай что-нибудь придумает, – с непоколебимой верой заявила Лира.       Твайлайт задумалась на мгновение, и вдруг её лицо озарила хитрая улыбка.       – Рейнбоу, мне нужно, чтобы ты собрала все облака в небе в одну кучу, – скомандовала она пегаске.       Та отсалютовала копытом и взмыла в небеса. Ловко, словно опытный пастух, она сгоняла облака из сахарной ваты в одно гигантское скопление. Под одним из облаков, разинув рот, лежала Пинки Пай и с наслаждением ловила струи шоколадного дождя.       – Эпплджек, а тебе нужно опустить эти грозовые облака как можно ниже к земле, – продолжила раздавать указания Твайлайт. И пока Рейнбоу вовсю группировала сахарно-ватные облака, Эпплджек принялась раскручивать своё лассо.       Пинки Пай снова оказалась под грозовыми облаками, упиваясь шоколадным молоком, но стоило Эпплджек сжать облака лассо, как молочный поток иссяк.       – Эй, в чём дело? – возмутилась Пинки. – Дайте мне хоть запастись впрок, девочки!       Когда Эпплджек опустила облака на землю, Твайлайт, шепча что-то на ухо Флаттершай, заставила ее с притворно-взволнованным тоном произнести:       – Ой, я надеюсь, что ни одно животное не увидит эти вкусные облака из сладкой ваты, наполненные шоколадным молоком! Так не хочется ими делиться.       К облаку тут же подбежала Пинки Пай.       – Только для нас шестерых, девочки! – провозгласила она. – К слову, кто-нибудь знает, где Рарити?       – Агась, и где Спайк? – удивлённо спросила Эпплджек, когда на облако, словно саранча, накинулись зверьки, недавно терзавшие гигантскую клубнику.       – У них свидание в ресторане Понивилля, – пояснила Твайлайт. – Но, кажется, вон Рарити бежит по полю, а с ней и Спайк.       Рарити была облачена в элегантный фиолетовый плащ и шляпу, идеально подходящие для дождливой погоды, а на её спине красовался зонтик того же фиолетового оттенка.       – Твайлайт, у меня письмо от принцессы, – запыхавшись, произнёс Спайк.       – Да, – подтвердила Рарити с ноткой досады в голосе. – Из-за которого пришлось оставить чудесную макаронную пасту с сыром.       – Да вы могли и не спешить, любовнички! – гордо заявила Рейнбоу Дэш. – У нас тут уже все в порядке!       – Да… – пробормотала Пинки Пай, доедая остатки попкорна. – Я вообще кайфую от такой погоды.       – Агась, только не сильно расслабляйся, Пинки, – предупредила Эпплджек, подходя к подруге. – Скоро мне предстоит убрать весь этот беспорядок.       – Девочки, нам нужно срочно ехать к принцессе, – сурово заявила Твайлайт. – Во-первых, она не стала бы писать и просить нас приехать из-за ерунды. Во-вторых, тебе, по-моему, хватит шоколада, Пинки, а то будешь мучиться с животом. И в-третьих, что-то мне подсказывает, что речь пойдёт о странной погоде в Эквестрии.       – Твайлайт, думаю, бесполезно говорить об этом Пинки, – со смехом сказала Лира. – Она уже давно на 70 процентов состоит из сахара, а не из воды.              

***

             Тем временем, пока девочки мчались в Кантерлот, в Понивилле в комнате Эпплблум клубилось мрачное облачко обиды.       – Ну как Эпплджек не понимает? – пробурчала она. – Я не смогу вновь подружить со Свити Белль и Скуталу, пока они не извинятся. Тем более я права! И вовсе не нужна мне эта дурацкая поездка, – сердито фыркнула кобылка. – Побуду дома. Развеюсь, может быть…       – Правда? – прозвучал прямо за спиной скрипучий, словно старая телега, голос.       – Бабуля? – обернулась Эпплблум. – Что ты тут делаешь?       – А ты как думаешь, Эпплблум? – ответила бабуля Смит с присущим ей деревенским акцентом. – Живу тут, с тех пор как моя семья здесь поселилась.       – Прости, бабуля. Просто после ссоры с подругами мне никого не хочется видеть.       – Ха! Типичная молодежь, – саркастично хмыкнула бабуля. – Чуть что – сразу «не хочу никого видеть и знать».       – Ну почему же никого? – возразила Эпплблум. – Например, если эти… эти предательницы приползут на коленях вымаливать прощения, я их прощу.       – А ну-ка, милочка, следи за языком, – строго оборвала её бабуля Смит. – И давай-ка разберёмся, почему твои подруги вдруг стали предательницами?       – Потому что они первыми стали смеяться над Эпплджек, – выпалила Эпплблум. – Разве поступают так настоящие подруги?       – А разве настоящая подруга станет оскорблять сестёр своих друзей в ответ? – парировала почтенная матриарх семейства Эппл. – Ты же понимаешь, что в тот момент вы обе были ничуть не лучше Даймонд Тиары.       Внезапно на первом этаже что-то с грохотом рухнуло.       – Оставайся здесь, я посмотрю, что там такое… – сурово произнесла бабуля. – И подумай над моими словами.       Бабули не было слишком долго, и Эпплблум начала нервничать.       – Бабуля, ты где? – нетерпеливо позвала она.       С первого этажа донёсся громкий топот, словно там плясал целый табун.       Решившись, кобылка спустилась вниз, стараясь ступать как можно тише, опасаясь, что ночной кошмар может повториться.       На первом этаже она увидела Большого Маки, который, задыхаясь и счастливо улыбаясь, сидел на крупе, высунув язык. Он обнюхал Эпплблум и, весело гавкнув, лизнул сестру в мордочку.       – Биг Мак, что с тобой? – изумлённо спросила Эпплблум, наблюдая, как старший брат пытается задним копытом почесать ухо.       Затем она заметила бабулю, и челюсть её с грохотом полетела вниз. Бабуля отбивала чечётку, лихо орудуя тростью.       – Бабуля, что с тобой происходит?!       Казалось, бабуля не слышит вопросов внучки, продолжая свой безумный танец.       – Да что за ужас тут творится?! – воскликнула Эпплблум, подводя итог увиденному.              

***

      За несколько часов до этого Свити Бэлль коротала время в домике на дереве. Это не был уютный дом Твайлайт, ведь в отсутствие сестры ее приютила мудрая и добрая Зекора.       – Должна сказать, печалит меня,       Что к подругам ты столь груба.       И странно мне все это видеть,       Казалось, ваша связь крепка, – произнесла Зекора, разливая ароматный чай.       – Я и сама так думала, Зекора, – грустно вздохнула Свити Бэлль. – Но они первыми оскорбили Рарити! Хотя всего месяц назад лезли из кожи вон, чтобы свести ее со Спайком в Кантерлоте!       – Признаюсь, это скверно,       Но ты вела себя не лучше.       К голосу разума глуха,       Не хочешь выслушать их даже, – укоризненно заметила зебра.       – Да, согласна, я тоже перегнула палку. Но такого отношения к моей сестре я не потерплю! Пусть сами извиняются, и только потом я попрошу прощения у них.       – Ужель так важно, кто кого обидел первым?       Ведь дружбу удержать куда важнее.       И если хочешь быть подругой верной,       Учись прощенья ты просить скорее, – наставительно произнесла зебра.       Слова Зекоры заставили юную единорожку задуматься. Ведь в порыве гнева она и сама ничем не отличалась от Даймонд Тиары и Сильверспун.       Внезапно снаружи донесся странный, тревожный шум.       – Не по душе мне это что-то,       Ты посиди, малышка, тут.       Я мигом, верь, назад вернусь,       Надеюсь, друг там, а не враг, – проговорила Зекора и направилась к двери.       Свити Бэлль, вся в тревоге, уставилась в стену, ожидая возвращения зебры, но та почему-то не появлялась. Не желая признаваться себе в этом, она начала волноваться за Эпплблум и Скуталу.       Не в силах больше оставаться в неведении, она решила выглянуть на улицу и узнать, что случилось с ее опекуншей. И то, что она увидела, повергло ее в изумление.       Зекора была… преображена. Вместо привычного плаща на ней красовался красный пуховик, явно не по погоде. Голову венчала кепка, лихо заломленная козырьком назад. Темные очки скрывали глаза, а вместо золотых ожерелий на шее висела массивная цепь с символом эквестрийской валюты.       – Зекора? – изумленно выдохнула Свити Бэлль. – Что это на тебе? Почему ты так… одета?       – Йоу, малышка, как делишки?       Зацени мой прикид, крутой, да?       Я стала круче, чем была!       Теперь я – MC ЗекорА! – с вызовом проскандировала зебра, нарочито выделяя последний слог.       – Зекора, с тобой все в порядке? – с тревогой спросила единорожка. – Ты никогда не была такой… безумной.       – Безумной? Нет, я была слишком скучной!       Теперь я знаю, как тут круто веселиться!       Всем аристократам Игобицы придется посторониться!       Свити Бэлль в замешательстве почесала копытцем за ухом и бросилась бежать в город, чтобы позвать кого-нибудь на помощь. А тем временем…       Скуталу парила в небесах, сидя на облаке, куда ее заботливо доставила никто иная, как Винди Вислз.       – Ты как, малышка? – участливо спросила Винди. – Может, принести тебе чего-нибудь перекусить?       – Не надо… – совсем тихо буркнула Скуталу. – Сегодня я потеряла и подруг, и… и дочь Рэйнбоу Дэш теперь видеть меня не хочет.       – Ну, брось ты, не хочет видеть, – успокаивающе сказала мать Рэйнбоу. – Ей просто нужно время остыть. Вот увидишь, помиритесь вы еще, да и с подругами тоже.       Винди вздохнула, переводя взгляд на загрустившую пегаску.       – Слушай, Скуталу, у меня есть для тебя одна история, – сказала она мягко. – Поверь, она тебе будет полезна. Однажды… ох, как же давно это было… Однажды мы с мамой Эпплджек, Лютик, страшно поругались. Сейчас уж и не вспомню, из-за чего конкретно. То ли мы явились на важную встречу в одинаковых платьях, то ли я подумала, что Лютик лжет, а она – что лгу я… В общем, мы наговорили друг другу кучу обидных слов и не разговаривали целых три дня. Представляешь, целых три дня! Я ждала, что Лютик первой попросит прощения, но… в какой-то момент поняла, что наша ссора – полная глупость. Ну, ребячество одно! Слетела я вниз и полетела её искать, но миссис Смит сказала, что её невестка и сын ушли в далёкий город через лес, взяв Эпплджек с собой. У Пинки у неё вечеринка с ночёвкой… В общем, больше я Лютик не видела. Её и Брайт Мака волки загрызли в лесу. Мне было так больно и стыдно… Больно и стыдно, что я так и не попросила прощения, даже не поговорила с ней в последний раз. Ты ведь не хочешь так же, Скуталу? Не хочешь потом всю жизнь думать и корить себя за то, что не попросила прощения, верно?       История Винди так поразила юную Скуталу, словно громом среди ясного неба, что та действительно всерьез задумалась о ситуации. Да, они ведь поссорились из-за ерунды какой-то, из-за какой-то уже совсем неактуальной информации о Рарити. И внезапно, Скуталу ощутила огромное чувство стыда, словно горький ком подступил к горлу:       – Ты права, Винди. В конце концов, если бы я не сказала лишнего… если бы я сдержалась, то всё было бы в порядке.       И тут, словно в ответ на ее слова, издалека донесся отчаянный крик:       – Скуталуу-у-у-у-у-у! Эпплблуу-у-у-у-у-у-у-у-ум! – из чащи леса выбежала Свити Белль, запыхавшаяся и взволнованная. – Девочки, помогите! С Зекорой что-то не так!       – Свити Белль? – удивленно протянула Винди. – Что ты тут делаешь?              

***

             Тем временем, семерка бесстрашных подруг уже достигла Кантерлота. В тронном зале, словно затравленный зверь, металась Принцесса Селестия, чье обычно лучезарное лицо омрачала тревога. Рядом, сдержанный и собранный, стоял Снэпп Шаттер.       – Успокойтесь, Ваше Высочество, – произнес он, стараясь вселить в нее уверенность. – Твайлайт и ее подруги уже на подходе.       И словно в ответ на его слова, в зал ворвался долгожданный голос:       – Принцесса Селестия! – Твайлайт Спаркл влетела в тронный зал, за ней – ее верные подруги. – Мы здесь!       – Что случилось? – не переводя дыхания, засыпала она вопросами свою наставницу. – Это из-за странной погоды? Поведения животных? Почему моя магия бессильна… неужели…       Селестия лишь приподняла копыто, призывая ученицу к тишине, и властным жестом указала на Снэппа Шаттера:       – Следуйте за нами.       – Когда Скуталу рассказала мне о вашей ссоре, я сначала удивился, но потом… – докладывал Снэпп, пока они шли по коридорам замка. – Скуталу вспомнила о той странной статуе, рядом с которой они и их подруги злились все сильнее. В общем… девочки, может, и виноваты, но не до конца.       – Это мой старый враг, которого я считала уничтоженным, но он вернулся, – произнесла Принцесса, проходя мимо витражей. Один из них привлек внимание Флаттершай. – Имя ему – Дискорд.       На витраже было изображено нечто чудовищное, что Искатели уже видели в парке. Вид его был настолько ужасен, что бедная пегаска вскрикнула и спряталась за Твайлайт.       – Дискорд – дух, неустанно сеющий раздор, – продолжала Селестия. – До того, как мы с Луной одолели его, он правил Эквестрией, превратив ее в свое личное царство Хаоса. Мы с сестрой видели, как тяжело жилось земным пони, пегасам и единорогам. И тогда мы нашли Элементы Гармонии и, объединив свои силы, восстали против него. После победы мы заточили его в камень.       – Вот как мы поступаем с плохими парнями! – гордо заявила Рейнбоу Дэш.       – Я думала, что наше заклинание вечно, – вздохнула Принцесса. – Но с тех пор, как пропали Элементы Гармонии, оно ослабло. Дискорд питается ссорами, негативными эмоциями… даже мыслями. Похоже, ваши маленькие подопечные пробудили его.       – Подождите, ослабло? – уточнила Твайлайт.       – Да, девочки, – подтвердила Селестия. – Когда я изгнала Луну на Луну, Элементы Гармонии перестали признавать меня. Они превратились в обычные безделушки, пока вы не пробудили их вновь.       – Поэтому я прошу вас, мои маленькие пони: используйте силу Элементов и остановите Дискорда, пока он не вверг наш мир в пучину Вечного Хаоса!       – Но почему мы? – удивилась Твайлайт.       – Ой, смотрите! – воскликнула Пинки Пай, подбежав к витражу. – Мы знамениты!       – Ваша семерка проявила истинную мощь Элементов, использовав магию вашей дружбы, чтобы одолеть могущественного противника, – отвечала Селестия. – Когда-то Элементами владели мы с Луной, но теперь вы контролируете их силу. – С этими словами Принцесса гордо расправила крылья и провозгласила: – Именно вы должны одолеть Дискорда!       Твайлайт задумалась, взглянула на подруг и вдруг решительно кивнула.       – Принцесса Селестия, вы можете полностью…       – Подождите минутку! – вдруг перебила ее Пинки Пай. – Все началось с дождя из шоколада! ДОЖДЯ ИЗ ШОКОЛАДА! Вы вообще уверены, что этот ваш Дискорд такой уж плохой?       – Не слушайте ее, Принцесса, – с нервной улыбкой проговорила Твайлайт, подбегая к Селестии. – Для нас честь принять ваше поручение – использовать Элементы в борьбе с Дискордом.       – Да, это все прекрасно, но Рейнбоу, кто присматривает за Скуталу? – поинтересовался Снэпп Шаттер, до этого терпеливо молчавший.       – Расслабься, Снэпп, – отмахнулась Рейнбоу Дэш. – Она с моей мамой. С ней все будет в порядке.       И пока Снэпп облегченно выдыхал, Принцесса отворяла дверь, за которой хранились величайшие артефакты Эквестрии за всю ее историю – Элементы Гармонии.       Своим рогом Селестия открыла дверь, и взору пони предстала изящная шкатулка, украшенная драгоценными камнями.       – Можете забрать себе Элементы, а я возьму шкатулку, – улыбнулась Рарити.       – Отриньте страх, мои маленькие пони, – с гордостью произнесла Селестия и с помощью магии открыла шкатулку. – Я не сомневаюсь, что вы сможете победить Дискорда с их помощью!       – Элементы исчезли! – потрясенно выдохнула Твайлайт.       Все в ужасе уставились на пустую шкатулку, в которой когда-то лежали Элементы Гармонии.       – Что ж… – пробормотала Пинки Пай и куда-то исчезла. – Если понадоблюсь, ищите меня у шоколадной лужи с огромной зефиркой.       Остальные, все еще пребывая в шоке, не могли вымолвить ни слова. Тишину нарушил голос Принцессы Селестии:       – Эта комната защищена могущественным заклинанием, которое знаю только я! – воскликнула аликорн, расхаживая по залу. – Этого просто не может быть…       – Ха-ха-ха… – раздался загадочный смех из ниоткуда. – Не может? Разве интересно, когда случается только то, что может быть?       – Дискорд! – одновременно вскрикнули Селестия и Твайлайт. – Покажись!       В зале снова раздался смех.       – О, ты скучала по мне, Селестия? – спросил вдруг Дискорд с витража. – Я скучал. Одиноко, знаешь ли, когда тебя превращают в каменную статую… Но откуда тебе знать? Ведь я не превращаю пони в камень.       – Хватит! – закричала правительница Эквестрии. – Что ты сделал с Элементами?       – Я просто позаимствовал их… – ответил Дискорд. – Верну лет через семьсот-восемьсот…       – Тебе это с лап не сойдет, Дискорд! – сурово произнесла Селестия.       – Я и забыл, какая ты жестокая, – вздохнул драконикус, все еще сидя в витраже. – Довольно банально, не находишь?       – Эй, ты! – возмутилась Рейнбоу Дэш. – Никто не смеет так говорить с Принцессой!       Она ринулась вперед, но Дискорд исчез с витража, и Рейнбоу врезалась в стекло.       – А это у нас, должно быть, Рейнбоу Дэш? – задал риторический вопрос дух Хаоса. – Элемент верности?       – Именно! – отрезала Рейнбоу. – Я всегда сохраню верность Принцессе и моим друзьям!       – Еще посмотрим! – пророкотал голос Дискорда, и он исчез.       – Я не могу поверить, что мы тратим время на разговоры с окном, – фыркнула Рарити.       – Божественная красавица Рарити, – усмехнулся Дискорд. – Любовница дракона и Элемент щедрости. А я думал, тебе нравятся мужчины постарше…       – Так, сударь, это уже неприлично! – возмутилась Рарити.       – Ну и что, что ты знаешь, кто мы? – вмешалась Эпплджек. – Делов-то.       – О, я знаю гораздо больше, честная Эпплджек… Например, о том, как целый год ты говорила сестренке, что ваши родители живы и выполняют особое задание для Селестии.       – Эй, а что я должна была сказать? – огрызнулась кобылка.       – Значит, ты знаешь и нашу силу! – вступила в разговор Твайлайт, желая защитить подругу от нападок Дискорда.       – Верно, – подтвердил Дискорд. – Твой Элемент самый могущественный и неуловимый. МАГИЯ. Флаттершай досталась доброта, а Пинки Пай – самый лучший Элемент…       Тут Пинки не удержалась и покатилась со смеху.       – ПИНКИ! – возмутилась Твайлайт.       – Он танцует у тебя на голове… – прохихикала Пинки.       Дискорд действительно танцевал на голове у витража, изображающего семерку Элементов.       – И конечно же, я не забыл о тебе, Лира, – промолвил он, превратив гриву на витраже, изображающем ее, в радугу. – Поэтесса, пони, видящая красоту не так, как другие. Я думал, ты будешь более расположена к хаосу. Но ты ведь должна понимать чувства других пони, ведь ты – элемент поддержки.       – Хватит юлить, отродье Хаоса! – крикнула Принцесса. – Что случилось с Элементами Гармонии?       – Ох, как же скучно, Селестия, – вздохнул Дискорд. – Ладно, я признаюсь… НО… по-своему. Заодно и проверим, так ли искренни твои доблестные Элементы.              Чтобы понять, куда приведёт вас путь,       Сперва поймите изменений суть.       Повороты, изгибы их будет немало,       Найдёшь элементы, вернувшись в начало.              Наконец, Дискорд вновь растворился в витражном стекле, оставив после себя лишь красочный узор на окне башни. Завороженные наблюдатели погрузились в тягучие раздумья.       – А теперь… можно домой? – прошептала Флаттершай, в глазах которой плескался привычный страх.       – Да что он, во имя яблочной ботвы, имел в виду? – воскликнула Эпплджек. – «Повороты, изгибы, возвращение к началу»… О чём это он?       Снэпп Шаттер, до этого молчаливо внимавший, встрепенулся, словно его осенило:       – Постойте! Ответ же у нас прямо перед глазами! – воскликнул он, подзывая Твайлайт и указывая на вид, открывающийся из окна башни.       – Лабиринт Тесея… Ну конечно! – воскликнула Твайлайт, узнав знаменитый лабиринт, сплетённый из живых изгородей.       Селестия, с мудрой улыбкой кивнула и обратилась к своей ученице и её верным подругам:       – Удачи вам, мои маленькие пони. Судьба Эквестрии в ваших копытах. – С этими словами принцесса склонила голову перед семеркой подруг.       – Не волнуйтесь, принцесса, мы не подведём! – с решимостью в голосе ответила Твайлайт.       И Хранители Элементов, движимые чувством долга, помчались на поиски артефактов, способных остановить Дискорда. Едва они покинули башню, как в её стенах раздался зловеще знакомый смех, заставивший Селестию и Снэппа Шаттера не на шутку обеспокоиться.              

***

      Что же, а теперь мы перенесёмся к нашей неутомимой троице.       Хотя, нет... В этот раз речь пойдёт не о наших юных жеребятах, а об одной боевой кобылке, которая только сегодня утром вновь отпустила свою любимую в опасное путешествие.       Бон-Бон вышла из домика в этот дивный день, как обычно, чтобы продавать свои смузи, но вдруг замерла, словно вкопанная. Весь городок казался сошедшим с полотна Иеронима Хувса. Пони обезумели. Мэр, по какой-то нелепой причине, ходила вниз головой на передних копытах, а на задние нацепила бананы.       – Мисс Мэр, с вами всё в порядке? – обеспокоенно спросила Бон-Бон.       – Конечно, Ливер Клевер, – ответила мэр с безумным блеском в глазах.       – Эээ, я Бон-Бон, мисс Мэр, – поправила земная пони, с тревогой наблюдая за бредовым поведением главы города.       – Я приняла новые законы, Ливер Клевер, – пояснила мэр, – согласно которым пони в этом городе должны ходить на передних копытах, носить бананы на задних, а их имена подлежат изменению.       – Ясно… – пробормотала Бон-Бон в шоке. – Тогда я пойду. Нужно подготовиться к смене законодательства.       Но тут мимо пронеслась мышь, размером с пони, преследующая бедную Опал. В лапах чудовищная мышь сжимала вилку и нож. Кошка дико орала и попыталась спрятаться за передними копытами Бон-Бон.       "Что здесь творится?" – подумала побледневшая земная пони. "Такого не может быть… если только… О, нет! Нет-нет-нет! Кто угодно, но только не он… хотя… это бы объяснило ссору Искателей".       – Так, спокойно, Бонни. Нужно обдумать ситуацию и придумать, что делать, – прошептала она себе.       – Бон-Бон! – раздался отчаянный крик Свити Белль. – Бон-Бон, помоги нам!       – Свити Белль? – удивлённо отозвалась Бон-Бон.       – Помоги нам! – взмолилась единорожка. – Кажется, с Зекорой что-то не так…       Но тут все три жеребёнка увидели, какой хаос творится на улицах. Мамаша Биг разбивала стены домов молотом, утверждая, что это её новые скульптуры. Мистер Рич заявил, что он слишком богат и отныне будет, как и вся его семья, питаться исключительно золотом. А три кобылки, Роз, Дейзи и Лилия, яростно спорили о том, чей цветок красивее, хотя одна держала в руках кактус, вторая – искусственный цветок, а у третьей цветок сам вылез из земли и начал танцевать.       В этот момент к ним прибежала Габи:       – Девочки, как хорошо, что я вас встретила! Вы знаете, что сегодня творится с Мамашей и всем городом?       Бон-Бон хотела ответить, что знает, но это разрушило бы её легенду и привело бы к её обнаружению. Потому она лишь покачала головой.       – Понятия не имею, девочки, – сказала она. – Но лучше вам спрятаться в библиотеке Твайлайт.       – Что? Но мы хотим помочь! – воскликнула Свити.       – Послушайте… – начала Бон-Бон. – Если хотите помочь, соберите как можно больше детей. Боюсь, здесь понадобится мощная магия, которой вы пока не владеете, и вам для победы нужен Амулет Алликорна.       Искатели недоумённо уставились на пони.       – Я… читала о нём где-то, – смутившись, сказала Бон-Бон. – Но лучше вам держаться от него подальше. Ещё неизвестно, чья магия хуже. Так что поторопитесь и соберите лучше весь класс.       Жеребята поспешили выполнять задание Бон-Бон. А сама жёлтая земная пони, оглядевшись, нажала на пенёк у леса. Земля под её копытами вздрогнула и опустилась, словно лифт.

***

      Тем временем Искатели добежали до школы. В классе сидели все ученики и с недоумением смотрели на мисс Чирайли, которая что-то вдохновенно объясняла им у доски.       – Итак, согласно последним исследованиям, наша земля состоит из шоколада, – вещала она ученикам.       – Что за бред происходит вокруг? – возмущённо прошептала Даймонд Тиара. – Это всё эта странная зебринская магия? Я всегда знала, что этой нищей бродячей полосатой лошади нельзя доверять.       – Её зовут Зекора! – возмущённо шепнула Твист. – И она очень умная. Когда-нибудь я стану такой же, как она.       – Каким образом? – презрительно спросила Сильвер Спун. – Твой талант – готовить сладости – это хоть что-то хорошее по сравнению с этой бесполезной нищенкой.       Тут в класс вошли Искатели, которые с недоумением уставились на полный класс учеников и учительницу, которая несла чушь про то, что луна сделана из сыра, а солнце поднимает и опускает какой-то Дискорд магией хаоса.       – Вы чего здесь сидите? – спросила Эпплблум учеников. – Сегодня же суббота.       – Мисс Чирайли собрала нас всех, сказала, что теперь, согласно новому закону мэра, каждый день – понедельник, потому что это её любимый день недели. К счастью, мисс Чирайли, кажется, не замечает, слушает её кто-нибудь или нет.       И действительно, учительница жеребят продолжала говорить всякую ерунду, совершенно не обращая внимания на то, что ученикам, строго говоря, наплевать, что Чирайли пытается рассказать.       – Девочки, мы должны где-то спрятаться, – сказала Эпплблум. – Это безумие уже поразило всех взрослых в городе. Моя сестра сейчас возглавляет отряд по нашему спасению и прибыла по приказу принцессы Селестии.       – Постой, – сказала Свити Белль. – Почему это твоя сестра?       – Потому что она самая сильная и честная из всех Элементов Гармонии, – ответила Эпплблум, испытывая гордость за сестру.       – Зато Рейнбоу Дэш самая храбрая, – сказала Скуталу. – И я уверена, что именно она должна быть лидером их команды.       – Да о чем вы вообще спорите? – влезла Свити. – Всем же ясно, что лидером должна быть Рарити. Потому что она явно знает, как руководить коллективом.       – Девочки! – раздался крик Твист. – Может быть, вы уже успокоитесь и объясните нам, что здесь происходит?       – А? – одновременно спросили Искатели и потом всё-таки опомнились. Слово взяла Эпплблум:       – В общем, похоже, все взрослые начали сходить с ума, но причину мы пока не знаем.       – Молодцы, мелюзга, – прыснула Тиара. – Сообщили то, что мы и без вас уже давно поняли.       – Ну, извините, ваше сиятельство, что нам не сообщают всей информации, – с сарказмом сказала Скуталу. – Так бы мы, конечно, сообщили вам всю важную информацию, но сейчас нам лучше уносить свои крупы подальше отсюда.       – Бон-Бон посоветовала уходить в библиотеку "Золотой Дуб", – продолжила Свити.       – Точно… – пискнула Свити Белль. – Там вроде Спайк должен быть. Он сможет нас защитить… если и его не постигло безумие.       – Ну, я полагаю, другого выбора у нас всё равно пока нет… – сказала соседка по парте Туллы – Коконат Крим. – Так что стоит последовать за Искателями.       – Но что, если он тоже сошёл с ума? – сказал Пипсквик – маленький жеребёнок, лишь месяц назад переехавший из Тоттингхема.       – Послушайте, а я заметила, что пока все жеребята ещё сохраняют рассудок, – подметила Габи. – Так что вполне возможно, что и Спайка не зацепила эта болезнь сумасшествия.       – Молодец, помойная девочка, – усмехнулась Тиара. – Сегодня что, все говорят то, что и так все понимают?       – Да, а ещё я могу вышвырнуть тебя в окно, если сейчас язык не прикусишь, ты, высокомерное недоразумение, – грозно сказала Габи. – Ну что, идём в библиотеку, а то кто знает, что ещё учудят наши чудные взрослые.

***

      А тем временем в Кантерлоте Твайлайт и её подруги шли к разросшемуся лабиринту Тесея. Говорят, раньше в этом лабиринте жило ужасное чудовище, пока его не убил древнепонейский герой.       И место это действительно впечатляло своими размерами, но в данной ситуации оно скорее пугало своей неизвестностью, поскольку в лабиринте, заведомо, другое чудовище, гораздо более могущественное, чем минотавр, которого одолел герой.       – Нам… нам нужно т-туда? – со страхом спросила Флаттершай.       – Да нафиг, – сказала Рейнбоу Дэш. – Дискорд, видимо, совершенно забыл, что двое из нас – пегасы. Я спокойно залечу туда, найду элементы и ЭЙ… КАКОГО!       Но Рейнбоу вдруг рухнула на землю, а крылья за её спиной исчезли. Но странности на этом не закончились. Крылья так же исчезли со спины Флаттершай, которая в панике закричала. Твайлайт, Рарити и Лира посмотрели друг на друга, и тут у них исчезли их рога.       – ВАШ РОГ! – закричали остальные. – МОЙ РОГ! Пони в панике закричали.       В этот момент из ниоткуда появился необычный светящийся шар, который постепенно начал увеличиваться, ослепляя семерых подруг.       Наконец, когда свет исчез, воздух сотряс зловещий смех. Этот смех и принадлежал существу, из-за которого и произошёл весь этот сыр-бор.       В небе засверкали молнии, и перед трясущимися от страха пони появился Дискорд. Он был очень высоким и очень худым, с безумно вращающимися глазами.       На голову он надел берет, на глаза надвинул чёрные очки, шею его украшал шарф.       – Ох, браво, браво, леди, – сказал он, хлопнув киношной хлопушкой, которую держал в львиной лапе. – В вашей игре было всё: недоумение, разочарование, паника… Это будет шедевр!       – А ну верни наши крылья и рога! – гневно крикнула Твайлайт, обращаясь к Дискорду.       – Ох, Твайлайт, Твайлайт, Твайлайт, – покачал головой драконикус. – И в чём же, скажи на милость, тогда будет наше испытание? Правила у него довольно просты: их всего два: участвуют все или испытание закончено и не в вашу пользу.       Дискорд обернулся гротескным «спортивным судьей», его хаотичная сущность вырвалась наружу.       – И сразу предупреждаю, никаких желтых карточек! – провозгласил он, сопровождая свои слова оглушительным свистом, от которого задрожали листья на деревьях. – И никаких крыльев! Никакой магии!       В мгновение ока он вновь принял свой истинный облик, лукаво поблескивая глазами.       – Удачи вам, кобылки… – прошипел он, одарив их безумным хохотом, прежде чем раствориться в вихре разноцветного дыма.       – Что ж, весьма креативно, надо признать, – протянула Лира, задумчиво почесывая подбородок копытцем.       Однако на лицах остальных пони читались испуг и растерянность.       – Не бойтесь, девочки, – твердо произнесла Твайлайт. – Пока мы вместе, ему нас не одолеть.       – Именно! Как говорила Твайлайт: когда мы вместе, нам все по плечу! – радостно воскликнула Рейнбоу Дэш, ее голос эхом отозвался в сердцах подруг, вселяя в них новую порцию храбрости.       Вдохновленные речью Рейнбоу и Твайлайт, пони приблизились ко входу в лабиринт. Едва они сделали шаг внутрь, как вокруг них, словно по мановению волшебной палочки, выросли непроходимые стены, отделив каждую пони от ее верных подруг. Паника охватила их, но Твайлайт быстро взяла себя в копыта, призывая к благоразумию.       – Успокойтесь, девочки! – прокричала она. – Всем как можно быстрее бегите к центру лабиринта! Там мы и решим, что делать!       – Вперед! – отозвался эхом голос Рейнбоу.       – Увидимся… – донесся приглушенный голос Рарити из-за стены.       – Похоже на план, – буркнула Эпплджек, полная решимости.       – Оки Доки Локи! – прозвучал жизнерадостный голос Пинки Пай.       – Ладно, – простонала Лира, чувствуя, как страх сковывает ее сердце.       И только Флаттершай осталась неподвижно стоять на месте, ее глаза плотно закрыты. Когда она наконец открыла их, в ее взгляде застыл ужас.       – Что? – пролепетала она. – Где? Почему? А-А-А-А-А-А-А!!!       И у бедняжки Флаттершай были весьма веские причины для крика, ведь этот лабиринт был не просто запутанным, он был чудовищно огромен и полон неведомых опасностей. Но обо всем по порядку.       Эпплджек неслась вперед изо всех сил, петляя по коридорам, которые казались ей верным путем. Так бы она и бежала, пока не заметила в одном из закоулков нечто странное. Прямо на ее пути лежали три красных яблока, вызывавшие в памяти ассоциации с ее кьютимаркой. Земная пони с удивлением принялась их рассматривать, как вдруг яблоки внезапно, словно живые, покатились в обратную сторону.       – Какого сена? – прошептала Эпплджек и бросилась в погоню за убегающими плодами.       Погоня привела ее на небольшую полянку, окруженную стенами лабиринта. Здесь росли раскидистые яблони, а вдали мерцала гладь пруда. Вдруг с ветвей начали срываться яблоки, с глухим стуком падая на землю.       – Эй, что происходит? – возмутилась яблочная фермерша, чувствуя, как нарастает тревога.       Но это было только начало. Внезапно яблоки начали группироваться по цвету, образовав три отдельные кучи: темно-красные, светло-красные и зеленые. Затем кучи пришли в движение, закружившись вокруг Эпплджек, издавая при этом зловещий смех, от которого кровь стыла в жилах.       – Вы еще кто такие? – спросила Эпплджек, стараясь сохранить остатки самообладания.       – Мы – хранители леса Истины, – ответила первая куча яблок, ее голос звучал словно перезвон колокольчиков.       – Можешь задать нам один вопрос, – проскрипела вторая куча.       – О том, что было, что есть и что будет, – завершила третья.       – Но знай… – вновь заговорила первая куча.       – Слово правды… – подхватила вторая.       – Может больно укусить, – закончила последняя, и их смех стал еще более зловещим.       – Ну хорошо, – сказала Эпплджек, собравшись с духом. – Это полный бред. Но, как по мне, этот Дискорд действительно очень сильный противник. Как же нам с ним справиться?       В ответ три яблочные кучи поманили Эпплджек к небольшому озеру, расположенному неподалеку. Когда земная пони заглянула в его зеркальную гладь, яблоки вновь завели свою загадочную шарманку:       – Хочешь ты ответ найти?       – Подойди и посмотри!       Эпплджек наклонилась и заглянула в озеро, и увиденное повергло ее в ужас.       Она увидела себя и своих шестерых подруг, стоящих в Понивилле, о котором напоминало лишь знакомое здание. В остальном ее родной город было не узнать. Но об этом, как говорится, потом. Внезапно раздался голос Рейнбоу Дэш, полный ярости:       – Надеюсь, я вас больше никогда не увижу!       – Я тоже! – поддержал ее голос Флаттершай, в котором звучала неприкрытая злоба.       – Расстаться с друзьями настала пора…       – И дружба, я знаю, ошибкой была, – прошептала Лира, ее голос дрожал от ненависти.       – Что ж… – протянула Пинки Пай, в ее голосе не было и следа былого веселья.       – Ладно! – отрезала Рарити. – И Свити Белль больше не будет ходить в один клуб с сестрой такой пони, как Эпплджек!       – Да и Скуталу тоже! – добавила Рейнбоу Дэш. – Мы и без Искателей получим кьютимарки!       – КАК Я МОГЛА ПОВЕРИТЬ В ДРУЖБУ? – вопросила Твайлайт, и все пони разбежались в разные стороны, словно их преследовал сам дьявол.       – Нет! – воскликнула Эпплджек, ее сердце разрывалось от боли. – Нашей дружбе… конец?       Поглощенная горем, она не заметила, как над ней, словно тень кукловода, навис главный архитектор всего происходящего – Дискорд.       Он лишь смеялся, дергая за невидимые нити, словно марионетки, заставляя яблочные кучи говорить.       – Этого просто не может быть! Это неправда! – шептала Эпплджек, отказываясь верить в происходящее.       А яблоки продолжали кружиться вокруг нее все быстрее и быстрее.       – Когда истина только… – начала первая куча.       – Сердце терзает… – подхватила вторая.       – Ложь наше сердце от боли спасает! – проговорили все яблоки хором, и в глазах Эпплджек закружились спирали, а она сама внезапно стала серой, словно выцветшая фотография. Тут за ее спиной разъехалась стена лабиринта, и в образовавшемся проеме показалась Твайлайт.       – Эпплджек! – радостно воскликнула ученица принцессы. – Наконец-то я тебя нашла! Но с кем ты тут разговаривала?       – Ни с кем, – напряженно ответила Эпплджек. – И уж точно не с волшебными яблоками.       Твайлайт странно посмотрела на подругу, недоумевая.       – Что?       – Ничего, – отрезала Эпплджек и тут же замялась. – Пошли. Нам нужно торопиться.       – Постой, Эпплджек! – крикнула Твайлайт. Единорожка отчетливо слышала голоса и разговор Эпплджек с кем-то – так она и нашла подругу. Но вдруг одернула себя. – Да ладно тебе, Твайлайт, – пробормотала она себе под нос. – Эпплджек не соврет.       И Твайлайт пошла вслед за подругой, а Дискорд мог лишь улыбаться, наблюдая за тем, как разыгрывается его коварная партия.              

***

      А тем временем взгляд наш устремляется к неразлучной троице жеребят. Плечом к плечу с одноклассниками они прокладывали себе путь сквозь безумный Понивилль, к спасительному убежищу библиотеки, где, как они надеялись, еще теплился огонек разума.       Вдруг Скуталу замерла, словно громом пораженная. К ней, шатаясь, приближался ее отец, Снэпп, вцепившись в какую-то нелепую куклу.       – Скуталу, милая… – пролепетал он, с трудом удерживая взгляд на дочери. – Иди скорее домой. Мама приехала.       – Папа, ты в порядке? – риторически вопросила Скуталу, чувствуя, как ее сердце сжимается от дурного предчувствия. Она невольно отстала от группы, не в силах оторвать взгляда от отца.       – Мама… – безумно прошептал пегас, словно зачарованный. – Она приехала из Мэйнхэттена.       Скуталу похолодела. Теперь она понимала – безумие, словно заразная болезнь, коснулось и ее отца. Эквестрия погружалась в хаос.       – Папа… – медленно произнесла она, пытаясь сохранить хоть видимость спокойствия. – А можно я приглашу к себе… друзей? С ночевкой?       – Что? А как же мама? – встревожился Снэпп, его взгляд забегал по сторонам. – Думаешь, она не будет против?       – О, уверена, что она будет только рада, – проговорила Скуталу, с нажимом ткнув куклу на плече Снэппа.       – Что ж, если уж ты не против, милая, – пролепетал пегас, натягивая подобие улыбки. Но улыбка эта, в свете происходящего, казалась скорее зловещей гримасой. – Хорошо, можешь звать.       Жеребята радостно завизжали и, позабыв обо всем, ринулись к дому пегасов.       – А нам обязательно тащиться в эту плебейскую лачугу? – презрительно скривилась Даймонд Тиара, всем своим видом демонстрируя отвращение к перспективе провести время в компании "пустобоких".       – Хочешь, чтобы тебя папочка золотом кормил? – процедила сквозь зубы Свити Бэлль, бросив на Тиару злобный взгляд. – Как у тебя вообще зубы еще целы остались?       Тут маленькая единорожка невольно вздрогнула, вспомнив недавний инцидент с отцом. "Хорошо, что мама уехала по делам в Мэйнхэттен. Кто знает, как бы она сошла с ума", – подумала Тиара и, насупившись, поплелась следом за остальными. В этот момент к Скуталу подошла Габи:       – Я, конечно, не фанатка этой мелкой выскочки, но в одном она права. Мы же хотели пойти в "Золотой дуб", верно?       – В библиотеку Твайлайт пойду я, – отрезала Скуталу, в голосе звучала сталь. – Уверена, я сумею понять, чем вызвано все это безумие. И тогда я спасу Эквестрию, совсем как Рейнбоу Дэш.       – Ты что, совсем ку-ку? – возмущенно воскликнула Габи. – Ты не видишь, что вокруг творится? Сейчас бродить по Понивиллю в одиночку – это верная смерть! Возьми хотя бы девчонок с собой!       – Нет, – упрямо повторила Скуталу. – Я должна сама. Чтобы доказать, что Рейнбоу Дэш – лучшая!       – Да какая разница, кто лучший, если с тобой что-нибудь случится? – сурово парировала Габи. – Скуталу, при всем моем уважении к тебе и Рейнбоу Дэш, сейчас всем плевать, кто круче. Все просто хотят, чтобы этот кошмар закончился.       – Ага, – буркнула Скуталу. – И я уверена, что сумею все исправить. Только девчонкам не говори, не хочу, чтобы они путались под копытами.       – Знаешь, делай что хочешь, – разочарованно вздохнула Габи. – Я никому не скажу, но знай одно: я всегда восхищалась вашей дружбой, а теперь вижу лишь трех самодовольных кобылок, которые в своей слепой уверенности готовы доказывать то, что никому не нужно. И как бы вам не потерять то, что делало вас крутыми.       Габи развернулась и пошла за одноклассниками, оставляя Скуталу в одиночестве.       – Ну и пожалуйста! – бросила ей вслед Скуталу. – Тоже мне, "подруга" нашлась!       И таким образом Скуталу, полная решимости и еле сдерживаемого гнева, отправилась в библиотеку, надеясь доказать свою правоту.

***

      А тем временем Пинки Пай скакала по лабиринту в поисках хоть кого-нибудь из подруг. Вдруг она замерла и расплылась в широкой улыбке. Прямо перед ней, словно мираж, возник роскошный стол, уставленный всевозможными сладостями, тортиками и воздушными шариками.       – В жизни не видела такого классного сада вкусняшек и шариков! – радостно пропищала она, подпрыгивая от восторга. – Правда, я никогда не видела сада со вкусняшками и шариками до этого, но все равно… – однако внезапно Пинки споткнулась и с грохотом рухнула в лужу грязи. Со всех сторон раздался хохот.       – Эй… – возмутилась розовая пони, поднимаясь на ноги. – Над чем это вы смеетесь?       – В чем дело, Пинки Пай? – произнес появившийся из ниоткуда Дискорд. – Я думал, ты любишь, когда смеются.       – Да, но это другое, – нахмурилась Пинки. – Во-первых, я никогда не смеюсь, когда кто-то падает – по мне это вообще не смешно, ведь ему больно. А во-вторых, смеются надо мной.       – А, что, есть разница? – спросил драконикус, скрываясь за зеленым шариком. Раздалась вспышка, и голова Дискорда исчезла, а на шарике появилась ухмыляющаяся морда. – Это одно и то же. Твои друзья постоянно смеются над тобой!       – Они смеются со мной, а не надо мной, – поправила его Пинки, нахмурившись еще сильнее.       – Да неужели? – прошипел шар и, злобно ухмыляясь, принялся с бешеной скоростью кружить вокруг Пинки.       Розовая пони слышала насмешливый хохот, до боли напоминавший голоса ее подруг. Ей даже показалось, что некоторые шарики превратились в карикатурные изображения их лиц.       – Нет! – взвизгнула Пинки, закрывая уши копытами. – ПРЕКРАТИТЕ! ХВАТИТ СМЕЯТЬСЯ!       – Что такое, Пинки? – с притворной вежливостью поинтересовался Дискорд, вновь приняв свой обычный облик. – Мне казалось, смех делает тебя счастливой.       В этот момент Пинки посерела, словно Эпплджек в самые мрачные ее дни.       – Счастливой? – проскрипела Грейпай, ее голос звучал чужим и зловещим. – Вот уж дудки…       Именно в этот момент, когда шарики лопнули, а сладости бесследно исчезли, в эту часть лабиринта вбежали Твайлайт и Лаерджек:       – Пинки! Мы так рады тебя видеть! – с натянутой улыбкой воскликнула единорожка и бросилась к мисс Пай. Ее спутница же осталась стоять на месте, словно окаменевшая.       – Правда? С чего бы это? – огрызнулась Пинки, бросая на подруг подозрительный взгляд. – Что, посмеяться охота?       – Какой параспрайт ужалил эту пони? – удивленно пробормотала единорожка.       – Я не заметила никаких перемен, – равнодушно отозвалась Лаерджек, стараясь не встречаться с Пинки взглядом.       Тут же земная пони прикусила язык и, опустив голову, поплелась следом за Грейпай. Твайлайт вздохнула и подвела черту:       – Странно все это. Надо поторопиться, пока мы еще сохраняем рассудок.              

***

      

      Тем временем Рарити, углубившись в лабиринт, ощущала странность земли под копытами. Мир, казалось, перевернулся: будто она идет по стене, не замечая этого парадокса.       – Ох уж этот драконикус, – ворчала единорожка, негодуя. – «Мужчины постарше»? Да ни в ком из них нет и искры галантности моего Спайки-Уайки. Когда мы одолеем Дискорда, устрою для Спайка пикник в Кантерлотском саду. В качестве извинения за сорванное свидание.       Внезапно Рарити врезалась в стену, которая вспыхнула ослепительным светом.       Вслед за яркой вспышкой раздался зловещий смех Дискорда, и сам драконикус возник перед ней во всем своем кричащем великолепии. Облаченный в костюм шоумена, он опирался на трость, словно сошедший с подмостков старинного мюзик-холла.       – Сегодня твой день, Рарити, – произнес он под аккомпанемент джазовой мелодии. – Лишь сегодня тебе выпал шанс обрести нечто, равное мне по красоте!       Рарити почувствовала себя героиней какого-то абсурдного телешоу, в котором ей однажды довелось участвовать вместе с Флаттершай.       – Не может быть… – прошептала она, не веря своим глазам.       – Как это «не может быть»? – воскликнул Дискорд, теперь одетый в строгий смокинг, с седыми волосами и усами, достойными английского лорда. – Да ладно, у тебя есть шанс выиграть… БББРРРИИИЛЛЛИИИАААНННТТТ! Обычно пони наряжают меня в нелепые костюмы, одаривают тыквами, яблоками и огурцами с дачи или заставляют слушать детские стишки. Но ты не кажешься такой уж жестокой.       С этими словами усатый Дискорд взмахнул тростью, и Рарити оказалась перед огромным, лежащим на боку колесом, которое бешено вращалось.       – И что мне нужно сделать? – спросила Рарити, завороженная перспективой обладания столь желанным призом.       – Всего лишь подойти и взять, – лукаво ответил Дискорд, представляя ей "бриллиант", оказавшийся огромной серой стеной.       – Да… Очень нравится! – пролепетала загипнотизированная Рарити.       Но вдруг она словно очнулась от наваждения.       – Нет! – воскликнула она. – Я не поддамся этому соблазну… Мне нужно… как можно… скорее… встретиться… с подругами!       Но, не выдержав, она бросилась на стену, остервенело вгрызаясь в камень с безумным криком:       – МОЁ!       Увлеченная своим безумием, она не замечала, как ее собственная шкура постепенно приобретает серый оттенок. Наконец, истощенная и полубезумная, она достигла своей цели.       – Что ж, Рарити, это было долго, но оно того стоило! – прохрипела она и тут же бросилась к «бриллианту». – Кто бы мог подумать, что жалкая груда камней окажется таким огромным алмазом? Пошли, отнесу тебя домой!       А за ее спиной обрушилась стена, являя миру Твайлайт и ее серую компанию.       – Рарити… – произнесла Твайлайт, с трудом узнавая подругу. – Мы рады тебя видеть. Но… зачем ты тащишь на спине этот огромный булыжник?       Рарити, вернее уже Гридрити, метнула возмущенный взгляд на Твайлайт и с плохо скрываемой яростью ответила:       – Что значит «булыжник»? Это самый красивый и самый огромный бриллиант на свете! И он только мой! Моя прелесть… – прошептала она с благоговением, поглаживая свой "бриллиант". – И нечего на него глазеть своими завистливыми глазёнками! Я его нашла, и он мой по праву!       Закончив свою гневную тираду, Гридрити с трудом потащила драгоценную ношу дальше. Грейпай и Лаерджек поспешили следом, а Твайлайт, в полном недоумении, проводила их взглядом.              

***

      Тем временем Лира, словно заплутавшая нота в хаотичной мелодии лабиринта, продолжала свой путь.       – Папам, солнце встало, пчелки пашут, вот такая доля наша, – тихонько мурлыкала она, пытаясь унять робкое беспокойство, поселившееся в душе после разлуки с подругами.       И вдруг, будто мираж, перед ней возник Дискорд. Драконикус стоял у мольберта, увлеченно колдуя кистью над холстом. Облаченный в берет, с ниспадающими на плечи локонами, в расшитом камзоле, он напоминал скорее художника эпохи Возрождения, нежели духа хаоса.       – Рад приветствовать вас, юная Лира, – произнес он с лукавой улыбкой. – Не соблаговолите ли вы мне попозировать? Вы – поэт, я – художник… мы, так сказать, коллеги по цеху.       Беспокойство Лиры лишь гуще сгустилось вокруг нее.       – Прошу прощения, сударь, но, боюсь, мы находимся по разные стороны баррикад, чтобы вот так запросто вам позировать, – осторожно заметила единорожка.       – Неужели? – вскинул бровь Дискорд. – Неужели в вас, как в творце, нет ни капли хаоса? Ведь хаос – это холст для чистого творчества.       – Любопытное замечание, – признала Лира, невольно восхитившись столь необычным взглядом на мир. – Но неужели вам не грустно от непризнания ваших идей? Ведь немногие способны оценить столь… своеобразные воззрения.       – Неужели? – повторил Дискорд, в его голосе послышалось змеиное шипение. – Тогда почему вы общаетесь с этими пони? Разве они когда-нибудь ценили вас по-настоящему?       – Что за нелепость! – воскликнула Лира, ее шерстка заискрилась от возмущения. – Мои подруги ценят меня так же, как и я их!       – Неужели? – вновь вопросил драконикус и щелкнул пальцами.       В мгновение ока Лира оказалась лежащей на мягкой кушетке, а рядом возникло кресло, в котором, закинув ногу на ногу и вооружившись блокнотом, восседал Дискорд.       – Итак, мисс Лира, поговорим о ваших… друзьях, – произнес он, водрузив на нос пенсне.       – У меня шесть замечательных подруг и потрясающая, нежная, милая, вдохновляющая девушка… – Лира мечтательно улыбнулась, уплывая в грезах о своей любимой Бон-Бон.       – Прекрасно. Начнем с мисс Твайлайт Спаркл, вашей главной подруги, – начал дух Хаоса. – Скажите, часто ли она отрывается от своих книг, чтобы послушать ваши стихи? И если даже отрывается, то радуется ли она этому?       Лира задумалась. По правде говоря, Твайлайт не слишком жаловала поэзию, предпочитая научные трактаты, однако читала всё… кроме стихов подруги.       – Идем дальше. Ваша другая подруга – Рарити. Что она делает, когда навещает вас? Жалуется на неудачи в любви и хвастается новыми нарядами.       – Да, но неудач на личном фронте у нее больше нет, а Рарити – действительно талантливая дизайнерша.       – А готова ли она выслушать ваши проблемы и утешить вас? – подметил драконикус с ехидной ухмылкой.       Лира вновь погрузилась в раздумья… Рарити редко спрашивала о ее отношениях с Бон-Бон и не всегда находила время для проблем подруги.       – И как можно забыть о мисс Пинкамине Диане Пай, которая всякий раз, когда вы хотите спокойно пописать стихи или предаться вдохновению в тишине, тащит вас на очередную шумную вечеринку, считая, что "Тишина – это так скучно!"       – А Флаттершай только и делает, что плачет из-за каких-то зверушек. Эпплджек вообще стихи не интересны – она слишком приземленная для них, а для Рейнбоу они попросту скучны до зевоты, – зло прошипела Лира. – Всё! Больше эти так называемые "подруги" от меня никакой поддержки не дождутся!       – Вот видите, Лира, – промурлыкал Дискорд с лукавой улыбкой, растворяясь в клубах дыма и открывая перед Лирой еще одну часть лабиринта.       – Лира, прошу, скажи, что ты осталась прежней, – умоляюще прозвучал голос Твайлайт, подбежавшей к поэтессе.       – Ах, то есть ты ищешь предлог, чтобы не слушать мои стихи?! – грозно парировала Лира, ее шерстка посерела от обиды.       – Лира, о чем ты? Я всегда с удовольствием слушаю твои стихи, – растерянно ответила единорожка.       – Ага, конечно. Какой стих я читала на твоем последнем дне рождения?       – Лира, мой последний день рождения был за неделю до возвращения Найтмер Мун, когда я еще не понимала ценности дружбы, – напомнила Твайлайт.       – Да какая разница! – бросила Лира, проходя мимо подруги – вернее, бывшей подруги.       – А как насчет Бон-Бон? – спросила Твайлайт. – Ты все еще любишь ее?       – Не лезь, куда не просят, Твайлайт Спаркл, – резко набросилась Лира на подругу. – Так что давайте уйдем из этого лабиринта, чтобы я больше не слышала вашего нытья!              

***

      Тем временем Флаттершай, съежившись, пряталась в колючих зарослях. Робкий взгляд украдкой выглядывал из-под густых листьев, нервно озираясь по сторонам. Как же не хватало ей рядом Эпплджек, Рейнбоу Дэш или Твайлайт! В их компании страх отступал, но сейчас её окружала лишь звенящая тишина и всепоглощающее одиночество. Собравшись с духом, она выскочила из своего убежища и, словно затравленный зверёк, беспокойно огляделась.       – Так, ладно… я справлюсь… я справлюсь, – шептала она, пытаясь унять дрожь в голосе. Внезапно перед ней закружились три порхающие бабочки, и пегаска, не сдержав испуганного вздоха, вновь юркнула в кусты.       – Проснись, Флаттершай, – прозвучал мягкий, но настойчивый голос. – Ты погрязла в трясине дружбы. Иди за розовыми бабочками, и они укажут тебе путь.       – Что? Бабочки? – воскликнула она, выныривая из зелени и бросаясь вслед за упорхнувшими созданиями. – Постойте! Не покидайте меня!       – Флаттершай, – пропела одна из бабочек, заставив пегаску обернуться. – Неужели твои так называемые «друзья» бросили тебя в беде?       – Ну… я уверена, они просто пытаются меня найти, – пролепетала Флаттершай, хотя в голосе её слышалась неуверенность.       – Да, но ты… – прозвучал удивлённый шёпот. – Ты ведь расстраиваешься, когда они указывают на твои недостатки, не так ли?       – Это вы о том, что я слабая и беспомощная? – тихо спросила жёлтая пони. – Но ведь я и правда такая… И рада, что они это понимают.       – Но твоя излишняя впечатлительность наверняка их раздражает, – продолжали нашептывать бабочки, словно вплетая нити сомнений в её сердце.       – Ну что вы… – попыталась возразить Флаттершай. – Они всегда готовы прийти на помощь и защитить меня, когда я в опасности.       – Хватит! – яростно взревели бабочки, и в мгновение ока их эфемерные тела трансформировались в зловещую фигуру Дискорда. – Ты, моя дорогая, слишком долго была доброй и сострадательной! Пришло время выпустить на волю настоящую злобу! – провозгласил он, касаясь головы Флаттершай своим когтем, и нежная шерсть пегаски померкла, окрасившись в мрачный серый цвет.       Дискорд исчез, словно его и не было, а из сломанных кустов позади Ивелшай показалась Твайлайт Спаркл, в сопровождении её изменившихся, потемневших подруг.       – Флаттершай, как же я рада, что мы тебя нашли! – воскликнула Твайлайт, и в её голосе слышалось искреннее облегчение. – Нам так не хватает твоей доброты… Этот лабиринт словно высасывает всё хорошее из пони, меняя их до неузнаваемости, – печально констатировала она, бросив мимолетный взгляд на своих спорящих, раздраженных подруг.       – Доброты? – презрительно выплюнула Ивелшай. – Доброта – удел слабаков! Таких, как ты, Твайлайт. Может, тебе стоит пойти пожаловаться своей любимой принцессе? Как маленькой, испуганной кобылке?       – Что с тобой, Флаттершай? – растерянно спросила Твайлайт.       Вместо ответа пегаска злобно оттолкнула её плечом, задев крылом, и, не сбавляя шага, толкнула Грэппл, стоявшую рядом, в грязь. Эпплджек не смогла сдержать нервный смешок.       – Ты чего ржёшь?! – гневно прошипела Пинки, сверкнув злобными глазами.       – Ничего! – огрызнулась земная пони, прикусив язык.       – Помогите же мне! – прохрипела Рарити, из последних сил удерживая огромный бриллиант от падения. Камень явно тянул её вниз.       Твайлайт тут же бросилась к подруге, помогая ей удержать ношу.       – Спасибо, Твайлайт, – неожиданная благодарность тронула сердце ученицы принцессы. Она уже было приготовилась ответить Рарити, как вдруг та процедила сквозь зубы: – Но даже не смей мечтать о нём! Я знаю, где ты живёшь! – Суровый тон и угроза в голосе остудили пыл Твайлайт, и она лишь обреченно вздохнула.              

***

      Эпплблум, меж тем, пылала праведным гневом, изливая душу Габби:       – Да ты представляешь? – кипятилась земная пони. – Это нелетающее недоразумение осмелилось оскорбить мою Эпплджек!       – Ага, – безучастно отозвалась Габби, чьи мысли, казалось, блуждали где-то далеко, устав от бесконечных перебранок Искателей.       – Она сказала, что Эпплджек – "просто фермерша"! ПРОСТО! ФЕРМЕРША! Да будто все пони обязаны метить в чиновники или звёзды!       – Да, ужас, – отстранённо буркнула Габби.       – Да пусть катится к своей Рейнбоу Трэш, – фыркнула Эпплблум. – Похоже, только она одна для неё и существует. Кстати, где эта наседка-переросток?       – Слушай, Эпплблум, тебе самой-то не надоело? – вдруг резко спросила Габби.       – Что, прости? – изумилась младшая Эппл.       – Что слышала, – огрызнулась Габби. – Ваш "конфликт", чтоб ему пусто было, уже в печёнках сидит! Вокруг хаос, взрослые с ума посходили, а наши Искатели, гордо задрав нос, продолжают выяснять, кто прав в споре, который даже вашим старшим сёстрам с горы Эрис не сдался!       – Да… да как ты… и ты туда же? Рейнбоу – самая безответственная, грубая и хвастливая пони, в отличие от Эпплджек!       – Да при чём тут это вообще?! – взорвалась Габби. – Насколько я помню, это не мешает Эпплджек дружить с Рейнбоу и наоборот! Какое кому дело вообще до этого?! Эпплджек тоже не идеальна, и мамаша Биг тоже, но это не мешает мне их любить и уважать!       – Ах, вот как? – процедила Эпплблум. – В таком случае, можешь валить к своей Скуталу. А к слову, где она?       – ДА В БИБЛИОТЕКУ "ЗОЛОТОЙ ДУБ" ПОШЛА! ДОВОЛЬНА?! – заорала Габби, бросая всё и убегая от Эпплблум подальше, позабыв об обещании Скуталу молчать, но творящийся бедлам с Искателями так её взбесил, что стало всё равно.       – В библиотеку? – удивилась Эпплблум. – Зачем это?       – Да откуда мне знать? Может, сама хочет исправить то, что вы втроём наворотили. Хотя, конечно, делает она это, чтобы доказать, что Рейнбоу Дэш круче, – буркнула Габби, удаляясь.       – Ну уж нет! – упрямо заявила Эпплблум. – Я остановлю её и сама спасу Эквестрию! И докажу, что моя сестра – круче всех!       – Зачем? – вдруг пискнула откуда ни возьмись Твист.       – Потому что Эпплджек точно круче этой… ЭЙ, СВИТИ БЭЛЛЬ, КУДА ЭТО ТЫ ПОНЕСЛАСЬ?       И Эпплблум помчалась вдогонку за единорожкой, что неслась в сторону библиотеки.       – Я спасу Эквестрию! – твердила Свити Бэлль. – И докажу, что Рарити – самая лучшая пони из всех Элементов, и достойна быть лидером и вести Хранителей!       – Эй! – возмутилась Эпплблум. – Эта роль принадлежит только Эпплджек!       А в это время Дискорд, с блаженной улыбкой, наблюдал по телевизору, как подруги Твайлайт предают свои Элементы. В одной лапе он сжимал полосатое ведёрко попкорна, в другой – пульт от телевизора.       – Какое шоу… какая драма! – восхищался драконикус.       – А ведь всего лишь понадобился один лабиринт и лишение магии с полётом, – ухмыльнулся дух Хаоса, и тут же рядом возник его двойник, обращаясь к нему: – Дискорд, ты гений! Как в твой хаоситский разум приходят такие идеи?       – О, спасибо, Дискорд, ты тоже гениален! – ответил Дискорд, и тут его тело задрожало. – Ой-ой… – пробормотал он. – Кажется, кто-то раньше времени может найти мой маленький секрет. К сожалению, я не могу этого допустить, пока все подруги Твайлайт не отвернутся от своих Элементов.       – И что же ты собираешься предпринять, Дискорд? – поинтересовался ещё один Драконикус. – Придумаешь гениальный план в духе нашего доброго друга Тзинча?       – Нет, просто проверю, что там такое, – отмахнулся драконикус и исчез.       Тем временем Эпплблум ворвалась в библиотеку.       – Скуталу! – завопила она. – Предательница! Как ты могла?       – Как ты меня назвала?! – огрызнулась Скуталу. – И вообще, откуда ты тут взялась, селючка?       – Нет такого слова! – возмущённо встряла Свити Бэлль, вбежавшая следом за Эпплблум. – И вообще, если ты имела в виду "деревенщину", то ты сама такая…       – Свити Бэлль?! – в один голос воскликнули кобылки, ошарашенно глядя на вошедшую "подругу".       – Да откуда вы тут обе взялись? – взревела пегаска. – Я же сказала о библиотеке только… Габби, вот ты предательница!       – Мне всё равно, – буркнула Эпплблум. – Я спасу всех нас от хаоса! И докажу, что командовать должна Эпплджек!       – Ага, мечтай, "деревенщина", – саркастично протянула Свити Бэлль. – Только я могу спасти Эквестрию и доказать, что Рарити — лучшая единорожка в Эквестрии!       – Насчёт единорожки не знаю, а вот лучшая пони на свете – это, конечно же, Рейнбоу Дэш!       – Ой, только калек спросить забыли, – ещё грубее огрызнулась Эпплблум.       Скуталу возмущённо ахнула.       – Ах, да ты… да как ты могла?!       – А ты как могла называть меня деревенщиной?! Или это уже не оскорбление?! – гневно напомнила Эпплблум.       Скуталу замялась.       – Твоя правда, – тихо признала она. – Я, видимо, совсем забылась в своей любви к Рейнбоу Дэш.       – Да, и всё из-за глупого спора о ситуации, которая уже давно закончилась, – не менее печально согласилась Эпплблум.       Свити Бэлль прижалась к подругам.       – Думаю, теперь моя очередь извиняться и… ОЙ, девочки, что это?       В комнате возникла странная светящаяся сфера, из которой вышло то самое существо, что они видели вчера на экскурсии.       – Приветик, детишки! Отдельно хочу сказать вам спасибо! Если бы не ваша ссора, я бы точно остался этой проклятой статуей, – с лучезарной улыбкой сообщил Дискорд, одетый в кричащий фиолетовый костюм с жёлтым цилиндром.       – Ты ещё кто? – подозрительно спросила Cкуталу, а Свити Бэлль, дрожа от страха, попыталась спрятаться за пегаску.       – Это он, Скуталу. Та статуя, возле которой мы спорили, – заикаясь, пролепетала Свити Белль.       – О да… – протянул Дискорд, взмахом когтистой лапы материализуя стол, накрытый белоснежной скатертью, и церемонно повязал на грудь салфетку. – Эдакий обед из трёх блюд.       Три Искательницы, объятые ужасом, прижались друг к другу. И даже Скуталу, старавшаяся казаться храброй, в глубине души понимала, что сражаться с этой хтонью смертельно опасно.       – Но, по всей видимости, вы всё же помирились… – Дискорд промок лиловым платком слезу. – Очень трогательно… а значит, вы представляете для меня опасность!       Он щёлкнул пальцами, и в библиотеке разверзлась воронка-портал, всасывающая, словно пылесос, трёх жеребят в другое измерение.       – Превосходно, – ликовал Дискорд. Но тут же ощутил неладное. – Точно! Как я мог забыть о последней подружке Твайлайт? Ну, я думаю, с ней особых проблем не возникнет, – хитро прищурился Драконикус и, щёлкнув пальцами, исчез из библиотеки.

***

      В этот момент из спальни в основной зал вошёл юный дракон, проспавший все это время и проснувшийся от странных звуков:       – А что тут было? – спросил Спайк сам у себя, оглядывая пустой зал. Пожав плечами, он зевнул и побрёл обратно. – Наверное, показалось.

***

      Ну а Рейнбоу Дэш, полная решимости, мчалась вперёд по лабиринту, уверенная в успехе, как и всегда. После выполнения миссии можно зависнуть где-нибудь со Скуталу, или слетать с Пинки до Грифонстоуна и пригласить, наконец, Джильду в Понивилль.       Наконец, словно агент из шпионского романа, она начала красться, прячась за кустами и высматривая добычу. И тут заметила облачко, из которого выстреливала радужная молния. Поначалу пегаска удивилась, но затем ухмыльнулась:       – Попался, мой дорогой Элемент!       Рейнбоу бросилась в погоню, неслась, неслась и… увидела Дискорда, развалившегося на облаках, словно в гамаке.       – Должен признать, я тебя понимаю, Рейнбоу, – лениво пробормотал драконикус. – На облаках действительно восхитительно лежать.       – А ну слезай с облаков и защищайся, подлый трус! – прорычала Рейнбоу и приняла боевую стойку, нанося воображаемые удары. – Ну, ну, давай!       – Эй, я вообще-то принёс тебе послание от твоей маленькой коричневой нелетающей подружки, – невозмутимо сообщил драконикус.       – Ты о Скуталу? – удивилась Рейнбоу и ещё больше разозлилась. – Что ты с ней сделал, неудачное отродье генетики?!       – Послушай, это очень важно, – занудил драконикус. – Ты можешь остаться здесь, но опасность грозит ей, ведь. В опасности любимая подруга, которая тебя всё ждёт, испуганная!       От этих слов глаза Рейнбоу забегали, а облако, за которым она гналась, завертелось всё быстрее, гипнотизируя её. В мозгу вместо изображения драконикуса теперь маячил образ Скуталу, одинокой и беззащитной перед лицом смертельной опасности.       – О нет… – прошептала Рейнбоу. – Мелкая… мо-моя Мелкая…       – Ты можешь продолжить плутать по этому месту, – вкрадчиво промурлыкал Дискорд, материализуя перед пегаской подарочную коробку. – А можешь взять свои крылья и спокойно выйти из игры. Решать тебе.              

***

             А тем временем, шесть Элементов Гармонии брели по извилистому лабиринту. Тяжелее всего приходилось Твайлайт, на чьей спине непосильным бременем покоился «бриллиант» Гридрити.       – Нужно… найти… Рэйнбоу, – с трудом выдохнула она, чувствуя, как камень вдавливается в спину. – Вместе… нас… не сломить. Рэйнбоу… она не подведет.       – Смотрите! – вдруг воскликнула Лаэрджек. – Рейнбоу улетает! Она бросила нас!       – Это ложь, – попыталась убедить всех Твайлайт, но, к ее ужасу, слова Лаэрджек оказались горькой правдой. Трэйтор Дэш неслась прочь от лабиринта, унося с собой надежду и не оглядываясь на подруг.       Земля содрогнулась, и лабиринт, словно гигантский зверь, ушел под землю, оставив Твайлайт наедине с посеревшими от страха подругами.       – Так-так-так, – прозвучал насмешливый голос Дискорда. – Кажется, кто-то нарушил правило о крыльях. Драконикус щелкнул пальцами, возвращая Ивелшай крылья, а Гридрити, Лире и Твайлайт – рога, словно насмешливое напоминание об их неполноценности.       – Вам так и не удалось вернуть ожерелья, – промурлыкал он. – Что ж, похоже, пришло время посеять здесь настоящий хаос!       Дискорд разразился зловещим хохотом, а Твайлайт смотрела на него с нескрываемым ужасом, предчувствуя надвигающуюся бурю безумия.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ!