Глава 26. Байки из склепа

— Ой, ну сейчас начнется, — горестно пробормотала я, тяжко вздохнув. Утро было таким же серым и промозглым, как и мое похмельное настроение. Хоть коктейль Эмметта немного поправил мое общее самочувствие, тошнота и головная боль никуда не отступили. Туман, казалось, обволакивал все вокруг, делая мир приглушенным и нечетким. Я вышла из машины, чувствуя, как холодный воздух пробирается под полы расстегнутой куртки. Джаспер появился рядом со мной молниеносно. Его силуэт казался еще более резким на фоне пейзажа, размытого туманной дымкой. Он смотрел на приближающегося оборотня немного отстраненно, словно наблюдал с высоты своего векового опыта. — Спасибо, что подвез, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более непринужденно. Но я знала, что это бесполезно. Атмосфера вокруг нас была натянута, как струна. — Тебе, наверное, уже пора. Джаспер медленно перевел взгляд на меня. Он легко поднял правую бровь и криво усмехнулся. — Спешишь избавиться от меня? — Нет. Хочу избежать конфронтации, — тихо сказала я. — Но судя по багровому оттенку лица Лейхота — она неизбежна. Вампир рядом со мной тихонько фыркнул. Словно дикий зверь, готовый к прыжку, Пол замер в нескольких шагах от нас. Его тело было напряжено, каждая мышца натянута, как тетива лука, готовая пустить смертоносную стрелу. Взъерошенные волосы, беспокойный взгляд, мечущийся по лицу Джаспера, выдавали его внутреннее смятение. Он был воплощением стихии — непредсказуемый, порывистый, способный вспыхнуть от малейшей искры. Его тонкие губы были плотно сжаты, а руки, казалось, сами собой сжимались в кулаки. В нем кипела буря эмоций, которая мгновенно атаковала эмпата. — Что он здесь делает? — прорычал каждый слог Лейхот, заставляя меня бороться с закатыванием глаз. — А ты я смотрю по утрам просто лучик солнышка, да? — я улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку, но ничего не вышло. Пол задышал чаще и рваней, прямо как перед превращением. Я метнула взгляд к дому — машина шерифа стояла на своем парковочном месте, так же, как и его личный пикап. Белая ажурная шторка в окне на первом этаже дрогнула. Чарли сейчас находится дома и явно подсматривает — нельзя допустить, чтобы прямо перед его носом появился огромный злобный волк и разодрал родную дочь. Я невольно отступила на полшага назад, вспоминая, что случилось ранее, когда я стояла к нему так близко. Пол этого не заметил, но голова Джаспера едва заметно склонилась в мою сторону. Он стоял, словно высеченный из камня, его высокая фигура казалась еще более монументальной. Строгие черты лица, обычно скрытые за маской невозмутимости, сейчас были чуть напряжены. Глаза, цвета темного янтаря, внимательно изучали оборотня напротив, словно пытаясь прочесть каждую мысль, каждое скрытое намерение. В его позе чувствовалась сдержанная сила, готовность к любому повороту событий, но при этом и глубокая, почти философская рассудительность. Он был тем, кто взвешивает каждое слово, каждый шаг, прежде чем действовать, но если уж решался, то его действия были подобны удару молота — точными и неотвратимыми. — Ему нельзя здесь находиться! — снова грозный рокот вырвался из груди Пола, но на удивление трясти его немного перестало. И тут я поняла, что Джаспер влияет на него своей силой. Он подавляет его эмоции, не дает ему взорваться. — Он просто подвез меня домой, — зачем-то стала оправдываться я, и даже поморщилась от этой глупой мысли. — Подвез. Отлично. Пусть теперь пиявка проваливает. — По договору дом Свонов находится на нашей территории, — прозвучал спокойный голос Джаспера. — Так что формально именно твое присутствие здесь нежелательно, волк. — Ну, вот мы и обменялись любезностями, — тихонько пробормотала я, нахмурившись. Парни вцепились друг в друга взглядами, теперь полностью игнорируя мое присутствие. Что-то невысказанное витало во влажном воздухе, что-то большее чем вековое противостояние видов. Я уже видела такие дикие взгляды необузданной ревности ранее. Меня прошибло током только от одного предположения, что, возможно, они пытаются противостоять друг другу из-за меня. Такая мысль вызывала мерзкие мурашки по коже. Господи, да я же превращаюсь в Беллу! — По законам стаи Маргарет принадлежит мне, — это заявление прокатилось как гром среди ясного неба, — и я имею полное право находиться рядом с ней. — Какого хрена, чувак?! — вскрикнула я, округлив глаза от шока. — Я не твой питомец! Джаспер довольно усмехнулся, взглянув на меня с одобрением. — Ее мнение о ваших законах ты услышал, — он ответил спокойно, но в его голосе появилась стальная нотка. — Не важно, что она думает об этом, важно то, что она моя ответственность, — Пол проигнорировал мои слова, его взгляд не отрывался от вампира. — Я обязан защищать ее от таких, как ты. Джаспер повернулся к Полу, его лицо оставалось невозмутимым, но в его глазах мелькнула тень раздражения — ему начинал надоедать этот разговор. Воздух вокруг нас постепенно сгущался, практически электризуясь от напряжения между этими двумя. И самое ужасное то, что я поняла, что могу в точности предсказать дальнейшие действия Пола, но никак не Джаспера. Вампир всегда был для меня зашифрованной книгой, а ключ к расшифровке мне выдавали редко и постранично. — Это забавно слышать от того, кто не смог защитить Маргарет даже от самого себя, — он не повысил голоса, но каждое его слово звучало как удар, который попадал в самую цель. Зажившие шрамы на правом предплечье резко загорелись, подтверждая случившееся. Я невольно схватилась за руку — это движение не укрылось ни от одного из них. От напоминания его самой главной и отвратительной ошибки лицо Лейхота исказило болью. Он отступил на шаг назад будто Джаспер действительно его ударил. — Достаточно, дамы! — жестко бросила я, прерывая их дальнейшую словесную дуэль. Я посмотрела на Джаспера, затем на Пола. Оба смотрели на меня, их глаза были полны разных эмоций — у Джаспера — сдержанная страсть и понимание, у Пола — ярость и какая-то болезненная привязанность. Атмосфера между ними была наэлектризована, словно грозовая туча, готовая разразиться ливнем. Но я не собиралась быть той, кто спровоцирует бурю. И я сделала единственное, что всегда умела делать великолепно — сбежала. — Я пойду домой, — сказала я, мой голос был твердым, как гранитный памятник беззаботным будням. — А вы двое можете остаться здесь и выяснять отношения. Только, пожалуйста, не устраивайте шоу для всей улицы. Я не хочу, чтобы мои соседи думали, что у меня тут какой-то странный любовный треугольник с элементами дикой природы. Я повернулась и направилась к своему дому, чувствуя на себе их взгляды, но не землю под ногами. Я знала, что они не последуют за мной, а спокойно разойдутся в разные стороны. Но я также знала, что эта игра еще не окончена — дальше будет хуже и мое бегство лишь отталкивает масштабное противостояние. Я ворвалась в дом громко хлопнув дверью, сразу же привалившись к ней спиной, тяжело дыша. Сердце металось в груди, но не от быстрого забега. Из гостиной вышел Чарли, с лицом, обремененным глубокой хмуростью. Конечно же, он все прекрасно видел из окна, напротив которого и развивалась эта мыльная драма. К счастью, в суть диалога папа не посвящен. Он с тяжким вздохом скрестил руки на груди. В его глазах читался отцовский ужас: «О Боже, Маргарет, и ты тоже!». — Не смотри на меня так. Я и сама не в восторге от этой ситуации, — без сил выдохнула я. Папа только поиграл бровями, подняв руки вверх, как бы молчаливо говоря: «Надеюсь, ты уладишь это быстро, в отличии от Беллы» и удалился обратно в гостиную, откуда раздавались звуки повтора вчерашнего бейсбольного матча. — Я тоже на это надеюсь.

***

Пытаясь отвлечься от гнетущих мыслей, связанных со сверхъестественным бедламом в моей жизни, я, устроившись на кровати с ноутбуком, переписывалась в ICQ с пользователем под ником SwEeT_BuN1992@IU, который рассказывал мне о неудачном походе с младшей сестрой в зоопарк. Он подробно делился тем, как несчастную пятилетку едва не утянул к себе в вольер жираф, из-за того, что девочка не стала делиться с животным сахарной ватой. В наушниках гремел только что закачанный на айпод новый альбом Аврил Лавин «Самая лучшая, черт возьми, вещь». Дрыгаясь на постели, как смертник на электрическом стуле, размахивая руками, я верещала во всю глотку: «Эй, ты! Мне не нравится твоя подружка и тебе нужна новая! Эй, ты, эй, ты. А ведь я могла бы быть твоей девушкой!», когда Белла заглянула в мою комнату. Возможно, ее перекошенное от беспокойства лицо можно списать на то, что она подумала будто у меня начались конвульсии или агонические судороги, поэтому я, успокоившись, лениво достала один наушник из уха и рявкнула: — ЧТО? — Это ты взяла мою красную блузку? — неловко спросила она, переминаясь у стены. Я закатила глаза, намереваясь надеть наушник обратно. — Такое шмотье я не ношу, — сгримасничав, сказала я. Она прекрасно знает, что наши стили в одежде кардинально отличаются и ее бабский батник я никогда бы на себя не нацепила, даже под дулом пистолета. — А стирку ты не начинала? — Ты же сказала, чтобы я не приближалась к стиралке после последней пенной вечеринки, — напомнила я. Кто ж знал, что для стирки одной куртки хватит половины колпачка жидкого порошка, а не три. Она слабо кивнула, теребя пальцами торчавшую из рукава водолазки нитку, растерянно замерев в дверях, не решаясь пройти в комнату или же уйти. Неловкость повисла между нами, как туман над лесами Форкса. В моих наушниках продолжала греметь музыка. Осадок горечи парил в воздухе. Мы так с ней и не помирились. Чарли хоть и замечал напряженность между нами, пока вмешиваться не спешил, давая нам время самим прийти к мирному соглашению. Хотя, я почти уверена, что просто он не знал, как ему поступить в этой ситуации — это первый скандал перед отцом. Диалоги наши ограничивались семейным бытом, или деловыми обменами любезностями за ужином. — Что-то еще? — раздраженно спросила я, показав рукой на ноутбук. — Я как бы занята. Белла поджала губы в тонкую линию и развернулась, чтобы выйти из комнаты. Она уже почти закрыла за собой дверь, но вдруг замерла. Я зависла, наблюдая за ней, так и не вернув второй наушник в ухо. — Вообще-то, да. Мы можем поговорить? — тихо спросила она, прячась за дверью. — Если ты будешь читать мне мораль из-за вчерашнего вечера, то нет. Она робко кивнула, снова нерешительно шагнув в комнату и закрыв за своей спиной дверь. Изабелла сделала это с такой обреченной решимостью, словно отрезала себе пути к бегству, шагая навстречу к туману, в котором ее ждет немыслимое чудовище. Мы уставились друг на друга, пока у каждой в голове бушевала своя буря. Ее решимая и спокойная, готовая расставить все точки над i, моя –безумная, с оттенком абсурдного веселья. Разве мы уже не все друг другу высказали? — У меня нет права читать тебе мораль, — уже немного смелее сказала она. Я согласно кивнула. Белла рассматривала трещины в краске на паркете, не решаясь встретиться со мной взглядом, я не торопила ее. Сестра глубоко вздохнула, как перед погружением под воду, прежде чем снова заговорить. — В детстве, когда я падала, ты плакала сильнее меня только из-за того, что мне было больно… Когда кто-то в балетной студии смеялся надо мной– ты бросалась в драку, — ее голос был нежным и мягким, как дань нашим общим воспоминаниям. — Когда я в порыве уехала с байкером, а Джесс на меня ругалась — ты не задавала вопросов, а защищала меня. Когда я притащила со свалки мотоциклы к Джейку — ты была со мной. Когда я разбила голову — ты ничего не сказала Чарли. Я даже понимаю почему ты недолюбливаешь Эдварда. — Она подняла взгляд на меня и глаза ее были мокрыми от подступающих слез. Мое сердце сжалось. — Я падаю, а ты смеешься, поднимая не только меня, но и мое настроение. — А что мне еще делать? — с напускным равнодушием пожала плечами я, хоть внутри меня все переворачивалось. — Ты просто ходячая катастрофа. Изабелла согласно кивнула, переминаясь с ноги на ногу. Она нервно перебирала пальцами край своей растянутой полосатой водолазки. — Хоть мы часто ругаемся, ты всегда рядом, чтобы подставить мне плечо, когда я оступаюсь. У нас разные характеры и мы никогда не были близки, как сестры, но я не могу представить своей жизни без тебя… — ее голос начал сильно дрожать, но она продолжала говорить. — И сейчас настал тот самый момент, когда ты нуждаешься во мне больше, чем когда-либо, а я просто не знаю, что мне делать. — Белла… — устало выдохнула я, снимая второй наушник. Она покачала головой, закусив нижнюю губу так, что та побелела. — Я хочу стать вампиром — этого не изменить. Потому что я не такая, как ты, Маргарет. Ты великолепная: смелая, упрямая, яркая, как Солнце, освещающее все вокруг, — ее слова полились быстрым ручьем. — Я всегда знала, что без меня ты никогда не пропадешь, — она грустно усмехнулась. — Даже скорее я считала себя булыжником, привязанным к твоей шее, не дающим тебе плыть вперед. Ты права — как человек я ничтожна. Я меланхолично отрицательно закачала головой, абсолютно не согласная с ее словами, не чувствуя, как потекли по щекам слезы. Лишь нос неприятно щипало, и сопли мешали дышать. — Это не так! Это…не правда, — бормотала я, пытаясь выбраться из кровати. Одна нога твердо стала на пол, а вторая запуталась в покрывале, из-за чего я едва не свалилась. Я замерла перед ней. Дыхание было чуть прерывистое, словно сердце вот-вот вывалится из груди. Внутри все кипело от смеси тревоги и невероятной, едва ли не физической, боли. — Я, правда, люблю его, Маргарет, — прошептала она с обреченным вздохом, все так же рассматривая пол. В ее глазах смешались искра волнения и страха. Его имя не было произнесено, но он всегда бродил между нами, как ледяной призрак. Мне стало трудно дышать, сложно слушать, потому что я чувствую, как что-то внутри меня рвется на части от такого искреннего признания. — Я знаю, Беллс, — снова кивнула я, не решаясь двигаться, громко втянув воздух носом. — Я давно это поняла. Мне это чувство было неведано, но я знала, что такая любовь дается один раз на всю жизнь. Она, хоть и оставляет раны, но и излучает свет. Видеть ее, такую настоящую, искреннюю, страдающую из-за невозможности быть с ним всецело… Это как ржавый нож, вонзающийся в почку и медленно потрошащий ее. Я пыталась улыбнуться, чтобы хоть чуть-чуть облегчить страдания сестры, потому что знаю — это ее истинное чувство, и я не могу ей сказать, что это неправильно или глупо. Но внутри я избита страхом — за нее, за нас, за все будущее, которое теперь кажется таким неопределенным и хрупким. Как же много я хотела ей сказать, как же сильно бурлила боль отчаянного понимания, обиды и смирения. Я открыла рот, чтобы попытаться вытолкнуть из себя извинения за все те обидные слова, сказанные мной в порыве боли, но сестра меня опередила. Она подняла взгляд, горящий неведанной мне ранее страстной решимостью, и твердо произнесла: — Но тебя я люблю больше. Мир взорвался и рассыпался на атомы от этого признания. Я громко всхлипнула, а коленки задрожали и ноги подкосились. Я с грохотом свалилась с кровати, утягивая за собой длинный плед, который обхватил ногу, как надоедливая липкая водоросль. Казалось, даже мебель подпрыгнула от силы удара моего тела о пол. Белла бросилась ко мне, со всей силой, имеющейся в ее хрупком теле, прижимая к себе. — Пэг? Пэг, ты в порядке? — лепетала она, убирая волосы с моего заплаканного лица. По ее щекам тоже катились слезы. — Ты не ушиблась? Я растерянно кивнула, не осознавая произошедшего. Белла прижала мое лицо к своей груди и так громко всхлипнула, что душа задрожала от необходимости утешить и защитить родную кровь. Ради нее я готова сражаться с армиями оборотней и ордами диких вампиров голыми руками. — Мне страшно, — прошептала она, уткнувшись носом в мои волосы. — Мне очень страшно, Пэгги. В последний раз ее голос так дрожал, когда в моих объятиях она оплакивала потерю Эдварда. — Ничего не бойся — я с тобой, — рвано выдохнула я, готовая разорвать любого, кто является причиной ее страха. Под моим ухом билось ее живое, любящее сердце. Я отчаянно цеплялась за сестру пальцами, словно она вот-вот испарится, будто ее сердце в мгновение остановится, оставив меня одну. — Одно дело уйти в вечность с Эдвардом, зная, что тебя ждет прекрасная, полноценная и счастливая жизнь, и совсем другое увидеть, как ты увядаешь прямо сейчас на моих глазах, — она говорила это как в бреду, покачивая меня в своих объятиях. — Знаешь, я никогда не собиралась бросать тебя. Я думала, что когда смогу контролировать себя достаточно хорошо, то вернусь к тебе и буду присматривать за тобой. Ведь настала моя очередь оберегать тебя. Я думала, что у нас с тобой еще все время впереди. — Времена заканчиваются, Изабелла. Наше время, таких, какие мы есть сейчас, подходит к концу, — спокойно сказала я, немного отстраняясь, чтобы посмотреть в ее бледное лицо. — В обычной жизни не существует понятия «долго и счастливо» — оно бывает только в сказках. Это просто ложь, которую мы говорим себе, потому что правда слишком жестока. — У меня своя правда, Маргарет. И если ты думаешь, что я позволю тебе умереть раньше меня, то Стэнфорд сильно ошибся в твоих умственных способностях, приняв тебя на обучение. Дверь в мою спальню с тонким скрипом медленно отворилась и в щели показалось озабоченное лицо Чарли. Он выглядел так, будто готовился сразиться с огнедышащим драконом и проиграть. Закаленный шериф был готов увидеть любое место жестокого преступления, но не то, как две дочери сидят на полу, обнимаются и рыдают в три ручья. — Святые угодники, я думал вы тут снова устроили драку, а все оказалось еще хуже! — испуганно выдохнул он, округлыми глазами уставившись на нас. — Вас кто-то обидел? Мы синхронно отрицательно закачали головами, громко гоняя сопли. Белла утирала нос ладонью, а я стирала слезы с щек. Папа обреченно вздохнул. — Ладно, перефразирую. Кого я должен застрелить? Прикинув со стороны всю абсурдность разворачивающейся ситуации и сконфуженное выражение лица отца, выбивающееся из всей этой торжественной, скорбной картины, мой мозг, перегруженный горем, просто не смог все как следует обработать. Сначала это было лишь легкое недоумение. Как? Как Маргарет Свон, бывшая Королева школы, капитан команды по чирлидингу, оказалась здесь, рыдающей на полу в объятиях сестры? Я, всегда была такой хладнокровной, такой закаленной, и даже беспристрастной в мелочах. А потом… потом что-то щелкнуло. Мои плечи затряслись. Сначала тихо, потом все сильнее. Слезы все еще текли, но теперь они смешивались с чем-то другим. Я пыталась остановиться, но не могла. Это было похоже на внезапный, неудержимый приступ смеха, который накатывает, когда ты находишься в самой неподходящей ситуации. Я смотрела на испуганного отца, окончательно потерявшего суть происходящего, на мягкую, немного потерянную улыбку сестры, на всю эту нелепую, трагическую сцену, и вдруг… я засмеялась. Это был не тот смех, который приносит облегчение. Это был смех, рожденный из абсурда, из полного непонимания того, как жизнь могла так жестоко пошутить. Это был смех, который звучал как плач, но был наполнен какой-то дикой, отчаянной радостью от того, что даже в самой глубокой тьме есть место для такой нелепой, такой человеческой глупости. И в этом смехе, странным образом, я почувствовала проблеск чего-то. Не надежды, нет. Скорее, понимания. Понимания того, что даже когда все рушится, когда мир кажется черным и безнадежным, рядом со мной находятся люди, которые любят меня. И иногда, именно эта любовь помогает нам сделать следующий шаг для дальнейшей борьбы. Чарли возвел глаза к потолку, побормотав невнятное, но читаемое по губам: «за что мне все это?». Театр абсурда прервал внезапный звонок в дверь. Белла, уже поднявшаяся на твердые ноги, заявила, утирая слезы рукавом: — Я открою! Наверняка, это был Эдвард. Вампиреныш решил навестить и удостовериться, что она не сбежала в закат с оборотнем из резервации. Но папа внес свою лепту, решительно заявив: — Подожди, я схожу за своим ружьем. Они ушли на первый этаж, оставив меня в покое. Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь успокоиться. Вечерние эмоциональные качели не входили в мои планы, но мы хотя бы помирились с Беллой. Кто ж знал, что для того, чтобы услышать от нее искреннее признание в сестринской любви нужно находиться на грани смерти? Я поднялась на ноги, прислушиваясь к обстановке на первом этаже. Если не гремят выстрелы, значит это все-таки к нам в гости заглянул кто-то знакомый. Мимолетно заглянув в зеркало, стоящее на письменном столе, я ужаснулась. Красные стеклянные глаза, опухшие веки, розовые налившиеся щеки — лицо представляло собой эмоциональный фарш. Нужно срочно умыться холодной водой, чтобы завтра не быть сильно круглой. Далеко уйти из комнаты по коридору мне не позволил мельтешащий силуэт, в котором с трудом пришлось признать Скорбного Эда. Взвинченный парень тащил за собой ничего не понимающую Изабеллу. Он обхватил меня за талию и буквально забросил обратно в спальню, под мой возмущенный визг. Белла была заброшена следующей, потом Эдвард захлопнул за собой дверь. Моя спальня сегодня превратилась в эпицентр шекспировских драм. — Ты что в себя поверил? — зарычала я, гневно топнув ногой. — Ты чего творишь? — Здесь кто-то был, — проговорил напряженно Эдвард, метнувшись и настороженно выглянув из окна. — Клянусь, что ни один оборотень… — начала Белла. — Это не они, — оборвал ее Каллен, качая головой. — Это был один из нас. Судя по его тону, он имел в виду не членов своей семьи. Я нахмурилась. — Виктория? — с трудом выдавила из себя сестра, бледнея на глазах. — Этот запах мне не знаком. — Вольтури? — Возможно. Ты что-то чувствуешь, Маргарет? — спросил он меня, продолжая метаться по комнате. — Да. Раздражение! — прошипела я, внимательно наблюдая за ним. Не часто приходится видеть рассудительного и немного меланхоличного вампира в панике. — Объясни адекватно, что происходит. — В вашем доме был чужак. — Когда? Утром здесь были Джаспер и Пол, но они никого не почуяли возле дома, — сказала я, вспоминая, что парни вели себя агрессивно, но не настороженно. Думаю, чужого вампира они смогли бы опознать и не стали бы собачиться друг с другом. — Какого хрена здесь делал Пол? — ощетинилась Белла, будто ее погладили против шерсти. — Я же сказала ему держаться от тебя подальше! — Ты отвлекаешься, Беллс, — сказала я, мысленно отметив поговорить с ней о том, когда она успела поболтать по душам с Лейхотом. — Он был здесь чуть больше часа назад, — пропустив мимо ушей вспышку своей девушки, ответил на мой вопрос Эдвард. Он снова посмотрел в окно, настороженно выглядывая из-за шторы. — И кто бы это ни был, Чарли он не тронул и в спальню к Пэгги даже не заглянул, значит, приходил с другой целью. Кровь застыла в жилах от осознания того, что пока я сидела в наушниках и подпевала поп-принцессе по дому бродил вампир. Паника захлестнула с головой, и перехватило горло, из-за чего я возмущенно крякнула. Отец был на волосок от гибели, даже не осознавая этого. — Он искал меня, — прошептала позеленевшая Белла. — Нам нужно идти, — тихо приказал Эдвард, направившись к двери. — Пэгги, возьми кофту. — Куда мы направляемся? — спросила Белла, шагая за ним. — Нам нужно поговорить с Элис. — Я никуда не пойду! — заявила я, не сдвинувшись с места. — Чужак был в нашем доме! Он был рядом с Чарли и сейчас мы просто его бросим? Это мой дом и я не позволю, чтобы какой-то левый вампир по нему телепался! Они остановились. Белла смотрела на меня с болезненным пониманием, а Эдвард разочарованно прикрыл глаза. — Я не брошу их здесь одних, — медленно произнесла сестра. Эдвард на секунду задумался, потом выхватил телефон. — Джаспер, — пробормотал он в трубку и заговорил так быстро, что я ничего не поняла. Через пол минуты разговор был окончен, и Эдвард подтолкнул Беллу к двери, но говорил повернувшись ко мне. — Джаспер и Эмметт уже едут, — сказал он, взяв Беллу за руку. — Они пройдутся по лесу. С Чарли все будет в порядке. Я кивнула, но так и осталась стоять на месте. — Ты уверена, что не хочешь поехать? — спросила Изабелла. — Если в следующий раз в наш дом заявится вампир, я хочу встретить его лично, — бесстрашно вздернув голову вверх, сказала я. Эдвард усмехнулся. — Думаю, именно инстинкт самосохранения не позволил ему войти в твою комнату.

***

Белла вернулась домой через пару часов и нам даже удалось поужинать в спокойной семейной обстановке. Чарли сиял, как отполированный цент, из-за того, что мы с Беллой помирились. Он, уминая брокколи, даже отпустил пару нелестных шуточек, адресованных Эдварду, на которые сестра лишь неловко улыбнулась. После ужина и дружной уборки, когда мы поднялись на второй этаж, Белла передала мне пламенный привет от недавно вернувшегося доктора Каллена в виде оранжевой баночки с таблетками и огромным свитком инструкций к применению. Карлайл будет ждать меня в понедельник, после школы, в больнице для дальнейшего исследования. Она так же заверила, что теперь «все под контролем» и мы под особыми присмотром семейства Калленов и оборотней, от чего мерзкий холодок пробежался по моей спине. В подтверждение слов Изабеллы на мой мобильный телефон где-то в районе часа ночи пришло сообщение от Джаспера: «Дорогая, сегодня ночью ты можешь спать спокойно. Я жутко выглядываю из кустов, наблюдая за твоим домом». Сердце подпрыгнуло в груди, но я постаралась задушить это чувство. В ту ночь я так и не сомкнула глаз. Таблетки остались нетронутыми на прикроватной тумбочке. Стащив у задремавшего на диване Чарли ружье и два патрона, я просидела в своей комнате в кресле напротив окна, вглядываясь в непроходимую чащу леса, освещенную тусклым светом луны. Ночная спутница то скрывалась за лохматыми облаками, то выныривала, освещая острые верхушки деревьев. Я крепче вцепилась пальцами в холодную сталь ружья, дарящую эфемерное чувство безопасности. В отличии от Беллы я не могла доверить свою и тем более жизнь Чарли оборотням или вампирам. Обстановка слишком накалилась. Меня сжигало чувство вины и беспокойства за то, что я так и не рассказала о той вампирше, которая подослала ко мне Эрику и двух мужчин в заброшенной гостинице. Если Эдвард не узнал запах, то возможно ли, что это был кто-то из тех вампиров, которые имеют ко мне какую-то личную неприязнь? Тогда почему они не расправились сегодня со мной, когда у них была такая возможность? Убывающая луна, как тонкий серп, висела высоко в небе, словно глаз, наблюдающий за миром. Ее свет не обещал тепла или утешения, но нес в себе нечто более глубокое — древнюю тайну и ощущение бесконечности. Под этим светом лес казался не страшным, а величественным, полным скрытых смыслов и неразгаданных загадок. Он был живым, дышащим существом, и луна, его безмолвная спутница, лишь подчеркивала его первозданную, дикую красоту. И в этом призрачном, молочном сиянии, в этой густой, но преображенной тьме, можно было почувствовать, как время замедляет свой бег, и мир погружается в вечное, завораживающее ожидание беды. На рассвете Чарли уехал на рыбалку со своим помощником Марком. Спустя три часа проснулась и Изабелла. Она, все еще немного припухшая и всклокоченная ото сна заглянула ко мне. — Боже, ты опять не спала?! — обеспокоенно воскликнула она, а потом испуганно отпрянула. — Пэг, умоляю, убери ружье — ты можешь кого-нибудь подстрелить! — В этом и смысл, — спокойно сказала я, поднимаясь с кресла, разминая затекшую спину. Немного подумав, я все же выпила две продолговатые синие таблетки, из оранжевого пузырька, запив их водой. Вряд ли они смогут помочь, но попытаться хотя бы остановить симптомы стоит. Приняв контрастный душ, и замазав тонной косметики следы бессонной ночи, я вяло позавтракала в компании Беллы и взявшегося из ниоткуда Скорбного Эда. Парень крутился рядом, словно пчела, почуявшая запах меда. Они бросали друг в друга тоскливые влюбленные взгляды, заставляя бороться с приступами подступающей тошноты. К счастью, сегодня было воскресенье, что означало для меня полноценную рабочую смену, запах жареной картошки, знакомые лица и борьбу с неисправным музыкальным аппаратом. Несмотря на изнуряющую беготню между столиками и идиотизм местных посетителей я искренне любила «Лодж». Работу сохранить помогла мне Изабелла. Когда позапрошлым вечером я не вышла в свою смену в ресторанчике, мистер Монро не смог дозвониться на мой мобильный (который все это время провалялся запертым в бардачке машины), поэтому позвонил на домашний. К счастью, трубку взяла сестра — вот тогда-то она и узнала о том, что я пропала. Ей удалось взять себя в руки и убедить моего работодателя, что я отравилась несвежим йогуртом и неистово блюю уже который час подряд, поэтому не могу подойти к телефону. Я приехала на работу за полчаса до начала моей смены. Забегаловка «Лодж» не имела вывески. Точнее, она когда-то была, но размокла под дождями, облупилась и, наконец, отвалилась, унесенная одним из тех порывистых ветров, что так любят гулять по улицам нашего города. Никто и не заметил. Все прекрасно знали, что это «Лодж». И этого было достаточно. Дверь, тяжелая, деревянная, с облезлой краской, всегда издавала один и тот же скрип — низкий, протяжный стон, словно старый пес, которому наступили на лапу. Внутри, воздух был густым, наполненным запахами, которые, казалось, впитались в сами стены. Это был сложный букет: жареное мясо, сладковатая ваниль пышных пирогов, легкая кислинка кетчупа, и что-то неуловимое, теплое, домашнее, что можно было бы назвать запахом человеческих историй. Свет здесь был приглушенным, желтоватым, льющимся из нескольких ламп под абажурами, покрытыми тонким слоем пыли, потому что из массивных окон солнечного просвета ждать не стоит. Он мягко обволакивал потертые деревянные столы, каждый из которых хранил следы бесчисленных кружек, тарелок и локтей. Стулья, разномастные, с облезлой обивкой, казались частью единого, живого организма, который дышал и шевелился вместе с посетителями. За стойкой, отполированной до блеска тысячами прикосновений, стоял сам мистер Монро. Его фартук, когда-то белый, теперь был цвета слоновой кости, с пятнами, которые он, казалось, носил с гордостью, как боевые награды. Лицо этого мужчины было испещрено морщинами, каждая из которых, казалось, рассказывала свою историю — о бессонных ночах, о смехе и слезах, о бесконечных заказах. Он не был молод, но его движения были быстрыми и точными, как у опытного хирурга. Мужчина искренне улыбнулся, увидев меня, махнув широченной ладонью. — Готова вернуться к работе, Пэг? — голос мистера Морно был хрипловатым, но теплым, как старый плед. Я расплылась в широкой улыбке, не осознавая, что очень соскучилась по этому месту пропустив всего один рабочий день. На кухне, за приоткрытой дверью, слышалось шипение масла на сковороде, звон посуды и негромкое бормотание помощника нашего шеф-повара, молодого парня по имени Тимми, который, казалось, был рожден, чтобы жарить бургеры. Запах жареного мяса усиливался, смешиваясь с ароматом свежеиспеченного яблочного пирога, который только что достали из духовки. Посетители приходили и уходили, но атмосфера оставалась неизменной. Здесь не было незнакомцев. Даже если кто-то заходил из туристов, он быстро становился частью этого маленького мира. Разговоры переплетались, создавая многоголосый хор: о дожде, рыбалке или охоте, о ценах на бензин, о школьных успехах детей, о последних сплетнях. Смех, иногда громкий и заливистый, иногда тихий и заговорщицкий, эхом отдавался от стен. Переодевшись в рабочую форму, схватив поднос, привычно вошедший в руки, я снова включилась в работу. Молодая пара, держась за руки, делила один бургер, их глаза сияли от влюбленности. Старик, одиноко сидящий за угловым столиком, медленно ел свой пирог, погруженный в свои мысли, но при этом внимательно слушая разговоры вокруг. Группа рабочих, только что закончивших смену, громко обсуждала бейсбольный матч, их голоса заглушали звон вилок и ножей. Здесь не было места для спешки. Заботы о вампирах и оборотнях отходили на второй план. Время текло по своим законам, замедленное, как густой сироп, которым Тимми поливал пироги. Каждый посетитель был не просто клиентом, а частью этой живой, дышащей истории, которая разворачивалась здесь каждый день. За окном, сквозь мутное стекло, виднелась тихая улочка городка, поглощенная густым туманом, где жизнь текла еще более размеренно. Но внутри «Лодж» пульсировало сердце этого места. Здесь, среди запахов жареного мяса и сладких пирогов, рождались и умирали сплетни, крепли дружеские связи, и каждый, кто переступал порог, чувствовал себя не просто сытым, но и принятым. Когда вечер опускался на Форкс, а дождь лил как из ведра, последние посетители расходились, оставляя после себя лишь легкий аромат еды и тихий гул воспоминаний, мы с моей напарницей Эйприл протирали столы, неспешно, но уверенно и совсем не спешили расходиться, потому что это было не просто место, где мы работали. Это был дом. Дом для всех, кто знал, где найти настоящий вкус жизни, приправленный щепоткой доброты и бесконечным запасом историй. Заканчивая свою смену в шесть вечера, потому что я все еще по меркам закона была не совершеннолетней, оставив Эйприл дорабатывать несколько часов одну, я очень удивилась увидев за самым крайним столиком Изабеллу. Она лениво потягивала кофе с кусочком ягодного пирога. — Все в порядке? — обеспокоенно спросила я, готовая к чему угодно, но Белла только неловко улыбнулась. — Да. Все хорошо, просто решила подождать пока твоя смена закончится. — Зачем? — испытывая первобытный ужас, спросила я. Она никогда раньше не интересовалась моей работой. Господи, неужели что-то случилось с Чарли?! Мои ноги ослабели, и я плюхнулась на диванчик напротив нее. Она немного поколебалась, пытаясь подать информацию как можно мягче, заставляя напрячься всем существом. — В Ла-Пуш сегодня посиделки у костра, — осторожно начала говорить она, опасливо наблюдая за моим стремительно меняющимся выражением лица, на котором сменился калейдоскоп от тревоги до отвращения. — Там будет Квил, Эмбри и… Джейк. Мы могли бы провести время, как прежде…тогда в гараже. — Нет! — резко сказала я, закидывая одну ногу на другую, чувствуя будто из мягкого сидения диванчика начинают выступать гвозди. — Я знаю, что между тобой и Джейком сейчас не лучшие отношения… — Это еще мягко сказано. Пацан редкостный мудак. — И он полностью это осознает, поэтому и попросил, чтобы я приехала именно с тобой. — Нет. — Пэгги, прошу… — Мне ясно дали понять, что в резервации мне не рады. — Я прошу тебя, нет, умоляю, Пэгги, — взмолилась сестра, глядя на меня большими карими глазами, в которых плескалось море тоски. Она схватилась ладонями за мою руку. — Дай Джейку шанс все исправить. Ему сейчас очень тяжело. Я тяжко вздохнула, откинувшись на спинку диванчика. Знаем мы от чего ему сейчас «так тяжело». — И что? Твой парень не против? — Он полностью вложил карты в твои руки, — с усмешкой сказала она. Ее глаза сияли хитрым восторгом. — Эдвард привез меня сюда с условием, что ты либо отвезешь меня в резервацию, либо мы, после твоей работы, сразу едем домой. Я фыркнула. Вот же хитрый гусь. Он прекрасно знает, как я отношусь к поездкам в Ла-Пуш, поэтому решил всю ответственность за испорченный вечер Изабеллы переложить на меня. С другой стороны, подосрать Скорбному Эду было делом чести, ради которого стоило потерпеть головную боль. — Ну, покатили глазеть на большой костер! — сказала я, с безумно широкой улыбкой. Изабелла хлопнула ладонями по стулу, громко захихикав.

***

Когда мы подъезжали к окраине резервации квилетов закрытое облаками солнце, почти упало в океан. Как только я вышла из машины в нос ударил запах соленого бриза, который смешивался с ароматом хвои, доносящимся из густого леса, что обнимал поляну. В наступающих сумерках ярко выделялся огромный костер, вокруг которого уже расселся народ. Он был не просто огнем, а живым сердцем этого вечера, пульсирующим теплом и светом, отгоняющим наступающую прохладу. Искры взлетали ярким оранжевым заревом, когда кто-то подкидывал туда новое полено. Прибытие двух бледнолицых не осталось незамеченным. Почти сразу, как я заглушила мотор в нашу сторону направились две высокие фигуры. Я тяжко вздохнула, увидев, что вперед выбился Пол. Сегодня он решил проявить уважение к Старейшинам племени и приодеться в синие джинсы и серую футболку. Прежде чем парень успел открыть рот, вперед выступила Изабелла. — Если ты хоть пальцем ее тронешь — я тебя кастрирую! — злобно зашипела она, ткнув в него пальцем, проходя мимо, направляясь сразу к Джейкобу, который стоял немного дальше, наблюдая за мной виноватым взглядом. Пол удивленно поднял брови вверх. — Ты очень плохо влияешь на свою сестру, — сказал он, медленно моргнув, пытаясь обработать информацию о том, что ему угрожала подружка вампира. — Да, знаю. Мне об этом уже говорили, — сконфужено пробормотала я, наблюдая, как она оживленно бросается в объятия младшего Блека. Я осмотрелась вокруг — место было живописное, почти умиротворяющее. Здесь можно почувствовать единение с природой, с древней землей, которая хранила в себе истории многих поколений. Неподалеку, скрытые в тени деревьев, угадывались силуэты уютных домиков индейской резервации, их окна светились мягким, приветливым светом, словно маяки в этом лесном царстве. Казалось, что и они, незримо, были с нами, разделяя этот вечер. — Я рад, что ты приехала, — нарушил тишину Пол, не сводя с меня взгляда. Странно, но я уже почти привыкла к тому, что парень вечно на меня жутко глазеет. — У меня как бы не было выбора. — Все равно, это хорошо…что ты здесь, — он вздохнул, будто собираясь с силами, и нахмурившись выдавил, будто его заставляют это говорить: — Я хотел попросить прощения, за то, что произошло вчера утром. Я не это имел в виду. Ну, то есть это, но… Я отклонилась назад, удивленно подняв брови. Вот так номер! — Так я теперь твоя собственность? — гаркнула я, вспомнив тот бред, что он нес. — Нет! — Лейхот выглядел так, будто жевал что-то неприятное, но не мог выплюнуть. — Ответственность, которую тебе насильно навязали? Да, я в курсе. Спасибо, что не даешь об этом забыть. — Все не так! Я вообще-то тут извиняюсь! — рыкнул он, сжав кулаки. — Вот почему ты постоянно стараешься меня выбесить? — О, поверь, это чувство взаимно! — Пэгги! Классно, что ты тоже приехала! — нашу перепалку прервал веселый голос Джареда. Пол с рычанием выдохнул. Его плечи заметно опустились в поражении, и он отступил в сторону, давая мне увидеть Джареда. Парень широко улыбался, придерживая за талию неизвестную мне девушку. — Привет! — я натянуто улыбнулась, махнув им рукой. — Это моя Ким, — представил девушку он, взглянув на нее с нескрываемым восхищением, как коллекционер, обнаруживший неизвестное ранее полотно да Винчи. Ким залилась краской и опустила взгляд. Мне она показалась абсолютно обычной, застенчивой, не очень красивой девчонкой. Таких как она бродит половина резервации. На широком лице сильно выдавались скулы, а маленькие глаза не могли их уравновесить. Нос и рот были слишком большими. Прямые черные волосы тонкими прядями развевались на ветру. Она заметно проигрывала на фоне Ли и Эмили. — Пойдемте, Билли скоро начнет, а вы тут застряли, — Джаред игриво толкнул Пола в плечо, и повел свою подружку обратно к костру. Я подошла ближе к Полу и тихонько шепнула, когда мы медленно проследовали за парочкой. — Что начнет Билли? — Заседание совета. Билли будет рассказывать легенды племени. Это что-то вроде посвящения. Квил, Сет, Ли, Ким и…ты услышите их впервые. Я остановилась, уставившись на дружный народ, рассевшийся вокруг костра. На почетном месте стояло инвалидное кресло Билли. Рядом, на раскладном стуле сидел дряхлый седой Старый Квил — дедушка Квила. Чуть поодаль, на таком же стуле дремал, укутанный в меха, седой шаман — его имени я так и не узнала. С другой стороны Сью Клируотер, вдова Гарри, друга Чарли. Двое ее детей, Ли и Сет, уселись прямо на земле, как и все остальные. Судя по тому, как Билли и Старый Квил обращались к Сью, она заняла место мужа в совете старейшин. — Мне здесь не место, — тихо прошептала я. Пол подошел ближе, невесомо коснувшись ладонью моей спины. От него исходил запах сгоревшего дерева, свежей травы и дикой свободы. — Хочешь ты этого или нет, но теперь ты часть стаи, — от его голоса, зазвучавшего прямо рядом с ухом я испуганно подпрыгнула. Я села на поваленное дерево, рядом с Беллой и Джейкобом. Сестра сжала мою руку. Рядом с ними на большом камне сидели Сэм и Эмили. Увидев меня, девушка улыбнулась. Вожак стаи же просто кивнул, признавая мое присутствие. Вместо того, чтобы занять свободное место рядом с Ли и Сетом, Пол опустился на землю, рядом со мной. Его горячее плечо обжигало мои ноги сквозь джинсы. Языки пламени танцевали, отбрасывая причудливые тени на стволы вековых деревьев, создавая иллюзию движущихся фигур. Искры взлетали в темное небо, растворяясь среди мириад звезд, которые казались невероятно яркими и близкими здесь, вдали от городских огней. Когда все заняли свои места, Билли откашлялся и без дальнейших предисловий принялся рассказывать историю звучным, глубоким голосом. Слова следовали точно одно за другим будто заученные наизусть, но в них все же чувствовался заметный ритм. Словно стихи декларируемые поэтом. — С самого начала квилеты были малочисленным племенем, — сказал Билли. — Нас и сейчас немного, но мы не исчезли. Потому что в нашей крови есть магия. Не всегда эта магия превращала нас в оборотней. Сначала мы были воинами-призраками. Эмили приготовила тетрадку и ручку — точно студентка в начале важной лекции. Сидевший рядом с ней Сэм слегка повернулся в ту же сторону, куда смотрел Старый Квил. Ли Клируотер, не снимая с красивого лица бесстрастной маски, закрыла глаза — не от усталости, а чтобы лучше сосредоточиться. Белла и Джейкоб полностью были поглощены рассказом Билли. Я, недовольно выгнув левую бровь, посмотрела, как пацан приобнимал ее за плечи, прижимая к себе. Пол сидел спокойно, облокотившись спиной о поваленное дерево, глядя на пляшущие языки пламени. Он выглядел удивительно умиротворенно. Теперь, когда его лицо не перекошено гневом или насмешкой, можно отметить, что парень был очень хорош собой. Билли Блек рассказывал о племени квилетов, о том, как их воины могли покидать тела, чтобы сражаться с врагами. О мудром вожде Таха Аки, и о предателе Утлапа, который, желая власти и силы, захватил его тело. Таха Аки так долго существовал без тела, как бесплодный дух, что начал испытывать мучительную боль. Он чувствовал, что обречен навсегда остаться на границе между жизнью и смертью. Огромный волк следовал за ним по лесу, и Таха Аки сделал то, что навсегда изменило будущее квилетов. Он спросил животное, может ли оно поделиться с ним своим телом, и волк согласился. Волк и человек, как единое существо. По мере того, как тек рассказ Билли, головная боль начинала усиливаться, вгрызаясь в мозг. Левый висок обдавало сильными спазмами. — Ты это слышишь? Духи? Что за вздор?! — громко фыркнул мне в ухо хриплый голос, заставляя нервно дернуться. Бледная фигура Сэмюэля Купера склонилась над мои плечом и насмешливо уставилась на Билли белесыми глазами. — Ты в порядке? — шепнула мне на ухо Белла. Она придвинулась ближе ко мне, чтобы сохранить тепло. — Духи вообще слепы, глухи и частенько туповаты. Ну, а жреца их ты сама видела. Мало того, что дед еще мамонтов пас когда-то, так он еще и накуренный двадцать четыре на семь, — продолжал разглагольствовать Сэмюэль. — Не удивлюсь, если он и картошечку не с белыми грибами жарит. Так что в контакт они могут войти даже с внеземными цивилизациями, если НАСА попросит. — Да, все нормально, — пробормотала я, чувствуя, как накрывает странным ощущением тревоги. — Мне немного душно от костра. Нужно пройтись, подышать воздухом. Я перекинула ногу через бревно, чтобы не мельтешить перед глазами совета, но Белла с готовностью вскочила вслед за мной. Билли хоть и заметил наши метания, рассказ не остановил. — Я могу пойти с тобой. Джейкоб резко вздернул голову, внимательно наблюдая за нами, готовый сопровождать каждый шаг Изабеллы. Вообще, я чувствовала на себе неодобрительные взгляды всей стаи. Они острыми кинжалами впивались в спину, из-за того, что я мешала повествованию местных легенд. Сердце билось где-то в районе глотки, а руки похолодели и задрожали — я спрятала их в карманы куртки. — Нет, не нужно, — прошептала я, отступая. Белла одарила меня оценивающим взглядом, прикидывая стоит ли верить моим словам. Она будто столкнулась с какой-то моральной дилеммой и сейчас сражалась с ее решением. — Только не уходи далеко, — сдавшись сказала она, снова усаживаясь рядом с Джейком. Я, тяжело дыша, поспешила прочь от костра, в сторону Первого пляжа, чтобы хоть немного успокоиться. Эти легенды и внезапное появление Сэмюэля что-то нехорошее запустили в моей голове. Я приложила ладонь к виску, скривившись от боли. Звуки леса становились отчетливее: шорох ночных зверьков в подлеске, далекий крик совы, шепот ветра в кронах сосен. Океан, невидимый, но ощутимый, посылал свой монотонный, убаюкивающий рокот, словно древний хранитель, оберегающий покой — именно к нему я направилась. Что-то неведанное тянуло меня на берег к воде, поэтому я решительно шагала, продираясь сквозь кустарники и высокие папоротники, в попытке сократить путь. Передо мной раскинулся океан. Не тот бескрайний, ослепительно-голубой простор, что видишь днем, а нечто совершенно иное. Вечерний океан здесь был живым, дышащим существом, окутанным тайной и спокойствием. Высокие, поросшие мхом и лишайником скалы, словно древние исполины, обнимали Первый пляж с двух сторон, создавая уютное, защищенное пространство. Вода была удивительного, глубокого синего цвета, почти черного у самых скал, и постепенно светлеющего до индиго в центре. Она не была гладкой, как зеркало, но и не бушевала штормом. Легкая, мерная зыбь, словно дыхание спящего гиганта, пробегала по поверхности, создавая мириады бликов. Я полной грудью втянула воздух, пропитанный солью и хвоей. Мне нужна была тишина. — Сказки они тут задвигают молодому поколению, оправдываясь: мы не монстры — мы защитники нашей земли! — снова заголосил рядом голос мертвого друга. — Ну и ересь же! — Неужели все ложь? — скривилась я, прикрывая глаза. Точно, я забыла, что от него мне не убежать. — В их легендах есть маленькая крупица правды, но она настолько завуалирована, что не считается настолько ужасной, как есть на самом деле. — Жертва третьей жены? — нахмурившись спросила я. Сэмюэль раздраженно закатил глаза. — Называй вещи своими именами — кровавая дань…или налог, если выражаться твоим современным языком. Вот зачем было тыкать в сердце кинжалом, если можно было просто порезать ладонь? — Для драматизма? — Пфф… Очень смешно. — С чего это ты такой болтливый сегодня? — повернувшись к нему и полностью посвятив внимание парню, сказала я. — Я думала, что после того, как мне удалось выяснить, что ты не больше, чем моя галлюцинация ты немного притих. — Не просто твоя галлюцинация — часть твоего подсознания, — важно поправил меня он, подняв фиолетовый указательный палец вверх. В голове мелькнула знаменитая цитата: «Люди все время меня спрашивают: знаю ли я Тайлера Дердена?» — никогда бы не подумала, что обзаведусь собственным. Я, мрачно усмехнувшись, согласно кивнула, понимая, что Сэмюэль Купер никогда не был таким дерзким и самоуверенным. Стоило только по одной его манере говорить догадаться, что все это время болтаю я сама с собой. — Неужели тебе не интересно почему они так элегантно ссут в уши своему младшему поколению? — Честно? Мне насрать! — резко ответила я, скрестив руки на груди в попытке согреться. За пределами шумной компании и света костра было жутко холодно. Ледяной ветер, пришедший с океана, пробирал до костей. — Даже если это касается тебя? — заговорчески прищурился Сэмюэль. От каждого его сказанного слова дрель в голове работала все интенсивней, высверливая дыру в левом виске. — Я не знаю, как их легенды могут касаться меня или охотников! — процедила сквозь зубы я, мечтая, чтобы боль утихла. — А если не знаю я — то не знаешь и ты! Так что заткни хлебало, пожалуйста! — Голова болит? — невинно поинтересовался парень. — Да! Такое иногда бывает, когда ты умираешь! — закричала я, но тут же притихла. Сэмюэль задумчивым взглядом осмотрел гладь воды. — Пока в твоей голове мозги превращаются в кисель, я думаю и сопоставляю факты. — Мать твою! Какие еще факты? — зашипела я, пнув ногой песок. — Их воины покидали тело — буквально это говорит об астральной проекции! — Не психуй, а думай, — равнодушно выдохнул он. — Ворон. О вороне сегодня не прозвучало ни слова. Вообще в легенде не сказано откуда у них появилась способность покидать тела. Билли, гордо выпячивая грудь, заявлял, что в их крови магия, но какая? Откуда взялась магия? — К черту их легенду. Думай о фактах! — Я нашла неотправленное письмо Генри Рейвена у нас на чердаке, датированное 1871 годом, — я стала вслух проговаривать известные мне факты, медленно шагая вдоль линии берега. — Он охотился на какое-то существо, исполнявшее желания местного племени, которое заключило с ними сделку. — Ну, же, Маргарет, ты читала об этом! Сам Форкс был основан только в 1912 году, а до этого все эти земли принадлежали индейцам. — В том числе и квилетам, — мрачно сказала я, останавливаясь на месте. — Европейские поселенцы изгнали квилетов с их земель и расширили округ Клаллам, загнав племя в маленькую резервацию. — Если не помнишь, то я напомню: это были лихие шестидесятые и семидесятые года, когда индейцы максимально ненавидели европейцев, которые выжигали целые деревни ради ничего. И что получаем мы в итоге? — В 1871 европеец Генри Рейвен попадает к озлобленным квилетам, — едва ворочая языком говорила я, медленно утопая в ужасе от осознания происходящего. — Он приходит на их территорию…ну, на тот клочок земли, который остался у них к тому времени, — воодушевленно говорил Сэмюэль, — и заявляет, что духи, которым они поклоняются уже сотни лет, на самом деле не духи, а некое злобное существо, которое питается их болью и кровью. Несчастный Генри не осознает, что сделка была заключена уже давно, и квилеты успели сорок раз переписать свою историю. Он предлагает изгнать духов, которые, по их мнению, оберегают племя. Судя по тому, что письмо так и не было отправлено, а Ворон стал малоизвестным недругом племени, который отказался им помогать, можно сделать вывод… — Они убили Генри Рейвена, — тихо прошептала я, прикрыв глаза. Они не просто убили его, они попытались стереть все упоминания об этом европейце — превратив его в ворона — в вестника беды и обманщика. Если парни-квилеты по-прежнему превращаются в волков, значит ли это, что существо так и не было изгнано? Сэмюэль хлопнул в ладоши, пританцовывая. Его лицо сияло от восторга. — Все это время несчастный мистер Рейвен пытался пробиться в твою тупую голову, но ты предпочитала страдать херней, ныть и глазеть на полуголых оборотней! Я интуитивно коснулась монеты, спрятанной за блузкой. Обхватив ее пальцами, сквозь материал, чувствовались ребристые грани. В ту отвратительную ночь, когда я прыгнула с утеса я выловила из океана монету Генри, которая и связала меня с охотниками. — Бравого Генри они вот с того утесика и сбросили, — Сэмюэль кивнул головой туда, где возвышался тот самый утес, с которого мне посчастливилось сигануть, — предварительно проломив ему черепушку, — его ледяные пальцы коснулись моего левого виска, — прямо вот здесь. Купер невесомо указывал именно на то место, где в моей голове находился очаг боли. Именно в левом виске всегда, как по расписанию, сверлила дрель мой череп. Все это время, когда я появлялась в резервации Генри Рейвен кричал мне — по своему, странно и болезненно, — как его убили. — Их легенда — это сказка, переписанная миллионы раз. Да, был предатель, да приходили вампиры, но по факту, как все разрешилось не известно никому. Ты же лучше меня знаешь, что историю пишут только победители. — Этого не может быть, — покачала головой я, всхлипнув без слез. — Не может все быть так очевидно. — А зачем сложно? Чтобы что? — развел руками Сэмюэль. — Тебе и так понадобилось больше года, половина отмершего мозга и галлюцинация чтобы дойти до этой очевидности. Нет. Мне нужно убедиться. В моем нынешнем состоянии нельзя верить всему, что вижу или слышу, особенно от собственного подсознания, как бы гладко оно не стелило. Лихорадочно сдираю с себя куртку и бросаю ее на песок. Туда же отправляется блузка. Когда начинаю сбрасывать с себя кеды, Сэмюэль закатывает глаза. — Не лучшее время для стриптиза. Позовем Пола? Или лучше Джаспера? — Заткнись, — прошипела я, расстегивая джинсы. — Господи, Пэгги, ты что творишь? — воскликнула Изабелла. Она запыхавшаяся бежала ко мне со стороны протоптанной тропинки, ведущей в поселение. Джейкоб и Пол были рядом. — Мне нужно узнать, что находится под этими скалами, — почти спокойно сказала я, указывая рукой на дальний утес. — Вода? — глухо предположил Пол. Он во все глаза таращился так, будто у меня грудь не второго размера, а как минимум пятого. — Эй, Покахонтас, — я щелкнула пальцами привлекая его внимание, из-за чего он дернулся. — Глаза у меня выше. — Пэгги, что ты делаешь? — Белла произнесла это почти по слогам. — Мне нужно узнать, что находится у скал под водой! — уточнила я для общего понимания. — Там камни и песок, — усмехнулся Джейкоб, явно наслаждаясь ситуацией. — Оборотни, — вздохнул Купер. — Им дали силу, но забрали интеллект. — Джейк! — шикнула на него Белла. Со стороны, наверное, я выглядела очень странно: запыхавшаяся, полуголая, с безумными бегающими глазами. Сестра нерешительным шагом направилась ко мне, будто я могу в любую секунду сорваться с места и убежать в неизвестном направлении, или хуже того — броситься в воду. Она наклонилась, поднимая мою разбросанную одежду, отряхивая ее от песка. — Пэг, ты пила сегодня таблетки? — спросила Белла, подавая мне блузку, молча умоляя начать одеваться. От того как она смотрела на меня сжималась грудь. Я слабо кивнула, забирая у нее легкий материал, обреченно натягивая его на себя. — Наверное, они дали побочный эффект. Карлайл говорил, что возможно помутнение рассудка и утрата связи с реальностью. — Пэгги больна? — приглушенно спросил Джейкоб почему-то обернувшись к Полу, будто именно он сможет дать самый точный ответ. Лейхот растерянно пожал плечами, не отрывая от меня взгляда. — Все сложно, — пробормотала Белла, нахмурившись. — Но здоровой ее точно назвать нельзя. — Я не сумасшедшая! — резко зашипела я, застегивая пуговки на блузке. — О, нет. Ты безумна как Шляпник! — пропел Сэмюэль, расставив руки в стороны и кружась вокруг себя. — Чем ворон похож на письменный стол? — Заткнись, а?! — закричала я в его сторону. Изабелла, Джейкоб и Пол осторожно переглянулись между собой. На их лицах была разная степень одинаковой эмоции. — Ладно… — выдохнула я, проведя рукой по лицу, пытаясь подавить все эмоции и говорить спокойно и рассудительно. — Я уверена на… — я снова задумалась, оценивая степень моей адекватности, — на процентов шестьдесят, что под скалой на дне лежат кости убитого мужчины, которым и является тот самый Ворон из квилетских историй. — Ох, снова ты об этом! — разочарованно застонал Блек. — Пэг, этим легендам несколько сотен лет. — Чуть больше ста, — прикинула я. — Точнее сто тридцать пять. — Даже если там и было когда-то чье-то тело, то в соленой воде за сотню лет от него ничего не осталось. — От этого тела осталось! — мгновенно и уверенно сказала я. Но они мне не верили. Смотрели на меня, как на сумасшедшую. Белла с разочарованием, Джейкоб с легким испугом. — Даже если и так, — подал голос, молчавший все это время Лейхот. Он звучал неуверенно и как-то пришиблено. — Там слишком глубоко и сильное подводное течение. Даже моих легких не хватит, чтобы достигнуть дна, а потом еще и всплыть на поверхность. Не говоря уже о том, чтобы тщательно что-то искать. — Тогда нам нужен тот, кто не дышит! — резко сказала я. Все сразу поняли о ком именно идет речь, потому что повисла настолько тяжелая тишина, что ею можно было бы оглушить целого кита.