Эпилог

Черные тучи затянули все небо, а частые вспышки молний делали его похожим на портал в другое измерение. На высоте гор ветер усилился, колыхая массивные деревья. Даже она со своим слабым человеческим слухом могла слышать, как жалобно скрипит древесина. Белла, обхватив себя руками, наблюдала, как Эдвард сбрасывает в костер куски тела, которое когда-то принадлежало пареньку ее возраста. Она часто видела лицо Райли на листовках, что последние полгода его родители расклеивали на каждом столбе в округе Клаллам. На черно-белой фотографии он широко улыбался, и глаза его светились неподдельной радостью. Сегодня она в очередной раз убедилась, как сильно меняет укус вампира. Райли из милого парня превратился в яростную машину для убийств. Он с таким остервенением пытался добраться до нее, будто от этого зависела его жизнь, не давая Эдварду возможности удержать и допросить его. Из-за ветра пламя дико извивалось, танцуя огненный танец. Эдвард подошел к ней, его движения были спокойными, но в золотистых глазах еще отражалось эхо недавней схватки. — Все кончено, Белла, прошу, не плачь, — мягко сказал он, утирая слезы холодной ладонью. Белла моргнула, не осознавая, что все это время плакала. — Все живы и здоровы. Там тоже все закончилось, — он кивнул острым подбородком в сторону потерянной из виду поляны. — Новорожденные уничтожены. Мы победили. — Но Виктория? — прошептала она, чувствуя, как дрожит голос. Почему она плачет? Почему так дрожит голос? Эдвард взглянул на Сета. — Сейчас Эмметт и Джаспер осматривают тела. Возможно, она там, на поляне… Но, я думаю, она снова сбежала. Ее сила всегда была в обостренном самосохранении. Белла кивнула, но беспокойство, терзавшее ее изнутри, не утихло. Напротив, оно переросло в давящее чувство надвигающейся катастрофы. Это не был страх перед Викторией или армией вампиров. Это было нечто иное: глубокая, инстинктивная тревога, словно сама земля под ее ногами начала вибрировать от чудовищного напряжения. Сердце не замедлялось, продолжая набатом стучать в истерике. Только теперь в груди отозвалась щемящая боль. Девушка сорвалась с места и подбежала к своему рюкзаку, который валялся на земле у разломанной палатки. Два вампира и оборотень разорвали ее на куски в пылу боя. Она вышвыривала из рюкзака вещи до тех пор, пока в ее руке не оказался мобильный телефон. На быстром наборе под номером один у нее было не «911», а личная и самая надежная служба спасения — родная сестра, Маргарет Свон. Паника ледяной волной захлестнула Изабеллу, когда в трубке в очередной раз раздались длинные, безответные гудки. Она видела, как пламя пожирает останки Райли, но это зрелище больше не приносило облегчения, ведь отсутствие Виктории на поле боя теперь обрело жуткий смысл. Рыжая вампирша, одержимая местью, была слишком умна, чтобы бросаться в лобовую атаку, когда знала, что Эдвард будет защищать ее ценой своей жизни. И она снова схитрила, нашла более слабое звено, способное причинить ей куда более острую боль. Эдвард в мгновение ока оказался рядом, почувствовав резкую смену эмоций и, наконец, интерпретировал лихорадочный стук сердца Беллы, как что-то куда большее чем обычный страх. Его лицо застыло, приняв выражение мрачной решимости, когда он перехватил ее ускользающий взгляд. Сет, в облике огромного волка, издал низкий, предостерегающий рык, транслируя по связи стаи тревогу, которая немедленно передалась остальным оборотням. Воздух в горах стал казаться слишком разреженным, а тишина после битвы — зловещей и предвещающей новую беду. В небесах столкнулись два облака, сообщая об этом божественным грохотом. — Пэгги уехала из резервации полчаса назад, — в слух произнес мысли Сета Эдвард. — Коллин и Брейди прочесывают город в ее поисках, но им очень сложно уловить ее запах. Эдвард повернулся к Сету и кивнул. Молодой волк кивнул в ответ, и быстренько умчался в густоту леса. Его шерсть песочного цвета исчезла в мгновение ока. — Вся стая уже направилась на ее поиски, — оглушающий раскат грома заставил его слова утонуть в грохоте. — Сет присоединится к ним. Его слов девушка не слышала. Они пролетали пустым шумом сквозь ее голову, а она снова и снова, закусив до боли губу, перенабирала номер сестры. Изабеллу начало трясти мелкой дрожью. Маргарет, оставшаяся в Ла-Пуш под призрачной защитой договора, теперь находилась в смертельной опасности, ведь Виктория не знала границ в своей ненависти. Белла судорожно сжала телефон, едва не раздавив пластиковый корпус, и умоляюще посмотрела на Эдварда. Время работало против них, и каждый миг промедления мог стоить ее сестре жизни. Вампир легко поднял ее на руки, со всей скоростью, спускаясь со скалы. Ему срочно нужно было поговорить с Элис, убедиться что будущее не изменилось. Они победили. Все должно быть хорошо. Они не могли допустить такую ужасную ошибку — все было продуманно до мелочей. Но, когда Эдвард снова стал ощущать присутствие своей семьи, все надежды померкли. Когда ноги вампира ступили на мягкую подстилку вытоптанной травы, Белла смогла увидеть, что Каллены уже окружили самого миниатюрного члена семьи. У каждого на лице застыла маска разных, но таких схожих эмоций перенесенного горя. Карлайл опустив плечи, угрюмо смотрел себе по ноги, Эсми закрыла рот рукой, покачав головой. Эмметт, словно его огрели куском скалы по голове, растерянно моргал, а Розали оскалилась так, будто она лично совершила что-то отвратительно-непростительное. На самом краю поляны дымилась огромная куча останков. Рядом с ней Джаспер, неестественно выпрямившись замер, превратившись в статую. Он не дышал и не моргал. Глаза его потухли, будто вампир больше не осознавал, где находится. Только ветерок колыхал его песочные волосы. Эдвард осторожно опустил ее на дрожащие ноги. — Элис! — взревел голос Эдварда, когда он тяжелыми шагами начал наступать на окаменевшую сестру. Все расступились, открывая взгляду мертвецки белоснежную девушку. Маленькую вампиршу затрясло, а ее золотые глаза сияли от слез, которые никогда не смогут пролиться. Веселый перезвон колокольчиков исчез из ее голоса, из-за чего он теперь звучал непривычно глухим, едва ли не заикающимся. — Я не… Она… Я не видела… Я и сейчас… Элис осеклась, не решаясь произнести слова, что свинцом повисли на ее сердце. Перед ее глазами стоял зеленый газон, залитый солнечным светом, унылые надгробные плиты, выстроенные в стройные ряды, и…гроб, который едва был заметен под лавиной цветов. С огромного портрета, перевязанного черной лентой на всех присутствующих людей, смотрела Маргарет, с ее немного надменным, но веселым взглядом, и пренебрежительной улыбкой. Внезапно окружающий мир для Изабеллы перестал существовать. Обеспокоенное тарахтение Элис, осунувшееся лицо Эдварда, грохот грома и запах гари — это все отошло на задний план, поглощенное оглушительной, первобытной тишиной. В ее ушах гремело только сердцебиение и собственное тяжелое дыхание. Весь мир словно замедлил ход. Со вспышкой света молнии, озарившей поляну, в ее тело ворвалась чудовищная, неземная пульсация. Сначала это был резкий холод, словно ледяной укол в области живота, который в мгновение ока превратился в извержение вулкана. Белла охнула, и этот звук больше походил на предсмертный хрип. Она согнулась пополам, хватаясь руками за живот, словно пытаясь удержать внутри вытекающую жизнь, которой там не должно было быть. Она была горячая, обжигающая, словно раскаленная лава. Ощущение было такое, словно в ее живот вонзилось копье, и кто-то с особым усердием ковыряет им внутри, пытаясь сделать так, чтобы все внутренние органы повываливались на траву на всеобщее обозрение. Это была фантомная дыра, черная дыра, разверзшаяся в самом центре ее существа. И она втягивала в себя все ее естество. Но Белла осознавала, что чувствовала на самом деле: пуля разрывает ткани и горячий свинец проходит сквозь плоть Маргарет, эхом отзываясь в ее собственном теле. Боль была такой острой и детальной, что Белле казалось, что по ее пальцам вот-вот потечет густая, теплая кровь сестры. — Нет… — выдохнула она, и этот шепот потерялся в раскате грома, который сотряс горы. Вместе с болью пришла пустота. Она была невесомой, окутывающей мягким саваном, дарящая странное успокоение. Вкус металла во рту ощущался отвратительно резко, а прерывистый вдох, который оборвался на полуслове, ударил намного сильнее фантомной пули. Она видела не поляну, а меркнущий свет в глазах сестры, чувствовала, как земля под Маргарет становится зыбкой. Эдвард что-то кричал, его ледяные руки коснулись ее плеч, но для Беллы он был лишь отдаленным и ускользающим эхом. Внутри нее обрывались невидимые струны, одна за другой, с мучительным звоном. Последний толчок боли был самым сильным — он выжег все внутри, оставив лишь звенящую пустоту. Белла почувствовала, как жизнь Маргарет ускользает, словно песок сквозь пальцы, оставляя после себя лишь могильный холод. Осознание ударило с силой движущегося скоростного проезда. Она не просто чувствовала боль своей сестры — она чувствовала ее конец. Свет за ее веками окончательно погас, и небо над головой, наконец, разродилось новым тяжелым ударом грома, возвещая о том, что связь разорвана навсегда. С облаков упали первые капли дождя, когда Изабелла в бреду зашептала: — Она мертва… До чуткого слуха вампиров донесся, сжимающий ледяное сердце, хоровой вой волков, наполненный агонией боли и отчаяния. Продолжение следует…