Глава 5

Эва очнулась, но не решилась сразу открывать глаза. Первым осознанием было то, что гарью пахнет очень слабо, а в помещении, где Кроу лежала, прохладно. Ее больше не душила обжигающая сажа и не плавил жар огня. Медленно, с трудом девушка приоткрыла глаза. Свет был теплый и приглушенный, а палата, в которой Эва оказалась, явно частной. Попытавшись повернуть голову, чтобы осмотреться, девушка почувствовала у себя на лице кислородную маску.       — Не двигайся, пожалуйста, — спокойный знакомый голос прозвучал совсем рядом. — Я сейчас позову доктора. Эва боковым зрением увидела, как Ливий покинул палату всего на несколько секунд, почему-то не воспользовавшись кнопкой вызова дежурного врача, после чего вернулся, аккуратно присев на край больничной койки.       — Ты меня очень напугала, — признался молодой человек, оставаясь внешне спокойным, и только присмотревшись внимательнее, Эва заметила тревогу в его взгляде. Представлять, как она сейчас выглядит, девушка даже не собиралась, поэтому просто прикрыла глаза, дожидаясь прихода доктора. В палату вошел мужчина почтенного возраста в белом халате. Редкая седина в его волосах в приглушенном свете лампы отдавала серебром. Ливий поднялся и отошел в сторону, освобождая место для доктора. У мужчины на халате был бейдж «главный врач», фамилию Эва не успела прочитать, отвлекаясь на заданный ей вопрос.       — Как Вы себя чувствуете? — спросил док. — Моргните один раз, если чувствуете себя сносно. Два, если что-то болит. В этот раз помимо кислородной маски Кроу почувствовала вставленный в вену катетер и заметила стоящую рядом капельницу. Эва медленно моргнула один раз. Морфий. Значит, у нее сильные ожоги, иначе в нее бы не стали вкачивать обезболивающее через капельницу. Столь очевидный ответ пришел ей в голову непозволительно поздно. Видимо, что-то в ее взгляде изменилось, потому что доктор тут же проверил что-то на мониторе, подключенному к тихо и монотонно пищащей аппаратуре.       — Эва, не переживайте, Вашей жизни ничего не угрожает, а здоровье мы с Вами быстро поправим, — спокойно произнес доктор. — Во время пожара Вы получили отравление угарным газом средней тяжести и сильный ожог из-за часов на руке. Металл был не совсем качественный, из-за чего начал плавиться при высокой температуре. Часы. Они никогда Эве не нравились. Как это называется, интуиция? Предчувствие? Кроу не знала и сил думать не было. Ее сознание плыло где-то на границе реальности и сна, и Эва все сильнее ощущала, как проваливается в бессознательное состояние.       — На самом деле Вам, Эва, очень сильно повезло, — продолжил док. — Ваш друг достаточно быстро добрался до театра и успел вытащить Вас из пожара до того, как полученные травмы смогли бы создать непоправимые последствия, не говоря уже о том, что все деревянные перекрытия рухнули, практически сравняв театр с землей. Театр.       — Док, давай не сейчас… Эва больше не слышала, что они говорили, вернее, не понимала смысла произносимых слов. Сознание девушки уплывало все дальше и дальше, пока окончательно не растворилось в бесконечном океане бессознательного. *** Переговорив с главврачом и убедившись, что Эве ничего не грозит и вообще ей крайне повезло отделаться единственным ожогом и не самым тяжелым отравлением, Ливий вышел из палаты. В коридоре больницы на него тут же налетел Аш.       — Как она вообще оказалась в театре? — тихо прорычал друг, уводя его к закрытому окну в конце коридора. Снаружи уже светало.       — Без понятия, — ответил Ливий, голос его звучал устало. — Я довез ее прямо до дома, после этого поехал в офис за ноутбуком. Не прошло и часа, как Эва позвонила мне из горящего театра. Блейк плечом привалился к стене, неотрывно глядя на то, как от слабого ветра дрожит редкая листва на деревьях.       — Рэймсс видел, как ты выносил ее из огня, — кивнул Аш.       — Кто-то еще видел? — напрягся Ливий.       — Никто, кто может создать нам проблемы, — уклончиво ответил друг. — Но в любом случае нужно связаться с Кроу. Уже почти утро, он должен был заметить отсутствие жены, — последнюю фразу Аш добавил уже не так уверенно. Зло усмехнувшись, Блейк оторвался от стены, что-то проверяя в своем телефоне.       — Я кое-что вспомнил, — тихо сказал Ливий и позвал друга за собой. Они покинули здание больницы и направились к припаркованному на служебной парковке ярко оранжевому автомобилю. Оказавшись внутри, Ливий по привычке заблокировал двери. Молодой человек постарался отогнать от себя свежие воспоминания бессознательного тела Эвы на том самом месте, где сейчас сидел друг. Прошла всего лишь какая-то пара часов, а у Ливия как будто целая жизнь пролетела за это время. Блейк достал из бардачка обгоревшие и измазанные сажей листы бумаги, протянув их Ашу. Тот без особого энтузиазма взял.       — Что это?       — Контракт, — ответил Ливий, положив кисти рук на руль. — Там твоя подпись. Аш тихо выругался, смяв обгоревшие листы. Его руки и светлые брюки были в саже.       — Я нашел его рядом с Эвой, — продолжил Блейк. — Она явно приезжала за ним. Теперь Ливий посмотрел на друга в ожидании объяснений.       — Это мой контракт на организацию мероприятия ко дню города, — пояснил Аш, устало откинувшись на сиденье. — Эта ночь чертовски долгая. Поехали, — попросил Аш, недовольно посмотрев на свои брюки. — Мне надо переодеться, заодно обсудим наши с тобой дальнейшие действия… Блейк молча завел двигатель, выезжая с территории больницы, в которой они оставили Эву под присмотром главного врача. Аш жил недалеко от Эвы в современной высотке бизнес-класса, до которой они доехали по пустой дороге буквально за несколько минут. Швейцар поздоровался с ними, учтиво открывая им дверь. Оказавшись в огромной квартире, друзья все так же молча, не сговариваясь, разошлись по своим делам. Аш отправился прямиком в душ, Ливий — на кухню к кофемашине, которую сам и подарил другу на последний день рождения. Эта ночь была слишком длинной, а день обещал быть еще длиннее. Щедро плеснув сливок и положив три ложки сахара в кружку, Ливий отпил свой кофе, который Аш всегда называл исключительно дрянью, которую, по его мнению, невозможно было пить. Блейку-младшему нравилось. В коридоре хлопнула дверь.       — Чертовски тяжелый день, — вздохнул вышедший из душа Аш. Мужчина остановился посреди кухни в молчаливой задумчивости, словно забыл, что собирался сделать. На нем был кипенно-белый банный халат, его влажные рыжие волосы были зачесаны назад, но две короткие прядки все равно выбивались, падая на лоб. Под светло-карими глазами залегли глубокие тени. Ливий так и стоял в костюме, провонявшим гарью и измазанном сажей. Ему стоило утопиться, чтобы окончательно смыть с себя эту ночь.       — Нужно позвонить Кроу, — задумчиво произнес Аш, словно по инерции подойдя к кофемашине, мысли его были крайне далеки от дизайнерской кухни. — У него точно будут вопросы, что вы двое делали ночью в театре. Копы тоже спросят, почему именно ты спас Эву из пожара. Док кстати спрашивал?       — Док не задает лишних вопросов. Картер кивнул и сделал большой глоток черного кофе без сахара.       — Почему ты до сих пор не в участке? — спросил в свою очередь Ливий. — Пожарная безопасность, все такое?       — Не задавай вопросы, на которые знаешь ответы, — закатил глаза директор сгоревшего государственного театра и напомнил. — Как ты там оказался?       — Ехал мимо, услышал крики, — пожал плечами Блейк.       — Уже утром у него будет распечатка со всеми звонками и сообщениями с телефона Эвы, — предупредил Аш, словно знал правду.       — Он ненормальный, — выгнул бровь Ливий, не спрашивая.       — У тебя были сомнения? — усмехнулся друг. — Ты же буквально работал с ним над проектом реконструкции больницы. Мне казалось сложно не заметить определенную степень помешательства у первого заместителя мэра. Аш пытался шутить, но получалось плохо. Иногда то, что творилось в голове Кроу, действительно напрягало.       — Что она в нем нашла… — задумчиво пробормотал Ливий, ни к кому не обращаясь. Разве мог человек с определенной степенью помешательства понравиться столь утонченной и творческой девушке? У Амена явно были проблемы с головой, как и у любого, кто был способен задержаться в подобной должности, насколько продолжительный период времени и явно метя выше.       — Это привычка, — все равно ответил на его вопрос Аш, внимательно наблюдая за другом. — Они вместе со студенчества. Вместе выбивались в люди, вместе взрослели, ошибались, поддерживали друг друга и учились выживать в этом непростом мире политических игр.       — Мне не показалось, что Эва хотела лезть в политику, — заметил Ливий.       — Эва и не хотела, — вздохнул Аш, присаживаясь на стул. — Она вообще сбежала из дома и много лет не общалась с семьей, потому что ее отец был… кажется комиссаром. Эваненавидитполитические разборки.       — И поэтому вышла замуж за политика?       — Когда они расписались, Амен вроде был обычным безопасником. О политической карьере вообще речи не было до определенных событий, — ответил Аш.       — И что за события? Ливий слушал очень внимательно, боясь пропустить любую информацию, касающуюся девушки, которая стала для него в определенной степени небезразличной.       — Никто не знает наверняка, — ответил друг. — Разве что Эва, хотя я лично в этом сомневаюсь. Кроу всегда был очень осторожен. Аш неожиданно приложил палец к губам, показывая, что им лучше разговаривать сейчас на отвлеченные темы. Что-то было не так. Ливий нахмурился, невольно оглянувшись, чтобы посмотреть в окно. Улица была пустая. Залпом допив свой кофе, Аш медленно подошел к раковине.       — Мне нужно в полицейский участок, — спокойно сказал друг, тем самым подводя черту в их диалоге. Блейк не стал задавать лишних вопросов. Он и без того ходил по грани, осознанно ступив на территорию Амена Кроу. Неосторожные слова точно не будут ему на руку. *** Дышать было тяжело, от кашля саднило горло и болели мышцы живота. От постоянных ингаляций начал шелушиться нос и трескались губы. Сил не осталось ни моральных, ни физических, и Эва запретила пускать к себе кого-либо, хотя и понимала, что ей еще невероятно повезло и все могло закончиться намного хуже. Ей повезло, что Ливий оказался рядом. Миссис Кроу знала, что к ней приходили несколько человек, кто-то передавал фрукты, кто-то цветы. В основном это были коллеги. Амен пришел к ней в первый же день ближе к обеду. Сомнений в том, что мужа остановят ее запреты, у Эвы, разумеется, не было. Мужчина прикрыл за собой дверь и, передвинув стул ближе к койке, сел рядом, окинув девушку внимательным взглядом.       — Как ты? — спросил он.       — В порядке, — сипло отозвалась Эва. Говорить было все еще тяжело. Кроу какое-то время молчал, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди. Эва знала, что сейчас будет. Она готовилась к этому разговору, надеясь, что он состоится позже, когда она хотя бы сможет нормально дышать и говорить, не звуча как один небезызвестный ситх.       — Что ты делала ночью в театре? — задал свой вопрос Амен. Его голос не выражал никаких эмоций.       — Забирала твой контракт.       — Ночью? — Амен резко подался вперед, уперев локти в колени, и теперь его лицо оказалось пугающе близко.       — Забыла забрать вечером. Эва зашлась кашлем, и, вероятно, только из-за этого Амен воздержался от того, чтобы привычно повысить на нее голос. А может из-за того, что они находились в больнице, полной персонала и других пациентов. Репутационные риски были для мужа не пустым звуком. Хотелось пить. Даже слюна казалось сухой. Эва прикрыла глаза, пытаясь дышать ровнее.       — Врач сказал, тебя выпишут через пару дней, — оповестил ее Амен, явно думая о чем-то еще, но почему-то не озвучивая. Еще хотелось спать. Какая-то нечеловеческая усталость накрывала Эву с каждой минутой все сильнее. Сил ругаться давно уже не было, особенно сейчас.       — Поправляйся, милая, — произнес Амен, фраза прозвучала почти заученно. Мужчина коротко поцеловал жену в лоб. Он ушел, тихо прикрыв за собой дверь, и прежде, чем девушка провалилась в долгожданный сон, в ее ускользающем сознании пронеслась мысль о том, что в лоб обычно целуют покойников. *** Миссис Кроу выписали через несколько дней, назначив амбулаторное лечение. Весь путь из больницы прошел в тишине. Войдя домой, Эва подумала о том, что не была тут всего несколько дней, а казалось, что прошла целая жизнь. Хотелось привычно обосноваться на кухне с ноутбуком, но сил влезть на высокий стул не было, поэтому девушка прошла в спальню, опустившись на край огромной кровати.       — Тебе что-нибудь нужно? — в спальню следом вошел Амен.       — Нет, спасибо. Муж кивнул, но уходить почему-то не спешил, хотя еще утром предупреждал, что заберет ее из больницы и вернется обратно на работу.       — Эва, я бы хотел поговорить, — Кроу прошел к окну и остановился, повернувшись к нему лицом.       — О чем? — искренне удивилась девушка, глядя на напряженную спину мужа. Тишина одновременно пугала и злила Эву, но она послушно молчала в ожидании продолжения диалога.       — Как ты оказалась ночью в театре? — спросил Амен, не поворачиваясь.       — Я же уже говорила, забыла там контракт, — устало повторила девушка, не понимая смысла в этом разговоре.       — А Блейк там что делал? — голос мужа стал на несколько тонов тяжелее, заставив Эву невольно напрячься. — Тоже контракт забирал?       — Спасал меня из пожара, — с вызовом ответила девушка и на выдохе добавила. — Пока ты не появлялся дома. Амен резко обернулся. Его глаза потемнели.       — Контракт, я так понимаю, сгорел? Девушка пожала плечами, из-за чего обожженную руку пронзила острая боль, заставив Эву зажмуриться и сдержать болезненный стон. Стало больно не только физически, но и что-то в самой глубине души беспомощно скулило.       — А тебя волнует только то, что сгорели бумажки, а могла твоя жена? — зло усмехнулась Эва.       — Не передергивай.       — Даже не пыталась! — крикнула девушка и тут же зашлась глухим кашлем. Эва вытерла слезы, выступившие в уголках глаз, после чего снова перевела взгляд покрасневших глаз на мужа. Они молча смотрели друг на друга, не решаясь произнести очередные обидные слова. То, что произошло той ночью во время пожара, дискредитировало их обоих.       — Всего один вопрос, — пообещал Амен. — Почему ты позвонила ему, а не мне? Слишком давно она чувствовала, что летит в пропасть вниз головой, и спасаться было поздно. Хотя, вполне вероятно, ей было уже не спастись.       — Ты бы не ответил на звонок, — еле слышно, чтобы не напрягать горло, честно ответила Эва. Мужчина несколько секунд молчал, после чего кивнул, пожелав выздоровления, и ушел. Входная дверь громко хлопнула, сообщив об уходе Кроу. *** Эва физически не могла оставаться в квартире, в которой почти все напоминало об их бесконечных ссорах и ее тихих обидах. Накинув на плечи любимый кардиган, девушка закрыла входную дверь на ключ и, оказавшись на улице, медленно пошла в сторону городского парка. Вечерело. Улицы окутывал мягкий полумрак, иногда пропуская теплые закатные лучи. Эва дошла до набережной и подставила лицо под свет заходящего солнца, прикрыв глаза. Все еще хотелось спать. И домой. Но девушка ощущала себя так, словно у нее не было дома. Никогда не было. У воды значительно быстрее становилось прохладнее, но уходить не хотелось. Еще больше не хотелось возвращаться в пустую квартиру. Поэтому облокотившись на каменный борт, отделявший набережную от реки, Эва осталась наблюдать за размеренным течением воды. Из кармана брюк послышался звук уведомления, и Эва с удивлением прочитала на треснувшем экране телефона «Одно новое сообщение: Ливий Блейк». Не с первой попытки разблокировав чудом уцелевший в пожаре гаджет девушка открыла сообщение. «Добрый вечер, как самочувствие? Слышал, тебя уже выписали». Несколько долгих секунд Эва пыталась осознать происходящее, а именно участившееся сердцебиение и дернувшийся в несмелой попытке улыбнуться уголок губ. «Здравствуй. Спасибо, все в порядке. Да, меня сегодня выписали. Гуляю». Солнце близилось к горизонту, окрашивая воду алыми бликами. Эва не успела даже засомневаться в отправленном сообщение, как тут же пришел ответ. «Гуляешь? Могу составить компанию :)». Не дав себе времени на очередные сомнения, девушка в ответ скинула свою геолокацию, оправдывая себя тем, что ее состояние здоровья оставляет желать лучшего и сопровождающий ей точно не помешает. Солнце даже не успело окончательно скрыться за горизонтом, как ее плеча осторожно коснулись чужие пальцы.       — Миледи, Вы не замерзли? Эва невольно вздрогнула, не ожидав, что Ливий придет к ней так быстро, и повернулась к нему лицом.       — Мне казалось, мы перешли на «ты», — напомнила девушка, вежливо улыбнувшись.       — Все верно, и я безумно этому рад, — Блейк улыбнулся в ответ. — Как ты?       — Как и писала, все в порядке, спасибо, — Эва привычно неопределенно повела плечом и в следующую секунду приложила все усилия, чтобы ни единой эмоцией не выдать то, что ее руку от этого неосторожного движения пронзила острая боль. Уже второй раз за день девушка забывала о том, что травмированную руку необходимо не беспокоить. Вот только если перед мужем, не обратившим на это внимания, она не сдержала болезненный вскрик, то перед Блейком ни один мускул на ее бледном лице не дрогну. Однако Ливий заметно посерьезнел и не сводил с нее внимательного взгляда.       — Где болит? — сразу спросил он, заставив Эву сомневаться в собственных актерских талантах. Привычно отмахнуться и убедить по сути незнакомого человека в том, что ему показалось, для миссис Кроу было элементарной задачей, но почему-то именно с Ливием хотелось остаться хоть немного искренней и поделиться собственной болью, даже если всего лишь физической.       — Рука, — не стала отпираться девушка и добавила, словно оправдываясь. — Иногда забываю про ожог. Взгляд молодого человека сразу же опустился на ее запястье, замечая белые ниточки бинтов, видневшиеся из-под рукава вязаного кардигана.       — Это из-за часов? — Блейк почему-то сразу вспомнил золотые часы, которые девушка при нем ни разу не снимала. Ливий не раз ловил себя на мысли, что они ему не нравятся, словно аксессуар был чем-то инородным в образе миловидной актрисы.       — Кажется, — Эва хотела снова пожать плечами, но вовремя себя одернула. — Я, признаться честно, не уточняла. Они какое-то время молчали, и от внимательного взгляда Блейка хотелось одновременно и сбежать, и расплавиться прямо на месте. Солнце село, и на улице стало значительно темнее. «Ты видишь сталь — под ней я истекаю кровью». Так звучала реплика одной из многочисленных героинь, которых Эва играла в театре. И Ливий вначале восхищался мастерству актрисы, отыгрывающей такого сложного персонажа, а потом сам разглядел в актрисе хрупкую девушку, не снимавшую собственную маску, кажется, никогда. Блейк знал, Эва не была стальная, сколько бы не пыталась показать всем обратное. Ей пришлось играть сильную женщину, потому что жена заместителя мэра просто не могла позволить себе быть слабой. И сейчас, с особой жадностью наблюдая за ее эмоциями, Ливий впервые видел ее настолько искренней. А еще он впервые видел девушку без макияжа, с волосами, собранными в простой хвост, и одетую в вязаный, явно домашний кардиган. В его груди в геометрической прогрессии росла непривычная ему нежность.       — Ты замерзла, — констатировал Ливий, уже привычно снимая с себя пиджак.       — Последний раз это плохо кончилось, — попыталась пошутить девушка, невольно вспоминая как запах одеколона на пиджаке Блейка стал тем, что до последнего держало ее в сознании во время пожара. Она позволила накинуть пиджак себе на плечи, чувствуя долгожданное тепло. Ей становилось все сложнее стоять и удерживать собственные мысли, и Ливий, которыйне мог не заметитьизменения в ее состоянии, предложил свой локоть. Эва без колебаний, ухватилась за предложенную руку.       — Я подвезу тебя до дома, — предложил молодой человек, медленно двинувшись в сторону автомобильной парковки у выхода из парка, подстраиваясь под шаг Эвы. Девушке показалось, что это даже не вопрос и не предложение. Мужчина просто поставил ее перед фактом.       — Спасибо. Начиная все это, Ливий точно не собирался уводить девушку. Тем более прекрасно зная о том, что Эва жена первого заместителя мэра, который с огромной вероятностью сам займет эту должность на грядущих выборах. Но чувствуя, как она держится за его локоть, как все больше открывается ему, Ливий все чаще сомневался в собственных изначальных установках. Мог ли он теперь так легко уступить ее мужчине, недостаточно ценившему собственное счастье, полученное им словно случайно? Незаслуженно? После того, как услышал ее приглушенный голос, когда она позвонила ему во время пожара в театре? После того, как провел бессонную ночь возле ее палаты, не находя в себе силы зайти внутрь? Потому что боялся войти и услышать непрерывный писк приборов, кричащих об остановке сердца. Осознав насколько легко эта хрупкая девушка, казавшаяся невероятно сильной, может его покинуть, Ливий боялся ее потерять. Он готов был стать ей другом, если иного она не могла ему предложить. Он готов был на все, лишь бы быть рядом с ней. Даже, черт возьми,дружить.       — О чем ты задумался? — ее голос все еще иногда звучал сипло, но Блейку все равно нравилось его звучание. — Ливий?       — М? Извини, день был тяжелый, — отмахнулся он, возвращая свою широкую улыбку.       — И ты решил сделать его еще тяжелее, выгуливая немощную меня? — усмехнулась Эва, качая головой. В глазах мужчины неожиданно появился хитрый огонек.       — Немощную, значит? — уточнил он. Эва не успела ни согласиться, ни возразить перед тем, как Ливий с легкостью подхватил ее на руки. Он сделал это настолько аккуратно, что даже ее многострадальная рука осталась в покое.       — Ты что творишь? — девушка рефлекторно обняла его за плечи, оказываясь с Блейком лицом к лицу.       — Тебе нельзя перенапрягаться, миледи, — как ни в чем не бывало ответил он, продолжив идти к оранжевому спорткару уже привычным ему быстрым шагом. Мысль, что ее могут узнать журналисты и тогда Амен с нее три шкуры спустит очень быстро появилась в ее голове и так же быстро исчезала. Впервые за несколько долгих дней Эва почувствовала себя нужной, пригревшись на руках Блейка. *** В тот вечер, когда Ливий проводил ее до дома, Эва морально была готова к еще одному скандалу, но мужа в квартире не оказалось. Амен снова задерживался допоздна на работе. Не чувствуя в себе никаких сил дожидаться мужчину, Эва провалилась в глубокий сон. Однако проснувшись рано утром, мужа девушка рядом с собой так и не обнаружила. Пройдя по квартире, Эва пришла к выводу, что дома он так и не появился. Так прошло еще несколько дней. На звонки муж не отвечал, ограничиваясь короткими сообщениями «занят, перезвоню» или «сегодня ночую на работе. как твое самочувствие?». Самочувствие девушки постепенно стабилизировалась, понемногу возвращаясь в норму, о чем она писала в ответных сообщениях мужу, каждый раз испытывая угрызения совести, ведь рядом был чат с Ливием, в котором переписка не затухала все эти несколько дней. Блейк по утрам желал ей хорошего дня, а вечерами сладких снов. Еще пару раз он гулял с ней после работы в парке, всегда после этого подвозив ее домой. Больше Эва, конечно, не позволяла ему носить себя на руках, испытывая и легкое сожаление и стыд. Амену она об их общении с Ливием так и не рассказала, и только вчера призналась самой себе, что общение их было слишком… простослишком. Эва поставила перед собой любимую чашку с кофе, влезая на кухонный барный стул, когда рядом лежащем телефоне раздалась мелодия звонка. Мысль о том, что возможно это наконец-то муж, не успела даже вселить надежду. Звонил Аш.       — Золотце, есть разговор, — едва Эва приняла вызов, начал друг, явно собираясь перейти сразу к сути.       — Приезжай, если хочешь, — предложила девушка, делая небольшой глоток горького черного кофе.       — Я сейчас на работе, к сожалению, — вздохнул Аш. Эва не стала уточнять, на какой именно он работе, если их театр сгорел почти полностью, а его реконструкция обойдется для государственного бюджета не в один миллион фунтов.       — Приезжай вечером, Амен все равно ночует уже неделю в мэрии, — предложила девушка, открывая другу одну из своих тайн, которая для слишком внимательного Картера едва ли хоть когда-то была тайной. Их отношения для него точно не были чем-то сакральным.       — Вот как, — даже если Аш и был удивлен подобному повороту событий, то голосом себя точно не выдал. — Буду ближе к семи.       — Жду тебя. *** Как и обещал, Аш приехал около семи вечера, притащив с собой шоколадный торт из песочного теста. Он знал, что Эва крайне редко позволяла себе что-то сладкое, но, учитывая обстоятельства, решил, что сегодня точно можно. Да и в ближайшие пару лет…       — Привет, — он одной рукой обнял подругу, во второй удерживая коробку с тортом. — Сваришь мне кофе?       — С молоком и без сахара, — улыбнулась Эва, соглашаясь.       — Лучшая, — Аш чмокнул девушку в щеку и первым прошел на кухню, чувствуя себя достаточно свободно. Пока кофе варился на плите, друзья молчали. Себе Эва налила чай, решив воздержаться от кофеина на ночь. Она и так плохо спала последние дни.       — Значит, Амен не появлялся дома после твоей выписки? — уточнил Аш, отламывая ложкой кусочек торта. Эва кивнула, тоже подвинув ближе к себе блюдце с десертом.       — Мудак, — еле слышно пробормотал мужчина, чем заслужил недовольный взгляд подруги, и тут же перешел в нападение. — Скажешь, я не прав?       — Скажу, что ты не имеешь права его оскорблять, — парировала Эва.       — Ладно, этот разговор не имеет смысла, — закатил глаза Аш, который уже расправился со своим куском торта. — Поэтому перейдем к делу. Сцепленные в замок пальцы особенно красноречиво говорили о волнении друга.       — Я слушаю, — девушка непринужденно откинулась на мягкую спинку кресла, всем своим видом показывая расслабленную уверенность, которой на самом деле не испытывала.       — Сейчас проходят расследования причин пожара и совещания по проекту реконструкции, — начал друг, и вопрос о том, на какой он был работе, отпал сам собой. — Я хочу включить тебя в команду по реконструкции. Эва удивленно моргнула.       — Ты же точно помнишь, какое у меня профильное образование? — уточнила Кроу. Аш снова закатил глаза.       — Разумеется, — раздраженно протянул он. — Но ты ведущая актриса нашего театра, и я хочу, чтобы именно ты работала и согласовывала эстетическую часть проекта. Это искусство, детка, и проектировщики безусловно талантливые, но им никогда не передать тот дух нашего театра, который помним мы с тобой. Девушка какое-то время молчала, не до конца осознавая сказанное Картером. Ее одновременно пугала и вдохновляла возможность работать над восстановлением театра, в который она и без того вложила всю душу.       — Почему ты сам не хочешь заняться реконструкцией?       — Ты зачахнешь без театра, а восстанавливать его будут долго, — сразу же ответил Аш, словно говорил очевидные вещи. — Так у тебя будет возможность и отвлечься и в каком-то смысле контролировать работу театра. Так что? Каков твой положительный ответ? Эва усмехнулась, качая головой.       — Я согласна.