Глава 1.

Катарина. До чего удивительны деньги. Ты их зарабатываешь упорным трудом, давишь из себя пот, кровь и слезы, и всё равно не ощущаешь ничего кроме пустых карманов. Отложить их на эту поездку дорогого стоило, в частности – моих нервов. Но я обещала сестре, обещала себе, что мы поедем в Италию, в страну, о которой грезили с малых лет. Я утрамбовывала вещи в тесный чемодан, но уже ощущала на коже теплый воздух солнечного Рима – первая точка в нашей туристической карте. Последняя – Венеция. Там нас ждал мост Риальто, под которым мы собирались загадать желание, прежде чем вернуться вместе в Нью-Йорк. — Попрошу верного мужчину, — сказала Марго, мечтательно прикрыв свои светло-карие глаза. Я подумала, что как-то через чур скупо с ее стороны, привыкшей расписывать всё мелкими деталями, как она вновь открыла рот, описывая каким должен быть этот ее верный мужчина. Оказалось, самым обычным: высоким, сильным, чтобы глаза большие и непременно зеленые, не обязательно безумно богатый, но со стабильным заработком, и чтобы любил до беспамятства. – А что насчет тебя? — Хочу выиграть лотерею, чтобы мне до старости больше не пришлось работать, — сестра надула губы, сказала, что это совсем неромантично и я тактично умолчала, что романтикой сыт не будешь, тем более если при этом во всём полагаешься на мужчин. Марго была старше на три года и разительно отличалась от меня. Аккуратная маленькая брюнетка с размером ноги, как у дюймовочки. Единственное в моём гардеробе, которое не подвергалась нападкам с ее стороны – это обувь. И на том спасибо. Она окончила школу на отлично, стала лучшим студентом в своем выпуске в колледже и совсем недавно получила повышение в офисе, в котором проработала последние пару лет. Синдром отличницы – это про неё. Ей всегда надо довести начатое до конца, будь то новый проект или вынос мозга. Работа давалась ей легко, а главное с удовольствием, чего нельзя было сказать обо мне, выгоревшей почти сразу на посту администратора ночного клуба. Я не стремилась к хорошим оценкам или к карьерному росту – дальше по лестнице только стриптизерша, и то, я сомневаюсь, что эта ступенька вела не вниз, хотя меня уверяли, что зарабатывать я стану намного больше, — мне хотелось найти себя, но к своим 22 годам смирилась, что себя мне найти уже не получится. Я затерялась в буднях, как маленький тайник, который в детстве мы наполняли особенными вещами (а на деле хламом) и прятали под пыльной кроватью, чтобы в последующем просто забыть. — Постарайся не разгромить квартиру в моё отсутствие, — я повернулась к Джейн сонно потирающей глаза в попытке сфокусировать свой взгляд на мне. Она встала в такую рань, чтобы проводить меня до двери. На ней растянутая футболка одного из её братьев с кричащей надписью: «kiss my ass!» и нелепые тапочки с кроличьими ушами. Я зафиксировала этот образ в голове, зная, что буду скучать в течении всего отпуска. Было бы здорово отправься она со мной, но Джейн на наше с Марго предложение ответила отказом, сославшись на загруженный график. Она недавно открыла собственное кафе и не могла уехать, оставив единственного стажера за главного. — Ничего обещать не могу, ты же знаешь, как мне нравятся вечерники, — усмехнулась Джейн. Взгляд лазурных глаз просветлел. Её кудряшки забавно подпрыгнули, когда она потянулась обнять меня. — Поцелуй от меня Марго. Марго жила в другом городе и наши встречи были такими редкими, что эта совместная поездка казалось каким-то сном. Она иногда приезжала ко мне и оставалась с ночевкой, так и познакомилась с Джейн, а я, гостя у неё, в свою очередь, узнала кто такой Тим, который бесконечно чинил сестре ее машину. На мой многозначительный взгляд Марго отмахивалась, говоря, что Тим обожает только автомобили. Они же ему заменяют и женщин, и мужчин. «Тиму легче заглянуть под капот, чем мне под юбку...» — и всё-таки было что-то в его глазах, когда он изредка кидал на сестру мимолетные взгляды, но я не вмешивалась. Возможно тот взгляд говорил о том, что ей пора искать другого мастера. Желательно платного, потому что бедняга отказывался брать с неё оплату, когда она в очередной раз закатывала свою малышку в его салон. — Я позвоню, как буду на месте, — легкий поцелуй в румяную щеку и вот я уже за порогом. Внизу ждет такси, которое увезет меня в аэропорт, а в аэропорту самолет, который доставит меня в край чудес. Или разобьется, не успев взлететь. Зная своё везение, я бы не удивилась. Хорошо, что Марго улетела раньше. Она уже второй день ждала меня там, в Риме, громко рассказывая мне по телефону, как ей тоскливо без меня. Я бы может и поверила, но разговаривали мы по фейс-тайму и я отчетливо видела, как она пьет вино и заразительно улыбается мужчинам за соседним столиком ресторанчика, в котором она «так сильно тосковала» по мне. Я не переживала на её счет. Несмотря на сентиментальную натуру, она не поведется на первого встречного. Заигрывать она любила – да, не спорю, но почти всегда это ни к чему не приводило, потому что Марго притягивала к себе тех, кто любил смотреть на красивую обертку, не готовый к горькой начинке под ней. А она вся состояла из бесконечного смеха и разговоров, непостоянства и чрезмерного упрямства. Не каждый смог бы обуздать такую. Колесико чемодана противно скрипнуло. Я зашла в лифт и тихо выдохнула. Зеркальная стена встретила меня моим же отражением. Светлые джинсы плотно облегали ноги, а мятная футболка скрывала контур груди, купленное специально на два размера больше. Я поправила хвост – каштановые волосы с медным отливом стали чуточку ярче, выгорев на летнем солнце, — и прикрыла темные глаза. Первая поездка за последние пять лет. Что чувствуют люди, когда собираются исполнить свою детскую мечту?... — Это как потерять девственность, — я не заметила, как в лифт заскочил сосед с верхнего этажа, так же как не заметила, что произнесла последнюю мысль вслух. Он обворожительно оскалился и подмигнул мне, слегка склонив голову, чтобы разглядеть меня с высоты своего роста. Саймон Пирс был большой проблемой нашего дома. Восходящая звезда баскетбола не боялся ни прессы, ни скандалов, устраивая шумные вечеринки под ругань соседей. Джейн терпеть его не могла, а меня почти не было дома, поэтому разделить её ненависть к симпатичному спортсмену в полной мере не получалось, да и как, если при каждой встрече он беззастенчиво улыбался, обнажая соблазнительные ямочки на щеках. — Главное подготовиться и не налажать, иначе будет обидно. — Говоришь, как знаток, что, неужели ты был настолько плох? — я не удержалась от острой шпильки. Он в ответ раскатисто рассмеялся, многозначительно двинув бровью: — Даже если и так, то сейчас мне нет равных, — Саймон самодовольно скрестил руки на груди. И собрался было продолжить, как я перебила его, предчувствуя, что последует дальше: — Знать не желаю. — Эх, Катрин. А я ведь по-соседски хотел предложить тебя подготовить к исполнению твоей мечты. Кстати, что за мечта? Я в ней есть? А может я, ты, застрявший между этажами лифт и... Я улыбнулась, закатив глаза. — Не совсем: свечи, вино и ты... с румяным яблоком на столе у Джейн. Ещё раз разбудишь ее ночью своей музыкой, поверь, так всё и будет. И я не стану ей препятствовать, разве что попрошу не запихивать тебе яблоко глубоко в зад. Пирс хмыкнул: — Очень великодушно, — он наконец заметил мой чемодан. — Куда-то едешь? В фильмах главная героиня обычно смотрит многозначительно в даль, туманно улыбается и говорит какую-нибудь избитую фразу. Я попробовала. Посмотрела вдаль, уткнулась в зеркальную поверхность боковой стены, которая отобразила мой уставший взгляд в мрачных красках под люминесцентным освещением, и решила, что не подхожу для главной роли. — Есть пиццу, — увидев его недоумевающий взгляд, пояснила: — в Италию... *** Люди стояли так плотно друг к другу, что немудрено было затеряться среди них, оставшись растоптанными где-то под многочисленными ногами. Я быстро смекнула, что к чему, поэтому сильнее ухватилась за ручку чемодана, чтобы его ненароком не унесло волнами хаотичного движения. Время пока на моей стороне. Полчаса до взлета — звучит как вечность. Я задрала голову, чтобы разглядеть эти беспощадные цифры на таблоиде и убедившись в том, что успеваю, поспешила к стойке регистрации. — Молодой человек, к сожалению ваш рейс отменили, есть другой, так же без пересадок, но в эконом классе, — девушка за стойкой застыла с неестественным добродушным выражением лица, с идеально ровным слоем тоналки и абсолютно безвкусной карминовой помадой на губах. Она почти не смотрела на экран компьютера перед собой, пальцы на автомате порхали по клавиатуре. Ну точно робот, а не человек. Впрочем, могу поспорить, что посетители клуба видели ту же картину, когда выпадала моя смена. В конце концов каждый общественный работник со временем вырабатывает определенную эмоцию, которая приедается и прирастает, как вторая кожа. С этим ничего не поделаешь, остается только смириться. — Черт с вами, — я выглянула из образовавшейся очереди, чтобы разглядеть говорившего. Голос глубокий, бархатный и жутко раздраженный. Его обладатель стоял перед стойкой, засунув одну руку в карман, а вторую загнув в локте, чтобы свериться с часами на запястье. С такого ракурса мне открывался вид на мощные плечи и широкую спину, а ещё... всё же романтики во мне явно меньше, чем в сестре. Она бы обратила внимание на что угодно, например, на дорогой костюм – глаз у неё на это был намотан, — но только не на задницу, которую я откровенно сейчас рассматривала. И всё бы ничего, но подняв наконец голову я наткнулась на насмешливый взор льдистых голубых глаз. Мужчина окинул меня ровно таким же оценивающим взглядом, как и я его минутой ранее, из-за чего я вспыхнула, поспешив укрыться в очереди, конкретно за спиной тощего старика, стоявшего передо мной. — Оформляйте, — тон его повеселел, а у меня внутри всё плавилось от неловкости. Стоит ли молиться богам, чтобы оказаться с ним на разных концах самолета? Или проще договориться с дьяволом, пообещав ему душу? Я мысленно дала себе подзатыльник. Нашла из-за чего смущаться. Еще одна неловкость в картотеке моих постыдных воспоминаний. Самая безобидная, если учесть то, что этого мужчину я больше никогда не встречу, а он, возможно, уже забыл, как я выгляжу. Тем более, он наверняка привык к подобному вниманию. С такой-то внешностью... Пришлось отдернуть себя. Подошла моя очередь. Дальше по накатанной: сдача багажа, арочный металлодетектор, измерение ручной клади и проверка билетов, а в конце этого веселого списка — рукав, соединяющий аэропорт с самолетом. По моему скромному мнению, именно здесь зарождалась клаустрофобия. Я протолкнулась к своему месту сквозь суетящихся людей. Все три сидения пустовали, и я без проблем заняла своё у иллюминатора, проворно закинув ручную кладь на верхнюю полку. Предусмотрительно перед этим вытащила оттуда наушники. Полет обещал быть долгим. — Я задерживаюсь, — и снова этот голос, на этот раз вещавший кому-то на языке, от которого у меня с детства бегали мурашки. Я замерла, уткнувшись в иллюминатор в надежде, что его обладатель пройдет мимо. — Можешь делать что угодно, но не смей брать мою машину, Алессио, — боги смеются надо мной. Рядом поселилось чужое тепло и голос теперь напрямую бил мне в левое ухо. Я хотела прикинуться глухой и слепой, но допустила грубейшую ошибку, повернувшись на небольшое касание плеча к плечу. Вот мы снова и встретились. Он не сразу обратил на меня внимание и этой короткой форы хватило, чтобы я смогла разглядеть его детальнее в близи. Прямой нос, аккуратно выбритая темная щетина, которая явно добавляла ему возраста, пухлые губы с красивой каймой, я невольно даже начала завидовать, а разглядев какие у него длинные ресницы, закрученные кверху, с тоской вспомнила, что в спешке не накрасила свои и сейчас проигрывала ему по всем параметрам. Стоп! Я соревнуюсь с мужчиной? И в чем? В привлекательности? — Мне плевать кого ты там встретил. Очередная «не такая как все»? Сколько раз за неделю я это слышу? – он с усмешкой откинулся на спинку сидения. В своих строгих брюках, идеально выглаженной рубашке и дорогущих часах он казался не к месту. Еще и ноги не вмещались в пространстве между сидениями, из-за чего в чисто мужской манере вразвалочку прижался коленом к моему, заставив меня плотнее сомкнуть свои ноги. — Переспишь, пообещаешь звезд с неба, а потом будешь сидеть и вспоминать как ее зовут, — я расслышала нотки осуждения. Видимо, он думал, что я не понимаю итальянского, поэтому спокойно вел свой разговор. Или же, ему просто не было дела до чужих ушей. Я опустила глаза к своим ногам, уткнувшимся в стену самолета и, наполнившись раздражением, резко выпрямила их, заставив его убрать свою ногу. Он наконец обратил взор вниз, на меня. Недовольно нахмурился и тут же расслабился, потянув уголок рта в ухмылке. — Разговор закрыт. Не забывай, что это ты мне должен, и именно по твоей вине я вынужден лететь не своим рейсом, — я отвела взгляд, нервно перебирая пальцами провода наушников. — Да, верно, мог бы сейчас в бизнес-классе раздевать стюардессу, а вместо этого сижу рядом с маньячкой-лепреконом, которая раздевает меня. Радует, что только глазами. Урод. Я усилием воли не скосила взгляд на свою футболку, где в районе сердца был вышит мешочек с деньгами. Забавная вещица, однако теперь, когда меня сравнили с лепреконом, уже не казалась удобной, напротив, кусала со всех сторон. То же касалось и незнакомца. Красивый внешне – гнилой внутри. Я оскорбленно поджала губы, но ничем другим не выдала, что он меня задел и что я поняла каждое его гребанное слово. Лепрекон... Маньячку я удачно пропустила мимо ушей, понимая, что, когда слишком долго пялишься иного мнения о себе составить не выходит. Больше задело второе сравнение, с неказистым коренастым человечком. Да, не высокая, но рядом с этой Годзиллой любой покажется мошкой. Да, слегка рыжая, но бороды, слава богу, не отращиваю и золотыми монетками не сыплю во все стороны, могу только словами, крепкими и отборными. Язык так и просился поддеть, ответить, выплеснуть яд под кожу, а разум велел держать себя в руках. Подумаешь, не понравилась красавчику. Ему наверняка по нраву девушки с обложек модных журналов. Такие ему вполне подходят, и я быстро отпускаю ситуацию. — Милая футболка, — самолет взлетел, телефоны пришлось выключить, и он решил нарушить тишину, выбрав именно ту фразу, которая распалила угасающий во мне пожар с новой, неистовой силой. Третье сидение к моему неудовольствию так и осталось пустым, сделав меня единственной мишенью для, как оказалось, привередливого итальянца. Он заговорил на английском, да так миролюбиво, что я восприняла это как призыв к войне. — Обожаю лепреконов, — ответила я на итальянском, с мрачным ликованием проследив, как меняется выражение его лица. Вот только ни стыда, ни раскаяния я там не увидела. Растерянность плавно уступила наглому веселью. — А теперь простите, я лучше отвлекусь, иначе велик соблазн утащить вас в уборную и показать на практике всё то, что я делала с вами глазами. Теперь его лицо треснуло удивлением, а мое осталось холодным и беспристрастным. Не желая слушать ответ и тем более продолжать разговор, я дождалась нужного сигнала и включила обратно телефон. Воткнула в уши наушники, ясно дав понять, что дальнейшей дискуссии не наблюдается. Я забыла про смущение, вычеркнула ситуацию у стойки из списка постыдных случаев, решив, что это просто мелочь. Когда у тебя задница, как орех, стоит быть готовым к подобному вниманию. Сам виноват. Я раскрыла перед собой подставку, чтобы положить телефон. От всех итальянцев несёт таким жаром? Тепло его тела проникло под одежду и затерялось под ребрами сладкой истомой. Я облизнула пересохшие губы. Казалось, наклонись он ко мне ближе, прижмись и я растаю, обнажив пылающий костяной остов. Попросить, что ли отодвинуться, а лучше пересесть, раз есть такая возможность. Но я не смогла, пока он на меня так пристально смотрел. И кто кого раздевает глазами? Нет, пока не долечу до Рима, никаких неприятностей и плохих мужчин. Я повернулась обратно к экрану телефона, включив первую попавшуюся документалку про маньяков. Иронично. Больше не было переглядываний и попыток завязать разговор. Видимо мы обоюдно решили, что лепрекон Годзилле не собеседник и тем более не пара...