Глава 2.

Катарина Я позволила ему достать мою сумку, даже поблагодарила от лица всех лепреконов, на что он фыркнул, смешливо сверкнув радужкой глаз. На мгновение я оказалась зажатой между его телом и сидениями, пока он тянулся за ручной кладью, тогда моё сердце пропустило удар, но я удачно списала всё на старость, а вспомнив что мне всего двадцать два – на гормоны. Мужчина всё же красив, а я немного, да глупа, поэтому введусь, а после отдергиваю себя, как маленького ребенка, который увидел красивую игрушку. — Arrivederci, senorina, — кинул мне напоследок, развернувшись спиной, будто нарочно, и я решила, что больше не желаю пересекаться с ним где бы то ни было, удержав взгляд на его затылке. Ни с ним, ни с Алессио – судя по всему, реинкарнацией Ромео, страдающего аномической афазией. И если все итальянцы такие – темпераментные и скорые на эмоции, то я лучше поберегу нервы, сосредоточившись на запланированном путешествии. В мыслях я была за пределами аэропорта, ходила по восхитительным улочкам Рима, вдыхая аромат цветения и летнего зноя. А лучше бы смотрела под ноги. Давка в салоне увеличилась, все повставали со своих мест, будто самолет горел, а снаружи ждало бескрайнее море, призванное нас спасти. Кто-то ткнул мне под ребра локтем, и я болезненно ойкнула, споткнувшись о чью-то сумку. В глазах мелькнули разводы, я поняла, что падаю и рефлекторно попыталась за что-то ухватиться. К несчастью незнакомца, который сердечно со мной успел распрощаться, ухватилась за его брюки. Кажется, он не надел ремень, иначе объяснить то с какой легкостью они с него соскользнули я не могла. В салоне воцарилась тишина. Я широко распахнутыми глазами смотрела на татуировку, выглядывающую из-под боксерок, не зная куда деться. Умереть от позора могла в любую секунду. Но на данный момент мне хотелось просто исчезнуть. Стереть любое упоминание о себе, будто ни меня, ни брюк, которые я до сих пор сжимала в руках, ни напряженной спины незнакомца - не было. Здравствуй Рим! Прощай спокойствие. Теперь мне это будет сниться в кошмарах. Он медленно повернулся полубоком. Наградил каждого пассажира тяжелым, нечитаемым взглядом, а после, опустив глаза на меня, сидящую перед ним на коленях, обманчиво-ласково произнес: — Cara mia, понимаю, ты очарована мной, но не обязательно стремиться поцеловать мне зад. Твои губы лучше смотрелись бы спереди, — серо-голубые глаза вспыхнули и в их отражении я разглядела собственное обескураженное лицо. Я не успела извиниться, проглотила все слова с вязкой слюной. — Так повернись, — с вызовом произнесла я совсем не то, что планировала. Среди людей наконец кто-то очнулся, скромно кашлянул в кулак, заставив меня вскочить на ноги, всё еще удерживая его брюки! — Маньячка, — прорычал он и отцепил меня от своей одежды. Больше стоять рядом с ним было невозможно. Я проскользнула мимо в тесном пространстве, пока он оправлял брюки и рубашку, и под многочисленными взглядами рванула прочь. К выходу и большому городу, который надёжно спрячет меня, даст позабыть о новой психологической травме в виде смуглой упругой кожи с чернильным рисунком, который я – подумать только! – так и не разглядела... *** — Милая! — Марго стояла у арендованной машины с большой перевернутой табличкой с моим именем, который она тут же закинула в окно автомобиля, чтобы в следующую секунду широко распахнуть руки для объятий. Солнце освещало воздушный образ, сотканный из самой нежности. Персиковое платье, персиковый блеск и персиковые тени на тонких веках, прикрывающих ореховый взор. Я бросила у колеса вещи и устало вплелась в пространство сестры, ощутив тонкий шлейф засахаренных фруктов, исходящий от ее кожи. Она обожала их, а я любила ее. — Что за кислая мина? Можно подумать ты не летела, а шла пешком. Я невнятно что-то промычала. Сама не знаю что. Хотелось в срочном порядке достигнуть снятого нами номера и принять душ. Тело блаженно заныло при мысли о теплой воде, а потом отяжелело, когда картинка вернулась к недавним событиям. Я обреченно застонала. Как знала, что начну отпуск с того, что где-нибудь да опозорюсь. Взгляд метнулся по толпе. А вдруг он поблизости? Детонатор моих казусов. «Ну точно маньячка» — поддел внутренний голос. — Ты вся красная, погоди, у меня в сумке есть охлаждающий крем. — Я в порядке, просто поехали отсюда, — и после недолгой паузы, произнесла: — ты не поверишь, что со мной случилось... Марго смеялась. Смеялась, смеялась и смеялась, откинувшись на спинку водительского сидения. Из стоящего рядом на светофоре автомобиля на нас поглядывала пожилая пара, видимо, пытаясь найти причину веселья. А Марго веселило то, что я на глазах у людей раздела малознакомого, но жутко привлекательного мужчину, посчитавшего меня лепреконом. Я бы тоже, наверное, посмеялась, не случись этого со мной. Всегда легче найти повод для смеха в чужой истории, но в своей – почти никогда. Так было у меня, а вот Марго не парилась, сводила все свои неудачи к шуткам, обладая таким чудесным качеством, как самоирония. — Ой, ну брось ты, тебя расстроило, что с него при этом не слетели трусы? Я прикусила внутреннюю сторону щеки. Да. Да и еще раз да. Раз уже опозорилась, то лучше бы до конца, чтобы не мучиться и не гадать, что у него нарисовано на ягодицах. И о чем я только думаю... Бедный человек, если он детонатор, то я бомба, которая своим взрывов задела и его. — Куда мы едем? — мы выехали из аэропорта минут двадцать назад. Мелькала ночь, освещенная яркими фонарями и той жизнью, которая разгоралась на улицах с появлением луны. Я сделала глубокий вдох, превратившись в сплошные ощущения. Легкие заполнились ароматом дивных цветков, укутанных морской солью, сладостями из маленький уютных кафешек, которые работали даже в это время суток. Люди гуляли, держались за руки, танцевали, будто здесь и сейчас - были только Рим и только они. — В отель. — Но он разве не в другой части города? — Да... — она замялась, — насчет этого, не хотела тебе говорить раньше времени, но нашу бронь по ошибке сняли. — Что?! — Вот поэтому не хотела! Кати, дыши, ничего плохого не случилось. Я почти сразу нашла нам другое жилье, куда лучше между прочим, прямо в центре Рима. Ты только представь... — Марго, мы с тобой смотрели отели в центре города и, если мне не отшибло память, то стоимость одного номера размером с каморку переваливало за наш общий бюджет. — И по этому поводу тоже можешь не волноваться, нам его оплатили, — сестра лучезарно заулыбалась, по привычке дернув сережку в ухе. Она всегда так делала, когда пыталась что-то скрыть. Именно скрыть, а не запечатать в качественную ложь. — Марго, — я произнесла ее имя с нажимом. Вытягивать клещами всю подноготную не было сил, и я надеялась, что она это видела. — Я встретила одного оооочень обаятельного юношу. Скажем так, он провинился передо мной и предложил загладить вину устроив нас в отель его отца, а ещё мы сегодня с ним ужинаем, — как легко. Она откинула с плеч крупные темные локоны, вглядевшись в зеркало заднего вида, чтобы поправить блеск на губах. — То есть как? — во мне зародился червячок зависти. Пока я срывала одежду с горячего итальянца, позорясь на глазах пассажиров самолета, она крутилась в кругу фортуны. Червячок рассосался – ну хоть кому-то из нас повезло. Может быть лучи удачи снизойдут и до меня, раз уж я преодолела расстояние между Нью-Йорком и Римом, истратив (как я надеялась) всю неудачу по пути. — Я думала мы проведем вечер вместе. — Проведем, конечно проведем! — горячо согласилась Марго. — На ужин мы идем вместе. И чтобы ты не заскучала, он сказал, что придет с другом. — она свернула на оживленную улицу. — Не беспокойся, я предупрежу, чтобы они затянули ремни потуже. — Ой, замолчи! — я попыталась возмутиться, но с губ против воли сорвался смех...