Третья часть — Сделка.

Дикая в теле усталость на пару с болью — первое, что почувствовал Абдуль, когда, наконец, открыл глаза. Ныло всё: мышцы, кости, внутренние органы. И улавливаемый носом запах сырости отнюдь не облегчал состояние героя. Хотелось опустошить желудок от сегодняшнего завтрака, сделать глубокий вдох без дискомфорта в рёбрах и снова сну предаться. Только уже не здесь, а в тёплой, мягкой постели, но после заморозки тело сильно дрожало. Единорог не мог понять, где именно очнулся. Это не тюремная комната: тут нет ожидаемого решётчатого окна с проникающим через него лунным светом. И лежит он на мягкой земле, пусть та и мокрая. Наверное, это подвал. Файр закашлял, поморщившись. Неизвестно сколько он пробыл в криосне, может день, неделю, может месяц, а вось и год. Кто его знакет. Однако блондин почувствовал нарастающий в груди гнев, неспособный, однако, как-либо изменить произошедшее. Санни Старскаут девушка земнопони с надменным понятием справедливости и явно считающая себя выше других — Абдуль искренне хотел ей отомстить. Из-за неё он сейчас здесь, в сыром подвале, а не на свободе. Она воспользовалась его потерей бдительности и превратила в сосульку, которого опосля схватили. А её насмешка — демонстрация их неравенства, дескать: ты — ничтожество, о которое стоит вытирать копыта. Файр зарычал, скрипнув зубами. Он ей отомстит. Обязательно отомстит, как только вырвется на свободу. Ему уже попадались похожие стервы, считающие себя абсолютно правыми и истовыми в отношении него. Они, как и она, так же припугивали юношу, обещая ему мучительную расплату, ежели их он решит ослушаться. — Я их всех наказал. Накажу и тебя! — мрачно поклялся Абдуль. Нужно было выбраться как-то — но как? Красный единорог решил не форсировать события и дождаться раннего утра. Пока что приложился больной челюстью к сырой стене, дабы её холод пусть немного, но успокоил ноющую боль. Верёвки, опутывающие его тело, обязательно поддадутся, когда Абдуль наберётся немного сил. Надо только собраться. Вдруг послышался скрип открываемой двери. Файр прислушался. Раздавшиеся сверху шаги приближались прямо к нему — тяжёлые, медленные. Судя по интервалам и не слишком крепкому опусканию стопы на доску, это — взрослый пони. Возможно, старец. А ежели молодой — то точно со здоровьем у него проблемы, ибо юнцы более энергичны при ходьбе. И Абдуль не ошибся: когда крышка подвала неторопливо поднялась, а в «темницу» упал свет керосиновой лампы, парень увидел старца. Ну, не совсем старца, но выглядел отчасти похоже: толи тёмно-розовая, толи синяя короткая грива с белыми седыми полосами. По щекам была бородка, того же цвета что и волосы. Глаза были синего цвета. На лице были очки, а на шее был деревянный амулет в виде звезды. На тело было надето одеяние. Файр дал бы ему лет сорок семь, не более. — Здравствуй, дружок. Абдуль криво ухмыльнулся. Даже не постеснялся одарить незнакомца презрительным взглядом, как бы, говоря ему: «Какой я тебе к чёрту дружок?!». Мужчина отошёл на некоторое время, но вернулся уже лестницей. Поставил её вниз и стал спускаться сам. Теперь, когда он оказался ещё ближе, единорог получше мог его рассмотреть. Он был достаточно высок, но худощав. На его левом бедре была кьютимарка в виде радуги. Взгляд его очей наполнился сожалением и пониманием одновременно, что, впрочем, пока никак не сказывалось на настроении Абдуля. Парень по-прежнему был зол. — Меня зовут Аргайл Старшайн. Я — основатель Долнеаса. Услышав это парень изогнул бровь. Он полагал, что заправлять этим безумным местом будет пони, явно жизнь повидавший, немолодой — но и подумать не мог, что главой окажется какой-то худой мужчина земнопони. Ещё и на магистра смахивающий. Потому Абдуль не поверил. — Я знаю, тебя зовут Абдуль Файр из Гривландии. Не волнуйся: я могу читать твои мысли. И я понимаю почему ты злой. — успокаивающим, будто бы волшебным голосом произнёс Аргайл. Вот только юноша тотчас округлил глаза, а его душа вмиг воспылала гневом праведным. — Выпусти меня отсюда! Иначе я тебе разнесу всё, что тут есть! Старшайн улыбнулся, но не насмешливо, как Санни. Улыбка его была очень печальной и грустной, отчего Файр даже поутих немного. Этот доктор — или профессор — излучал донельзя мирную ауру, и изливать ярость на него за произошедшее сегодня парень не слишком хотел. — Не волнуйся, я не собираюсь вредить тебе, Абдуль. Я прекрасно понимаю, что обстоятельства вынудили поступить тебя именно так, а не иначе. Произошло, к моему огромному сожалению, сильное недоразумение между тобой и моими чадами. Но всё не так ужасно, как ты думаешь. — Почему я должен поверить земнопони, который основал тут "Зоопарк"? — хмуро вопросил Абдуль, чем немного озадачил старца. — Друг мой, я… эх, ты всё неправильно понял, — тяжело вздохнул Аргайл. — А что я должен понимать? На меня какое-то пугало налетело у ворот, не дав объясниться. В меня стреляли из арбалетов не один раз, хотя я пытался поговорить. А в конце какая-то вонючая, драная и мерзкая тварь мне подложила, из-за которой я теперь тут, в твоём подвале — побитый, голодный и ужасно холодный. Так что мне понять, а, Старшайн? Что я должен был предъявить? Какой-то билет, дабы дражайшие уроды изволили разговаривать со мной, невежей бродячей? ЭТО Я ДОЛЖЕН ПОНЯТЬ, ДА? И всё-таки Абдуль не сдержался: излил злобу на мужчину земнопони. Однако Аргайл не оскорбился. Его взгляд по-прежнему выражал сочувствие и сострадание к парню, а у того аж во рту зубам тесно стало. Хотелось рычать, скалиться, плеваться — лишь отпустили по-хорошему. Не то Файр действительно мог камня на камне здесь не оставить и вряд ли на сей раз его кто-то остановит. Так, по крайней мере, думал он сам. Аргайл вдруг блеснул лезвием ножа в полумраке. Абдуль было хотел осклабится, мол, вот, какая она, доброта здешняя — но Старшайн использовал оружие не для аргументирования своей власти. Он просто разрезал верёвки, даря юноше желанную свободу. Парень настороженно следил за ним. — Вот, выпей, — Аргайл протянул парню пузырёк, в котором плескалась красная жидкость с зелёным оттенком. — Не волнуйся, это целебная вода. Она вмиг твои раны залечит. Всё ещё хмурясь, блондин принял снадобье. Аргайл не соврал: это действительно была целебная вода, благодаря которой раны на теле Файра вмиг затянулись. Бодрость и энергия, конечно, остались на прежнем уровне, зато боль ушла окончательно. Абдуль смог подняться на четыре ноги. — Пойдём ко мне в кабинет, — Аргайл отправился к выходу. — Там я тебе всё объясню.

***

Городок преобразился в ночи. При зажжённых фонарях, летающих светлячках и ласковому дуновению ветерка он казался донельзя романтичным. Будто место сие королевский сад, в который мечтали попасть абсолютно все. И даже проходящие мимо жители перестали казаться враждебными, хоть и отпечатались в памяти Абдуля с нехорошей стороны. Файр конечно удивился что в городе живут не только земнопони, но и единороги и пегасы. Он нигде не видел чтобы три народа жили бок о бок, ведь в реальности они враждуют друг с другом. Решив оставить вопросы на потом, Абдуль покорно следовал за Аргайлом. Вместе они вошли в центральное здание городка, где Старшайна тотчас приветствовали стоявшие по бокам фиолетовой двери охранники. В неё мужчина и зашёл, кивнув головой гостю. — Колокольчик Грогара, — озвучил Абдуль, задумавшись, когда он увидел в кабинете Аргайла артефакт. — Коллекционируешь древние божественные артефакты? — Скорее, да, чем нет. А если честно — хочу подарить его будущему избраннику своей дочери. Кому конкретно — пока неясно, не объявился ещё, — улыбчиво ответил Старшайн. — Но, думаю, всё впереди. Дочке-то моей недавно восемнадцать исполнилось. Уверен, кто-то да приглянулся ей в городке. А может, я просто себя так утешаю, покуда до внуков дожить хочу. Эхе-хе. Красный единорог приняв от него чай, сделал несколько глотков, закатывая при этом глаза. Без сахара он отдавал привкусом малины и взывал к далёкому-далёкому прошлому, где что-то похожее юноша уже пробовал. — Значит, не деревня и не зоопарк это, а самый настоящий город? — Верно, сынок. Вот, кстати, эмблема его, — Аргайл достал из стола повязку, на которой изображалась крылатая зелёная птица. — Это своего рода паспорт, позволяющий тебе посещать места в городе. — То есть, окрысились на меня только потому, что я не предъявил эмблему? — уточнил Абдуль. — Не совсем. Видишь ли, на посту сегодня днём должен был находиться другой сторож, а не Спраут. Объясняю потому, что прежде он не заступал на пост и банально не знал, как вести себя. В правилах сказано: «Никого на территорию без эмблемы или королевской печати не пропускать». Видно, слишком буквально всё понял Спраут… или кто-то ему что-то сказал не то. — Я постучался — но он не вышел. Тогда я решил зайти сам — и получил удар в рёбра. — С ним, вернее, с тем, кого Спраут подменял — уже поговорили. Подобного больше не повторится. — Ну хорошо, — Файр скрестил передние копыта на грудь и закивал головой. — Почему на меня нападали? — Я понял, о чём ты, сынок. Тебя просто приняли за другого. — В смысле? — не понял парень. — Они приняли тебя за Споррегара. — Сейчас вообще нифига не понял. Аргайл вздохнул и откинулся на спинку кожаного кресла. — Это причина, по которой на тебя нападали, Чиф, — начал свой сказ профессор. — В нашем лесу совсем недавно завёлся Споррегар. Это гриб мутант, если так выразиться. Поначалу нам не досаждал, жил тихо, мирно, в согласии, можно сказать. Но потом… потом он в лесу стал нападать на поней и… усыплял их летаргическим сном. От услышанного Абдуль изумлённо приподнял брови. Новость, конечно, не открыла ему глаза на мир сей: Споррегары, пускай не все, помышляли усыплением тех, кого посчитали враждебными. Таким образом монстры леса обычно наказывали смертных поней за нарушения покоя, но, порой, делали это и просто так. — Значит жители приняли меня за Споррегара, потому на автомате напали. То есть, этот монстр ещё может превращаться в пони? — догадался Абдуль. — Всё правильно, друг мой. Споррегары нередко принимают облики поней разного вида, чтобы проникнуть в город и украсть что-нибудь ценное, — Аргайл поморщился. — В общем, пока все принимали тебя за Споррегара, настоящий монстр тем временем закончил своё дело и сбежал в лес. Уверен, он снова объявится, но кто станет его следующей жертвой вечного сна — неизвестно. — Почему вы не убьёте его? — Он запомнил запахи всех, кто обитает в городе. Стоит кому-то из наших оказаться в пределах ста метров от него, как он тотчас сбежит. Это непростая задача, Абдуль, да ты и сам, думаю, прекрасно всё понимаешь. По глазам твоим вижу, что имел возможность с подобными лиходеями столкнуться. Красный хмыкнул. Видно, мало Старшайн понимал в охоте на таких, как Споррегаров. Достаточно изваляться в грязи (а лучше — в отложениях), чтобы заглушить запах собственного тела, а уж потом идти на охоту. Блондин допил чай и перевернул стакан, тем самым завершая чаепитие. — Значит, переместило меня в Долнеас, — задумчивым голосом изрёк он, бросив зоркий глаз на карту мира, что висела на стене за спиной Старшайна. — Да уж, далековато от моей родины. На мировой карте изображался один единственный материк, омываемый мировым океаном. Он был поделён на три большие и одну маленькую части. Северо-западная была красной — Гривландия. Восточно-западная обладала синим — Маритайм-Бэй. Южно-восточная имела фиолетовый цвет — Зефир-Хайнс. И только в самом низу, покрашенная в белый цвет, находилась миниатюрный Долнеас — единственная страна, где враждующие друг с другом земнопони, пегасы и единороги более-менее могли мирно сосуществовать. Долнеас — морская страна. Здесь никогда не бывает холодно, ибо лето тут бесконечно. Многие посещают нейтральную территорию по разным причинам: одни хотят побывать на забытых долнеасовских островах, других манило самое красивое Эгдарское море, а третьи ищут здесь покой, которого нет в трёх могущественных сверхдержавах. Просто так в Гривландию Абдуль вернуться не сможет. Без особых документов, которые Файр по тупости сегодня оставил дома, в страну его никто не пустит. А доказать своё единорожье происхождение, что называется, «на словах» — дохлый номер: нет у него знакомых, которые бы подтвердили личность Абдуля. Его максимум могли назвать нечистокровным шпионом. Файр удручённо вздохнул. Сходил, называется, за артефактом. — Но я могу помочь тебе пересечь границу, Абдуль, — вдруг сказал Аргайл. — Я так понимаю, сейчас должно прозвучать примитивное «Но», не так ли шеф? — с издёвкой уточнил искатель приключений. — Да, ты прав, друг мой. Но не из чувства собственной наживы хочу предложить тебе я это, а лишь потому, что без некоторых… мм, как сказать, сертификатов мои просьбы веса не возымеют. — Говорите прямо, Аргайл! Не люблю увиливания или загадок! — Я должен подкрепить своё слово чем-то. К примеру, какой-нибудь приглядный артефакт, пожалуй, лучший конверт, который можно передать нужному пони во время личной аудиенции. — Ага. Значит, я работаю на тебя, а ты выплачиваешь за меня ипотеку. Так что-ли, получается? — Мы от этого сотрудничества с тобой только выиграем. Всё же магистр (профессор) не таким простым оказался: умеет он торговаться и стелить красиво. Но так ли оно замечательно всё на самом деле? — Ну и что я должен делать на данный момент? Раз я тут так скажем на долго застрял, — спросил блондин. Старшайн улыбнулся. — Для начала — вступить в команду, которую я основал тремя месяцами ранее. Сейчас в ней только пять поней. Ты станешь шестым. — Почему я не могу работать в одиночку? — Я нисколько не сомневаюсь в твоих способностях, мой юный друг, но, уверен, ювелирный подход к поиску искомого, не ваш конёк, — проницательно подчеркнул Аргайл. — Ты, вижу, хороший воин и славный маг — однако, судя по твоей истории с тем храмом, метод работы у тебя грубый. Для науки это непростительно. — Науки? — Я уже сказал тебе, Абдуль: мне не нужна нажива в виде денег. Меня интересуют знания, коих пруд пруди в артефактах, в древних храмах, на потерянных капищах. Если тебе станет от этого проще — просто думай обо мне, как о борце за идею. Файр призадумался. — В основанной мною команде есть те, кто способен читать древние языки. Она организована и слажена, отлично дисциплинирована и, самое главное, проверена. В ней, кстати, состоит моя дочь. Полагаю, это наилучшее доказательство того, что я предлагаю тебе не кота в мешке. Красному единорогу не хотелось объединяться с кем-либо, но иных вариантов не было. Либо толпой — на пати, либо один — у корыта. — А битсы я получать буду? — вопрос Файра рассмешил добряка Старшайна. — Ахах, конечно, будешь. Всё, что ты найдёшь во время вылазок на задания — твоё. Ведь тем и занимаются охотники: они обеспечиваются тем, что находят и продают. — Чем, по сути, я занимался всегда, — добавил Абдуль. — Нашёл артефакт, продал его, получил деньги — и пошёл кушать, — он подумал, подумал и решил. — Окей. Я вступлю в твою команду (на время) и помогу всем, чем нужно. Однако сомневаюсь, что твои «чада» после сегодняшних моих выкрутасов меня примут с распростёртыми объятиями. — Не переживай, у меня для такого случая припасена отличная отмазка. Она идеальна настолько, что вмиг поднимет твою репутацию до уровня нейтрала. Но её придётся подкрепить действием, а точнее — твоим первым боевым заданием. — Ну что ж, я заинтригован, Аргуша. Стели. — Чтобы начать, сперва ознакомься с бестиарием Споррегара.

***