Часть 3

Вылетев из портала, Тав довольно неудачно приземлилась и сразу же ударилась локтем об какой-то булыжник. Недовольно зашипев, она потёрла ушибленное место и одновременно с этим поднялась с колен. Совершенно не было времени разлёживаться. Надо было спасать ребёнка, пока та не попала в какую-нибудь передрягу. Услышав бурление за своей спиной, Тав мгновенно обернулась — рефлексы у неё были отменные — и вздохнула от ужаса, увидев огромного лавового элементаля. Тот потянулся к ней навстречу, капая раскалённой массой в опасной близости от её тела, и издал мерзкий ревуще-скрипучий звук. Как отменный воин, Тав никогда не боялась монстров и чудовищ — была вполне способна постоять за себя. Но её малышка… Неужели эта тварь уже расправилась с ней?.. — Ли-ди-я! — закричала она, начиная быстро оглядываться по сторонам в надежде заметить дочь. Тав приходилось пятиться, время от времени ещё и отпрыгивая в стороны, чтобы не попасть под летящие сгустки лавы. Элементаль уже полностью вылез из лавового озера, начиная оттеснять её от закрывающегося портала; но ребёнка так нигде и не было видно. Чудовище с раскатистым звуком начало ступать своими ногами по камню, расплавляя его под собой и оставляя вмятины вместо следов. Выбора не было — нужно было драться. Тав вытянула первый попавшийся ржавый меч из расщелины неподалёку и побежала навстречу элементалю. Он поднял свою огромную, пышущую жаром руку, и Тав сразу же нырнула под неё, пытаясь совершить подсечку: рассекла его ногу, надеясь вывести из равновесия. Хлипкий старый меч не сгодился даже для одного удара — расплавился на ходу, не успев завершить разрез. Элементаль покачнулся, но лавовые наплывы моментально затянули рану, и он устоял на ногах. — Грёбаный хлам! — выругалась Тав, отбрасывая в сторону оставшийся от меча черенок. Оказавшись в крайне невыгодном положении — теперь она была зажата между бурлящим озером и огромным лавовым элементалем, — Тав посмотрела по сторонам, пытаясь обдумать тактику. Слева был выступ, до которого она совершенно точно не могла допрыгнуть отсюда, но на нём сидел скелет с поразительно хорошо сохранившимся копьём в костяных руках. Справа была куда более доступная скала, но расстояние между ними… Нет, Тав никак не сумела бы перепрыгнуть. Элементаль с натужным хрипом повернулся, переступая по кругу маленькими шажочками, и опять пошёл на неё. Надо было думать быстрее. А что, если… Она понимала, что её идея совершенно безумна, но других вариантов всё равно не было. Так что она подпрыгнула, зацепилась руками и влезла на скалу с правой стороны. Элементаль приближался с каждым шагом: уже поравнялся головой с уступом и вытягивал лавовую руку, готовясь схватить свою добычу. Тав сделала глубокий вдох и морально настроилась. Давай. Ты сможешь. Всего несколько больших прыжков. Она разбежалась и прыгнула. Приземлилась одной ногой на раскалённую бурлящую руку элементаля — подошва сандалии начала плавиться. Оттолкнулась и совершила второй прыжок, на этот раз приземляясь на его голову — от второй туфли моментально ничего не осталось, и плавиться начала уже кожа Тав. И, наконец, третий — очень вовремя, ведь подол платья уже вспыхнул от жара. Вскрикнув, она с кувырком долетела на противоположный утёс, раскидывая все кости, что попались на пути. Она была на месте. Вскочила, скинула с себя горящую одежду, схватила пику — мимолётно заметив, что это было шаритское оружие — и замахнулась, стараясь прицелиться в холку монстра, пока тот не обернулся. И-и раз! Тав со всей своей силы метнула копьё, попав точно в цель. Элементаль взревел и прогнулся, моментально потеряв равновесие и начиная падать на спину, тем самым вгоняя пику только глубже в свои раскалённые недра. Его красные глаза начали медленно угасать — чудовище умирало. Тав вновь осмотрелась, надеясь с возвышенности увидеть свою дочь. Лидию она так и не обнаружила, зато обнаружила другое: над ней не сияло красное небо Аверно, над ней были огромные каменные своды. В воздухе при этом не пахло серой. Ещё и это шаритское оружие… Заинтересовавшись, Тав сняла то, что осталось от её обуви и сделала несколько шагов вдоль скалы — резкая боль пронзала её каждый раз, как обугленная кожа соприкасалась с острыми камнями. И вдруг перед ней предстало это: огромная платформа с наковальней посреди неё. Адамантиновая кузня. В какой момент портал испортился? Открылся ли он таким сразу? Или её с дочкой раскидало по разным местам? Она в ужасе вздохнула — если её малышка сейчас была одна в Аверно… Нет-нет-нет. Она где-то здесь, она точно где-то здесь. — Ли-ди-я! — снова закричала Тав, прислушиваясь к своему эху, разносящемуся по огромному залу. Прежде чем спрыгивать со скалы, она решила обобрать скелет — ну или то, что от него осталось, учитывая, что череп улетел куда-то в лаву, когда Тав налетела на него. Не бегать же по Гримфорджу в одном исподнем: здесь наверняка бродило ещё множество монстров; так можно до ребёнка и не добежать. Доспехи тёмного юстициара были также в поразительной сохранности — жаль только, это были мужские доспехи. Тав с огромным трудом влезла в кирасу — её пышная грудь при этом до боли сжалась, прибавляя мучений. Ещё и металл при каждом движении противно тёрся о голую кожу — вообще-то такие вещи нельзя было носить без рубашки, ровно как и латные сапоги без портянок, но вот ткань все эти годы не пережила и истлела. Впрочем, всё же это было лучше, чем ничего. Облачившись в доспех, она спрыгнула с уступа и побежала искать свою дочь, периодически выкрикивая её имя и не допуская даже мысли, что с ней могло что-то случиться. Она была жива. Она была здесь. Совершенно точно. Обваливающаяся лестница — ещё сильнее разрушившаяся за прошедшие годы — оказалась довольно серьёзной преградой, но Тав, скусив зубы и терпя боль, допрыгнула до огромной платформы Адамантиновой кузни. Дочь не было видно. Вперёд и только вперёд! Прыжок снизу вверх до другого выступа оказался ещё сложнее, но Тав справилась и с ним. Она даже думать не хотела о том, что может с чем-то не справиться. Только не тогда, когда должна была спасать своего ребёнка. — Ли-ди-я! — снова со всей силы крикнула она, пытаясь как можно быстрее бежать по лестнице наверх. — Да здесь я, здесь. Хватит уже кричать, — отозвалась Лидия откуда-то из-под потолка. Слава всем богам! Вот же вредная девчонка; заставила маму поволноваться. Поймать бы и отшлёпать негодницу… Но Гейл же потом меня изведёт. Тав едва не плакала, при этом глупо улыбаясь от невероятного счастья. Её дочь была цела — ни царапинки. Сидела на решётчатой платформе, подвешенной под потолком за несколько цепей, и смотрела на мать сверху вниз. — Как же я рада, что с тобой всё в порядке! — Тав всё же немного прослезилась, но тут же попыталась вытереться, только размазав по своему лицу сажу и пепел с ладони. — Ты как туда залезла? — Туманным шагом, — гордо отозвалась её дочь, по случаю хвастаясь своими умениями. Отец бы оценил. Но не мать. — Слезай оттуда, ради всего святого. — С чего это я должна тебя слушать, — фыркнула Лидия и отвернулась. — Ты же меня не любишь. — Ты с чего это взяла?! — чуть не задохнулась Тав от возмущения. — Ты мне всё запрещаешь. Маленькая манипуляторша. Вся в отца. — Если я запрещаю тебе что-то, то только потому, что забочусь о тебе, — искренне сказала Тав, в надежде на понимание дочери. — А папа что, не заботится? Да уж, ей за словом в карман не полезешь. — Конечно тоже заботится, — смысла врать совершенно не было. — У него просто… другие методы. — Ну тогда папины методы мне нравятся больше. Кто бы сомневался! — Детка, слезай, пожалуйста. Я тебя умоляю. Там очень опасно. Лидия как-то странно притихла и начала поглядывать вниз — под платформой бурлила лавовая река. — Лидия?.. — …я не могу, — наконец едва слышно прошептала она. — В смысле не можешь? Как залезла, так и слезай. — Сил больше нет на «Туманный шаг». Это сложное заклинание, — призналась она и потупила голову. Во имя Хельма… Что же теперь делать? Если бы только здесь был Гейл, он бы легко справился с этой проблемой. Наколдовал бы какую-нибудь свою магию: «Дверь в пространстве», «Плавное падение», да хоть бы сам этим дурацким туманным шагом воспользовался… Но Гейла здесь не было. Тав в ужасе начала осматривать платформу, цепи и всё, что находилось вокруг — пытаясь придумать, как безопасно подобраться к дочери. Она смутно припоминала, что здесь должны были быть какие-то рычаги, управляющие этими самыми платформами. Ага! Вот же они. Тав полезла на выступ, с трудом цепляясь руками за острые края камней, но всё же добралась до группы переключателей. Оставалось только вспомнить, какой переключатель что делает. Прошло так много лет — конечно же, вспомнить совершенно не получалось. — Милая, держись очень-очень крепко. Лидия села и ухватилась за ближайшую цепь, а Тав дёрнула один из рычагов — платформа, вопреки её надеждам, начала опускаться вниз, прямиком к бурлящей лаве. Девочка завизжала и зажмурилась, только сейчас по-настоящему осознав всю опасность своего положения. — Прости! — вскрикнула Тав, моментально переключая рычаг назад и дёргая за другой. Платформа поднялась назад и со скрипом начала ехать в сторону центра зала — цепи при этом так жутко лязгали, что, казалось, будто звенья вот-вот могут треснуть. С замиранием сердца мать следила за движением этой хлипкой металлической решётки. И вот та, наконец, остановилась. — Можно вставать? — спросила Лидия и, не дожидаясь ответа, разжала руки и поднялась. Одна из цепей затрещала, несколько звеньев натянулись с противным металлическим скрежетом — бам, и какое-то из них всё-таки лопнуло. Платформа накренилась на один бок, потеряв опору: девочка покачнулась и начала падать. — Держись! Только держись! — вскрикнула Тав и побежала по обломку стены, надеясь добраться как можно ближе до того места, где остановилась металлическая решётка. Лидия успела вновь ухватиться за цепь, но вся дрожала, чем только больше раскачивала шаткую платформу. Увидев в паре метров перед собой мать — заревела, уже безмерно счастливая от того, что та была рядом. Тав бы с готовностью прыгнула к дочери — вот только понимала, что ржавые цепи едва удерживают вес даже маленького ребёнка. Вариант был только один: Лидия должна была прыгнуть к ней сама. — Прыгай ко мне, дорогая. Ты смелая девочка, ты сможешь. Я буду тобой гордиться, — она вытянула руки как можно ближе к дочери, готовясь ловить её. — Я не могу… Я боюсь… — всхлипнула она, не в силах даже отпустить цепь из рук. Тав видела, как натягиваются другие звенья — ещё немного, и случится беда. Сердце колотилось быстрее и быстрее, разгоняя кровь по венам и заставляя мозг работать на пределах возможностей. Если только сработает… Тав готова была ненадолго забыть о своей ревности. — Тогда я расскажу папе, какая ты была смелая, и он будет очень-очень сильно тобой гордиться, — уверенно произнесла она, стараясь не выдавать своего волнения, чтобы не заставлять ребёнка паниковать ещё сильне. — Правда? — оживилась Лидия, стараясь не смотреть под ноги. — Ну конечно. Прыгай ко мне, — Тав настолько обрадовалась, увидев решимость в глазах ребёнка, что даже не обиделась. Девочка выпустила цепь из рук и отошла на шаг назад. Затем рванула, оттолкнулась — и легко допрыгнула, попав прямиком в мамины руки. Тав изо всех сил обняла её — впрочем, услышав сдавленное «ай» сразу же опустила на землю: прижимать ребёнка к жёсткой металлической кирасе было не лучшей идеей. — Я думала, в Аверно много монстров. А здесь одно старьё и пыль, — совершенно спокойно произнесла Лидия, словно не она только что ревела и тряслась от страха. — Здесь действительно жарко как в Преисподней, — усмехнулась Тав. Её короткие пшеничные пряди намокли от пота и совершенно прилипли к коже, так что она потёрла затылок, пытаясь смахнуть влагу, но добилась только того, что теперь все волосы сзади были ещё и в саже. — Но это не Аверно, а Гримфордж. — Так это здесь папа дрался с Гримом! В Адамантиновой кузне! — Вообще-то дралась я, а твой папа меня прикрывал, — с недовольством уточнила Тав, опять начиная раздражаться. Ну да, конечно. Когда бы Лидию интересовали подвиги матери — так, ерунда, полнейшая скука. Вот то ли дело подвиги отца… — Покажи мне, где дрался папа! Покажи-покажи! — Лидия совершенно проигнорировала слова матери и потянула её за руку. Тав было сложно быстро идти — ноги ужасно болели, — но она, хоть и с трудом, хромала вслед за дочерью. Как же она могла ей не показать? Когда ещё предоставится такая возможность? Огромные каменные своды совершенно восхищали Лидию: она всё спрашивала, сколько лет назад были построены эти залы и каким материалом выполнена отделка. Тав только смущенно отвечала, что понятия не имеет, а про себя всё думала, что за вещи интересуют семилетнего ребёнка — нет бы побегать, коленки ободрать… Впрочем, нет. Пусть лучше продолжает задавать скучные вопросы, чем опять залезет на какую-нибудь платформу под потолком. Наконец Тав подвела Лидию к стене, с которой открывался отличный вид на круглую платформу кузни, и подсадила, чтобы было лучше видно. — Так это наковальня? Такая огромная?! — Лидия указала пальцем, а затем обернулась и глянула на мать. — Ага, огромная, — с улыбкой ответила Тав, удерживая дочь руками, чтобы та не упала. — Повезло тебе, что я знаю эти места. Мы с тобой в два счёта доберёмся до Врат Балдура, а там у меня много друзей, кто-нибудь одолжит нам денег: Джахейра, Даммон, да хоть ребята из Кулаков, в крайнем случае… Как только девочка начала слезать со стены, мать сразу же ей помогла — взяла на руки, стараясь прижимать не сильно, памятуя прошлый раз. — А мы не будем сидеть тут и ждать, пока нас спасёт папа? Тав обиженно насупилась: кажется, в представлении дочери отец был совершенно всемогущим существом, а она сама… что ж, ну никак не рассматривалась в качестве защитницы. — Даже если Тара уже заметила наше исчезновение и позвала на помощь папу, он наверняка думает, что мы в Аверно. Едва ли он скоро поймёт, где на самом деле нужно искать… Так что я бы на него не рассчитывала, — фыркнула Тав к огромному удивлению дочери, у которой даже мысли такой не возникало, что в какой-то ситуации нельзя рассчитывать на папу. — Да и больно он нам нужен. Я сама тебя спасу! Я что, хуже папы? — Ну… — Лидия с недоверием глянула на мать, но всё-таки промолчала. Тав сделала вид, будто не заметила, но её это больно кольнуло: наверняка у дочери на языке крутилось «вообще-то хуже». Гейл был удивительным: чудесным мужем, замечательным отцом, сильнейшим волшебником. Наверное, он и впрямь был во всём лучше. Но признать это… Нет. Проигрывать ему Тав ни за что не собиралась. Особенно, когда выдался случай продемонстрировать собственные умения. В первую очередь, стоило бы раздобыть оружие — едва ли то шаритское копьё получится вытащить из-под тяжеленного элементаля, даже когда тот совсем остынет. Впрочем, недостатка в скелетах тут не было: в Гримфордже буквально на каждом шагу валялись останки тёмных юстициаров. Да как назло, одних мужиков; так что Тав перестала тешить себя надеждой найти доспех себе по фигуре. Хорошо, что хоть оружию не было дела до пола Тав — всё ограничивалось лишь её вкусом. Булавы, молоты и копья не особенно привлекали её; вот то ли дело два добрых длинных меча, чтоб по острому клинку, да в каждую руку! Тав предпочитала переть напролом, тем более, что левая рука была у неё развита ничуть не хуже правой. К счастью, длинный меч найти удалось — да ещё какой! Тав довольно улыбнулась, глядя на голубоватый адамантиновый клинок — чудесное оружие. Точь-в-точь такой же они выковали здесь почти десять лет назад. В голове пронеслись воспоминания о том, как Карлах дробила молотом мифриловую жилу, чтобы добыть руду для выплавки, а Гейл разбирался с тем, как работала кузня. Наверное, Тав повела себя эгоистично, потратив имеющееся сырьё на себя любимую, но никто даже слова против не сказал. Этот меч так и остался одним из её любимых — крепкий, добротный, переживший встречу и с драконом, и с лордом вампиром, и даже с самим дьяволом. Наверное, лучше него был только похожий по форме Фалар Алувэ — благодаря весьма занятным чарам, хоть Тав обычно и не любила полагаться на магические штучки. Меч, вытащенный из камня… Прямо как в старинных сказках. Ностальгия нахлынула безудержным потоком: так ярко, так волнующе, словно это произошло совсем недавно.

***

Тав никогда до этого не была в Подземье — разве что слышала всякие небылицы от товарищей из военного училища, которые, впрочем, и сами там не бывали. Переходя из уст в уста, чужие истории обрастали какими-то невероятными подробностями и искажались до неузнаваемости. Например, Тав была совершенно уверена, что в Подземье каждые сто метров можно было наткнуться на патрули дроу или двергаров, и вообще почти всё там застроено аванпостами — и была крайне удивлена, обнаружив огромные открытые пространства с местной причудливой флорой. Подземье выглядело почти как ночное небо: сине-фиолетовая бездна, тут и там освещённая оранжевыми и лазурными огоньками от разнообразных светящихся грибов да цветов Суссура. От всех этих мерцающих отблесков настолько рябило в глазах, что Тав едва не прошла мимо такого же сияющего меча, торчащего прямо из камня. — Погляди, — окликнул её Гейл, гораздо внимательнее смотрящий по сторонам. — Мы наткнулись на алтарь Элистреи с ритуальным мечом. Такой клинок тебе не подойдёт? Тав, кажется, к тому моменту успела всем надоесть своей критикой попадающегося им по пути оружия: «полнейшая дрянь», «этому мусору даже заточка не поможет», «сами попробуйте этой зубочисткой кого-нибудь убить». У неё были весьма высокие стандарты во всём, что касалось экипировки — в этом она находила общий язык с Лаэзель. Они постоянно обсуждали методики ухода за своим снаряжением и даже иногда устраивали спарринги для тестирования подобранного вооружения в деле. Волшебник не критиковал их за это, не подтрунивал как Карлах, мол: «А я хоть ложкой могу минотавру череп проломить». Гейл, напротив, искренне старался помочь Тав, и она была этим совершенно тронута. Впрочем, ей казалось, что он просто хочет отплатить услугой за услугу — ведь она с таким же рвением искала для него артефакты, наполненные Плетением. Каменный алтарь был покрыт какими-то рунами, совершенно ничего не говорящими Тав, так что она спокойно залезла на него и прикоснулась к навершию меча — впрочем, с таким пиететом, словно хоть что-либо понимала в вере дроу. Конечно же, она испытывала благоговение не перед святыней Элистреи, а перед древней реликвией. — Выглядит добротным, — задумчиво сказала она, осторожно постукивая по лезвию и на слух пытаясь определить сплав. — Тогда я попробую достать его для тебя. Если я правильно прочитал руны, то кровь надо почтить ответной кровью… Гейл вытащил кинжал из-за пояса и одним уверенным движением рассёк ладонь. Но не успел он поднести руку к алтарю, как прямо на его глазах девушка, натужно кряхтя, с усилием вырвала ритуальный меч из его каменной тюрьмы. — Ох, — смутилась Тав, заметив, как по пальцам Гейла стекают струйки крови. — Ну… Раз ты уже успел порезать руку, дай хоть Астариону попить, а то он голодный. — Какая замечательная идея! Я — за, — отозвался вампир. Гейл выглядел растерянным. Он смотрел на Тав таким взглядом, что та почувствовала себя неловко — наверняка решил, что она идиотка. Очень сильная идиотка. — Ты не получишь ни капли моей крови, Астарион, — наконец хмуро заявил Гейл, сжимая ладонь в кулак и прислоняя к своей груди. — Не думала, что ты такой жадина, — шутливо пожурила его Тав, пытаясь разрядить обстановку. — Предпочтёшь, чтобы она бесцельно залила землю, вместо того, чтобы покормить нашего замечательного клыкастого друга? — Да я эталон великодушия и щедрости! Но, вот незадача, кровь моя на вкус совершенно ужасна. — Да ну? — с хитрой ухмылкой обронила Тав, совершенно уверенная, что волшебник просто шутит, пытаясь уклониться от кормления упыря. С тем же озорством в глазах она спрыгнула с камня и так беспардонно схватила руку Гейла, разжала пальцы и лизнула ладонь, что тот даже не успел сообразить, как на эту выходку реагировать. К огромному удивлению Тав, он не шутил. Хоть она была и не вампиром, а всего лишь обычной человеческой женщиной — даже она поняла, что с его кровью совершенно точно что-то не в порядке. Словно это была и не кровь вовсе. Вернее, железные нотки крови, очевидно, присутствовали — но их перебивал настолько омерзительный желчный вкус, что казалось, будто по венам у Гейла течёт что-то ещё. Что-то едкое и тлетворное. Всё вокруг словно померкло, потеряло своё значение в сравнении с тем, что происходило в тот момент между ними двумя. Тав совершенно очевидно влезла туда, куда не должна была лезть; замерла и подняла на Гейла глаза с безмолвным вопросом. Тот и сам замер — казалось, боялся даже вздохнуть. В его взгляде читалась тревога и мольба: не просить от него объяснений и не поднимать из-за этого шум. Он хранил какой-то секрет. Какой-то очень тёмный, очень опасный секрет. Связано ли это было с его необходимостью поглощать артефакты? Это имело бы смысл… В другой ситуации Тав сделала бы всё, чтобы выпытать тайну, насела бы и заставила во всём сознаться — увещеваниями, шантажом или угрозами. Но этот эксцентричный волшебник вызывал у неё такие трепетные чувства, что она совершенно не могла позволить себе обидеть его, тем более, когда он с такой надеждой смотрел ей в глаза… — Кровь как кровь, — соврала она, и Гейл выдохнул, слегка улыбнувшись ей с благодарностью. — Но моя совершенно точно вкуснее, так что укуси лучше меня, Астарион. — Мадмуазель! Вы так любезны… — не собираясь терять время, вампир подошёл к Тав и отвернул ворот её рубашки, обнажая шею. — Прекрати подхалимничать, а то передумаю. — Молчу-молчу, — ухмыльнулся Астарион и с довольным стоном впился в её шею.

***

— Мам? Ты чего хихикаешь? Ма-ам? Тав вздрогнула и повернулась к дочке — та с удивлением глядела на неё снизу вверх, пытаясь понять, что могло рассмешить мать в каком-то старом мече. — Просто вспомнила кое-что. Знаешь, я ведь когда-то достала похожий меч из камня! Вот так вот «а-ать», — Тав попыталась продемонстрировать, как это выглядело. — И всё. — Меч тебя выбрал? Ты прошла какую-то проверку доблести и сняла чары? — Нет, — немного смущённо ответила она. — Просто очень-очень сильно потянула. Лидия приподняла бровь и посмотрела точь-в-точь с таким же выражением, с каким тогда посмотрел Гейл. Тав даже фыркнула от смеха. Папина дочка. — Детка, ты случайно не видела где-нибудь тут ещё такие? Один меч — это, конечно, хорошо, но два — лучше. — Вообще-то так про голову говорят… Но я видела вон там, — Лидия тыкнула пальцем в скелет в отдалении. — Какая ты глазастая, спасибо, — улыбнулась Тав, закрепляя ножны за спиной. Подобрав второй меч, она с огромным удовольствием взяла по клинку в каждую руку, ощущая эту прекрасную, давно забытую тяжесть хорошей стали. Теперь Тав чувствовала себя прямо как в старые-добрые: сильным воином с хорошим оружием, готовым идти в бой против хоть целой армии иллитидов. Находиться постоянно на волоске от смерти, питаться чем придётся и спать в палатках — всё это было не особенно приятно. Но всё же была в такой жизни своя романтика, а самое главное: возможность проявить себя. — Теперь можем выдвигаться, — она убрала мечи в ножны, взяла дочь за руку и повела к выходу на поверхность. Старый подъёмник заржавел так сильно, что Тав едва сумела провернуть механизм. Уже боялась, что ничего не выйдет, и им с дочкой придётся делать крюк по Подземью, чтобы пройти другим путём — через горный перевал. Памятуя, как когда-то она проявила чудеса великодушия и собственными руками выпустила из катакомб во дворце Касадора тысячи голодных вампирских отродий — соваться в Подземье с маленьким ребёнком ей совершенно не хотелось. Но всё обошлось, и шестерня на пятую попытку всё-таки прокрутилась. Подъёмник со скрипом начал везти их вверх — медленно, с трудом, словно ленивый старый вол. Лидия схватилась за металлическую ограду и посмотрела вниз — пол с каждой секундой понемногу отдалялся, но не так быстро, как ей хотелось бы. — Только не свались, — забеспокоилась Тав и взяла её за руку, увлекая подальше от края. Лидия недовольно насупилась: ей было скучно и совершенно не хотелось стоять без дела, пока дурацкая развалина сподобится поднять их на поверхность. Так что свободной рукой она принялась поддевать пряди Плетения, накручивая их на пальцы. — Ма-ам, а тебе в детстве разрешали есть марципан перед обедом? Вот ведь вспомнила! Они тут, возможно, чуть не умерли, а у дочери на уме были только лакомства. Впрочем, и то хорошо — значит, не сильно испугалась. — У моих родителей не было денег на миндаль, милая. Они были очень бедными. Так что марципан я впервые попробовала уже взрослая. Это у твоего отца всё было: сладости, дорогие вещи, элитная академия для волшебников… — А-а, так ты ему просто завидуешь, — с пониманием сказала Лидия и пропустила нити между пальцев. — И мне завидуешь, поэтому не разрешаешь. Вот же мелкая вредная девчонка… — Я не завидую! — Тав возмутилась так сильно, что даже в сердцах топнула ногой. Платформа подъёмника заскрипела и слегка покачнулась, сразу же заставляя пожалеть об этом несдержанном всплеске эмоций. — Завидуешь-завидуешь, — хихикнула Лидия и отпустила Плетение. Может быть. Немного. Но Тав никогда в жизни не призналась бы в этом. — Мои родители были замечательными людьми и очень старались дать мне всё, что было в их силах. Мне не на что жаловаться. Подъёмник с гулким стуком соприкоснулся с платформой на самом верху шахты. Тав потянула внешнюю решётку и освободила проход — он вёл в небольшое помещение с двумя лестницами по обе стороны зала. Здесь, кажется, не было ни души с тех самых пор, как их отряд пробирался к Рейтвину. Пыли стало только больше, а сундук, который Тав много лет назад открыла, надеясь найти там что-нибудь ценное, так никто и не закрыл назад. Она решила это исправить — кому, если не ей, стоило это сделать. — А давно они умерли? Ты никогда не рассказывала, — Лидия взяла маму за руку и глянула на неё снизу вверх, стараясь поспевать за её шагами. — Давненько… Они умерли от чахотки, когда мне было четырнадцать. И я тоже чуть не умерла. Знаешь, от чего у меня такой низкий хриплый голос? — Тав отвлеклась на то, чтобы прокашляться, и случайно наступила на чью-то кость — та с противным хрустом сломалась под латным сапогом. — Это последствия болезни. Скелеты до сих пор валялись у стен, теперь обвитые корнями и лозами — растения пробивались сквозь любую щель в камнях. Кажется, эти земли успели полностью восстановиться: теперь они уже не были проклятыми. — И с тех пор ты стала жить одна, пока не встретила папу? — Нет, детка. Вообще-то четырнадцать — это совсем ещё ребёнок, не способный обеспечивать себя. Но в сиротский приют меня не взяли, по их мнению я была уже слишком взрослая, — Тав невесело усмехнулась. — Зато за меня похлопотала сердобольная нянечка и сумела пристроить в военное училище. Чем ближе они подходили к двери, ведущей наружу, тем светлее становилось вокруг — сквозь прорехи между кирпичей поникали солнечные лучи. Манили своим теплом и обещанием спокойного пути. Что такого: просто пройтись по улице в хорошую погоду — приятная прогулка, как Тав и хотела с сегодняшнего утра. — И тогда ты стала Огненным Кулаком? — Почти. Впереди было ещё четыре года учебки, а вот по окончанию — да. Но мне нравилось жить в казармах: там не протекала крыша, у меня появилось много друзей, а ещё нам давали сытную говяжью похлёбку почти каждый день. Правда, за любые проступки розгой стегали, но это мелочи… Тав распахнула дверь и зажмурилась — солнце светило так ярко, да ещё и до самого горизонта не было видно ни облачка, что свечение, казалось, исходило от всего неба. Она с удовольствием вдохнула полной грудью: земли действительно восстановились. Природа вновь расцвела: трава разрослась и доходила ребёнку до колен; пчёлы, довольно жужжа, подлетали к ароматным пёстрым цветам; а на кустах у обочины дороги росла ежевика. Тав сразу же сорвала все ягодки и высыпала их Лидии в сложенные ладони — пусть подкрепится хоть чем-то, путь ведь предстоял не близкий. — А-а, так вот почему ты выросла такой злюкой, — сделала свои выводы Лидия, радостно чавкая ежевикой. — Я не злюка! Ты зачем пытаешься меня обидеть? Тав не была в этих краях много лет, да ещё и всё так изменилось… Было трудно сориентироваться, но она кое-как прикинула, в какой стороне «Последний свет». Этот трактир был излюбленным местом обитания Огненных Кулаков — там наверняка попадётся кто-нибудь из знакомых. Может, одолжат денег или припасов по старой дружбе… Вот бы наткнуться на Кловер — они вместе патрулировали улицы Врат Балдура лет восемь кряду. Или на Бернарда — он столько раз квасил за счёт Тав в кабаке, что торчал ей несколько сотен золотых. Или хотя бы на Рион, дочь Джахейры — если, конечно, та не решила опять уйти из Кулаков… — Я не обижаю. Тара говорит, что на правду не обижаются. Вот же противная кошка. Вернее, трессум. Теперь понятно, откуда Лидия нахваталась всякого. — Тебя Тара плохому научила! Не слушай её. Впереди была длинная дорога, но Тав ни о чём не переживала; была совершенно уверена, что всё им по плечу.