Эшафот

Ночь в Солярии была тёмной, беззвёздной. Лишь бледный лунный свет пробивался сквозь тяжёлые занавески кабинета, отбрасывая призрачные тени на стены. За массивным столом, устланным бумагами, сидела Астерия. Её длинные пальцы, переплетённые в замок, покоились под подбородком, а янтарные глаза лениво скользили по документам, что лежали перед ней.   Скука. На пожелтевших листах была собрана вся информация—от настоящих имён до связей с аристократией. Ложь, коррупция, грязные деньги. Те, кто должен был заботиться о детях, наживались на их страданиях.   В дверь постучали.   — Войдите, — спокойно произнесла Астерия.   Советник вошёл, склонился в поклоне и что-то тихо прошептал. Девушка чуть приподняла кисть и махнула ею, как будто отгоняя надоедливую муху. Советник кивнул, развернулся и исчез в темноте коридора.   Его шаги эхом разносились по замку. Коридоры были пустынны, тишину нарушал только мерный стук его сапог о мраморные плиты. Дойдя до массивных дверей зала, он толкнул их, и в лунном свете предстали пятеро мужчин в длинных чёрных плащах. Их лица скрывали капюшоны, лишь мерцали холодные глаза.   Советник медленно кивнул.   Тени пришли в движение. Один за другим они растворялись в темноте, словно её порождение. Без единого звука, без колебаний. Эти люди не задавали вопросов. Они не нуждались в объяснениях. Они просто исполняли приказ своей Королевы.   Детские дома Солярии погрузились в тишину. Слабый свет фонарей дрожал в ночи, ветер завывал в щелях окон. Внутри было холодно и сыро. Грязные коридоры, пахнущие заплесневелым хлебом и пылью, узкие комнаты, где дети спали, свернувшись в комочки.   Но их не интересовали дети. Они двигались беззвучно, скользили в тенях, как хищники. Одни шли через главный вход, другие пробирались через окна. Чёрные фигуры растворялись в темноте, оставляя за собой едва уловимый след.   Кто-то спал в своём кабинете, положив голову на кипу бумаг, исписанных ложью о «расходах». Чужая рука закрыла ему рот, не дав издать ни звука. Кто-то сидел за столом, пересчитывая деньги при свете свечи. Огонёк дрогнул, отразился в холодных глазах. Последнее, что он успел увидеть—как тень отделяется от стены и приближается.   Звук удара. Всё исчезло. Одного за другим их выводили из зданий. Заворачивали в плащи, чтобы не оставлять следов. Никто не кричал—те, кто осмелился, получили удар в висок.   Один мужчина—толстый, в дорогом халате—начал блеять оправдания, его лицо покрылось потом.   — Я… Я же просто хотел… Я не знал, что…   Ему не ответили. Рука сжалась на его горле, и дыхание оборвалось. Тени двигались дальше. Ночь была их союзником. Кто-то захлёбывался страхом, кто-то пытался бежать, но от Теней не убежать. Они знали, кто должен умереть.   Один из мужчин, особенно рослый, с мёртвым взглядом, швырнул на пол женщину—ту самую директрису в бархатном платье. Её кольца сверкнули в луне, но теперь это было не богатство, а позор. — Н-нет… пожалуйста…   Но Тени не слышали мольб.   Эта ночь принадлежала Королеве. Утро в Солярии было знойным, воздух уже начал прогреваться под палящими лучами солнца. Однако даже его яркость не могла смягчить тяжесть момента. На главной площади, перед величественным дворцом, возвышался помост с несколькими эшафотами, деревянными, но крепкими, пропитанными свежим лаком. Ветер доносил слабый запах древесной стружки, словно казнь была тщательно подготовлена заранее.   Перед толпой стояли две фигуры, слишком контрастные, словно вырезанные из разных историй. Астерия — высокая, статная, облачённая в строгий чёрный брючный костюм, подчёркивающий её власть и холодную решимость. Почти белая корона на её голове сияла под солнцем, но от неё не исходило ни тепла, ни милосердия — лишь безупречность ледяного металла. Её янтарные глаза смотрели вперёд, не выражая ни удовлетворения, ни сомнений. Она была здесь не ради удовольствия, а ради порядка.   Рядом с ней стояла Стелла — легкая, воздушная, будто созданная для другой реальности. Её светло-розовое платье развевалось на ветру, мягкие локоны отливали золотом, а взгляд, в отличие от безмолвного и властного взора сестры, был наполнен чем-то похожим на сожаление. Её роль здесь тоже была важна, но отличалась от роли Астерии. Если Королева была мечом, то Принцесса — обманчиво добрым сердцем, которое народ готов был принять.   Горожане медленно стекались на площадь. Они выходили из домов неохотно, лениво, с заспанными лицами. Кто-то подтягивался, зевая, кто-то накидывал лёгкий плащ на плечи, не понимая, зачем их так рано подняли с постелей. Но когда их взгляды наталкивались на эшафоты, лица резко менялись. Оживлённые шепотки стихали, разговоры замирали на полуслове. Люди застывали на месте, у кого-то напрягались пальцы, кто-то начинал оглядываться по сторонам, будто ища путь к бегству.   Каждый начинал вспоминать свои грехи.   Толпа гудела, но глухо, словно звук накрыли плотной тканью. Казалось, что здесь собрались не только живые, но и призраки прошлых преступлений, нашёптывающие в уши соглядатаев слова раскаяния. Репортёры, словно хищные птицы, стояли в стороне, держа наготове магические камеры, готовые запечатлеть каждый момент. Флеши вспыхивали, отражаясь в холодном блеске короны Астерии.   Королева сделала шаг вперёд и заговорила. Её голос был ровным, безэмоциональным, не громким, но разносился по площади, проникая в самые дальние её уголки:   — Вчера мы посетили детский дом. Прекрасное место, не так ли? Дом, полный детей, которым обещали заботу и любовь. Детей, которые в ночи вздрагивают от голода и страха. Детей, которые верят, что взрослые защитят их.   Она сделала короткую паузу, позволяя каждому пропустить её слова через себя.   — Принцесса Солярии, моя сестра, натолкнула меня на мысль: среди добродушных людей есть крысы. Они носят красивые одежды, они улыбаются вам на улицах, они говорят сладкие речи… но они предатели. Они паразиты, высасывающие жизнь из тех, кто не может защититься.   Она взмахнула мечом, и охранники начали выводить осуждённых. Их было не так много, но хватало, чтобы площадь захлестнуло волной эмоций.   Некоторые из присутствующих узнали среди преступников своих соседей, коллег, даже родственников. Кто-то застыл в оцепенении, кто-то резко отшатнулся, как от заразной болезни, а кто-то, наоборот, выпрямился, в его глазах вспыхнуло удовлетворение. Старые враги, мошенники, торговцы детьми — среди них были разные люди, но судьба у всех теперь была одна.   Никто не говорил.   Даже когда палачи накидывали петли им на шеи, даже когда ветер холодил потные лбы осуждённых. Даже когда один из них, толстый мужчина в рваной рубашке, судорожно вцепился в свою петлю, на секунду пытаясь её ослабить.   Они знали, что их судьба решена.   Когда солнечные лучи коснулись их голов, эшафоты пришли в движение. Деревянные настилы под ногами исчезли. Тела дёрнулись, а затем обмякли. Кто-то из зрителей судорожно сглотнул, кто-то отвёл взгляд, а кто-то, наоборот, смотрел, не мигая.   Запечатлели ли этот момент репортёры? Конечно.   Флеши магических камер вспыхивали в такт с солнечными бликами, отражаясь в глазах двух сестёр, стоящих на возвышении.   Город жил. Солнце светило. Жители расходились, обсуждая случившееся, передавая слова друг другу, как пламя от факела. На площади медленно рассеивалась пыль, эшафоты стояли неподвижно, а тени повешенных казались длинными и бесконечными.   На троне Солярии сидела Королева.   И она только начала свой правящий путь. Солнечный свет мягко скользил по белоснежной беседке, сплетенной с алыми розами, их нежные лепестки казались шелковыми, а тонкие шипы скрывали в себе ядовитую опасность. Астерия провела пальцами по одному из них, не боясь боли, и улыбнулась — её пальцы привыкли к ранам, к крови, к тому, что власть всегда обжигает. В руках у неё был фарфоровый бокал с зелёным чаем, насыщенным нотами шафрана. Горячий пар поднимался вверх, наполняя воздух пряным, терпким ароматом, смешиваясь с тонким запахом роз и свежескошенной травы. Она переоделась в лёгкую белую рубашку, едва застёгнутую на груди, и светлые брюки, дарящие телу прохладу в тёплый день. Густые локоны были собраны в небрежный узел, несколько прядей выбивались, лаская шею. Королева наслаждалась редкими минутами покоя, пока её мысли медленно скользили в прошлое. Брендон… Его образ возник в голове неожиданно, призрачный силуэт среди множества воспоминаний. Как давно это было, как глупо и как бесповоротно кончено.   Из-за колонны беседки вышла Стелла. Она двигалась легко, грациозно, но в её походке была напряжённость, скрытая за царственным достоинством. Её лёгкое розовое платье почти сливалось с солнечными лучами, переливаясь персиковыми оттенками. Слуги, заметив её, поклонились и бесшумно удалились, оставляя двух сестер наедине. Стелла медленно села напротив Астерии, скрестила ноги и, прищурившись, внимательно изучила сестру. Что-то здесь было не так. Просто так Астерия не звала её пить чай.   — Ты выглядишь подозрительно расслабленной, — заметила принцесса, проведя пальцами по краю стола.   Астерия усмехнулась, пригубила чай, но не ответила сразу. Несколько секунд она лишь смотрела на Стеллу, изучая её, оценивая, как охотник изучает добычу перед тем, как нанести удар.   — Как твой бывший? — неожиданно спросила она, откинувшись на спинку стула.   Стелла напряглась, но быстро взяла себя в руки, равнодушно пожав плечами.   — Некс? Уверена, что живёт как жил. Ему никогда не была интересна политика, он хотел свободы.   Астерия наклонила голову, её янтарные глаза сверкнули хитрым огоньком.   — Он оставил тебя из-за власти. Ему не понравилась мысль, что ты можешь быть сильнее его, что у тебя есть обязательства, которые для него значили меньше, чем твои чувства.   Стелла не ответила, но её пальцы сжались на подлокотнике кресла.   — Ты когда-нибудь задумывалась, почему мужчинам так тяжело признавать силу женщин? Почему они либо пытаются подчинить, либо уходят?   Стелла медленно подняла взгляд, её золотистые глаза потемнели.   — Может, потому что власть даётся не всем? — осторожно предположила она.   Астерия ухмыльнулась, склонилась ближе, её рука медленно потянулась к лицу сестры, заправляя выбившуюся прядь за ухо.   — Но ты ведь знаешь, что просто так её не получить?   Её голос был мягким, но в нём читался металл. Она знала ответ сестры ещё до того, как та открыла рот.   Прежде чем Стелла успела что-то сказать, по дорожке сада к ним неспешно приближалась ещё одна фигура. Астарот. Его тёмно-синяя рубашка, свободно сидящая на широких плечах, и белые брюки придавали ему утончённую, но опасную элегантность. Он двигался уверенно, с лёгкой ленью, но в его глазах светилось что-то насмешливое. Подойдя, он сел за стол, взял одно из пирожных с золотистой карамельной корочкой и откусил кусочек, даже не посмотрев на девушек.   Астерия хмыкнула, наблюдая за ним, но не сказала ничего. Стелла же почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она сидела за одним столом с хищниками. И чтобы выжить, ей придётся стать такой же.   Астарот, не поднимая глаз, положил перед ней бархатную коробку тёмно-синего цвета. Стелла напряглась, бросила взгляд на Астерию, но сестра лишь спокойно произнесла:   — Открой.   Стелла медленно потянулась к коробке, её пальцы коснулись бархатной поверхности, и она осторожно приподняла крышку. Внутри лежало кольцо из белого золота с огромным бриллиантом, настолько чистым, что в его гранях плясали солнечные лучи.   — Это… — начала она, но замолчала, подняв взгляд на сестру.   Астерия улыбнулась, но в этой улыбке было слишком много подтекста.   — Символ.   Стелла взяла кольцо в руку, ощутила его тяжесть.   — Символ чего?   Астарот откинулся на спинку стула, лениво разглядывая её.   — Символ твоего выбора, принцесса.   Вокруг был сад, наполненный ароматами цветов, свежести и пряного чая. Беседа текла неспешно, но в воздухе витало напряжение. На столе стоял серебряный поднос с пирожными, небольшой чайник с шафрановым чаем, блюдо с сочными ягодами, свет отражался от гладкой поверхности столового серебра. Но ни одна из присутствующих не обращала на это внимания.   Стелла смотрела на кольцо, потом на сестру. Астерия просто ждала.   — Если я надену его, — медленно произнесла принцесса, — значит, я выбираю власть?   Астарот кивнул.   — Власть, сестра, — тихо добавила Астерия, наклоняясь ближе, — это не просто титул. Это цепи. Это кровь. Это выбор, который нельзя сделать наполовину.   Стелла вздохнула, её сердце билось чаще. Она знала, что больше не сможет вернуться назад. Стелла посмотрела на кольцо, его гладкая поверхность холодила кожу, но больше всего её цеплял сам момент — она сделала выбор. В глазах Астерии промелькнула тень удовлетворения, а Астарот протянул руку, ловко подхватывая её пальцы и надевая кольцо на безымянный палец. Его прикосновение было тёплым, но лёгким, почти невесомым. Когда он чуть сжал её руку, поднося к губам, по её коже пробежали мурашки.   — Я не раню тебя, — прошептал он, наклоняясь ближе, его голос был мягким, но в нём скрывалась угроза. — Но это не значит, что меня можно не бояться.   Стелла резко подняла глаза, её сердце дрогнуло, но она не позволила себе отвести взгляд. Она понимала, что этот мужчина был опасен, понимала, что теперь стала частью игры, правила которой придётся изучать на ходу.   Астерия откинулась на спинку кресла, покрутила в руках чашку с чаем, прежде чем наконец заговорила:   — Всё просто. Вы будете играть влюблённую пару, но с изъянами. Ты, Стелла, станешь нежной, робкой принцессой, которая будто бы боится своего жениха, но при этом остаётся верной ему. Люди будут видеть в тебе чистую, светлую душу, жертву обстоятельств. А ты, Астарот, — её глаза сверкнули, — станешь человеком, которого боятся. Тем, кто запугал принцессу, тем, кто достоин короны, тем, кому в глаза заглядывают с дрожью.   Астарот усмехнулся, с интересом наблюдая за выражением лица Стеллы.   — Взаимовыгода, — медленно произнёс он.   — Именно, — Астерия поставила чашку на стол.   Стелла почувствовала, как воздух вокруг неё стал гуще. Всё было так просто и в то же время настолько безумно. Её воспевали, как спасительницу, а теперь люди увидят в ней женщину, которая подчинилась суровому мужчине. Им захочется защитить её. Астарот же наконец получит то, чего жаждет — влияние, признание, страх в глазах людей.   — Что скажешь, сестрёнка? — голос Астерии был мягким, почти ласковым.   Стелла взглянула на неё, затем на Астарота.   — Я скажу, что хочу прогуляться, — заявила она.   Астарот протянул ей руку, предлагая помочь подняться. Девушка посмотрела на его ладонь, но не приняла её. В глазах мужчины мелькнуло что-то похожее на веселье, он усмехнулся, медленно поднялся и, подмигнув Астерии, направился вперёд. Стелла двинулась следом, оставляя за собой лёгкий аромат цветов.   Астерия смотрела им вслед, её пальцы сжались в кулак. Всё шло по плану, но она знала, что ещё рано расслабляться. Королевский переворот — вот что по-настоящему интересовало её. Всё, что она делала, было лишь подготовкой к большему.   Но её размышления прервал неожиданный гость.   В сад, не дождавшись приглашения, вошла Лейла. Её лоб был покрыт испариной, дыхание тяжёлое — очевидно, она только что закончила тренировку. Волосы были собраны в высокий хвост, а на теле всё ещё оставался спортивный костюм, плотно облегающий фигуру.   — Где помощь моему государству? — резко спросила она, опускаясь на стул напротив.   Астерия медленно подняла взгляд, её янтарные глаза стали холодными.   — Ты забываешь, Лейла, что я не просто твоя подруга. Я королева. И тебе стоит научиться отделять одно от другого.   Голос её был скучающим, но в нём звучала сталь. Лейла стиснула зубы, явно сдерживаясь, но прежде чем она успела что-то сказать, Астерия добавила:   — И переоденься.   Лейла сжала кулаки, но не стала спорить. Она резко встала, её шаги были тяжёлыми, гневными. Она ушла, а Астерия вдруг засмеялась. Смех был коротким, резким, почти нервным. Ей не было смешно. Это была защитная реакция. Она знала, что скоро произойдёт очередной эмоциональный срыв. Она слишком долго себя сдерживала. Ей нужна была разрядка. Или один человек... его руки на её талии, его пальцы, надавливающие на чувствительные точки её тела, заставляющие забыться.   Её дыхание стало чуть глубже, но она тут же взяла себя в руки, отгоняя мысли.   Прошло двадцать минут, когда в сад снова вошла Лейла. Поздний вечер окутывал библиотеку густой тьмой, прорезаемой лишь тусклым светом магических сфер, лениво парящих под потолком. Астерия сидела в глубоком кожаном кресле, откинувшись на спинку, её длинные пальцы держали сигарету, тонкие струи дыма лениво поднимались вверх, растворяясь в воздухе. Она ждала. Ждала, пока её разрядка появится в дверях. И он появился. Высокий силуэт замер на пороге, глаза впились в неё, выжидая. Он знал, что спешить нельзя. Знал, что эта женщина не терпит слабости. Она не бросится к нему в порыве страсти — нет, она сделает так, что именно он окажется в её власти. И он этого хотел. Астерия затушила сигарету, стряхнула пепел и кивнула, разрешая ему подойти. Он двинулся медленно, намеренно, следя за каждым её движением. Она не встала, не сделала шаг навстречу, лишь наблюдала, как он приближается. Когда он оказался перед ней, она внезапно схватила его за ворот рубашки и заставила опуститься на колени. Его губы дрогнули в лёгкой ухмылке, но он подчинился, его взгляд горел. — Ты это любишь, да? — её голос прозвучал низко, почти мурлычаще. Он медленно провёл ладонями по её бёдрам, пальцы едва касались ткани брюк. — Я люблю твои игры, — прошептал он, с вызовом поднимая глаза. Астерия прищурилась, убрала руки и медленно расстегнула пуговицы на рубашке, лениво, не торопясь. Он наблюдал за этим движением, как заворожённый, и когда ткань соскользнула с её плеч, его пальцы сжались на её коленях. Она закинула ногу ему на плечо, мягко, но властно, не отводя взгляда. — А ты знаешь, что я не сдаюсь? — продолжил он, едва касаясь губами её кожи. — Я знаю, — она улыбнулась, провела пальцами по его щеке, затем крепче сжала его подбородок. — Но ты всегда проигрываешь. Он резко сорвал с себя рубашку, его дыхание стало тяжелее, но он не двинулся вперёд. Ждал. — Хочешь увидеть, как далеко ты можешь зайти сегодня? — прошептал он. — Всегда. Он схватил её за талию и потянул на себя, заставляя её упасть на него. Она смеялась — низким, тёплым смехом, от которого по его коже пробежали мурашки. Их поединок только начинался.