Эпилог. Коньць
8 июля 2025, 15:00Год спустя
Ротков. Пение птиц всегда будило по утрам, но спать с открытыми окнами, когда на улице стояла жара — самая лучшая идея, несмотря на то что спасаться от тяжелого воздуха вполне можно с помощью кондиционера. Однако… он не безопасен — воздух слишком холодный, резкий, ненастоящий, будто дуло из какой-то старой коробки с пылью, потому кнопка включения горела зеленым лишь в жару под сорок градусов, которая стояла не так уж и часто в городе. Удивительно, как после всего произошедшего поменялся климат, а может, жители попросту забыли, каково это — чувствовать на коже лучи солнца и то, как они обжигали. Конечно, находились и те, которым и такая погода была совершенно чужда, но всем ведь не угодишь, тем более, жара спадала на несколько месяцев, когда приходила осень и зима — те были гораздо мягче, чем во время апокалипсиса. Улочки небольшого города вновь заполнились палатками, продавцы которых торговали мороженым, прохладной водой, сладостями для детей, а главное — газировкой со льдом и шипучими газами. Люди вместе с бессмертными, изредка спускающимися на Землю, чтобы исследовать ее либо просто пройтись по Роткову в надежде встретить тех, с кем «породнились» в худшие времена, прогуливались по центральной площади, заглядывали в магазины, которые снова были набиты продуктами: сельское хозяйство восстановилось, хоть и не полностью, так как поля замерзли настолько, что больше, или пока что, ничего не могли дать человечеству. Казалось, единственное, чего не хватало, — машин, но большинство не спешили садиться за них, кто-то лишь занимался ремонтом тех автомобилей, которых можно было привести хоть в какой-то годный вид. Не все сразу пришло в норму и привычное русло, да и до сих пор приходило. После того, что сделала Лэйн, буквально потратив всю свою силу на то, чтобы планета Земля продолжала жить, а не просто существовать, как огромный зеленый и голубой гигант в космосе — хоть и не являлась на самом деле таким уж большим «шаром», парящем между миллиард скоплений звезд — высшие существа закончили дело за нее, очистив улицы от трупов, предлагая помощь выжившим, закрывая разломы — как оказалось, самим бессмертным по силам это сделать, но ключевой момент в том, что именно благодаря людям и их внутренней скрытой энергии, и это снова говорило о том, что Лэйн поступила правильно, в момент объединив всех в один большой разум. Что же касалось самих тварей, расхаживающих по Земле, они либо сами медленно умирали от воздействия солнечных лучей, теряя «хватку», либо, опять же, с ними справлялись военные с бессмертными. Анна, например, участвовала в так называемом проекте по изучению отродий. Кажется, человек никогда не сможет отказаться от своего любопытного носа, потому даже после трех лет апокалипсиса и всего, что они насмотрелись, имели смелость закрыть в одном из высоких зданий, приспособленных как раз для таких целей — исследований — нескольких тварей и постепенно изучать их. В общем-то все постепенно и, конечно, не сразу вставало на свои места. Нельзя было сказать, что мир стал идеальным, ведь нет ничего идеального и никогда не будет, иначе станет совсем скучно жить, потому по Земле все еще ходили недовольные и те, кто планировал свергнуть нынешнюю власть, однако едва ли хватало мощи… Во главе города все еще стоял Рич. Теперь ряды его небольшой «армии» пополнились не только новыми военными и добровольцами, которые помогали восстанавливать Ротков: здания, убирали улицы, планировали постройки новых домов, проводили электричество и газ, но и бессмертными. Если сначала было удивительным то, как человечество вместе с высшими существами стояли бок о бок, все еще, конечно же, помня и болезненные опыты, и убийства друг друга, то спустя год союз двух разных миров не воспринимался чем-то от мира сего, наоборот, не представляли, как жить друг без друга и как бы жили, если бы пелена, снятая с глаз Всадниками и Матерью жизни, снова застилала зрение. Шум от перестановки тарелок, выдвигающихся ящиков и слишком долго кипящего чайника пробудил Лэйн от беспокойного сна — снова снился тот самый день, когда она почти умерла и, вероятно, сделала бы это, не намеренно, конечно, если бы не специальный отряд, пришедший с неожиданной поддержкой, насыщая ее тело человеческой энергией. Прошло, наверное, слишком мало времени, чтобы забыть больные ощущения в теле, потому даже между лопатками ныли шрамы, оставшиеся после вновь выросших крыльев — теперь Лэйн их считала уродливыми, даже когда Дмитрий осторожно прикасался губами к ним и шептал, что это — боевые шрамы, которые только украшали ее. Лэйн тяжело открыла глаза и первое, на что наткнулась — зелень, которая шелестела возле открытого окна от легкого ветерка. Сквозь нее пробирались яркие лучи солнца, но еще не добрались до ее лица, а грели ступни, заглядывая в другое окно — второе в этой комнате: спальне, их спальне с Генералом. Повернувшись на спину, Лэйн поняла, что со лба упал уже высохший платок, который ночью был ледяным от воды и приятно охлаждал горячий лоб. Она до сих пор удивлялась этим методам лечения, которые то и дело Дмитрий пробовал на ней, но и говорил, что раньше его мать и с отцом именно так и лечили от простуд и других болезней — с помощью подручных средств, и не нужно никаких лекарств. На удивление, почти все способы срабатывали, и Лэйн находила себя на мысли, что ей и правда еще многое предстоит узнать о людях. Пошевелив пальцами на руках и ногах, вновь ощутила все тело, которое ночью занемело, ведь она спала в одной и той же позе, чтобы согреться, поджимая под себя ноги и вжимаясь лицом в стальную грудь. Наконец, сев на ягодицы, огляделась по сторонам, почувствовала легкое головокружение и все же пересела на край кровати, спустив ноги на теплый пол — даже летом Дмитрий следил за тем, чтобы он был таковым. Теперь вместо посуды, которая по утрам гремела от приготовления завтрака либо Лэйн, либо Генералом, послышался знакомый женский голос, а это означало одно — поскорее нужно подняться на ослабевшие ноги, чтобы застать Анну на кухне. — Мы можем разбудить ее, иначе… — Анна посмотрела мельком на наручные часы, проверяя время, — …я не успею оценить состояние здоровья, — она продолжала каждый раз, когда приходила в гости, говорить на заумном медицинском языке, ведь теперь полностью погрузилась в то, что всегда было интересно. Не успел Дмитрий ответить сестре, как шарканье аккуратных шагов заставил и его, и Анну повернуть головы в сторону коридора, по которому шла Лэйн, кутаясь в теплую белую пижаму. Как только она остановилась и приподняла уголок губ, брат с сестрой одновременно пожелали доброго утра, хотя время уже близилось к полудню. — Я услышала твой голос, — коротко и хрипло сказала Лэйн. — Решила, стоит поднять наконец-то задницу с горизонтального положения, а то так привыкнешь видеть меня страшной и… вечно больной, — медленно протягивая слоги, продолжила она и заметила, как Дмитрий нахмурился — ему явно не понравилась эта формулировка. — Лэйн… Анна поднялась со стула, выпустив из руки чашку с горячим кофе, и остановилась напротив Лэйн, беря холодные руки в свои, мягко сжимая их. — Мы же говорили — все наладится. Врачи ищут лазейки и… хотя бы какое-то лекарство, чтобы поддерживать иммунитет, — вновь запела песню Анна, которую та слышала вот уже почти год, однако если раньше Лэйн верила в чудесное исцеление, то теперь… пиши пропало — она слабая, и этого не изменить. После того знаменательного дня Лэйн потеряла части себя: и жестокую — больше она не могла убивать и контролировать разумы, и милосердную — больше она не всепрощающая и не наивная. Вместе с этим Лэйн выбрала остаться на Земле, теряя свое бессмертие: крылья, способности, силы, становясь обычным человеком, однако никто не говорил и не предупреждал, что она не только лишится вечной жизни, но и иммунитета. Кажется, по словам Анны, это называлось «иммунодефицит», и его вполне можно было контролировать: часто наблюдаться у врачей, что Лэйн, конечно же, делала, соблюдать гигиену, и не только ей, но и всем, кто приходил в их с Дмитрием дом — на входе стояла коробка с масками и антисептиками, избегать большого скопления людей, а то и вовсе сидеть дома либо выходить во двор — по этой причине Генерал решил построить дом, чтобы Лэйн могла наслаждаться природой, а не просиживать жизнь в каменных джунглях, соблюдать правильный образ жизни, насколько это вообще было возможно в условиях, когда в городе, да и по всей Земле еще не до конца восстановилось производство тех или иных продуктов, заниматься спортом — Дмитрий контролировал тренировки, наблюдая за пульсом и нагрузкой. В общем, жизнь приобрела совершенно иной оттенок, о котором ранее Лэйн и представить не могла. Сколько бы она ни пыталась спрашивать себя: что бы сделала, если бы заранее знала, что окажется в таком положении, ответ находился быстро, да и был единственным — снова выбрала бы милосердие, человечество, Землю и… Генерала. — На этой неделе нужно будет снова приехать в медицинский центр, — не получив практически никакой реакции, кроме опущенных глаз в пол, от Лэйн, заговорила Анна, обращая внимание и на брата, все еще сидящего у кухонного стола и наблюдающего за его Лэйн: расстроенной, изнеможенной, потерянной, но такой любимой и уже… родной. — Тебя осмотрят и, если не найдут противопоказаний, поставят вакцинацию от наиболее часто встречающихся болезней в нашем и… твоем мире, — поправила себя Анна и уловила легкую улыбку от Лэйн, после — выпустила холодные руки из своих. — Конечно. Спасибо, Анна, — снова коротко произнесла та и приблизилась к Дмитрию, прижимаясь бедром к его боку, а он в ответ обвил рукой тонкую талию. — Есть какие-то новости? — решилась задать вопрос Лэйн, когда на кухне повисла неловкая тишина; иногда ей казалось, что сестра с братом боялись говорить при ней на определенные темы. Анна кивнула, снова взяла чашку с кофе, сделала большой глоток — жидкость обожгла язык, отчего поморщилась, но ответила: — Ада все еще без сознания, но показатели улучшились. Лэйн на мгновение затаила дыхание, когда Анна сделала паузу, но следующие слова стали чем-то вроде облегчения, хотя не сказать, что она сильно волновалась об Аде, скорее, хотела, чтобы Пилеон наконец-то отпустил злость на людей, что сделали это с ней — пытали, кололи «лекарства», изучали способности, крылья; в общем, все то, что наверняка планировала сделать Лорали. — Скорее всего, она движется на поправку. Крылья практически восстановились, теперь они имеют тот же красный оттенок, что и всегда, по крайней мере, те несколько лет, что демоница уже прожила. Раны, полученные от ремней на ногах и руках, затянулись, правда… останутся шрамы, но… это ведь лучше, чем если бы Ада погибла, так? — вопросительно взглянула Анна сначала на Лэйн, потом на брата, но тот уже был занят другим, или, скорее, другой, рассматривая «свою ненаглядную», как бы сказал Ян, исподлобья, а она и не видела этого, лишь ощущала стальную хватку на себе. — Ты… меня осмотришь? — после небольшого кивка спросила Лэйн и на этот раз боковым зрением встретилась с серо-голубыми радужками, которые впивались в ее лицо, наверняка таким образом пытаясь считать настоящие эмоции, и, на удивление, у Дмитрия это всегда получалось. — За этим я и пришла, — легонько улыбнувшись, пролепетала Анна и прошла к подоконнику, на котором стояла небольшая аптечка — как раз для таких «выходов» на дом. — В спальню или… — В гостиную, — резко отсекла Лэйн и, спрятав лицо за волосами, опустив голову чуть вниз, оторвала от себя мужские руки и юркнула в следующую дверь, ведущую в просторную и уютную гостиную с большим камином, который всегда согревал в холодные дни и месяцы. Лэйн стало противно и стыдно за то, как выглядела их спальня, потому что в последнее время только там и проводила время, мучаясь от головных болей и высокой температуры. Сегодня, как она ранее и отметила, стало гораздо лучше, потому планировала сделать генеральную уборку, чтобы и навести порядок, и отвлечься от мыслей, которые то и дело сжирали все позитивные — раньше их было больше, но после того, как Лэйн стала человеком и «приобрела» иммунодефицит, поддерживать их стало гораздо сложнее. Анна действовала легко, быстро и слажено, но в то же время аккуратно и заботливо. Казалось, это было так давно, даже не год назад, а два или три, когда Лэйн украла у Анны укол с успокоительным и чуть не убила большой дозой Киру. Теперь же, бывало, та ставила похожие уколы Лэйн, от которых она крепко засыпала, но просыпалась все такой же разбитой. — Температура есть, но небольшая, — оповестила Анна, глядя на градусник, который Лэйн протянула едва дрожащей рукой. — Глаза не такие красные, — продолжила та, приблизившись и склонившись. — Давай проверим давление, и я отпущу тебя, — предложила Анна, поправив очки на переносице и отойдя к аптечке, которую поставила на небольшой журнальный столик. Генерал появился в проеме двери неожиданно, отчего Лэйн вздрогнула и машинально потянулась руками к предплечьям, будто такая поза могла спасти от нападения. Глаза в глаза, и они вместе позабыли, что, кроме них двоих, в комнате находилась Анна, но она понимала, что не стоило тревожить тех, кто искрился взглядами, кажется, таким образом разговаривая — только Лэйн и Дмитрий различали, о чем рассказывали радужки: темные и светлые. Поначалу было чертовски тяжело: Лэйн подумывала сбежать куда-то подальше, чтобы не причинять боль близким — да, весь специальный отряд теперь для нее ближе, чем кто-либо — потому что думала, что возиться с ней и ее болячкой — последнее дело. Генерал же не мог не взглянуть на Лэйн без капли сожаления и боли в глазах. Конечно, он пытался скрыть, насколько сильно переживал, однако это проявлялось даже в мимолетных касаниях, например, когда его рука сжимала холодную ладонь Лэйн, будто боясь, что, если сожмет посильнее, та раскрошится, как хрупкое песочное печенье. Со временем Дмитрий понял: это не то, что ей нужно. Лэйн такая же сильная, какой была до иммунодефицита, все такая же смелая и упертая. Просто теперь эта личность сидела глубоко внутри, а специалисты, к которым Лэйн возили, делали все, чтобы помочь «достать» ее оттуда. — В норме, — коротко прокомментировала Анна, разрушая почти что гнетущую тишину — если бы не пение птиц за окном, было бы совсем неловко. — Немного повышено, но это твоя особенность, ты же знаешь. Лэйн кивнула и вытащила руку из аппарата, который мерил давление, отвлекаясь от одновременно и строгого, и нежного взгляда Дмитрия. — Тогда я… пойду, — тихо произнесла Анна, убрав все, что использовала, в аптечку, не смея более мешать. — Передам твои показатели лечащим врачам, и они сообщат, когда лучше подъехать, — сняв медицинские перчатки, которые надела еще при входе, чтобы не заносить грязь в дом, оповестила та. Дмитрий поблагодарил сестру за очередную помощь, а Анна уже перестала воспринимать это как должное — знала, что попросту необходимо и для брата, который, несмотря ни на что, был счастлив, хоть умело скрывал это, оставаясь все таким же задумчивым Генералом с приказным тоном и строгим взглядом, и для Лэйн, мечтающую стать обычным человеком — не слабым и больным, но, кажется, это и была цена, которую пришлось заплатить за выбранное милосердие и мир. А что было бы, если бы она осталась верна жестокости?.. Когда Анна почти что цокнула каблуками, поправила низкий пучок, глядя в зеркало, висящее в коридоре на выходе из дома, и сняла медицинский белый халат, Лэйн настигла ее так стремительно, что аж сама удивилась своей быстроте — тело, вроде бы, даже еще лучше проснулось, и энергия выплеснулась в кровь. — Лэйн? — с небольшим удивлением, обернувшись, спросила Анна. — Что-то не так? — Как он?.. — прошептала вопрос та, поджимая неловко губы. Не нужны были никакие уточнения, чтобы понять, о ком она говорила. После того, как Земля стала приобретать привычные и даже новые оттенки, Ян скрылся, и Лэйн только спустя время узнала, что его держат в медицинском центре под присмотром врачей. Сам ли он туда загреб или его загребли — никто, кроме определенного круга лиц, понятия не имел. Анна как-то загадочно улыбнулась, склонив голову вбок, и это навеяло на мысль, что все в порядке, а может, даже лучше некуда, и это немного успокоило Лэйн — они не виделись вот уже почти год, да и стоило ли начинать? Возможно… она сделает только больнее, снова напомнив о себе и невзаимных чувствах, которые, вероятно, и сподвигли Яна уйти в закат, чтобы больше никого не видеть и чтобы быть полезным, потому что ничего другого, по его мнению, он дать не мог, будучи таким, каким есть, точнее, каким стал во время апокалипсиса. — Тебе стоит увидеть ее, — вдруг сказала Анна, и Лэйн опешила, нахмурив брови, не совсем понимая, о ком сейчас шла речь. — Ее? — выгнув бровь, задала вопрос Лэйн, слыша, как на кухне полилась вода, видимо, Дмитрий решил вымыть кружки, из которых они с сестрой пили кофе. — Да, ее, Лэйн, — подтвердила Анна, снова поправив очки и улыбнувшись уже гораздо сильнее, понимая, что выглядела сейчас странно, говоря все это. — Она твоя копия. Вот только волосы светлые. Да и… помилее характером будет, — хмыкнула та, и у Лэйн зашевелились шестеренки в голове. — Дмитрий не отпустит меня… — наклонившись в сторону Анны, прошептала она. — Ты ведь в курсе, как ему тяжело даются поездки даже к моим лечащим врачам, а уж туда, где держат Яна… Твой брат скажет, что там одна антисанитария, — пожав плечами и тяжело вздохнув, объяснила Лэйн, слыша тяжелые шаги позади. Анна, первая увидев Дмитрия, прижалась к Лэйн, захватив в крепкие объятия, будто действительно просто желала затискать на прощание. Однако это была всего лишь обманка, так как далее она быстро прощебетала на ухо: — Я проведу тебя, когда приедешь на осмотр. Затем громко проговорила «до встречи, поправляйся», когда Генерал остановился неподалеку от них, глядя с какой-то опаской во взгляде, даже с небольшим прищуром, и, махнув рукой, скрылась за дверью. Неужели это и правда шанс на встречу с Яном?.. Сейчас Анна и правда готова была нарушить обещание, данное брату, мол, ни в коем случае не водить Лэйн по другим отделам медицинского центра, а сразу же после процедур сажать в чуть ли не единственную восстановленную машину, которая обычно возила к врачам и привозила домой. — Позавтракаем? — разрушил спокойную атмосферу грубоватый голос: та так и осталась стоять лицом к входной двери, застыв в своих мыслях. Лэйн все же повернулась к Дмитрию, который плечом опирался о стену, и медленно подошла к нему, затем обвила руки вокруг торса, прижалась лбом к груди, вдохнула уже привычный и родной запах и закрыла глаза, чувствуя, как может расслабиться и отпустить контроль, ни о чем не думая, ни о чем не тревожась, лишь ощущая, как мужская рука аккуратно поглаживает растрепанные темные волосы и спускается по спине, очерчивая изгибы то с одной стороны, то с другой. — Кажется, я правда голодная, — зашептала Лэйн, скрепляя руки за спиной Генерала в замок. — Что-нибудь придумаем. Тебе нужна энергия. Организм понемногу восстанавливается, а ты противилась моей приготовленной еде, — снова упрекнул он, и Лэйн, открыв глаза и приподняв подбородок, взглянула на него, хлопая черными длинными ресницами так невинно, что Дмитрий поверил бы этому личику. — Это все твоя ледяная чудо-тряпочка, — усмехнулась Лэйн, вызвав этим самым улыбку напротив. Как только они стали выпускать друг друга из объятий, чтобы вернуться на кухню, Генерал дотянулся губами до виска Лэйн и оставил легкий, но так много значащий, поцелуй.◆ ━━━━❪✇❫━━━━ ◆
Через несколько дней Анна дала понять, что Лэйн пора ехать к врачам для более внимательного осмотра, взятия анализов и, возможно, проставления вакцин, поэтому с самого раннего утра Дмитрий осторожно разбудил ее, тыкая пальцем в кончик носа, отчего Лэйн жмурилась, да так смешно, отчего по спальне несколько раз прокатывался приятный басистый смех, и внутри у той разливалось тепло, несмотря на холод, постоянно окутывающий тело. Тщательно приняв душ и позавтракав, Лэйн стала собираться, открыв шкаф и снова удивившись тому, сколько одежды теперь висело здесь и сколько она могла надеть на себя. На Небесах у Лэйн, конечно же, тоже имелся шкаф с одеждой, но здесь, на Земле ее стало больше, причем настолько, что Лэйн уже вот минут пять, если не больше, стояла и думала, что лучше надеть. На улице семенил дождь, то начинаясь, то прекращаясь, однако воздух все такой же горячий, поэтому, чтобы не вспотеть и не чувствовать, как одежда сдавливает тело и прилипает к нему, выбор все-таки остановился на юбке красного цвета и белой майке, красиво облегающей грудь и живот, на ноги — закрытые туфли, но без высокого каблука, затем взгляд в зеркало, и Лэйн снова не узнавала себя. Наверное, прошло еще слишком мало времени для того, чтобы поверить в то, что теперь не обязательно надевать теплую одежду и грубые ботинки, которые ужасно натирали ноги практически в кровь. «Это была совершенно иная жизнь…» — подумала та и взяла расческу с тумбочки. Волосы спустя год отросли и теперь практически касались талии. Иногда Лэйн подумывала отрезать их, ведь волосы хранили память, но… разве в прошлом было только плохое и больное? Ведь благодаря прошлому и даже благодаря Маркусу она встретила Дмитрия, который с нескрываемым интересом прямо сейчас наблюдал за ней, подойдя к спальне так тихо, что Лэйн не услышала. Его взгляд блуждал по хрупкой фигуре, по красивой одежде, которая безумно шла Лэйн, по шелковым и отливающим блеском волосам, которые она откидывала по мере расчесывания за плечи, и невольно наклонял голову в сторону, чтобы рассмотреть ту, с которой и понятия не имел, сможет ли существовать рядом — не то, что жить. — Волнуешься? — вдруг раздался женский голос по спальне — все же она заметила Дмитрия. — Отпускать тебя в этот чертов медицинский центр всегда тяжело, тем более, когда я не могу поехать следом, — признался Генерал и решил войти в спальню, приближаясь к Лэйн. — Поверь, как только я появляюсь на горизонте, все бегут от меня, как от чумы, — развернувшись, хмыкнула она, и Дмитрий издал смешок, протянув руку к ее лицу и прикоснувшись к родинке под левым глазом. — Анна рядом, так что все будет в порядке, и я… буду в порядке, — Лэйн вымученно улыбнулась и прижалась к теплой ладони, закрывая глаза. Она говорила это уже почти на автомате, чтобы Генерал не переживал и не думал, что его Лэйн снова потерялась в задворках разума, ведь поначалу так и было, когда Анна рассказала об иммунодефиците; кажется, та даже пережила что-то наподобие депрессии, а вытащили Лэйн, опять же, врачи, специализирующиеся на психологии. Для нее было чуждо делиться с кем-то, кроме Дмитрия, своим состоянием, тем более, когда она — бывшая бессмертная. Однако… можно ли ее было назвать человеком? Какие-то показатели в организме все равно отличались, и повышенное давление лишь одна крупица из этого. — У тебя встреча с Романовым? — поинтересовалась Лэйн, когда они вместе прошли в коридор: скоро должна подъехать машина, тонированная в ноль с логотипом медицинского центра. Генерал поднял левую руку и взглянул на наручные часы, которые показывали почти полдень, затем ответил: — Да, через полчаса, так что… скорее всего, ты приедешь раньше. Лэйн кивнула, присела на мягкий пуфик и залезла в коробочку, беря оттуда медицинскую синюю маску и перчатки, после натянула это все на себя и тяжело выдохнула. Машина остановилась практически возле крыльца, поэтому Дмитрий открыл дверь и выпустил Лэйн, подав ей руку, мельком прогладив большим пальцем тыльную сторону мягкой — уже мягкой, а не сухой — ладони, затем поймал благодарные карие радужки и мягкую улыбку, которая обычно пробуждала небольшие ямочки на бледных щеках. — Будь осторожна и не давай им лишний раз убеждать себя, что тебе что-то необходимо вколоть, — напоследок серьезным и ровным тоном произнес Дмитрий. — Я всегда осторожна, Генерал, — приставив руку к голове, приподняв подбородок и выпрямившись, ответила Лэйн, вызвав этим самым недоверчивое выражение лица у Дмитрия, так как он говорил не ради шутки, а потому что до сих пор не доверял врачам.◆ ━━━━❪✇❫━━━━ ◆
Город по ту сторону окна расцветал с каждым днем. Люди ходили, бегали, гуляли, веселились, смеялись, общались, заводили новых друзей и находили старых — тех, кого потеряли во время ужасных катастроф, и тех, кого не надеялись встретить, возможно, даже похоронив в своих мыслях. Лэйн с интересом наблюдала за быстро пролетающими высокими и низкими зданиями, некоторые из которых блестели от ярких и обжигающих лучей солнца, пробирающихся сквозь серые дождевые облака. Иногда у Лэйн просыпалось неистовое желание погулять по улицам Роткова и вспомнить, каково это — бегать и ходить в поисках еды, наступать на кости, видеть трупы и ждать, что из-за угла выбегут то ли отродья, то ли зараженные, то ли люди, планирующие разрубить тебя пополам и забить камнями до смерти, а затем вкусно поесть, разрезая твою плоть и высасывая кровь, как вампиры. Не сказать, что она была не рада миру, который заново процветал, и людям, которые вновь обрели дом, семьи и так далее… Просто, опять же, не думала, что ее действия и решение зайдут настолько далеко, что сама лишится того, что так отчаянно берегла — хоть на последних этапах спасения Земли так могло не показаться. Это расстраивало не столько из-за того, что Лэйн сама чувствовала себя не очень хорошо — в основном настроение оставляло желать лучшего из-за Дмитрия и остальных близких друзей, в глазах которых обычно загоралось сожаление, но это было не то, что та хотела видеть. В какие-то моменты казалось, что ненависть, с которой специальный отряд когда-то смотрел на Лэйн, гораздо легче пережить, чем жалость. — Где ты растеряла свою хватку? — грубовато наконец-то заговорила Кира, до сих пор, даже спустя год после прихода Земли в норму, обнимаясь с автоматом. — Выглядишь паршиво, — бросила она, дерзко и открыто жуя жвачку со вкусом мяты. Лэйн фыркнула, помотала головой и отвлеклась от вида за окном, надеясь хоть когда-нибудь снять маску и перчатки, чтобы пройтись по улицам Роткова, чувствуя настоящую свободу. Как все-таки жизнь умела играть с нами: от одного препятствия к другому, и никогда нет легких путей к счастью. — Сочту за комплимент, — коротко ответила Лэйн, глянув на Киру и ее новую татуировку в виде голубой бабочки возле ключицы. — Красивая, — решила сказать она, указывая пальцем на татуировку, и Кира, опустив подбородок, посмотрела на бабочку, затем махнула рукой, мол, ничего особенного. — Теперь ты обрела некую легкость, не так ли? — вдруг спросила Лэйн. Кира хоть и, можно сказать, охраняла Лэйн по просьбе Генерала, потому что своему надежному и верному бойцу доверял практически как никому другому, однако теперь это не были приказы в ее сторону — сначала Кира несколько дней размышляла над этим и только после согласилась, то есть у нее появился выбор и… свобода, которой ранее не хватало. — Как видишь, порхаю как бабочка вокруг тебя, — съехидничала Кира и крутанула автомат в руках, дуло которого едва цепануло крышу машины. — Я не заставляю сопровождать меня при каждой поездке, так что… — Лэйн, если ты сейчас не заткнешься, обещаю, моя тяжелая рука вырубит тебя, и мне будет абсолютно все равно, что на твоем миловидном личике появится синяк, — грубо высказала Кира, но все, что сделала Лэйн, — искренне засмеялась, как не делала этого уже давно, потому что знала: слова Киры лишь угрозы, потому что она не желала болтать слишком долго с той, кто чуть не угробил ее, однако по какой-то же причине все же дала согласие буквально быть телохранителем девушки Генерала, а может, попросту было страшно отдаляться от тех, с кем прошла довольное многое… Больше Лэйн не говорила ни слова, лишь смотрела в окно и изредка наблюдала за Кирой, которая натирала автомат специальной полировочной тряпкой, а выражение лица не предвещало ничего хорошего, впрочем, они обе привыкли к тому, что им не суждено стать ни друзьями, ни даже хорошими знакомыми. Для Киры Лэйн — работа. Для Лэйн Кира — защитник, приставленный Дмитрием. Медицинский центр выглядел настолько величественно, отчего казалось, что здание таких размеров не могли построить люди, а уж тем более восстановить после того, как практически полностью было разрушено. Как оказалось, Лэйн, пока жила в Роткове в апокалипсис, каждый раз идя на рынок для обмена продуктов или вещей, проходила его, смотря на высоту и ширину, как на что-то невероятное, и вот теперь, спустя год, как жизнь наладилась, она могла войти в медицинский центр и на самом деле появлялась здесь чаще, чем кто-либо другой. На входе их с Кирой осмотрели с головы до пят, затем пропустили через металлоискатель, и наконец-то они прошли к лифтам, которые могли отвезти и уже везли на нужный почти самый высокий этаж, где Лэйн заберут врачи для более детального обследования. Кажется, Анна доверяла им всем, а это порядком пяти человек, потому они знали, кто такая Лэйн, однако настораживало их даже не ее происхождение — Генерал, который вправе был сказать одно слово, и их всех как не бывало здесь, так как Дмитрий не потерял власть и голос в таких кругах, впрочем, и Борис Романов тоже, занимаясь на данный момент теми же самыми космическими кораблями, но уже для полетов космонавтов в открытый космос — тягу, а может, и любовь к звездам у него точно не отнять. — Добрый день, мисс Лэйн, — пролепетала доктор, отбросив короткие волосы назад, за плечи, когда они с Кирой вышли из лифта. — Готовы для некоторых анализов? Как себя чувствуете? — продолжала говорить она, немного оглядываясь на сзади идущую пациентку. Теперь Кира остановилась в коридоре и опустилась на мягкие стулья, чтобы дождаться Лэйн, которая в основном раздражала, но было и то, чем Кира восхищалась. Дверь за Лэйн мягко закрылась, оповещая, что теперь она во власти врачей, но, вспоминая первые разы, это не пугало, лишь заставляло сердце биться чаще, не сбивая дыхание. — Конечно, готова, Мэлоди, — мягко растянув губы, ответила Лэйн, усевшись на кушетку. — Температура уже как дня два не поднималась, да и чувствую себя гораздо лучше. Надеюсь, простуда отступила, — рассказала она, видя, как из другой двери появляются еще несколько врачей уже в халатах, масках и перчатках: здесь все слишком чисто и стерильно, специально для такой как Лэйн. Две девушки и мужчина так же, как и Мэлоди поприветствовали ее и пригласили сесть в специальное кресло для забора крови. Лэйн легко переносила эту процедуру, с интересом наблюдая за тем, как тонкая игла впивается в кожу, затем входит в вену, а после — алая кровь медленно течет в емкость, немного пузырясь. — Все в порядке? Придется заполнить еще несколько пробирок, — оповестил врач; кажется, его звали Линг, и он смешно картавил, что по началу очень забавляло Лэйн. — В полном, — короткий ответ и снова улыбка. — А что насчет вакцинации? Анна сказала, что сегодня возможно сделать некоторые из них, — далее поинтересовалась она, переводя взгляд с иглы на Мэлоди — доктор нравилась ей больше всех. — Нам нужно провести некоторые исследования с вашей кровью, затем дождаться результатов, поэтому… — та задумалась, глядя в экран компьютера, где, похоже, находилась карточка Лэйн, — …насчет сегодня не можем обещать, но постараемся сделать все возможное, — кивнула Мэлоди и мельком взглянула на пациентку, скромно сидящую в кресле и перебирающую пальцы на правой руке. В принципе так и случилось: врачи забрали несколько пробирок крови, предупредили, что голова может закружиться, поэтому лучше вставать аккуратно и не резко, однако Лэйн решила немного посидеть на кушетке, прежде чем выйти в коридор, да и понаблюдать за лечащими врачами, которые тихо переговаривались между собой, вероятно, обсуждая именно ее. Пока она сидела и сжимала юбку руками, да так, что костяшки бледнели, переживала и раздумывала об Анне, которая должна была сопроводить ее в совершенно иной отдел медицинского центра — туда, где, по ее словам, держали зараженных, несколько отродий, не умерших при закрытии разломов, и… Яна — человека, который выжил после укусов и царапин тварей, что было для многих, если не для всех, безумным открытием. — …я планировала забрать ее, так что никаких проблем, — услышала Лэйн обрывки фраз и только потом тряхнула головой и уставилась на Анну, внезапно появившуюся в проеме двери. — Лэйн? Ты как? Готова пройти несколько пролетов по лестнице? Голубые радужки вопросительно устремились на нее, затем Лэйн кивнула и, попрощавшись с врачами, вышла вслед за Анной в коридор. Кира, все это время сидящая на стуле, сложив руки под грудью и подняв одну ногу на другую, показывая свою дерзость, мигом встрепенулась и недоверчиво посмотрела на этих двоих. — Разве я не должна сопроводить тебя домой после процедур? — прищурившись, спросила она и подошла к ним ближе, поправив автомат на плече. — Нет, — отрезала Анна и взяла Лэйн за руку. Глаза Киры поймали этот жест. — Понадобилось взять еще кое-какие анализы в моем кабинете. Он находится на два этажа выше, — объяснила сестра Генерала, ловко уходя от правды; не то чтобы вранье конек Анны, однако она дала слово, значит — выполнит его, несмотря ни на что. — Туда не пускают военных, — вдруг бросила Анна, когда услышала тяжелые шаги от ботинок — Кира решила последовать за ними, иначе Дмитрий отвертит ей голову, если с Лэйн что-нибудь случится. — Подожди здесь, ладно? — уже более мягко попросила та, все еще наблюдая за сомнением на лице Киры. — В таком случае ты берешь полную ответственность за нее, — указала Кира пальцем на Лэйн, и Анна согласилась, мол, не вижу в этом никаких проблем. Лестница за лестницей, и Анна с Лэйн наконец-то поднялись на закрытый этаж. Кажется, сестра Дмитрия всегда мечтала быть частью чего-то такого, и на самом деле это ей и светило, и даже пророчил отец, но все пошло наперекосяк, когда случился апокалипсис. Теперь же… Анна наслаждалась своей работой, помогая лучше понять природу зараженных и отродий, а что самое главное — кровь Яна действительно помогала некоторым излечиться, как он и предполагал. — О, лучше туда не заглядывать, — как только Лэйн потянула руку к одной из двери, Анна одернула ее. — Там… — замялась та. — В общем, трупы тех, кого не удалось спасти, — прямо, без каких-либо утаиваний и вранья, призналась она, словив удивленный, затем немного злой взгляд карих радужек. Они шли по коридорам еще по меньшей мере минут пять, и Лэйн казалось, что они никогда не придут к нужной двери или к нужному отделу, однако… Анна в один момент резко притормозила, развернулась к ней лицом, взяла за предплечья и произнесла: — Он тоже ждет тебя. После этих слов еще несколько шагов, и Анна, отступив подальше, предоставила Лэйн вид на огромное прозрачное помещение, в котором стоял… Ян. Он был не один, разговаривал с какой-то девушкой: блондинистые волосы, закрученные в кудряшки, белый медицинский халат, маленький рост, из-за чего Ян буквально возвышался над ней, как гигант, и улыбка до ушей, когда она смотрела на него — так смотрят влюбленные… — Они только недавно закончили переливание крови, так что не успели перейти в палату, точнее, Ян не успел… — задумчиво сказала Анна, смотря на изучающий взгляд Лэйн. — Она? — прошептала та. — Ты говорила о ней, не так ли? — повернув голову в сторону сестры Генерала, уточнила Лэйн и поймала согласный кивок. — Со своей копией я бы поспорила, но видно, что милее меня, — усмехнулась она вместе с Анной. — Ты можешь пройти внутрь, не думаю, что они против. Теперь ее подгоняли, потому что ноги вросли в пол, а тело перестало слушаться точно так же, как и разум: Лэйн вдруг стало страшно, а как отреагирует Ян на нее спустя год. Осторожные шаги к двери, медленное опускание ладони на ручку и плавное нажатие — так, чтобы войти незамеченной, но… когда дверь открылась, а белый, почти ослепляющий свет упал на лицо Лэйн, два удивленных глаза и два вопросительных уставились на нее. Она не стала останавливаться, только прошла дальше, заходя внутрь, а дверь с глухим стуком закрылась за спиной, как бы подталкивая. Воздух в мгновении ока стал тяжелым, и от этого грудь сдавило, легкие перестали нормально функционировать и пропускать воздух дальше, по венам, запуская сердце. Казалось бы, оно должно было стучать гораздо быстрее, однако… все наоборот — практически не разносило кровь по организму, а во рту пересохло. — Лэйн?.. — тихо позвал Ян, выходя из-за девушки, которая теперь с интересом разглядывала незнакомку, но будто бы понимала, кто она; возможно, Ян рассказывал о ней. — Ты мне не снишься? — легонько усмехнувшись, спросил тот и остановился напротив Лэйн, которая все это время покусывала нижнюю губу, не зная, с чего начать воссоединение. — Ты бы хотел, чтобы я была лишь в твоем сне? — осторожно произнесла она, не намереваясь сокращать расстояние между ними. — Нет, — отрезал Ян и мотнул головой. — В моих снах… Он отвел взгляд в сторону и вниз, нахмурив брови. — Ничего хорошего там не происходит… — все же продолжил Ян. — Анна провела меня сюда. Лэйн посмотрела на большое стекло, сквозь которое виднелась женская фигура с засунутыми руками в карманы белого халата. — Сказала, что я должна увидеть… — карие радужки снова зацепились за девушку с кучеряшками, — …ее, — закончила Лэйн, сглотнув. Ян смелее улыбнулся, и кожа на том месте, где до сих пор красовался шрам — Лэйн будто бы до сих пор помнила тот день, когда зашивала рваную рану — натянулась, но, видимо, сейчас, спустя столько времени, это не приносило дискомфорта. — Не бойся, иди сюда, — повернув голову к девушке, мягко сказал Ян, при этом махнув рукой, зазывая к ним. Белокурая макушка отложила тетрадку и ручку на стол впереди себя, поправила халат, под которым скрывалось черное легкое платье на бретельках, и порхающей походкой подошла ближе к Яну, все равно держась за его спиной, как будто Лэйн — опасна. — Вы… — неловко промямлила та, запнувшись. — Вы Лэйн? — решилась наконец спросить она. Похоже, Ян не терял времени и рассказал о ней этой милой девушке, если вообще не всем здесь, в медицинском центре или, по крайней мере, на этом этаже, откуда, по словам Анны, он почти никуда не выходил. Не то чтобы врачи не выпускали — Ян сам не видел смысла появляться на улицах Роткова. — Да, это я, — с легкостью в голосе ответила Лэйн и протянула руку для знакомства. — А вы? — Пелагея, — протянув руку в ответ, которая была в перчатке, и скрепив рукопожатие, назвала свое имя та. — В основном помогаю Анне, только учусь… — стала объяснять Пелагея, посматривая при этом на Яна, будто он мог пересказать ее биографию гораздо лучше, чем она сама. — Значит… в апокалипсис вы только закончили учиться? — предположила Лэйн, и Пелагея кивнула. После этого вопроса тишина могла бы затянуться на долгие неловкие минуты, но ситуацию спасла Анна, вошедшая внутрь просторной лаборатории, созданной специально для Яна, как бы странно это не звучало. Она предложила всем троим наконец-то выйти и подышать хоть не свежим, но все же воздухом за пределами палаты и направиться в столовую, где уже должны были все разойтись — это в первую очередь было важно именно для Лэйн, как для той, кто страдал иммунодефицитом. Ян не мог нарадоваться тому, что видел перед собой настоящую Лэйн, а не ту, что приходила в его сны, затем погибала снова и снова… Каждый раз смерть забирала ее различными извращенными способами, и каждый раз он не мог ничем помочь — только наблюдал, как из хрупкого тела, сломанного пополам, медленно уходила жизнь, а прекрасные карие глаза потухали, как и надежда на выживание… — Твои глаза… — спустя некоторое время тихо сказала Лэйн, когда Анна и Пелагея поднялись из-за стола, чтобы отнести подносы с грязной и пустой посудой в помывочную, — …стали совершенно другого оттенка. Она даже приблизилась, оперевшись об стол локтями еще сильнее. — Зеленые, не так ли? — Это настоящий цвет моих глаз, — согласился Ян, откинувшись всем телом на спинку стула, чувствуя себя немного не в своей тарелке, когда Лэйн так близко, потому что теперь… он подпускал к себе лишь Пелагею. — Ну знаешь, зелеными они были до укусов тех тварей, — пожал плечами он, но уточнение не требовалось — и так все предельно ясно, если уметь пользоваться логикой. — Так… с ней ты познакомился здесь? — осторожно поинтересовалась та, поправив маску на лице. — В первый же день. Как только меня подключили к аппарату, который буквально выкачивает кровь, Пелагея влетела в палату, едва ли не спотыкаясь о свои же ноги, — вдруг стал вспоминать Ян, смотря при этом куда-то в потолок и улыбаясь — улыбка влюбленного. Лэйн хотела бы проговорить с ним еще несколько часов, а может, и дней, однако все сводилось к тому, что дольше определенного времени ей здесь находиться нельзя, и даже не по тем соображениям, что она подставит Анну, которая обещала брату полную безопасность и никаких лишних контактов с другими людьми, а по тому, что теперь она поняла — Ян не нуждался в ней, потому что… — Я счастлив, Лэйн, — в эту же секунду оборвал он ураган мыслей, из-за которых она готова была расплакаться, однако тоже от радости. — Представляешь? — немного хмыкнул Ян. — Пелагея… — задумчиво произнес. — В общем она чудесная, — не стал вдаваться в подробности, а просто протянул ладонь в сторону Лэйн, и она, не раздумывая, вложила едва дрожащую свою — это было похоже на момент прощания, причем и грустное, и тот, который дарил надежду на лучшее будущее. Лэйн не знала, что говорить. Казалось, все слова сказаны и даже не через рот, а с помощью коротких взглядов, мимолетных касаний и тому подобное. Наверное, в их дружбе — теперь уже точно дружбе, хотя не сказать, что Ян до конца отпустил Лэйн — это самое прекрасное: понимать друг друга без слов. Поэтому и сейчас все, что им требовалось, — только смотреть в зеленые и карие радужки, рассматривая там нежность и благодарность. — Я практически мечтала об этом, — все же решила нарушить некую идиллию между ними. — Чтобы ты обрел кого-то, кто достоин тебя и кто желает быть с тобой, — сжав ладонь Яна сильнее, с мягкой улыбкой, которую тот даже через маску заметил по тому, как на щеках Лэйн появились ямочки, выглядывающие из-за голубой ткани, признала та. Ян вдруг поднялся со стула, вышел из-за стола, заметив Анну и Пелагею, которые явно специально задержались возле помывочной, чтобы дать немного времени и пространства им с Лэйн, и, остановившись напротив той, кто внимательно и даже растеряно следила за движениями Яна, ехидно улыбнулся, вытянув руки в приглашающем жесте, мол, иди обниму. — Генерал точно убьет меня, если узнает, что ты приблизилась ко мне, как к тому, кто проводит слишком много времени среди большого количества врачей, а они явно не так стараются следить за санитарией, как твои лечащие врачи, — проговорил с усмешкой он, когда Лэйн аккуратно обвила руки вокруг него, скрестив пальцы на широкой спине. — Он знает, что ты мне дорог, — прошептала она, закрыв глаза, пытаясь насладиться этими моментами, которые, как ей казалось, больше никогда не повторятся. Еще несколько крепких сжатий что от Яна, что от Лэйн, и руки расцепились, символизируя при этом цепи, которым был связан Ян с Лэйн, а может, даже привязан к ней — теперь они порвались, потому что в его жизнь ворвалась Пелагея: светловолосая кучеряшка с большими голубыми глазами, которая с первых минут влюбилась в Яна, в его особенность к противостоянию яду отродий и… в его шрам. Анна, подойдя с Пелагеей ближе, кивнула Лэйн, говоря этим, что пора уходить, иначе и Кира не сможет сдержать язык за зубами, и Дмитрий вернется от Романова быстрее, затем взяла ее под руку, но… Лэйн дернулась, зацепилась взглядом за голубые радужки, вырвалась от сестры Генерала и быстро приобняла Пелагею, отчего та расставила руки, не зная, что делать, пытаясь найти помощь у Яна, но он лишь наблюдал за ними с добрым выражением лица. — Береги его, — тихо-тихо прошептала Лэйн и ощутила легкий кивок. Она знала наверняка — Пелагея позаботится о нем, как никто другой.◆ ━━━━❪✇❫━━━━ ◆
Сумерки теперь опускались не так стремительно на Землю, а солнце даже в одиннадцатом часу все еще никак не могло до конца скрыться за горизонтом. Небо в подобные моменты отливало то оранжевым, то розовым, то сиреневым. Кажется, Лэйн даже приметила, что никогда ранее не видела таких цветов — Земля показала ей многое, научила многому, отучила от многого и… подарила друзей и любимого. Почти каждую теплую ночь, если не дул холодный ветер, не шел дождь или природа еще как-нибудь не шалила, Лэйн с Дмитрием сооружали что-то наподобие лежанки на прогревшейся лужайке на заднем дворе с помощью нескольких пледов, ложились на нее спинами и наблюдали за ночным небом, которое медленно погружалось во тьму, а кто-то зажигал на них маленькие огоньки, некоторые из которых изредка падали, оставляя за собой красивый яркий белый свет, и этот свет напоминал Лэйн о ее свете — свете милосердия. Несколькими месяцами назад Генерал прошептал себе под нос, что она все еще светится подобным образом и этим озаряет все вокруг, и его в том числе. Вот только теперь, в настоящий момент, когда Лэйн лишилась и сил, и здоровья, свет этот горел не яркими лучами, не распалялся так сильно, как в тот день, когда хаосу настал конец, а осторожно стелился по земле и лишь немногие замечали его. — Ты слышал? — прошептала она, повернувшись к Дмитрию, который подложил руки под голову и засунул травинку между губ, перемещая ее туда-сюда с помощью языка. — Порша и Рич… вместе, — уточнила Лэйн и заиграла бровями; кажется, она научилась этому у Анны. — На самом деле они, вроде как, подходят друг другу, да? — не унималась та. Всем женщинам присущи сплетни? — Слышал, — кивнул он. — Об этом чуть ли не весь Ротков гудит, будто это и правда то, что сейчас важно, — грубовато ответил Генерал, кинув взгляд на Лэйн, но это была привычная манера общения, особенно, если того не интересовала чья-то чужая жизнь. — Романов тоже заглядывался на нее, — внезапно поделился явно некой тайной Дмитрий, и Лэйн удивленно выпучила глаза, перевернувшись набок и подставив под голову руку. — Невозможно не заметить, когда мужчина смотрит на женщину, как на объект своих желаний, а Порша стала крутиться возле бывшего капитана Персефоны слишком часто, так как у них с Ричем определенные договоренности, — раскрыл небольшую завесу Генерал и вытащил травинку изо рта, отбросив в сторону, на газон. Лэйн взглянула в его одновременно и сосредоточенное, и мягкое выражение лица, после прикоснулась пальцем к кончику носа и тихо захихикала. В этом легком смехе было все: одобрение, доверие, нежность, влюбленность, слабость, сила, но самое главное — открытость и отсутствие страха быть непринятой, потому что Дмитрий принимал ее такой, какая она есть, вспоминая при этом ту Лэйн, с крыльями и невероятными способностями, которые отчасти пугали. — А что насчет тебя? — погромче поинтересовалась та, перекрыв голосом стрекотание кузнечиков. — Смотрю ли я на тебя так, как Романов на Поршу? — тоже повернувшись на бок, спросил Дмитрий, приблизившись к Лэйн настолько, что ее дыхание опаляло скулы и шею. — Да, — наклонив голову вбок, ответила она, пытаясь сдержаться от того, чтобы не поцеловать губы напротив. — Нет, Лэйн, — отрезал Генерал. — Мой взгляд не истончает только желание обладать тобой и твоим телом. Понимаешь, о чем я? Он дотянулся ладонью до ее щеки и мягко провел наверх, касаясь волос на виске, отчего Лэйн закрыла глаза, наслаждаясь едва ощутимой щекоткой. — Понимаю, Дмитрий. Понимаю… И она действительно понимала, потому что видела совершенно другой взгляд на себе, особенно, когда Генерал думал, что Лэйн не замечала то, как он подглядывал за ней в кровати: обычно та оставалась еще на час-другой в постели и просто лежала, смотрела в окно, тянулась и улыбалась. В такие моменты Лэйн выглядела безмятежной, не сломленной болезнью, легкой и… любимой. Или, например, когда она причесывалась, медленно проводя то пальцами, то расческой по длинным прядям. Тогда Лэйн смотрелась загадочно, а еще хотелось подойти со спины, обвить руки вокруг талии и притянуть к себе так, чтобы никуда не делась. В те и похожие мгновения она знала, что за ней наблюдали, и даже сейчас, когда Лэйн снова опустила голову на плед и устремила глаза в небо, Дмитрий смотрел только на нее и на то, как миллиард скоплений звезд отражались в карих радужках, как они плавно передвигались из стороны в сторону, чтобы успеть уловить хвост погибшей звезды — уже давно погибшей, но Генерал все равно рассказал Лэйн о том, что можно загадывать желания, когда звезды умирали, потому, когда несколько месяцев назад они вышли на крыльцо в первую теплую ночь, он знал, какое желание она загадала — быть полностью здоровой и не обременять его. Однако дело в том, что Лэйн — не обуза, а та, которая поселилась в душе и продолжала залечивать раны, а еще, как и обещала, стала той, кто не позволял страдать ни телу, ни разуму. — Расскажи мне о звездах, — издав тихий смешок и сложив руки на груди попросила она, отвлекая этим самым Дмитрия от внезапно нахлынувших мыслей, поэтому, оставив легкий поцелуй на виске Лэйн, улегся обратно на спину, вдыхая свежий ночной воздух — теперь трубки для того, чтобы дышать на Земле не нужны жителям космических кораблей. — Но ты видела их изнутри, — он намекнул на бессмертную жизнь. — Да и… кажется, я столько тебе уже поведал, — уверенно сказал Генерал, рассматривая созвездие большой медведицы, очерчивая взглядом изгибы и углы. — Может, ты и прав, но вы, люди, — здесь Дмитрий ухмыльнулся, будто Лэйн вновь отделяла себя от человечества, являясь человечней некуда, — знаете о них больше, а слушать тебя — одно удовольствие, даже если это сухие приказы и… даже в свою сторону, — по-доброму усмехнувшись, взмахнула рукой Лэйн, затем провела пальцем по небу, будто касаясь маленьких белых огоньков. Больше Генерал не трепыхался, лишь стал говорить, говорить и говорить. Раньше ему казалось, что он вовсе не умел этого делать, тем более делиться чем-то сокровенным, но с ней… это стало возможным. Лэйн — отдушина и спокойствие среди хаоса, который, можно сказать, устроила сама. Дмитрий — принял решение и ошибку Лэйн, когда она пошла на поводу у Маркуса, и понял, что иногда необходимо переступать через себя, чтобы обрести счастье, хоть поначалу это и было чертовски больно. Впрочем, они оба находили друг в друге то, чего не хватало, и боль от предательства медленно, но верно затягивалась.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!