I don’t have that much time

Лили неторопливо шла по тротуару вдоль многочисленных забегаловок, баров и магазинчиков, бездумно скользя взглядом по неоновым вывескам. Держа руки в карманах длинного чёрного пальто, она лавировала в плотном потоке людей, пребывая мыслями за много миль от Нового Орлеана. Кое-как сумев убедить Кола, что идёт на встречу с братом и ей не нужно ничьё сопровождение, Лили с пассивным удивлением поняла, что не чувствует ни малейших угрызений совести из-за этого вранья. Будто так и надо. Будто это не она ещё совсем недавно краснела каждый раз, когда лгала кому-то. Забавно. Как быстро может меняться ветер. Дойдя наконец до нужного ресторанчика, Лили, не мешкая и не останавливаясь, вошла внутрь и огляделась. Позволив тут же услужливо подошедшему к ней администратору снять с себя пальто, она, глухо стуча каблуками ботинок о паркет, направилась прямиком к центральному столику, за которым её уже ожидали. И хотя это был один из самых дорогих и изысканных ресторанов города, она не почувствовала и грамма смущения из-за того, что была одета в обыкновенную чёрную кофту с длинным рукавом и глубоким вырезом и простые темно-синие джинсы, хотя и ожидающая её, в свою очередь, была одета в шикарное, вечернее платье цвета бургундского вина. — Здравствуй, Лили, — чуть склонив голову, с лёгкой полуулыбкой поздоровалась она. Лили опустилась на мягкий, плотно обитый стул с высокой спинкой и, сцепив пальцы в замок, прохладно кивнула: — Аврора. — Я позволила себе заказать нам бутылку вина, — вполне дружелюбно произнесла де Мартель, на что Лили чуть приподняла брови. — Если ты не против. — Мы не подруги, Аврора. Ты сказала, что хочешь встретиться, потому что у тебя есть информация, которая заинтересует меня и мою семью. Я слушаю. — Где же твои манеры, дорогая? — лукаво сощурившись, спросила Аврора, все также улыбаясь. — Ты ведь Королева, как никак. — Я согласилась на эту встречу, не сказав о ней мужу и братьям, чтобы они тебя не разорвали, и сама до сих пор не вонзила клыки в твою шею, — раздраженно ответила Лили, смерив ее ледяным взглядом. — Это уже говорит о моем более чем королевском терпении. Но устраивать с тобой девичник я не собираюсь. Говори зачем ты позвала меня, или я ухожу. Аврора коротко вздохнула и, широко улыбнувшись, хлопнула в ладоши. — Ну что ж, раз ты настаиваешь, — она подняла с пола свою сумочку и, вынув из неё тонкую папку с бумагами, положила между ними на стол. — Что это? — Некоторые фотографии, — пренебрежительно взмахнув пальчиками, ответила Аврора и подалась вперёд, облокотившись локтями о стол и внимательно глядя ей в глаза. — Прежде, чем ты просмотришь их, я бы хотела, чтобы ты выслушала то, что я скажу. — Я вся во внимании, — ровно произнесла Лили, скользнув хмурым взглядом по папке. — Как ты наверняка знаешь, Лили, пятьсот лет назад Кэтрин удалось выкрасть у Неясытей кинжал с лунными камнями, — размеренно начала вампирша. Брови Лили тут же изумлённо поползли вверх — вот уж точно не об этом она ждала разговора. — Всего их существует четыре. После смерти дочери, способности твоей сестры усилились достаточно, чтобы суметь заблокировать вашу мать в мире мертвых так, чтобы она больше не могла вмешиваться в дела этого мира. Оставшиеся три кинжала больше никто не скрывал, но, даже лишившись прячущей их магии, они оказались сокрыты достаточно хорошо, чтобы их нельзя было так просто найти. Насколько нам известно, члены твоей семьи также не знали где их можно отыскать. — К чему ты клонишь? — резко спросила Лили. Аврора предвкушающе сверкнула глазами, и заговорщически понизив голос, продолжила: — Мой брат сумел отыскать один из этих кинжалов, дорогуша, — Лили побелела и тут же с силой сжала губы. — Практически прямо перед тем, как твой брат пленил его. Мы также знаем, что ещё один кинжал Артур нашёл во время Первой Мировой войны и с тех пор он хранится у него. — Зачем ты рассказываешь мне это? — сощурившись, спросила Лили. — До недавних пор, наличие у нас этого кинжала было одной из самых больших тайн, — неохотно призналась Аврора и тут же весело подмигнула ей. — Но теперь ведь у нас перемирие, верно? Генри решил, что вы захотите получить подтверждение тому, что сделали правильный выбор, согласившись на мир с нами. Это было единственно верное решение. — Я обязательно передам это семье, — ледяным голосом ответила она. — Благодарю. Так вот, возвращаясь к кинжалам… Ох, прости, дорогая, я что-то проголодалась. Погоди минутку. Лили без единой эмоции в лице наблюдала за тем, как к взмахнувшей пальчиками Авроре подошёл официант и без лишних вопросов протянул своё запястье. Прокусив его руку, она подождала, пока бокал наполнится чуть больше, чем на половину, и, слизнув выступившие на его коже капли, с улыбкой кивнула ему. Не отметив при всём этом и оттенка удивления у окружавших их людей, Лили, похолодев от внезапной догадки, выдохнула: — Они все под внушением. — Разумеется, дорогая, — наигранно оскорбившись, подтвердила Аврора, вытерев след от крови с нижней губы. — Разве я могла рисковать тем, что нас услышит кто-то лишний? Лили ничего на это не ответила, только коротко прикрыла глаза и подперла подбородок рукой. Это война. Война. Видит Бог, ей не впервые наблюдать за тем, как во время противостояния знати гибнут простые люди. Другое дело, что теперь одну из сторон этого противостояния представляют она и её родные. А значит и кровь эта обагряет их руки. — Потрясающе, — допив практически до конца, улыбнулась Аврора и, поставив бокал, продолжила: — Так о чем это я? Ах да, кинжалы. Сказать по правде, поначалу мы не собирались говорить вам о том, что нашли один, но недавно… Генри решил, что в свете недавно произошедших событий, честь обязывает его предупредить вас. Лили все же сумела сдержать смешок. — Честь? — внезапно севшим голосом переспросила она. — Вы можете думать, что хотите, но он уважает вас, как своих противников, — прохладно ответила Аврора, едва заметно скривившись. Она явно не поддерживала его в этом. — Особенно твою сестру. Он ненавидит её ни чуть не меньше, чем она его. Но уважает. — Это какой-то бред, — недоверчиво усмехнулась Лили. — Мне тоже так кажется, — поджала губы Аврора. — Тем не менее, он довольно недвусмысленно дал мне понять, что… что твоя сестра неприкосновенна. Видимо, он хочет прикончить её лично. — Что ж, это взаимно. — Мы знаем, — с прежней весёлостью улыбнулась Аврора. — О каких недавних событиях речь? — после короткого молчания сухо спросила Лили. — Взгляни на фотографии, — вновь взявшись за бокал, с лёгкой усмешкой ответила та, пристально наблюдая за её реакцией. Лили, нахмурившись, открыла папку и через секунду вскинула на неё вопросительный взгляд. — Не то что бы я до этого не видела Клауса Майклсона. — Эти фото были сделаны пять дней назад, — проигнорировав её слова, произнесла Аврора. — Практически прямо перед тем, как его дочь… заболела, — Лили изогнула бровь, давая понять, что связь до сих пор не прослеживается. — И сделаны они были камерой наружного видеонаблюдения у дома, в котором мы держали кинжал. Он пытался украсть его, Лили. — Если бы Клаус захотел украсть у вас что-то, он бы это сделал, — размеренно ответила она, чувствуя нехорошее предчувствие, от которого засосало под ложечкой. Проклятье, Кэролайн же убьёт их всех, если это правда. — Да, если бы действовал в открытую. Но он был единственным, кто поддержал твою сестру в желании объявить перемирие. И он знает его условия. Мы бы так и не узнали, что он был там, если бы не охранное заклятье, поставленное нашей самой сильной ведьмой. Остальные заклинания ему чудесным образом удалось обойти. Предполагаю, что также не без помощи ведьмы, — Лили медленно облокотилась о спинку стула, не отрывая глаз от фотографии и чувствуя, как прежде неведомой силы ярость поднимается внутри неё, пробуждая волчьи инстинкты. Аврора едва заметно усмехнулась, вкрадчиво сказав: — Ведь, кажется, Фрея не так давно пересеклась с некоторыми из наших ведьм. Возможно, она сумела оценить их потенциал и понять, как обойти сотворенную ими магию. — Откуда мне знать, что это не ложь? — резко спросила Лили, вскинув позеленевший, буквально обжигающий взгляд. — Заклятье, что не пропустило его, было с небольшой изюминкой. Пусть ты или твоя сестра приглядитесь к его ауре. Если я говорю правду, а я говорю правду, вы увидите то, что подтвердит мои слова. По крайней мере, Карла заверила меня, что такое пропустить будет невозможно даже ведьме со средним уровнем силы. У вас с сестрой не должно возникнуть трудностей с этим. Лили некоторое время молчала, неторопливо убирая фотографии обратно в папку. Она даже не хотела представлять реакцию Кэролайн на всё это. Даже если по итогу окажется, что все это провокация… И без того не крепкие нервы сестры изрядно дрогнут. И, вероятно, встряхнут вместе с собой близлежащие кварталы. — Будь добра, Аврора, передай Генри мою благодарность, — сухо бросила Лили, поднимаясь, и взяла папку в руки. — Могу я…? — Разумеется, — кивнула та и широко улыбнулась, озорно сверкнув глазами. — Они в твоём полном владении. Лили молча кивнула и вдруг остановилась, поглядев на вампиршу с некоторым любопытством. — Ты сказала, что Кэролайн неприкосновенна… Также, как до этого Хоуп Майклсон? — Её болезнь — не наших рук дело, — нахмурившись, качнула головой Аврора. — Мы все очень хотим, чтобы она поправилась. Очень. — Не сомневаюсь, — пробормотала Лили и, больше не задерживаясь, пошла в сторону выхода. Положив папку на стол, она как раз приняла пальто у администратора, как дверной колокольчик звонко зазвенел, и она, машинально обернувшись, замерла. Она ни разу не видела его до этого, но каким-то образом мгновенно поняла, кто это. Элегантное, явно сшитое на заказ пальто, до блеска начищенные туфли, прилизанные светлые волосы и водянистые, блекло-голубые, но острые, как бритва, глаза. Он холодно улыбнулся при виде её, и Лили поджала губы, ощутив пробежавшие по спине мурашки от знакомой энергетики. Она почувствовала это. Сила, которую он излучал. Это была она. Та тварь, которую им с родными почти удалось уничтожить тысячелетие назад. Генри фонил ею также, как блоки атомной станции радиацией. — Миссис Блэк-Майклсон, — сладким, будто смакуя, голосом произнёс он и чуть склонил голову, сощурившись. — Рад, наконец, лично познакомиться с вами. Позвольте, я помогу. Лили, не мигая глядя ему в глаза, позволила пальто выскользнуть из своих рук и, не говоря ни слова, дала ему одеть его на себя. — Вы очень похожи на своего брата, если позволите, — задумчиво произнёс он, глядя, как она также молча достаёт рыжие кудри из-за шиворота. — Артура. Также молчаливы. — Мне нечего вам сказать, — холодно пожала плечами Лили в ответ и взяла папку со стола. — Вижу, Аврора уже успела поведать о недавно случившемся инциденте, — Генри бегло взглянул на фотографии в её руках и с любопытством поглядел на неё. — Если не затруднит, передайте моей жене мои искренние соболезнования. Я знаю, как тяжело она относится к предательствам близких ей людей. — Бывшей жене, — ледяным голосом отрезала Лили. — Пока ещё настоящей, — иронично отозвался тот. — Расторжение брака, заключённого в пятнадцатом веке, вызывает некоторые затруднения, задерживающие этот процесс. Даже несмотря на помощь вампиров, своим внушением делающих этот процесс возможным. — Забавно. Вы так выражаетесь, что у меня возникает подозрение, что вы не хотите этого развода. — Ваша сестра — невероятная женщина, миссис Майклсон, — Генри чуть усмехнулся. — Я искренне надеялся, что рано или поздно она поймёт какие возможности ей могут открыться, если она согласится присоединиться к нам, к нашей цели. К слову, именно поэтому, я ни разу не прикоснулся к ней. Не хотел породить в ней ненависть своим нетерпением. Хотя у меня была возможность, — он пристально посмотрел на неё. — И право. Ведь мы были женаты. — Она была беременна, — с нескрываемым презрением процедила Лили. — Вот именно. И, несмотря на то, от кого был этот ребёнок, я не стал ставить её перед выбором «брат или дитя». Она могла получить всё… Я не жесток по натуре, миссис Майклсон, и не желал пачкать руки кровью младенца. — У вас крайне странное понятие о благородстве, — сощурившись, ответила она. — Вы ведь считаете себя таковым, не правда ли? — И имею на это полное право, — Генри пожал плечами. — Ваша сестра сама выбрала тот путь, по которому мы сейчас идём. Хотя я предлагал ей альтернативу. — Альтернативу? Смерть Артура, участь сосуда для её дочери, а она сама оказалась бы запертой в вашей клетке без своих сил, как диковинная птица, чтобы вы с её помощью время от времени подтверждали своё право на ее титул? — То, что происходит сейчас, предпочтительнее? — кажется, с искренним интересом спросил он её. — Место её дочери заняла Хоуп Майклсон, связи Артура и Кэролайн с их родословными разорваны, а сама она медленно умирает и крайне сомнительно, что кто-либо из вашей семьи доживёт до следующего рождества. Мы там же, где были пятьсот лет назад, миссис Майклсон. — В каком смысле медленно умирает? — резко побледнев, спросила Лили. — Вы не знали? — со смешком спросил Генри и усмехнулся. — Что ж, кажется, я ненароком раскрыл вам один из её секретов. Её магия убивает её. Думаю, осталось несколько месяцев. Я бы дал не больше полугода, — Лили едва удержала себя на ногах, когда в глазах помутилось. Генри тем временем вздохнул: — Да. Жаль. Придётся искать новую жену, а это такое неблагодарное дело. Негоже ведь Королю и без Королевы, верно? Лили медленно выдохнула и подняла на него взгляд, от которого усмешка без следа исчезла с его лица. Впервые за все свои жизни она чувствовала, как её волчья часть яростно скалит зубы; как пламя распространяется по венам, требуя того единственного, что она очень часто делала, но никогда прежде не хотела. Убить. — Вам не понадобится Королева, мистер Монтгомери, — ровно произнесла она. — Мёртвым жёны ни к чему. Генри сощурился и холодно улыбнулся. — Знаете, а ведь на месте вашей сестры сейчас могли бы быть вы. Но она решила рискнуть собой и ребёнком, а не вами. — Все мы совершаем ошибки, — она коротко пожала плечом. — Её ошибкой было то, что сначала она пощадила вас после окончания войны между оборотнями, а после не перерезала вам горло во сне. Вашей же — возомнить себя Королём. — Я стану им, когда будет покончено с вашей семьёй, — сощурился он. — Моя госпожа проведёт тот же ритуал привязки родословных, что провели с вами тысячу лет назад. — Вот оно, — быстро произнесла Лили с лёгкой улыбкой на губах. — «Моя госпожа.» У Королей нет господ, потому они и Короли. Поэтому, вам никогда не стать таким, как мои братья. Вам даже не стать таким, как Клаус Майклсон. Какие бы поступки он не совершал, по итогу он стал тем, кем хотел всегда. Королём. Его никто не делал им, он завоевал себе эту корону. Ужасной ценой, но он сделал это. И он никому не обязан этим, кроме как самому себе. Мою семью короновали, потому что нас выбрал народ. Нас попросили об этом. Нас любили, нас почитали и нас уважали. Что из этого есть у вас? — Генри уже давно не улыбался, только смотрел на неё с едва сдерживаемой яростью в ставших ещё более бледными глазах. — Ничего. Ни силы. Ни любви. Ни признания. Только эта тварь, сеющая всюду боль и разруху. Таким и было бы ваше правление, если бы оно случилось. Но этого не будет. Хотите знать почему? — он промолчал, когда она шагнула вперёд, но ей и не нужен был ответ. Не отрывая от него не мигающего взгляда, она тихо сказала: — Вы убили мою племянницу. На ваших руках Первородная кровь. Царская кровь. Волки никогда не подчинятся вам, даже если вы истребите всех нас подчистую. Какие бы ритуалы вы не проводили, кого бы не воскрешали — вам никогда не добиться от них полной преданности. Не говоря уже о гибридах. Или вампирах. Даже если вдруг эта часть вашего плана удастся, и мы все умрем… За нас есть кому отомстить. За каждого из нас. Ваша смерть уже на пороге, мистер Монтгомери. Будьте вежливы с ней, когда она постучится — не вынуждайте её долго томиться под дверью. До свиданья, Аврора, — бросила она через плечо внимательно слушавшей её вампирше, стоящей все это время за её спиной в некотором отдалении, и, обойдя бледного от злости Генри, вышла на улицу. Сделав глубокий вдох, она медленно выдохнула и только сейчас заметила, что папка дрожит у неё в руках. Умирает. Кэролайн умирает. Эта мысль пульсировала у неё в голове, не давая даже дышать. Хотя, быть может, это всё-таки был гнев. Слепой, беспомощный и от того ещё более неудержимый гнев, кипятящий кровь похлеще любого алкоголя. Быстро оглянувшись по сторонам, Лили решительно перешла дорогу и направилась в сторону Бойни. Она знала от Артура, что Кэролайн прилетала сегодня, чтобы попытаться помочь Хоуп. Что ж, вот они все и выяснят. Осталось только не дать Артуру взорвать этот город после известия о кинжале с лунными камнями в руках Неясытей, а Сириусу не дать сделать то же самое с Бойней от новости кто пытался его выкрасть. Проще простого.

***

Чувствуя легкую пульсацию в удерживающих приходящую в себя Кэролайн руках, Клаус пристально смотрел на женщину перед собой. Длинные рыжие волосы были чуть темнее, чем у её младшей дочери, а глаза были точно такими же, какими он помнил их у Кэролайн, только без привычного стального блеска. Глаза Нежаны были воплощением грусти, как и сама она была какой-то воздушной, эфемерной, будто махни рукой — и она растворится, как мираж. Он был готов поставить весь Новый Орлеан на то, что Кэролайн пошла в отца. — Хорошо выглядишь, мам. Гораздо моложе, чем я тебя помню, — коротко оглядев её сверху вниз ровно произнесла Кэролайн и поморщилась, посмотрев в сторону. — Где мои сигареты? — Возьми мои, — Артур бросил ей пачку, и та ловко поймала её, благодарно кивнув. — Помоги встать, — невнятно пробурчала она, зажав сигарету в зубах и протянув Клаусу руку. Он осторожно поднял её, продолжая поддерживать за талию, и Кэролайн, удостоверившись, что стоит на ногах достаточно твёрдо, а в голове полная тишина, убрала с себя его руку. — Спасибо за помощь. — Не за что, дорогая, — сухо ответил он. Она подошла к Хоуп и присела перед той на корточки, всматриваясь в её лицо. — Тебе удалось что-то выяснить? — нетерпеливо спросил её Клаус. — Да, — Кэролайн снова затянулась и, отвернувшись от Хоуп, медленно выдохнула облачко дыма. — Кое-что удалось. Цири, — окликнула она во все глаза смотрящую на Нежану ведьму и та, чуть порозовев, обернулась, — ты уже исцелилась? — Полностью. — Хорошо. Мне нужно, чтобы ты передала одно послание, — Кэролайн подошла к книжным полкам и начала что-то искать, попеременно выдвигая и задвигая отдельные фолианты, что-то невнятно, из-за зажатой в зубах сигареты, бормоча себе под нос. — Передала кому? — осторожно спросила Цири, переглянувшись с Кэтрин. — Моему бывшему мужу, — рассеянно ответила она. — Что ты ищешь? — нахмурившись, спросил Сириус. — Кэролайн, не надо, — тихо произнесла Нежана, и все головы тут же повернулись к ней. Кэролайн на миг остановилась, сделала затяжку и, не оборачиваясь, сухо ответила: — Телепатия — мой фокус, мама. Не бери на себя лишнего. Нежана поджала губы, но больше ничего не сказала. — Нашла, — удовлетворенно улыбнулась вдруг Кэролайн и достала с полки увесистый, ветхий том с металлической застёжкой. — Нет! — тут же отрезал Клаус, увидев обложку. — И думать забудь об этом. — Хочешь, чтобы я помогла твоей дочери? — остановившись, спросила она. — Тогда не мешай мне. — Я не отдам гримуар Эстер Неясытям, — прорычал он, перегородив ей дорогу. Кэролайн сощурилась и чуть наклонила голову. Лёгкая улыбка показалась на её губах, когда она вкрадчиво произнесла: — Даже ради своей дочери? Клаус на миг распахнул глаза, будто она ударила его поддых, и тут же окаменел, с силой сжав челюсти. Секунда, и он посторонился, отведя взгляд. — Да неужто, — с холодной иронией отозвалась Кэролайн и протянула гримуар Цирилле. — Отдай его лично Генри в руки. Скажи, что это жест доброй воли и наше выражение соболезнований по поводу погибших от взрыва в баре Неясытей. — Безумие, — с отчаянием усмехнулся Клаус, покачав головой. — Кэролайн, я понимаю, что ты хочешь сделать, — ровно произнёс Артур, хмуро поглядев на неё. — Но Генри не один из нас. Он не станет блюсти наши законы, особенно когда… — Кто-то из вас был за ним замужем? — раздраженно возведя взгляд к потолку, громко спросила Кэролайн. — Вы близко знакомы с ним? Вы знаете его историю и почему он делает то, что делает? — Разумеется, — легко кивнул Сириус. — Он безродный ублюдок, жаждущий нашей власти, потому что он безродный ублюдок. Остальное не имеет значения. — А ты, выходит, знаешь? — проигнорировав брата, серьезно спросил Артур. — Мы никогда не обсуждали это с тобой, но я думал, что вы в принципе не особо общались за то время, что ты жила с ним. — Знаю, — сухо ответила Кэролайн и взглянула на Клауса. — Потому что я слушаю. И слышу. Цири, когда отдашь ему гримуар… — Она не пойдёт туда одна, — резко сказала Кэтрин, сверкнув глазами. — Кэтрин, я справлюсь, — со смущённой поспешностью заверила её Цири, но та смотрела только на Кэролайн. — Она не пойдёт туда одна, — медленно повторила она, и Кэролайн, несколько долгих секунд отражая ее горящий взгляд, едва заметно кивнула. — Не пойдёт. Но ты не будешь той, кто пойдёт с ней. — Тогда кто? Кэролайн со вздохом небрежно бросила гримуар на пустующую часть дивана и немного прошлась. — Может, Стефан? — предложил Артур. — Угу. Чтобы Ребекка мне голову оторвала? — Я могу послать с ней одного из гибридов, — предложил Клаус, и Кэролайн задумчиво посмотрела на него. — Нужен кто-то, кто в случае чего сумеет сгладить острые углы. — У меня такой есть, — с тенью усмешки кивнул Клаус. — Сглаживать углы его самая ярко выраженная черта, — повернувшись к лестнице, он чуть повысил голос: — Джим! Подойди. Прошло не больше двух секунд, как гибрид появился рядом с ним и, первым делом с беспокойством посмотрев на спящую на диване девочку, обвёл многочисленных присутствующих постепенно становящимся растерянным взглядом. — Всем добрый день. Кэролайн быстро отвернулась, пряча улыбку. Кэтрин озорно подмигнула ему. — Добрый, Джим, — усмехнулся Сириус. — Нужно, чтобы ты сопроводил одну ведьму к Неясытям, — коротко объяснил Клаус задачу. — Нашу ведьму? — округлил глаза тот. — Нет, не вашу, — с достоинством ответила Цири, сделав пару шагов вперёд и остановившись слева от Кэролайн. У машинально посмотревшего на неё Джима внезапно отвисла челюсть. — Оу, — только и выдавил он, смотря на неё во все глаза. — Хоть познакомьтесь, прежде, чем идти, — иронично сказала Кэролайн, усиленно подавляя улыбку. — Цирилла, — надменно произнесла Цири. — Первая советница Верховной и одна из восьми сильнейших ведьм своего времени. — А я… я Джим, — запнувшись, неловко ответил он, не отрывая от неё глаз. — В смысле меня зовут Джим. Джим Карлтон. — Будем знакомы, — величаво кивнула Цири и, вопросительно взглянув на Кэролайн и получив от той молчаливый кивок, взяла гримуар с дивана. — Сначала зайдём ко мне домой, чтобы я переоделась. Джим молча пошёл следом за ней, ни на секунду не отводя от неё взгляда, и только на середине пути чуть не оступился, вопросительно обернувшись к Клаусу. Майклсон усмехнулся и кивнул, чтобы он шёл за ведьмой. — Цири, — окликнула её вдруг Кэролайн. — Когда отдашь Генри гримуар, скажи, что если вдруг он захочет ответно выразить свои сожаления, мы будем признательны принять от него Чёрную Руку. Генри поймёт. — Поняла, — кивнула Цири и вышла на улицу, крепко прижимая к себе книгу. — Чёрная Рука? — переспросил Клаус, нахмурившись. — С кем ты хочешь связаться? — С тем, кто проклял твою дочь, — пожала она плечами. — Пока это все, что я могу сказать. Если получится связаться с тем, кто это сделал, появятся и остальные ответы. Кэролайн вновь приблизилась к Хоуп и, задумчиво поглядев на неё, села на свободную часть дивана, где ещё минуту назад лежал гримуар. — Так ты знаешь кто её проклял? — хмуро спросил Клаус. — Догадываюсь. Проклятье сильное, оно прорастало в ней на протяжении долгого времени — несколько недель, как минимум. И тот, кто создал его, сделал это лично. — Несколько недель? — переспросил Клаус. — Но она была в порядке все это время. Не говоря уже о том, что постоянно была под защитой. — Была в порядке, потому что это очень умное проклятье, — пожала плечами Кэролайн. — Оно не давало о себе знать, пока не пустило корни достаточно глубоко, чтобы никто не смог его снять. Кроме создателя, разумеется. А по поводу защиты, — она иронично посмотрела на него, — носители вашей крови никогда не защищены. Не были и не будут. — Мне считать это за пророчество Верховной? — холодно спросил Клаус. — Считай это чем угодно, вот только любой знающий человек скажет тебе, что сомневаться в истинности сказанного не приходится. Клаус молчал несколько долгих секунд, не прерывая с ней зрительного контакта. Но вот Кэролайн чуть изогнула бровь — мол, ты знаешь, что я права, и он отвернулся, пробормотав: — Дело не в крови. Кэролайн сощурилась, но ничего на это не ответила, прекрасно поняв смысл несказанного. Дело во мне. — Как ты поняла кто именно наложил проклятье? — с интересом спросил Артур. — Я догадываюсь, кто наложил его, — поправила его Кэролайн и, запрокинув голову на изголовье, чуть улыбнулась. — Я узнала почерк. Видела такое прежде. — А если ты ошиблась? Если среди мёртвых не получится найти создателя проклятья… что тогда? — абсолютно ровным, без единой эмоции спросил Клаус. Кэролайн поглядела на него с долей любопытства во взгляде. — Что ж, тогда, проклятье прорастет ещё глубже. Сейчас оно затрагивает нервную и дыхательную системы, на очереди, насколько я увидела, кровеносная. Если коротко, довольно скоро она перестанет просыпаться вовсе. Потом её кровь потеряет способность к газообмену, начнётся кислородное голодание и отравление клеток. Ну, а дальше финал — откажет сердце. Для превращения в вампира она слишком маленькая, едва ли душа выдержит это. Она умрет. Она ясно увидела, как заходили желваки по его челюсти, но Клаус только кивнул и отошёл в сторону. Кэролайн переглянулась с Артуром. — Почему Лили не увидела этого? — Потому, что она не знала что искать. Я поняла что это только благодаря тому, что сталкивалась с этим раньше. Правда, в тот раз это проклятье было наложено на взрослого человека и довольно сильную ведьму, которая достаточно долго могла сопротивляться ему. — Как все закончилось для неё? — резко обернувшись, спросил Клаус. Кэролайн медленно перевела взгляд на него и ровно ответила: — Она умерла, но не от проклятья. Преданность погубила её прежде. К слову о преданности, — Кэролайн посмотрела на молчавшую все это время мать и сощурилась, сцепив руки в замок. — Я обещала отцу, что выслушаю тебя. Но я не собираюсь делать это здесь при посторонних. Езжай домой. Как только мы закончим с Хоуп, встретимся там. — Идём, — тихо, но твёрдо произнёс Сириус, протянув к матери руку. Нежана с долей отчаяния во взгляде посмотрела на дочь, не двигаясь с места, но та молчала, ровно отражая ее взгляд. — Пожалуйста, Кэролайн, не делай этого, — едва слышно взмолилась она. — Она… она откажется снять его или потребует от тебя взамен что-то, что ты будешь не в силах дать ей. — Видишь ли какое дело, Нежана, — задумчиво посмотрев куда-то в сторону и снова на неё, размеренно начала Кэролайн. — Я догадываюсь о чем она может попросить меня, и так вышло, что в данный момент я как раз таки более чем в состоянии согласиться на ее условия. Впрочем, даже если нет, Хоуп Майклсон не настолько мне дорога, чтобы я шла на какие-то неудобства из-за неё. Без обид, — бегло бросила она Клаусу и, на секунду сощурившись, вдруг улыбнулась: — Но ты ведь не из заботы обо мне не хочешь, чтобы я встречалась с ней. Не так ли? Нежана поджала пухлые губы, в то время как Сириус раздраженно спросил: — Да о ком речь, черт возьми? Кэролайн ни на миг не отвела взгляд от матери, все также улыбаясь. — О ком-то, кто явно сможет поведать мне что-то интересное о событиях пятисотлетней давности. А может и не только о них. Верно, мама? Ведь ты этого боишься. И поэтому ты пришла сейчас сюда. Не чтобы помочь мне — чтобы остановить меня. Ты знала кто её проклял, — небрежно кивнула она на спящую на диване девочку, — И знала, что я узнаю. Ты не хочешь, чтобы я разговаривала с ней. — Я только хочу, чтобы прежде ты выслушала меня, — ровно произнесла Нежана, глядя на неё широко раскрытыми, в которых явно виднелись слезы глазами. — Да скажите вы уже кто проклял мою дочь, — взорвался Клаус, яростно смотря то на одну, то на другую женщину. Кэролайн коротко закатила глаза и обернулась к нему, раздраженно сказав: — Сам как думаешь? Кто из мертвых ведьм сильнее твоей сестры? Кто, помимо неё, — небрежный взмах руки в сторону Нежаны, — постоянно суёт свой нос в дела живых? В наши с тобой дела, если быть точнее. Клаус резко побелел и недоверчиво усмехнулся: — Невозможно. — Более невозможно, чем разрыв завесы и воскрешение сотен мертвых врагов? — уточнила Кэролайн и тут же раздраженно поморщилась. — Не отвечай, это риторический вопрос. Возвращаясь к тебе, — повернулась она к матери, — ответ: нет. Я, знаешь ли, привыкла самостоятельно принимать решения, и, раз ты не хочешь, чтобы мы встречались с Эстер, именно это я и сделаю. — Нет, не сделаешь. — Прошу прощения? — приподняв брови, переспросила она. — Я знаю ты ненавидишь меня и ты имеешь на это полное право, — стальным голосом начал Клаус, смерив её тяжёлым взглядом. Кэролайн иронично дёрнула бровью. — Но я не дам этой ненависти стать причиной смерти Хоуп. С Эстер буду говорить я. — Для этого нужна ведьма, дорогой. — Уверен, Фрея успеет доехать сюда к возвращению Цириллы. Спасибо за помощь, Кэролайн. Теперь можешь со спокойной совестью отдыхать после перелёта. Она на мгновение терпеливо прикрыла глаза и взглянула на Кэтрин. Та коротко пожала плечами — мол, ты знаешь, что я об этом думаю. Кэролайн поджала губы и, бегло посмотрев на гибрида, качнула головой в сторону выхода. — Пойдем-ка. Прогуляемся немного. Не дожидаясь от него ответа, она пошла в сторону дверей, остановившись возле Сириуса, чтобы негромко сказать: — Пожалуйста, когда я вернусь, сделай так, чтобы её здесь уже не было. — Не волнуйся об этом, — хмуро кивнул он в ответ. — Все равно мне здесь больше нечего делать. Мы будем ждать вас с Артуром у меня на квартире. — Спасибо. Оглянувшись, она увидела остановившегося у головы дочери Клауса и громко сказала: — Артур, будь добр. — Конечно. У меня сегодня крайне альтруистическое настроение, — со вздохом отозвался он и посмотрел на Клауса. — Я присмотрю за ней. Если состояние ухудшится, позвоню. Да и Хейли уже вот-вот очнётся. — Спасибо, — не глядя ни на кого из них, кивнул гибрид и вышел вслед за Кэролайн. Не особо разбирая куда именно она ведёт их, Кэролайн просто шла прямо по улице мимо безмолвных жилых домов, затылком ощущая направленный на неё тяжёлый взгляд. — Куда ты идёшь? — поравнявшись с ней, спросил Клаус. — Вперёд, — пожала она плечами и бегло смерила его взглядом. — Мне жаль, что с ней это случилось. — Правда? — Да. Наверное, — чуть нахмурившись, добавила Кэролайн. — Я не особо понимаю, что чувствую, если честно. — Знаю. Потому и уточнил, — он вдруг схватил её за руку повыше локтя, останавливая, и кивнул на столики со сложенными сверху на них стульями одного из закрывшихся после землетрясения ресторанчиков, мимо которого они проходили. — Давай сядем здесь. Я не хочу уходить далеко от дома, да и свидетелей нет. Кэролайн молча смотрела на его касающуюся её руку и с неотвратимой обречённостью осознавала, что значит отсутсвие порыва отстраниться. Последние пять столетий её тело буквально вопило от негодования каждый раз, когда кто-то позволял себе слишком близкий контакт. Чувствуя себя в крайней степени некомфортно, Кэролайн даже брату не позволяла касаться себя лишний раз, но тут… Проклятье. Она ведь именно поэтому не хотела оставаться с ним наедине. Её тело начинало настраиваться на него с точностью радара, переставая подчиняться голове с тем же успехом, что и магия. Обернувшись к ней и заметив, каким тоскливым взглядом она смотрит на его руку, Клаус тотчас убрал её и, коротко посмотрев на неё, сел на один из стульев, прежде спустив один и для неё. — Зачем ты позвала меня? — Я подумала, что нам есть что обсудить, — опустившись на место напротив, ответила она. — Я ошиблась? — Кэролайн, — вздохнул он и, коротко сжав переносицу, устало посмотрел на неё, — я прекрасно всё понимаю. Правда. Я могу молить тебя о прощении, но я осознаю, что никакие мои слова не повернут время вспять. Я также понимаю, что скорее всего у меня нет ни единого шанса на то, чтобы вернуть тебя. — А ты бы хотел? — вдруг спросила Кэролайн, чуть сощурившись. — Вернуть меня. — Да, — без секунды сомнений ответил он. — Почему? Клаус облокотился о спинку стула и, задумчиво посмотрев на неё, ответил с такой лёгкостью, что сам удивился: — Потому что я люблю тебя. Кэролайн изумлённо приподняла брови и, качнув головой, усмехнулась, не очень успешно пытаясь скрыть мелькнувшее во взгляде замешательство. — Ого. Ничего себе. Мне пришлось дважды умереть, ещё больше раз чуть не умереть, пообещать твоему брату смерть от моей руки и возненавидеть тебя, чтобы до тебя наконец это дошло. — До меня это дошло давно, — ровно ответил он, сощуренно рассматривая её. — И сказал бы я это куда раньше, не стирай ты мне память при каждом удобном случае. — О, так это я виновата? — Единственное, в чем ты виновата, любимая, так это в том, что боялась моих чувств больше меня самого. — Ты сам хоть понял, что сказал? — А как иначе объяснить почему ты стёрла мне память в последний раз? — Ты бы мешал мне, — прямо сказала Кэролайн. — Да, я могла бы вместо повторного стирания памяти открыть тебе всю правду о нашем прошлом — и что дальше? Это вернуло бы мне ребёнка? Повернуло бы время вспять? — Я бы помог тебе справиться с этим, — повысив голос, ответил Клаус. — Мы бы помогли друг другу справиться с этим. — Я не нуждалась в твоей помощи, — отрезала она. — Да, я вижу. Твоя магия делает, что хочет, а эмоции ты даже не пытаешься анализировать. Твоё собственное тело полностью вышло из-под твоего контроля — проклятье, да кому как не тебе нужна помощь?! — Какой любопытный парадокс, — ледяным тоном протянула она, не впечатленная его горячностью. — Я сумела обрести контроль над всеми вокруг себя, только утратив его над собой. — Стоило ли оно того? — Определённо, — отрезала Кэролайн. — Я нашла способы контролировать свою магию достаточно, чтобы ненароком не убить кого-то из своих. Мне этого более чем хватает. — А что дальше? — с каким-то отчаянием усмехнулся он, видя, что до неё не доходит насколько все серьёзно. — Ты исполнишь клятву кровной мести, уничтожишь Неясытей и предотвратишь возвращение Инаду — по сути, исполнишь своё предназначение. Что дальше? На мгновение что-то дрогнуло в её лице, но уже в следующую секунду это была прежняя холодная, лишённая эмоций маска. Кэролайн несколько долгих секунд отражала его взгляд, но вот откинулась на спинку стула и, отвернувшись в сторону, ровно произнесла: — Дальше будет видно. — Когда? Когда будет видно? — требовательно спросил он и, не дождавшись ответа, поднялся, перенёс стул и сел вплотную к ней, ввинчиваясь в тут же отведшую взгляд в сторону ведьму глазами. — Меня это не устраивает, Кэролайн. Хочешь сделать всё сама? Ладно. Хочешь, чтобы только твои братья были в курсе твоих планов? Хорошо. Но мне нужно знать, что хоть что-то будет после этой мести. Тень усмешки показалась на ее лице, когда Кэролайн медленно повернула к нему голову. Догадливый мерзавец. — Кто ты такой, чтобы говорить о моем будущем? Я тебе не жена. Кажется, это было последней каплей, и его и без того кончавшееся терпение окончательно истратило себя. Резко развернув её стул так, чтобы она оказалась лицом к нему, Клаус медленно наклонился вперёд и, прямо глядя в её ледяные сейчас алые глаза, тихим, полным опасного предупреждения голосом произнёс: — Не смей так со мной разговаривать. Ты похоже забыла об этом, Кэролайн, но ты не единственная, кто потерял ребёнка пятьсот лет назад. Вся разница между нами — это время. Время, которое каждый из нас живёт с этой болью. Вот только если к твоей боли прибавилась лишь ярость бессилия, то к моей, помимо этой ярости, ещё злость на самого себя. Ты можешь хоть отдалённо представить какого это — когда любимая женщина манипулирует твоим сознанием, как ей вздумается, просто потому что может? — Нет. Но могу представить какого это, когда любимый мужчина, оставляет тебя с ребёнком в тылу врага, потому что ему нужно утолить свою неуемную жажду безграничной власти, — ровно ответила она, и стол в ту же секунду треснул от того, с какой силой Клаус ударил по нему. Кэролайн невольно вздрогнула. — Дьявол, я собирался забрать тебя! — проорал он, отойдя от неё на несколько шагов от греха подальше. — Собирался на следующее же утро! Я думал, что у меня есть это время, чтоб тебя. А знаешь почему я так думал? — он наклонился к ней, вцепившись руками в пластмассовые подлокотники её стула. Кэролайн подняла на него тяжёлый взгляд. — Потому что ты так сказала. Ты чуть не убила меня, чтобы я только убрался оттуда и оставил тебя, помнишь?! И я, черт возьми, поверил в то, что ты знаешь что делаешь. Да, я хотел снять это проклятье как можно скорее, потому что понимал, что если не сделаю этого, буду попросту не в состоянии защитить вас. Майкл, Генри, даже мертвая Эстер — они бы не оставили нас в покое — ни тебя, ни меня, и я пошёл на это, потому что думал, что ты хотя бы беременная не будешь провоцировать всех вокруг себя. И посмотри где мы теперь! — рявкнул он и в порыве бессильной ярости швырнул свой стул в соседние столики, отчего они с грохотом разлетелись по улице. — Ты собирался вернуться за мной? — тихо переспросила Кэролайн. — Конечно, — рявкнул Клаус и, с отчаянием усмехнувшись, покачал головой, — Конечно, я собирался. Женщина, которая сумела дважды влюбить меня в себя, находилась в логове врага с моим ребёнком в чреве. Я, может, и безумец, но не настолько, чтобы решить оставить вас там. Но я же знал, что ты упрямая гордячка, которая скорее расшибется из окна того самого замка, чем сделает так, как я скажу. Я лишь хотел снять это проклятье, чтобы освободить волчью сторону и обрести власть над оборотнями, которыми ты же была окружена. — Заявись ты туда хоть с армией — Кол и Артур умерли бы в ту же секунду, — глухо сказала она и, больше не в силах вынести что бы то ни было, уронила голову на руки, оперевшись локтями в колени и зарывшись пальцами в волосы. — Ещё и Кайла не говорила ничего путного, — не слыша ее, гневно продолжил Клаус, ходя взад-вперёд, словно зверь в клетке. — Одни загадки, пророчества, видения — и ничего путного. Ничего. Ни слова! Какой толк в родовой ведьме, если она не предупреждает тебя о последствиях этого проклятого «последнего выбора»? — Кайла была родовой ведьмой, а не нянькой, — глухо отозвалась Кэролайн, не поднимая головы. — Она и так сделала больше, чем должна была. — И что же это? — взбешённо рыкнул он. — Спасла мне жизнь. Спасла меня, сохранив жизнь Кэтрин. Если бы не она, я бы умерла в ту ночь. Одна, в темноте, разрываемая болью и истекающая кровью. Клаус, не мигая, смотрел на неё несколько долгих минут прежде, чем в отчаянном жесте взлохматить пятерней волосы и, притащив ближайший целый стул, вновь сесть рядом с ней. — Я собирался вернуться за тобой, — веско, размеренно повторил он. — Я бы забрал тебя оттуда ещё в день твоей свадьбы, но ты ткнула в меня чертовым клинком. Я не идиот, солнышко, и когда я понял в какой опасности ты находишься там — одна, с ребёнком и без своих сил — то до меня дошло, что насрать на твою гордость и на твои планы, что тебя надо вытаскивать. Но к тому моменту добрая половина моих вампиров была под внушением Майкла, а сам он, считай, был у меня на пороге. И вот теперь представь: с одной стороны у меня беременная ты, находящаяся во власти оборотня, который ненавидит нас обоих, с другой — мой отец, без пяти минут загнавший меня в угол, а с третьей — мой брат-предатель, которому я не могу доверить теперь даже гробы с семьей. И, да, я выбрал то единственное, что, мне казалось, даст возможность обрести всё, что мне желанно: тебя, ребёнка и власть сделать вашу жизнь безопасной. Я выбрал силу, — Клаус несколько секунд прожигал ее взглядом прежде, чем через силу выдавить: — И я ошибся. Кэролайн просто смотрела на него без всяких эмоций, но вот с трудом разлепила губы и с неожиданной слабостью произнесла: — Не вынуди я тебя уйти в день моей свадьбы, и Артур с Колом погибли бы. Я не могла рисковать. — Объясни мне, — с таким отчаянным бессилием, что у неё пошли мурашки по коже, прошептал он. — Почему? Почему тебе проще рискнуть собой и своим ребёнком — частью тебя, чем рискнуть братом, который, объективно, имеет куда больше шансов выжить, чем дитя в твоей утробе? — видя, что она молчит, добела вцепившись пальцами в собственные предплечья, Клаус горько усмехнулся и отодвинулся от неё, бросив: — Дело было не в риске. Ты просто мне не доверяла. И хотела сделать все сама, как и всегда. Даже несмотря на то, что ты была беременна. Несмотря на то, что ты не могла не понимать, чем всё закончится, если ты просчитаешься. Кэролайн ещё несколько секунд не двигалась, но вот её плечи мелко затряслись от глухого смеха, который перетек в едва слышный стон, когда она подняла голову и, подперев подбородок рукой, просто спросила: — Дура я, да? Клаус отчётливо ощутил прошедший по спине холодок, от того какими усталыми и пустыми были её глаза. Это были глаза человека, не желавшего ничего кроме конца. — Нет, — едва слышно ответил он, в ужасе глядя на ее мертвенно белое лицо. Господи, что же я наделал. — Совсем нет, любимая. Ты просто привыкла рассчитывать только на себя. Мы оба. И в этом заключалась наша фатальная ошибка. Мы не доверяли друг другу, и из-за этого… И из-за этого погиб наш ребёнок. — Я не хотела стирать тебе память во второй раз, — тихо призналась Кэролайн и горько усмехнулась, прикрыв глаза ладонью. — Я просто не знала что ещё делать. Ты бы начал спасать меня, а я… Я должна была закончить начатое. Ты бы не дал мне этого сделать. — Спасать от чего? — нахмурившись, спросил Клаус. — От самой себя, — пробормотала она и, похлопав себя по карманам, тихо выругалась, не найдя сигарет. — Ты слишком много куришь. — Если я отчего и умру, так точно не от рака лёгких, — мрачно ответила Кэролайн и, прикрыв глаза, сжала переносицу. — Меня тянет к тебе. Проклятье, меня тянет к тебе, словно сраным магнитом. Даже когда я особенно сильно ненавидела тебя, обвиняя в равнодушии, предательстве брата, во всем — я понимала, что стоит тебе объявиться и всё, что я смогу сделать — это хорошенько тебе врезать. Но причинить настоящую боль? — она болезненно усмехнулась, — Не-ет. Для этого я всегда была слишком слаба. — Ещё хочешь этого? — спросил он. — Врезать мне. — Время от времени, — Кэролайн несколько секунд проворачивала кольца на пальцах прежде, чем что-то преодолеть в себе и глухо произнести: — Но даже тогда я знала, что… Ненавидеть тебя было куда проще, чем признать, что… Что на самом деле я просто ненавижу себя. И всё. Какой-то последний оплот, ниточка, связывающая её нынешнюю с прежней собой, разорвалась. И в ту же секунду она согнулась пополам, зажмурилась и глухо застонала, закрыв лицо ладонями, безвольно покоряясь этой невидимой, одним ударом сломавшей, разбившей её вдребезги силы, которая была куда страшнее убивавшей её магии, что тотчас пробудилась внутри нее, желая высвободиться смертоносным потоком энергии. Этой силой была ненависть. Ненависть к самой себе, сгрызающая заживо, противная, мерзкая, липкая, которая моментально послала жар по телу от той всепоглощающей пустоты, образовавшейся в груди в ту секунду, что она признала это вслух. — Эй, эй, посмотри на меня, — с необычайной нежностью в дрогнувшем голосе сказал Клаус, присев перед ней на корточки и коснувшись её рук. — Любимая, посмотри на меня. Кэролайн остервенело покачала головой, всхлипнув, и с болезненным стоном медленно выдохнула, изо всех сил стараясь сдержать в ярости рвущуюся наружу магию. Словно яд, обжигая каждый сантиметр кожи, она чувствовала, как её сила ураганным потоком уничтожает её саму, разъедая внутренние органы клетку за клеткой, причиняя буквально невыносимую боль и от того ещё больше увеличивая силу магии. В какой-то момент не сдержав вскрика от резкой боли в сердце, она отстранённо, будто все это было страшным сном, а не реальностью, ощутила рвотный позыв и, бездумно схватившись за его руки, быстро наклонилась, закашлявшись. Подхватив её, Клаус похолодел, увидев, каким количеством крови её вырвало, и с нескрываемым ужасом воззрился на ее бескровно белое, залитое слезами лицо, когда она в бессилии привалилась к его груди. — Только не засыпай, — едва дотронувшись до холодной кожи, дрожащим голосом произнёс Клаус, отчётливо сознавая, что если потеряет сознание, она может уже не очнуться. — Не засыпай, Кэролайн, умоляю тебя. Перехватив её за талию, он в панике огляделся и переместил их внутрь запертого кафе, без всякого труда выбив собой входную дверь. Осторожно усадив едва балансирующую на грани сознания и беспамятства девушку на немного пыльную софу, он взял её лицо в ладони и, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, раздельно произнёс: — Как тебе помочь? — Ненавижу, — в забытьи прерывисто всхлипнула она, коснувшись груди, и болезненно скривилась, когда ее тело внезапно объяли алые спирали энергии. — Ненавижу. — Тебе можно как-то помочь? — громко спросил Клаус, чувствуя, как трясутся руки. — Справедливость, — прошептала она одними губам, наградив его затуманенным взором и облокотив голову на подголовник. — Джастис. Я назвала её Джастис. Клаус прерывисто вздохнул, чувствуя, как запекло глаза, и через силу улыбнулся. — Это чудесное имя. Лучше я бы и сам не выбрал. — Она похоронена в Англии, — тихо продолжила Кэролайн, будто не услышав и, снова скривившись от боли, через несколько секунд выдохнула: — Я покажу тебе где именно. — Хорошо, — слезы всё-таки пролились, когда он кивнул несколько раз и ласково погладил её по голове. — Хорошо. Но сначала тебе надо поправиться. Кэролайн снова закашлялась и вдруг рассмеялась страшным, пустым смехом, прижав руку к груди. Она действительно пугала его, и он не скрывал этого, глядя на неё со смесью страха и отчаяния. Немного отдышавшись, Кэролайн посмотрела на него с намёком на интерес и спросила: — Значит, любишь? Клаус с силой сжал челюсти, всматриваясь в её внезапно принявшие оттенок голубого глаза, и едва заметно кивнул. — Люблю, — выдохнул он. — Так сильно, что это приводит меня в ужас. — Не надо. Не люби. Слишком поздно. Его покоробило от того, с какой мольбой она произнесла это. — Боюсь, я над этим не властен, любимая. За тысячу лет мы трижды начинали сначала. И трижды я влюблялся в тебя. Называй это судьбой, предназначением — чем угодно, мне все равно. Единственное, что я знаю, так это то, что ты нужна мне. И что я больше никогда тебя не оставлю. Чего бы мне это ни стоило. Он отчётливо увидел, как у неё вновь навернулись слезы, и с трепетной нежностью стёр мокрые дорожки с её щёк. Кэролайн обречённо покачала головой и уткнулась своим лбом в его, смежив веки. — Значит, ты хочешь попытаться в четвёртый раз? — тихим, ровным голосом спросила она. — А ты готова довериться мне? — также тихо спросил Клаус в ответ. — Готова рассказать мне обо всём, что ты хранила в тайне от меня все эти годы? С чистой душой сказать, что простила меня за все те ошибки, что я совершил? Кэролайн чуть отстранилась и, не поднимая глаз, покачала головой. — Нет. Не могу. — Тогда нет, — тут же сказал он, сжав её ледяные руки в своих. — Мне не нужно, чтобы будучи со мной, ты продолжала быть одна. Но я хочу быть рядом с тобой. Хочу поддерживать тебя, помогать тебе и защищать тебя. Если ты позволишь мне. — Братья тебя и на пушечный выстрел ко мне не подпустят, — качнула она головой, чем вызвала его мрачную усмешку. — Ничего. С этим я как-нибудь разберусь. Но мне нужно твоё согласие. — На твоё присутствие в моей жизни? — уточнила Кэролайн, и Клаус кивнул. — Хорошо. Оно у тебя есть. — Хорошо, — он чуть улыбнулся. — Я понимаю, что тебе нужно время, любимая. И я готов дать тебе его — столько, сколько потребуется. Кэролайн откинула голову на подголовник и тоскливо воззрилась на тёмный, местами покрытый паутиной потолок, чувствуя, как проваливается в состояние полной безэмоциональности. У меня нет столько времени, сколько нужно. — Нужно было казнить его, когда были и повод, и возможность, — глухо сказала она вместо этого. — Одной проблемой было бы меньше. — Ты обмолвилась, что знаешь чего он хочет, — медленно сказал Клаус, осторожно потирая её руки в попытке согреть, и сощурился. — Что это? Власть? — Не просто власть, — равнодушно ответила Кэролайн. — Он хочет стать Сириусом. Артуром. Тобой. Независимой фигурой, сильной достаточно, чтобы править, внушая страх, но в то же время вызывающей уважение. Кем-то, кем ему не стать никогда. Клаус молчал некоторое время, растирая её все ещё ледяные руки своими и, подняв на неё взгляд, размеренно проговорил: — Ты никогда не была слабой, Кэролайн. Сколько я тебя знаю, ты никогда не проявляла слабости. Даже тогда, когда следовало. Что же до твоей неспособности причинить мне боль, — он вздохнул и усмехнулся. — Ты ведь причиняла мне её. Не физическую, нет. Ту, которая куда хуже, особенно учитывая твои телепатические способности. Все эти манипуляции с моим сознанием, стирания памяти, возвращение воспоминаний, манипулирование моими родными, из-за которого я не понимал, что из их слов ложь, а что правда… — Я никогда не трогала разум твоего брата, — сухо сказала она, повернув голову набок и уперев пустой взгляд в стену. — Только однажды, когда лишила его знания того, где мы жили. Все его действия — его действия. — Знаю. Теперь уже знаю. И поэтому больше не хочу ничего слышать о том, что ты себя ненавидишь, — Клаус крепко сжал ее руки своими, когда она посмотрела на него с намёком на удивление. Её апатия пугала его ничуть не меньше внезапной кровавой рвоты. — Ты — самая сильная, верная, волевая и в то же время заботливая, любящая и нежная женщина из всех, что я знаю. Ты достойна всего этого мира и даже больше, потому что… Потому что ты просто невероятная. Ты сочетаешь в себе качества, которые я никогда не подозревал, что могут сосуществовать в одном человеке. И то, что случилось с нашей дочерью, — он осторожно коснулся её щеки и убрал назад упавшие ей на грудь волосы, — виноват кто угодно, но только не ты. Не смей винить себя за это. — Ты сам сказал, что я просчиталась. — Потому что ты не видела иного выхода. На кого ты могла положиться тогда? На меня? На Элайджу? Один твой брат был мёртв, второй в плену — ты запаниковала, и это абсолютно нормально. Ты ведь живая, Кэролайн. Ты просто хотела спасти семью, так как ты можешь винить себя за это? Она зябко обхватила себя за предплечья и чуть нахмурилась, ничего не отвечая. Клаус оставил руки на её коленях. — Я виню нас всех, — наконец глухо сказала она после долгого молчания. — Всё это — причины, смыслы, обстоятельства — это не важно. Моя дочь мертва. Мертва, потому что я поехала туда и просчиталась. Мертва, потому что ты возложил ответственность за контроль над ситуацией на меня и также ошибся. Потому что Элайджа поставил жизнь Кола выше моей, чего сам Кол, кстати, совсем не оценил. Ну, и Генри со своей жаждой власти. — А ещё потому что Артур позволил пленить себя, да? А Сириус, потому что был мёртв в это время. И Лили, потому что ты её любишь и не хотела втягивать в это. — Я знаю, что ты пытаешься показать абсурдность моих рассуждений, но, как ни странно, так оно и есть, — с горькой иронией усмехнулась Кэролайн. — И хотя у меня хватает разумности не причислять их к этому списку, я знаю, что они сами корят себя за это. Артур так и вовсе почти всю ту мою жизнь играл роль моей няньки, чего не делал даже когда я под стол пешком ходила. Думаешь, от большой братской любви? Как же. Я пыталась втолковать ему, что ни в чем его не виню, но если бы ещё он слушал меня. — Но он же любит тебя, — хмуро сказал он, несколько растерявшись. — Конечно, любит. Просто до этого момента за ним не было замечено желания дышать мне в затылок изо дня в день год за годом, помогая мне вести дела. Мы все любим друг друга, просто прежде делали это на расстоянии. Что совершенно нормально. А теперь… вот они мы. Да и Лили далеко не ушла. Достаточно увидеть, как она смотрит на меня, чтобы понять, что и она считает себя виноватой. — Почему Артура так долго не было с вами? — задумчиво спросил Клаус. — О, это интересная история, но длинная. Я не хочу сейчас её рассказывать. Возможно, однажды. Могу только сказать, что и тут моя матушка сумела внести свою лепту. Клаус несколько долгих секунд разглядывал её. В полумраке ее глаза, полные различных эмоций и в то же время пустые, неярко сверкали блеском не пролитых слез и опустошённостью, как вдруг она чуть сощурилась и опустила их на его губы. И в ту же секунду он поднялся и осторожно поцеловал её, чувствуя, как дрожь жажды прошла по телу от металлического вкуса её крови на языке. Кэролайн ответила не сразу, но все же подалась ему навстречу, почти что невесомо скользнув пальчиками по его шее. В этом поцелуе не было ни страсти, ни огня, только тихая нежность и сожаление, разделяемое обоими. Мягко отстранившись, Клаус пристально посмотрел на неё, абсолютно спокойную и просто сказал: — Я люблю тебя. И я не оставлю тебя. Больше никогда. Обещаю. Кэролайн какое-то время ровно отражала его взгляд, но вот уголки её губ чуть приподнялись, и она ответила: — Увидим. Клаус кивнул и подал ей руку, помогая подняться. Он знал, что им ещё предстоит пройти долгий путь: ему — зарабатывая её прощение, ей — прощая его и себя саму. И он был готов пройти каждую его секунду, если это означало, что по итогу для них появится надежда на что-то хорошее. — Как ты? — с беспокойством спросил он, поддерживая её за руки и видя, как она прислушивается к себе. — Лучше, — глухо ответила Кэролайн, поморщившись. — Достаточно хорошо, чтобы суметь дойти до Бойни. А там… Артур знает что делать. — Я не об этом, — хмуро качнул он головой и, дождавшись её вопросительного, поднятого с пола взгляда, повторил: — Как ты? — Я… подавлена. Сломлена. Разочарованна. Разгневанна. Обижена. Изможденна. А ещё я подавляю свои эмоции, чтобы не убить тебя и всех остальных вокруг. Достаточно подробно? — Что будет, когда все эти эмоции вырвутся? — тихо спросил Клаус. Кэролайн несколько секунд ровно смотрела на него, а потом пожала плечами. — Давай я отвезу тебя домой. — Домой, — медленно повторила она и горько улыбнулась. — Нет, не нужно. Это мое постоянное состояние. К тому же, мы ещё не закончили. — Почему ты так хочешь говорить с Эстер? — непонимающе нахмурившись, спросил Клаус, отчего она улыбнулась чуть шире. — Потому что моя мать этого не хочет. Не беспокойся. Хуже она Хоуп явно не сделает. — Я беспокоюсь не за ее возможные действия, — Кэролайн чуть сощурилась и поджала губы, в то время как Клаус торопливо продолжил: — Пойми меня правильно, любимая: я бы никогда не засомневался в тебе, но… Я буквально только что видел что с тобой делает твоя магия. И видел что она сделала с Цириллой. Пожалуйста… Я не могу рисковать. Пойми это. Кэролайн долго смотрела на него, ничего не отвечая, но вот отвела взгляд в сторону и легонько пожала плечами. — Для этого Артур и остался, — наконец сказала она, — Он знает что делать в случае, если желания моего подсознания возьмут верх. Если Хоуп и умрет, то не от моей руки, Клаус. Я скорее умру, чем возьму на себя кровь сестры моей дочери. Она внезапно схватилась за левый бок и неловко покачнулась, как Клаус тут же придержал её за талию. — Позволь помочь тебе, — едва ли не с мольбой попросил он, и Кэролайн, коротко поглядев на него, неохотно кивнула. Он продолжил держать ее за талию, положив её руку себе на плечо, но прежде, чем выйти на улицу, пристально посмотрел на неё. — Я доверяю тебе, Кэролайн. Она бросила на него беглый, отстранённый взгляд и молча кивнула. «Потому что у тебя нет иного выхода, любимый.»