Gipsy witchcraft

— Да провались оно всё пропадом, — зашипела Кэролайн на себя в зеркало, уже вторую минуту пытаясь совладать с застёжкой серёжки, и, кинув взгляд на часы, прокричала: — Лили, Кэтрин убьёт нас! Мы договаривались встретиться в десять, а уже половина двенадцатого. — Я не виновата, что Кол решил пожалеть нас и не разбудил, — прокричала в ответ Лили из другой ванной комнаты и, через несколько секунд заглянув к ней, припечатала: — Но раз уж на то пошло из нас двоих только ты до сих пор в банном халате. — Потому что Артур до сих пор не привёз мне платье, — хныкнула она, топнув ногой, но сестра, не слушая, уже убежала в спальню, причитая что-то про подевавшиеся незнамо куда её любимые каблуки. Наконец сладив со второй серёжкой, Кэролайн в последний раз быстро оглядела себя в зеркало и, оставшись довольной нанесённым макияжем и укладкой, понеслась на первый этаж, услышав с первого этажа звонок в дверь. — Наконец-то, — облегченно выдохнула она, сбежав с лестницы аккурат к моменту, когда Артур только перешагнул порог с плательным чехлом за плечом в одной руке и бумажным пакетом в другой. — Я смотрю, фея-крестная как раз вовремя, — усмехнулся он, передавая ей всё необходимое для сегодняшнего вечера, и Кэролайн с чувством поцеловала его в щеку. — Ты мой любимый брат, так и знай, — уже на пути в гостиную крикнула она ему. — Скажи это Сириусу, а то мне он не верит, когда я ему это говорю, — хмыкнул Артур и иронично кивнул выставленному из собственной гостиной с совершенно ошалевшим видом Колу. — Вечер добрый? — Да как сказать, — пробормотал тот и только и успел, что пожать ему руку, как Лили с отчётливыми капризными нотками в голосе прокричала со второго этажа: — Кол, где мои зеленые туфли от Джимми Чу? — Любовь моя, я перерыл всё, что можно и нельзя на первом этаже, их тут нет. Давай я посмотрю в твоей гардеробной, вдруг ты второпях проглядела? — громко ответил Кол. Артур только подавил улыбку, когда сестрёнка с отчётливо слышимым недовольством в голосе согласилась принять помощь. Проводив взглядом тут же взбежавшего по лестнице на второй этаж зятя, он подошёл к прикрытой двери в гостиную и облокотился спиной о стену рядом, размеренно проговорив в пустоту: — Кэтрин я позвонил и предупредил, что вы немного задерживаетесь, но она сама, как оказалось, опоздала на час, поэтому должна смиловаться над вами. Голос у неё напряжённый, но в разговоре со мной старалась не показывать, а значит скорее всего она поругалась с Сириусом, так что морально будьте готовы начать сразу с текилы. — К этому морально мы всегда готовы, — сосредоточенно изгибая пальцы, пропыхтела по ту сторону двери Кэролайн, застёгивая платье на спине с помощью магии. — Не сомневаюсь, — кивнул Артур и, бросив взгляд на наручные часы и что-то прикинув в уме, продолжил: — Туда я вас сейчас отвезу, а обратно пришлю за вами водителя. — За мной не надо, меня Клаус заберёт. — В чем смысл нанятого мною человека, если его работу всё равно выполняет твой Майклсон, — закатил он глаза. — Может, мне ему тогда зарплату платить? — Не думаю, что Клаус обрадуется, если ты предложишь ему денег за то, что он проводит со мной время, — пробормотала Кэролайн и, звонко стуча каблуками о пол, показалась из гостиной. — И он вовсе не «мой» Майклсон. Как я выгляжу? — Как всегда безупречно, — изрёк Артур, осмотрев её, одетую в короткое, обшитое мелкими стразами чёрное платье с приспущенными плечами, и вдруг сощурился. — Я так понимаю, ждать тебя сегодня дома смысла нет? — Очень надеюсь, что нет, — кивнула она и крикнула в сторону лестницы: — Лили, я готова! — Одна минута! — Постой-ка, принцесса, — остановил её вдруг Артур и, мгновение поколебавшись, тихо произнёс: — Сириус сказал, что четвёртый кинжал появился в игре. Не хочешь объяснить мне, как так вышло? Кэролайн поджала губы и, отведя взгляд, нервно поправила ожерелье. — Мне нечего сказать, ты и сам всё знаешь от Сириуса. — Значит, Абраксас не связывался с тобой? — Не связывался? — переспросила Кэролайн, смотря куда угодно, кроме как на него, и невнятно пробормотала: — Артур, он умер больше трёхсот лет назад, незадолго до меня самой, о чем ты вообще говоришь? — Что я вижу, — протянул он, иронично сощурившись. — Неужто наша маленькая разбивательница сердец занервничала от перспективы встречи с бывшим любовником? — Не понимаю, о чем ты, — скривилась она, но Артур только закатил глаза и, наклонившись ближе к ней, уже серьёзно произнёс: — Кинжал, столетия назад отданный лично тобой на хранение одному из наших вернейших союзников, внезапно объявился на поле битвы нашей сестры с ни разу не годящейся ей в соперники волчицей. Очень вовремя и очень кстати — тебе не кажется? Трудно придумать способ вернее, чтобы передать его нам в руки, если при этом желаешь остаться в тени. Это был Абраксас, Кэролайн, сомнений нет. — Он мог вернуться через разрыв в завесе в ту ночь, — сдаваясь, хмуро произнесла она. — Как Цири и Майкл. — Скорее всего, — кивнул брат и красноречиво посмотрел на неё. — И раз он желает остаться в тени, но при этом передал нам кинжал, значит не хочет, чтобы Неясыти узнали о его возвращении. — Я поняла, — сдержанно отозвалась Кэролайн и передернула плечами. — Если внезапно он даст мне о себе знать, я всё улажу. — Уверена? — она раздраженно зыркнула на него, так что Артур поспешил объясниться: — Я просто беспокоюсь как бы в нашей жизни не случился перебор с твоими, как на подбор, темпераментными любовниками, сестрица. — В нашей жизни? — саркастично уточнила Кэролайн. — Именно. В нашей жизни, — быстро скользнув взглядом к лестнице, он понизил голос до едва слышного, продолжая: — Я не имею ничего против твоего типажа, но ровно до того момента, пока нет риска, что кто-то из них столкнётся друг с другом. Обстановка и так накалена до предела, а о том насколько она шаткая и говорить нечего, и сейчас первой упавшей костяшкой домино может стать именно встреча Клауса с Абраксасом. Но время для падения этой костяшки ещё не настало, а значит допустить этого нельзя. Так что я спрашиваю тебя, уверена ли ты, что сможешь всё уладить сама? Кэролайн выслушала его с холодно равнодушным выражением лица, и сейчас только шевельнула бровью прежде, чем сухо ответить: — У меня всё под контролем. Как и всегда. Артур ещё секунду внимательно глядел на неё, но вот едва заметно кивнул и даже чуть улыбнулся. — Хорошо. Тогда последнее и самое важное, — он взял её за руку, и кивнул на скрытый рукавом платья локоть. — Ты в порядке? — Пока да, — секунду поколебавшись, ответила Кэролайн и нахмурилась. — Вчера вечером я использовала свой аварийный запас. У тебя же, если что, найдётся ещё? — Аварийный? Так быстро? — напрягся он и после её картинно легкомысленного пожатия плечами мрачно качнул головой. — Ладно, что-нибудь придумаю. — Спасибо. Ты самый лучший. — Потому что травлю собственную сестру тем, от чего обычно бегут, как от огня? — резковато уточнил Артур. — Потому что даёшь мне возможность не потерять рассудок на закате жизни, — мягко поправила она. Артур лишь покачал головой на это и, взяв с вешалки её пальто, молча помог ей надеть его. Кэролайн быстро чмокнула его в щеку, с самым невинным выражением лица подождала, пока он, закатив глаза, с тенью улыбки кивнёт ей, и довольная вышла из дома. — Кэролайн уже ждёт? — отчего-то запыхавшись, спросила Лили, спускаясь по лестнице через несколько секунд и усиленно подтирая кончиком пальца чуть размазавшуюся в уголке губ помаду. — Уже да, — отозвался он и, смерив её ироничным взглядом, спросил: — Я так понимаю, туфли Кол всё-таки нашёл и всё это время ты благодарила его? Лили только показала ему язык в ответ. — Как тебе она? — невзначай спросила она, снимая с вешалки своё пальто. — Выглядит очень свежо, — задумчиво сказал Артур. — Твоих рук дело? — Моих, — кивнула Лили и, достав из-за шиворота рыжие кудри, пристально взглянула на него, едва шевеля губами произнеся: — Ей становится хуже, Артур, и очень быстро. Мы можем элементарно не успеть, ты же понимаешь? Клаус может не успеть. — Что ты предлагаешь, Лили? — с раздражённым вздохом спросил он. — Я не знаю, как это остановить, даже малейшего понятия не имею, поиски не приносят никакого результата. Единственные зацепки — те, к которым она наотрез отказывается прибегать, начиная Даркхолдом и заканчивая… ну, ты знаешь чем. Она сейчас вообще сказала мне, что увеличила дозу, каким образом мне при этом выиграть ещё время? Если у тебя есть мысли на этот счёт, я весь во внимании. Лили скользнула взглядом по изможденному, уставшему лицу брата, глаза которого независимо ни от чего всё также продолжали источать холодную решимость и собранность, и участливо сжала его руку пониже локтя. — Прости, что мы всё это взвалили на тебя, — с тихим вздохом сожаления произнесла она. — Я… я просто не могла пойти с этим к Сириусу, ты же знаешь, как бы он отреагировал на этот план с Клаусом и… — Эй, эй, — перебил он её, хмуро покачав головой. — Лили, тебе не стоит беспокоиться обо мне. Я всё выдержу. Всё. Любая проблема, любая твоя идея или вопрос — ты всегда со всем можешь прийти ко мне, ты поняла? Я всегда подстрахую тебя, всегда помогу с чем угодно, и даже не думай просить за это прощения. Ясно? — Ясно, — чуть кивнула Лили. — Спасибо. Знаешь, когда-нибудь ведь это всё закончится, — с мягкой полуулыбкой вдруг сказала она. — Вот увидишь. Мы снова будем свободны и счастливы, и всё будет хорошо. Я обещаю тебе. Ты же веришь мне, правда? Артур несколько секунд просто смотрел на неё, всю так и светящуюся этой уверенностью в светлое будущее, но вот не сдержал улыбки и, качнув головой, со вздохом пробормотал в потолок: — Когда ты успела вырасти? — Обстоятельства в конце концов вынудили и меня наконец это сделать. Хотя вы все и мешали этому, как могли. — Это точно, — кивнул он, и Лили, тихонько рассмеявшись, обняла его. — Я люблю тебя, братец, — тихонько шепнула она. Артур, коротко прикрыв глаза, прижал её к себе и с чувством поцеловал в волосы. — И я тебя, цветочек. И, конечно, всё будет хорошо. Надо только ещё немного поработать, и… И всё будет хорошо. Лили чуть отстранилась, чтобы ободряюще улыбнуться ему, на что он только усмехнулся и, сдерживая улыбку, кивнул ей на дверь. — Пойдём уже, а то Кэтрин и правда мокрого места от вас не оставит. — Идём, идём, — довольно пробурчала Лили, отметив, что хоть немного, но он всё же повеселел, и пошла к машине. А Артур тут же помрачнел, стоило ей скрыться по ту сторону входной двери и, невидяще оглядев внутреннее убранство сестринского дома, тихо и зло произнёс: — У вас, девочки, всё обязательно будет хорошо. Дорога заняла у них около пятнадцати минут, но тем не менее, стоило Кэролайн переступить порог клуба, как она мгновенно ощутила на себе горящий взгляд сидящей в вип-зоне с видом королевы, оглядывающей плебеев, Кэтрин. Быстро подавив улыбку, она кивком указала заинтересованно осматривающейся сестре на находящуюся на небольшом возвышении ложу на противоположном конце танцпола и направилась в ту сторону, неторопливо обходя танцующих людей. — Скажи мне, Кэролайн, ты внезапно умерла? — резко спросила её вампирша, когда они наконец приблизились. Кэролайн остановилась рядом со столом так, чтобы иметь возможность видеть её целиком, величественно сидящую на софе, закинув ногу на ногу, и с тенью улыбки на лице пожала плечами. — Нет, но пару дней назад меня попыталась застрелить бывшая моего бывшего. Это считается? — Но ты умерла? — повторила вампирша. — Потому что это единственная причина, по которой ты имеешь право опаздывать на два часа. — Ты сама приехала час назад, — возмутилась Кэролайн, краем глаза заметив, как Лили, следя за их диалогом, как за теннисным матчем, осторожно обходит столик и садится рядом с Кэтрин на диван. — Вот именно! Даже при том, что я опоздала на час, ты умудрилась опоздать на час больше меня. Понимая, что таким путём она точно ничего не решит, Кэролайн терпеливо вздохнула и, вдруг сощурившись, окинула её медленным взглядом. Кэтрин выглядела потрясающе в своём обтягивающем кроваво-красном платье с не оставляющим простора для полёта фантазии разрезом юбки едва ли не до линии белья и на несколько тонов темнее алым лаковым корсетом. Бриллиантовое колье и высоко убранные волосы позволяли глазам вдоволь наслаждаться плавной линией шеи и идеальным декольте. Кэролайн прикусила нижнюю губу и игриво взглянула на неё. — О, нет, — тут же наставила на неё указательный пальчик вампирша. — Не смей так смотреть на меня. Я знаю, что ещё этим утром ты спала с Клаусом, так что делай что хочешь, но вот это, — она изящно указала на себя рукой, — ты не получишь. Не-а. Не заслужила. Кэролайн расхохоталась, запрокинув голову, и Кэтрин, не сдержавшись, тоже усмехнулась. — Если я буду угощать тебя весь вечер, сжалишься надо мной? — всё ещё посмеиваясь, спросила она через пару секунд. — Я хочу текилу, — после мгновений раздумий категорично произнесла вампирша. — Я даже не сомневалась, — со смешком ответила Кэролайн и, обернувшись в сторону бара, властно махнула рукой. Один из официантов обратил на неё внимание, но не успел сделать и шага, как взгляд ведьмы сверкнул, и он после секундного ступора поспешил обратно к бару. — Что ты ему внушила? — спросила Лили, когда Кэролайн опустилась на диван рядом с Кэтрин. — Что мы очень важные посетители и требуем максимально внимательного обслуживания. И текилу, разумеется. — Разумеется, — снова помрачнев, фыркнула Кэтрин. Оперевшись вдруг локтем о подголовник и повернувшись всем телом к вампирше, Кэролайн выжидательно уставилась на неё. — Что? — Что случилось у вас с Сириусом? Я слушаю. — Я тоже, — тут же сказала Лили, тоже подперев голову кулачком, и вампирша раздраженно вздохнула. — Ваш брат — последний козел, — в сердцах сказала она, и в этот момент их официант поставил перед ними шоты с текилой. — Что ж, первый тост, похоже, прозвучал, — кивнула Кэролайн и, взяв рюмку и чокнувшись, опрокинула в себя. — Могу я предложить вам что-то ещё, мисс Блэк? — услужливо спросил официант и, взглянув сначала на довольно жующую дольку лайма сестру, а потом на угрюмую вампиршу, Кэролайн деловым тоном произнесла: — Нам три бутылки текилы и, учитывая настроение, пару бутылок водки. Девочки, может что-то ещё? — Голову Сириуса Блэка, — процедила Кэтрин. Кэролайн лучезарно улыбнулась растерявшемуся пареньку. — На этом всё, спасибо. — Да, мисс. — И всё-таки? — спросила Кэролайн, когда официант отошёл от них. — Я не знаю, Кэролайн, — мрачно вздохнула Кэтрин. — Мы все время ругаемся и трахаемся, трахаемся и ругаемся. Какой-то неразрываемый круг агрессивного секса. — С каких пор тебя напрягает агрессивный секс? — нахмурилась она. — С тех самых, когда это стало единственным способом не ссориться с ним из-за тебя. — Из-за меня?! — Из-за тебя. — Я-то здесь причём? — ошарашенно спросила Кэролайн. — А ты не догадываешься? — приподняв брови, коротко взглянула на неё Кэтрин и тут же снова воззрилась на танцпол таким взглядом, будто выбирала себе первую жертву. Хотя, скорее всего именно это она и делала. — Твой не имеющий никакого значения, помимо оргазма, секс с Клаусом поставил меня в это отвратительное положение, когда я должна защищать тебя, убеждая твоего брата, что ты не настолько дура, чтобы снова наступить на те же самые грабли. Снова. — Господи, это мое сраное дело, — скривилась Кэролайн и, начиная злиться, посмотрела на молча слушавшую их Лили. — Какого черта он выносит мозги всем окружающим? Для того, кто ненавидит Клауса, Сириус начинает слишком сильно быть похожим на него с этой ненормальной территориальностью. — Ты его младшая сестра, — пожала плечами Кэтрин. — Вот именно. Я его сестра, а не жена, пусть не суёт свой нос в мою личную жизнь. — Мне не послышалось? — медленно спросила Кэтрин. — Ты сейчас сказала «личная жизнь»? — Перестань, — раздраженно откинулась на спинку дивана Кэролайн. — Личная жизнь? Какая, нахрен, личная жизнь? — Ты придираешься к словам. — Неужели? Посмотри мне в глаза и скажи, что помимо секса у тебя ничего нет с Клаусом. Кэролайн закатила глаза и, демонстративно повернувшись к ней всем телом, уставилась на неё. Несколько долгих секунд они, не мигая, смотрели друг другу в глаза прежде, чем Кэтрин скривилась и, с явно подавляемой яростью в лице, отвернулась. — Что? — воскликнула ведьма. — Просто заткнись, Кэролайн. — Между нами нет ничего серьёзного! — Ох, правда? — язвительно уточнила Кэтрин. — Конечно, нет, ты ведь так хорошо разделяешь секс и чувства, верно? Никогда не привязываешься к своим любовникам, никогда не позволяешь затуманить себе голову, так? Да у тебя сердце в вагине находится! — Вовсе нет, — возмутилась она. — Это метафора, дорогая. Я помню, что на самом деле его там у тебя нет, но суть остаётся прежней. — Стоп, что?! — распахнув глаза, воскликнула Лили. Кэролайн только обречённо прикрыла глаза ладонью, а Кэтрин хмыкнула. — Да, Лили, ты всё правильно поняла, — со злой улыбкой ответила ей вампирша и снова повернулась корпусом к изящно опирающейся о стол локтем Кэролайн. — На будущее, Кэролайн: если вдруг тебе захочется секса, вместо того, чтобы спать со своим бывшим, из-за которого ты дохрена раз чуть не умерла и по чьей милости прошла через девять кругов ада, можешь просто обратиться ко мне. Судя по наметившейся тенденции, моим отношениям скоро придёт конец, так что твоим остаткам совести даже не придётся тебя мучить риском стать той, с кем я изменю твоему брату, — просто придешь, получишь фееричный секс и отсутствие риска разбитого сердца. Звони в любое время дня и ночи, дорогая. — Послушайте, — осторожно начала Лили, отметив, как скрипнула зубами сестра, — а вас никогда случайно не принимали за… пару? — Нет, потому что мы трахаем парней, как шлюхи после текилы, — мрачно отрезала Кэролайн. — А потом выходим замуж, чтобы вскоре прикончить своего мужа, или ломаем себе шею, чтобы не стать жертвой кровавого ритуала, — кивнула Кэтрин и снова повернулась к беловолосой. — Клаус вообще в курсе, что, возможно, он до сих пор жив только потому, что ты отказалась выйти за него? Сейчас он бы явно поостерегся делать тебе предложение, если бы знал как закончились два твоих прошлых брака. — Клаус делал тебе предложение?! — едва ли не перекричав музыку, воскликнула Лили с выражением крайнего шока на лице. Кэролайн широко улыбнулась с картинной невинностью глядящей на неё вампирше. — Спасибо, Кэтрин. — Всё для тебя, дорогая. — Да, Лили, он сделал мне предложение в прошлой жизни ещё до того, как я забеременела, — ответила она сестре и отвернулась в сторону танцпола, пробормотав: — И тогда у меня был только один неудачный брак за плечами, да и то, о котором он не знал. — И она отказала ему, потому что посчитала, что он элементарно хочет привязать её к себе таким образом, — закончила за неё Кэтрин, повернувшись к Лили, и взяла со стола стопку текилы. — Так и было? — осторожно спросила рыжеволосая. Кэролайн лишь молча кивнула, не поворачивая головы. — В чем твоя проблема, Кэролайн? — тихо вдруг произнесла Кэтрин, невидяще глядя на танцпол. — Неужели он действительно способен заставить тебя пойти на поводу у своих чувств? — Я сейчас кое-что спрошу, и я прошу тебя дать мне краткий ответ, — после короткой паузы ровно сказала она, опустив взгляд на свои руки. — Никакого осуждения, колкостей и язвительности. Справишься? — Звучит так, будто у меня нет выбора. Выкладывай. — Если попытаться на секунду отбросить ту ненависть, что ты испытываешь к нему за всё то, что он сделал с тобой, — размеренно начала Кэролайн. — Ты не допускаешь вероятности, что он говорит правду? Что теоретически это возможно, чтобы он изменился и… полюбил меня? Теоретически. Нет? Кэтрин прожигала стоящую на столе бутылку таким взглядом, что было удивительно, как она ещё не загорелась. Зато Лили смотрела прямо на неё и так, что Кэролайн с трудом подавила желание прочесть её мысли. — Полюбил — да, — медленно, будто пробуя каждое слово на вкус, ответила Кэтрин, — тебя трудно не полюбить, когда узнаешь, Кэролайн, это не делает его каким-то особенным. Изменился — нет. — Он отдал мне Элайджу. — Его прах? — С кинжалом в груди в гробу. И Клаус знает о том, что у меня есть кол из белого дуба, как и о моих намерениях. Кэтрин растянула губы в ироничной улыбке и чуть прищурилась. — Что? — раздраженно спросила Кэролайн. — То есть на словах Клаус заверил тебя, что совершенно не против того, чтобы ты убила его старшего брата, по доброй воле передал тебе гроб с ним и наверняка ещё и выразил такое участие и поддержку, что ты едва не начала думать, что он сам спит и видит, как бы прикончить очередного родственника, верно? — Кэролайн нахмурилась, но промолчала, и Кэтрин, кивнув, вдохновлённо продолжила: — И всё это, вкупе с его признаниями в любви и заверениями о том, как сильно ему жаль, что он вёл себя, как последний мерзавец предыдущую тысячу лет, используя тебя, манипулируя тобой, подводя тебя, что он готов на всё, чтобы исправить это, ни капельки не поколебало твою решимость исполнить свой изначальный план в отношении Элайджи. Так? — Так, — уверенно кивнула она и пожала плечами на её взгляд. — Я похоронила ребёнка. Чтобы поколебать мою решимость, им, как минимум, нужно воскресить мою дочь и повернуть время вспять к тому моменту, когда моя магия ещё не восставала против меня. Мне не шестнадцать, Кэтрин. Чтобы я поддалась на манипуляции, которые, ты считаешь, тут имеют место быть, нужно что-то весомее признаний в вечной любви и хорошего секса. — Отрадно слышать, но твой обнадёживающий уровень адекватности не поколебал моей уверенности относительно Клауса. Я задумаюсь над тем, чтобы допустить вероятность его изменений только после того, как он увидит занесённый кол из белого дуба над сердцем своего брата и не сделает и вздоха, чтобы помешать тебе. До тех пор я верю в его поддержку не больше, чем самка богомола в вечную любовь. А теперь прошу прощения, но от всех этих разговоров о высоких чувствах я проголодалась по-настоящему. Явно пребывая в своих мыслях, Кэролайн только молча посторонилась, когда Кэтрин неспешно поднялась и вышла мимо неё из-за стола. Проследив за тем, как вампирша выхватила стопку текилы у мгновение назад наполнившей её Лили, после чего, не оборачиваясь, походкой от бедра пошла в самый центр танцпола, Кэролайн лишь со вздохом облокотилась о спинку софы и устало подперла голову рукой. — При всём моём нежелании это признавать зерно правды в её словах всё-таки есть, — признала Лили. — Всего одно зерно? — пробормотала Кэролайн. — Её первая реакция была очень похожа на ревность, знаешь? — Да, как будто бы, — вздохнула она и, чертыхнувшись, достала сигареты из сумки. — Осуждаешь? — Не особо, — Лили лишь пожала плечами на её удивлённый взгляд. — Что? Я могу понять тебя: Кэтрин объективно горяча. — Это точно, — негромко рассмеялась она и неторопливо затянулась, наблюдая за тем, как вампирша, томно скользнув руками по плечам танцующего с ней мужчины, спрятала лицо в изгибе его шеи. Кэролайн лишь удовлетворенно дёрнула уголком губ, заметив, как тот вдруг слегка вздрогнул, но танцевать не прекратил, все также обнимая её за талию, только хватка Кэтрин чуть усилилась, удерживая его так близко, как ей было нужно, чтобы вдоволь насытиться. — Получается, я — единственная из нашей семьи, кто не спал с ней? — несколько озабоченно спросила вдруг Лили. — Уверена, что хочешь исправить это? — проговорила она, не отрывая глаз от вампирши, которая как раз с неспешным изяществом убрала большим пальцем капли крови с уголка губ и сейчас плутовски улыбнулась едва стоящему на ногах от слабости источнику её насыщения. — Чтобы Кол убил её вскоре? Не думаю, что ты обрадуешься этому. — Он её не тронет. Никто её не тронет. Лили внимательно посмотрела на сестру и, чуть улыбнувшись через пару секунд, взялась за текилу. Выпив несколько стопок, она также поднялась и, наклонившись к сестре, сказала: — Сердце в вагине, ха? Кэролайн только раздраженно посмотрела на неё, но прежде, чем успела что-то ответить, Лили уже направилась к танцполу, тряхнув волосами. — Сердце в вагине, — мрачно повторила она, глядя на то, как Кэтрин с лёгкой ухмылкой подмигнула присоединившейся к ней рыжеволосой, и, сделав последнюю затяжку и потушив сигарету, решительно поднялась. Неторопливо приблизившись к танцующим рядом друг с другом девушкам, Кэролайн лишь подмигнула пронзительно взглянувшей на неё Кэтрин и, обменявшись с ней примирительными улыбками, закрыла глаза, позволяя музыке поглотить себя. Они больше не разговаривали. Кэролайн услышала всё, что хотела, Кэтрин сказала далеко не всё, что хотела бы, Лили узнала больше, чем могла предположить, но все трое без лишних слов поняли, что на сегодня с них достаточно. И они танцевали. Самозабвенно, позволяя музыке заглушить мысли, они танцевали часами, отходя с танцпола только за тем, чтобы опрокинуть в себя очередную стопку текилы, и тут же возвращаясь обратно. Несколько раз к ним подходили с попыткой познакомиться незадачливые поклонники, но довольно быстро пропадали из поля зрения, стоило алым глазам с недовольством обратиться на нарушителей их маленькой компании. Спустя несколько часов первой из них забрали Лили. Полностью проигнорировав сидящую в этот момент за барной стойкой Кэтрин, Кол с ухмылкой кивнул на уклончивый отказ Кэролайн подвезти её до дома и, маслясь, словно кот в сметане, под градом поцелуев пьяной Лили, в конце концов просто взял её на руки и, что-то ласково отвечая на её неразборчивый лепет, понёс в сторону выхода. Внезапно ощутив, что ей тоже необходим небольшой отдых, Кэролайн подсела к вампирше и, переведя дыхание, жестом попросила налить ей того же. — Что, если я ошиблась, Кэролайн? — вдруг сказала Кэтрин так тихо, что Кэролайн едва расслышала её. — Ошиблась в чем? — отчаянно пытаясь сконцентрироваться, спросила она. — В выборе, — рассматривая содержимое своего стакана, пробормотала вампирша. Несколько прядей выбились из её причёски, помада слегка смазалась, но она будто стала выглядеть лишь ещё красивее в разбиваемой разноцветными прожекторами полутьме. — Я выбрала не бороться, позволила ему уйти и возненавидеть меня. Я отпустила его. Как я могла отпустить его? — Кэтрин… — Я не должна была отпускать его. А теперь слишком поздно что-либо исправить. — Разве поздно? — флегматично спросила Кэролайн, мысленно решив, что уже вполне можно писать Клаусу, чтобы он приехал за ней. — Я всё ещё люблю его, Кэролайн, — несчастно произнесла Кэтрин. — Но и Сириуса я полюбила. Я люблю их обоих. И она так посмотрела на неё, что Кэролайн ощутила, как болезненно заныло её собственное сердце. — Водку, — сухо бросила она бармену и тот тут же ловко поменял рюмки. — Что мне делать? — одними губами растерянно спросила её Кэтрин. — Единственный совет, который приходит мне в голову, это — не забеременей от кого-то из них. — Не актуально. — Знаю, но это все на что я сейчас способна. — Мне все чаще начинает казаться, что мои отношения с тобой были самыми нормальными, — вздохнула Кэтрин. — Звучит депрессивно, — ответила Кэролайн и, опрокинув в себя алкоголь, поморщилась. — И это не правда. — Разве? — Угу. — Да, ты права, — после секундного молчания решительно кивнула вампирша. — У меня был Артур. Артур лучше тебя. — Я знаю, — кивнула она и достала из сумочки телефон. — Артур самый лучший. — Он идеален, — сказала Кэтрин и, поставив локти на стойку, уронила голову на руки. — Как я могла упустить идеального мужчину? — Уверена, что хочешь, чтобы я ответила на этот вопрос? — спросила она, параллельно набирая смс Клаусу. — Нет, — отрезала вампирша после секундной заминки, и Кэролайн кивнула, принимая такой ответ. — Артур не идеален, — сказала она, отложив телефон на стойку, и закурила. — Но он совершенно точно лучше меня. — А Сириус? — А Сириус — заноза в заднице. Заноза, на которую я всегда равнялась и хотела быть похожей. Может поэтому он так и бесит меня сейчас. — Он говорит то же самое про тебя, — фыркнула Кэтрин. — Кровь — не водица, — усмехнулась Кэролайн и, почувствовав затылком чей-то взгляд на себе, обернулась ко входу. — Помяни чёрта… Кэтрин нахмурилась, проследила за её взглядом и тут же мгновенно преобразилась. Идеальная осанка, надменная маска на лице и самый высокомерный из возможных взглядов, стегнувший приближающегося к ним через танцующую толпу людей Сириуса Блэка, — ей не понадобилось и пяти секунд, чтобы от сердечных переживаний не осталось и следа. — Кэролайн, — сухо кивнул Сириус, подойдя. — Брат, — усиленно подавляя улыбку, кивнула она в ответ, через облачко сигаретного дыма краем глаза наблюдая за тем, как Кэтрин с отрешённым видом изучает ассортимент бара напротив себя. — Любимая, тебе не кажется, что уже пора домой? — мягко спросил он, встав возле вампирши и небрежно откинув со лба упавшие волосы. — Кэролайн, передай своему брату, что я, во-первых, не разговариваю с ним, а во-вторых, я в состоянии сама решить, когда мне будет пора ехать домой. — К моему счастью, он не глухой, — пробормотала Кэролайн, в то время, как Сириус закатил глаза и терпеливо вздохнул. — Любовь моя, сейчас половина четвёртого утра, ты пьяна и я соскучился по тебе. А ещё, я совершенно точно не собираюсь ложиться спать, пока мы с тобой в ссоре. Поехали домой. Пожалуйста. Либо ради приличия, либо взаправду, но Кэтрин приняла задумчивый вид на пару мгновений, после чего раздраженно передернула плечами с видом королевы, уставшей от нескончаемых прошений. — Нет. Мы приедем домой, переступим порог и тут ты вспомнишь, что твоя сестра в этот момент скорее всего будет в кровати Клауса, ты разозлишься, начнёшь злить меня, пока я наконец не… Сириус схватил спинку её стула одной рукой, второй придержал за талию и резко опрокинул назад. Удерживая её стул в без малого горизонтальном положении, он наклонился и впился в её губы своими, не дав ей возможности разразиться потоком ругательств. С лёгкой улыбкой проследив за тем, как рука брата переместилась с талии Кэтрин на бедро, а сама она, довольно быстро отойдя от ступора, зарылась пальчиками в его волосы, притянув его в конце концов ещё ближе к себе, Кэролайн, сделав затяжку, отвернулась, а Сириус осторожно прервал поцелуй. — В данный момент мне глубоко плевать на то, в чьей кровати будет моя сестра, меня интересует только моя собственная и твоё присутствие в ней, — тихо сказал он облизавшей в предвкушении губы Кэтрин. — Теперь мы можем поехать домой? — Да, — выдохнула она, скользнув взглядом по его лицу к растянувшимся в ухмылке губам, — ты и так задержался. Сириус поставил стул с ней обратно на ножки и, галантно подав ей руку, помог спуститься с него. Держа руку Кэтрин в своей, он взглянул на сестру и ровно спросил: — Есть смысл спрашивать, нужно ли тебя подвезти? — Нет, — с лёгкостью ответила Кэролайн, даже не поворачивая головы, и он коротко кивнул. — Отлично. Доброй ночи. Кэролайн закатила глаза и молча поцеловала Кэтрин в щеку на прощание. — Я так понимаю, решение экзистенциальных вопросов отошло на второй план? — тихо спросила она с иронией. Кэтрин лишь состроила ей гримасу в ответ и наконец позволила Сириусу вывести себя на улицу. Неторопливо докурив, она потушила сигарету и, ещё раз перечитав ответ Клауса, в котором он обещал приехать в течение получаса, направилась обратно в сторону танцпола. Ещё целых полчаса она будет предоставлена сама себе. Довольно быстро ей удалось отключиться от собственных мыслей и полностью отдаться процессу. Она танцевала, ни о чем не думая. Алкоголь в крови притупил инстинкты, так что она свободно позволяла чьим-то рукам то и дело скользить по телу, ощущая, как несколько пар глаз неотрывно следят за ней с нескрываемым огнём голода. Но она не откликалась ни на эти прикосновения, хотя и не отстранялась от них, и не открывала глаз, чтобы увидеть воочию, кто же с таким упорством силился прожечь в ней дыру. Всё это было не важно. Ничего вообще не было важно. Только музыка, пронзающая тело и дарующая возможность забыться. И она забывалась. Забывалась без оглядки и стеснения. Ровно до того момента, пока воздух вокруг неё резко не потяжелел, и она остановилась, широко распахнув глаза. Люди продолжали танцевать, ничего не замечая, музыка продолжала литься отовсюду, но мужские руки моментально исчезли с её тела, а пространство танцпола вокруг неё внезапно резко опустело, будто по мановению волшебной палочки. Кэролайн, опустив взгляд на горящий от света прожекторов десятками цветов пол, слегка приподняла уголки губ, пробежавшим по спине холодком и лёгкой дрожью в теле ощутив появление того единственного мужчины, которому удалось заставить дрогнуть её сердце за время её прошлой, второй по счёту жизни. Он был совсем рядом; ей не нужно было видеть или слышать его, чтобы знать это. Как и то, что он пристально наблюдает за ней, прекрасно сознавая, что она уже в курсе его появления. С ленивым изяществом оттянув вниз задравшуюся во время танца юбку платья, она, не оборачиваясь, походкой от бедра направилась сквозь толпу танцующих к бару. Одним жестом сделав заказ, она присела на барный стул и, закинув ногу на ногу, стала ждать. Он медленно направился к ней. Кэролайн холодно улыбнулась стеклянным полкам с алкоголем перед собой, странным образом ощущая каждый его неспешный шаг позади себя. Аромат мускуса и тёмного дерева коснулся обоняния; она медленно вдохнула и ощутила, как сворачиваются внутренности в тугой узел, когда мужская покрытая многочисленными белыми шрамами рука опустилась на барную стойку в сантиметре от её собственной. — Не разбивай мне сердце, говоря, что не соскучилась по мне, — низким голосом произнёс он, положив вторую руку на спинку её стула, будто отрезая ей пути к отступлению, и Кэролайн, легко усмехнувшись, наконец перевела на него пронизывающий ледяной взгляд. Темнота клуба не помешала алому огню её глаз схлестнуться с плавящимся золотом его карих, но победителя в этой схватке не было и быть не могло. Как и четыреста лет назад — они сжигали друг друга с одинаково отчаянной готовностью сгореть дотла самим. — Какое сердце? — только и ответила она, чувствуя, как внутри стремительно пробуждается это тёмное животное желание взять своё здесь и сейчас на глазах у всех этих людей. Пробуждается с лёгкостью отворённого верным ключом сундука от одно лишь его появления. Запаха. Голоса. Взгляда. Как и четыреста лет назад. Он только жёстко усмехнулся, и медленно скользнул взглядом по её лицу, будто лаская кожу глазами. Кэролайн тоже не отказала себе в рассмотрении его: всё те же шрамы белели над левой бровью и квадратной нижней челюсти, те же резкие черты лица и цепкий, магнетизирующий взгляд карих, искрящихся золотом глаз. — Если бы оно у меня было, ты бы всё также продолжала владеть им, моя госпожа, — обласкав взглядом контур её губ, хрипловато произнёс он и вновь взглянул ей в глаза, как вдруг резким движением придвинул её стул к себе вплотную так, что теперь он нависал над ней. Едва касаясь, он провёл большим пальцем по линии её скулы и уже наклонился, чтобы поцеловать, как Кэролайн остановила его, положив пальчики на его губы, и через секунду ровно сказала: — Здравствуй, Абраксас. Он чуть сощурился, смерив её своим плавящим живьём взглядом и медленно подался назад. — До меня дошёл слух, что у тебя появился мужчина, — вмиг ставшим трескучим голосом проговорил он. — У меня почти всегда был какой-нибудь да мужчина. — Значит, этот ничем не отличается от остальных? Кэролайн дёрнула уголком губ, но промолчала. — Спасибо за переданный нам кинжал, — наконец сказала она. — Братья были очень рады ему. — А ты? Ты была рада? Кэролайн чуть склонила голову набок и холодно улыбнулась. — Не мог бы ты избавить меня от необходимости чтения твоих мыслей и прямо сказать, чего же ты хочешь? — Ты без всякого чтения моих мыслей всегда знала, чего я хочу, госпожа, — протянул он, невзначай взяв её за запястье и потянув на себя, чтобы она встала. Она подчинилась. Оказавшись практически нос к носу, Абраксас скользнул пальцами выше по её руке, и только в одном этом невинном, на первый взгляд, прикосновении желания было больше, чем во всех касавшихся её за этот вечер руках. Не удержавшись и прикрыв на секунду глаза от ощущения распространяющегося по венам огня, Кэролайн сжала губы, чувствуя, как алые спирали магии заскользили вверх по её рукам вслед за прикосновениями Абраксаса, как вдруг он остановился, достигнув оголенного плеча, и Хаос мгновенно обжег его, полыхнув кровавым. Рваный полурычащий вздох вырвался из его груди, взгляд опасно потемнел, но руки он не отнял, продолжая едва ощутимо поглаживать её плечо, в то время, как кожа на кисти обгорела уже до мяса, и только когда он двинулся дальше к ключицам, Кэролайн резко перехватила его руку за запястье и убрала от себя. Ни на секунду не отводя от него взгляда, она лишь чуть шевельнула подбородком, когда Хаос, нехотя успокоившись, померк у её шеи, кольнув собой напоследок кожу, и, изогнув пальцы над его поражённой рукой, исцелила её. Призрачная улыбка скользнула по его лицу; взгляд алых глаз полубезумно сверкнул, когда Кэролайн вдруг осознала, чего он хочет. — Я всегда хотел только одного, — размеренно произнёс он ей в губы, подтверждая её догадку. — Тебя, моя Верховная. Но вот вопрос — желаешь ли ты всё ещё обладать мной? Кэролайн медленно сощурилась и сжала губы, краем глаза заметив, как Хаос пока ещё не очень заметно внешне, но более чем ощутимо объял её грудную клетку, пробудившись вместе с её тёмными инстинктами. Магия также стремительно выходила из-под её контроля. Опустив на мгновение взгляд, она чуть усмехнулась, явственно чувствуя, как рушатся шаткие плотины благоразумности и здравого смысла под гнётом поднявшегося со всей своей неотвратимостью из самых глубин её сознания безумия, и, внезапно вспомнив все эти попытки уговоров, манипуляций, давления с целью удержания её на этой чёртовой стороне света со стороны Лили, Клауса, Сириуса, она решительно сделала мысленный шаг ему навстречу, позволяя поглотить себя. И всё — алый мгновенно полыхнул вокруг неё; что-то взорвалось, полыхнув огненными искрами, и люди в панике закричали. Прожекторы, замигав, погасли, погрузив пространство в кромешную темноту, разбавляемую лишь тусклыми белыми вывесками аварийного выхода, к которым тут же бросились люди. Мгновенно образовавшаяся давка в толпе зажевала сразу нескольких человек, раздались крики боли, но Кэролайн не пошевелилась, не прерывая зрительного контакта с ведьмаком, что проваливался в её взгляд всё глубже и глубже, незаметно и мягко утягиваемый её невидимым сейчас глазу Хаосом на самое дно поглотивших радужку зрачков аккурат в царящее в них безумие. Подобно сирене, что утаскивала в бездну потянувшегося за её поцелуем моряка, она также утаскивала его разум в бездну своего собственного, ломая любые ментальные барьеры и подчиняя своей воле. Беря контроль над добровольно возжелавшим отдать его в её руки. Как и четыреста лет назад. — Если я и есть твоё заветное желание, — медленно произнесла она, не сомневаясь, что за всеми криками людей, её голос — единственное, что он слышит, — то что же взамен получу я, исполнив его? Его глаза одержимо сверкнули золотом, как вдруг Абраксас с утробным рыком схватил её за шею обеими руками и дёрнул к себе, вжав в себя и жадно вдохнув запах её кожи. Опалив дыханием её щеку, он, словно загипнотизированный, медленно отнял руки, когда она лишь слегка шевельнула плечами, давая понять, что ей это неприятно. Мгновение глядя на его приоткрытые губы, она снова схлестнулась с ним взглядами и повела головой в сторону. Заворожённо следя за ней, Абраксас зеркально повторил её движение. Кэролайн едва заметно улыбнулась. Приподняв подбородок, она медленно шевельнула головой в другую сторону, потом обратно и снова вверх, ни на мгновение не давая ему отвести от себя взгляд. Но он, кажется, и помыслить не мог об этом, отзеркаливая всё то, что делала она, и в конце концов, когда Кэролайн выпрямилась, а на её лице появилась ледяная улыбка, он прерывисто выдохнул и опустился на одно колено. — А ты завладеешь всем, что только пожелаешь, — тихо ответил он. — Как уже владеешь моим сердцем, моей преданностью, моим телом. — Абраксас Голд, — протянула она в воцарившейся после покинувших клуб людей тишине и сцепила руки в замок. — Всё также одержим мной по прошествии своей смерти и последовавших за ней трёх с лишним столетий. Ну будь по-твоему. Поднимись. Он выпрямился и тут же снова вплотную приблизился к ней. Кэролайн дёрнула уголком губ, холодно взирая на него чёрными из-за расширенных зрачков глазами. — Я хочу тебя, — на цыганском прямо произнёс он. — Как и многие другие, — вмиг охладевшим тоном ответила она. — Вот только далеко не многие заслуживают. — Так я не заслужил тебя? После всего, на что я пошёл ради тебя? Кэролайн уже открыла рот, чтобы ответить, как вдруг так и застыла, побелев, как полотно. Хаос брызнул алым огнём вокруг неё вслед за пропустившим удар и тут же бешено забившимся сердцем, барная стойка вспыхнула стремительно расползающимся по ней пламенем, но она только закрыла глаза и одними губами отборнейше выругалась, не в силах заставить себя даже повернуть голову ко входу. Скользнув сощурившимся взглядом по объятой огнём мебели, Абраксас мрачно дёрнул уголком губ и, не став дожидаться никакого вербального ответа, схватил её за шею и поцеловал в губы, сразу врываясь языком в её рот. Эффект был подобно вылитому на голову ведру ледяной воды — её с такой силой выдернуло из, казалось, поглотившей внутренней тьмы, что Кэролайн задохнулась и на мгновение даже потерялась в пространстве. Всего одна секунда. Она растерялась на одну чёртову секунду. И именно в эту секунду источающий физически ощутимую смертельную опасность Клаус Майклсон вышел со стороны входа на тусклую полоску света. И всё. Также резко как впала в дезориентацию, Кэролайн внезапно поняла где она, с кем она и что сейчас происходит. Поняла, тут же с силой схватила целовавшего её ведьмака за челюсть и оторвала от себя. Вытерев рот внешней стороной ладони она с такой яростью посмотрела на него, что было ясно — ещё капля, и этот клуб Абраксас покинет в виде кучки пепла. — Ты забыл, кто ты и кто я? — выдохнула она ему в лицо, продолжая держать его за челюсть и не обращая никакого внимания на выступившие на его щеках капли крови от её впившихся в кожу ногтей. Он с силой сжал зубы, когда алая струйка побежала у него из носу от невидимого, но от этого не менее смертельного воздействия её магии на него, но всё равно не издал и звука. Кэролайн, искривив губы, произнесла: — Ты сам пришёл ко мне и сам преклонил колено, поклявшись в верности, а ты знаешь, что это значит. Ты делаешь то, что я приказываю, говоришь то, что я приказываю, даже думаешь то, что я приказываю. Больше никогда не смей прикасаться ко мне без моего согласия, — и резко опустила руку. Абраксас только поморщился, когда её ногти перестали впиваться в лицо, и, утерев кровь из-под носа, воззрился на неё, закашлявшуюся от дыма, своим горящим взглядом. А огонь тем временем стремительно распространялся по всему помещению. Чувствуя на себе немигающий взгляд Клауса, который по какой-то причине пока предпочёл оставаться на месте, лишь наблюдая за ними, Кэролайн скрипнула зубами, понимая, что не контролирует хаос достаточно, чтобы затушить пожар, поэтому только слегка повернула ладонь, и дым, подернувшись алым, сплошным потоком устремился к выходу на улицу. — Так значит, слухи верны, — протянул Абраксас резко огрубевшим тоном и, внезапно грубо схватив её за плечо, дёрнул к себе. А вот этого она уже точно терпеть не собиралась. — Ты и правда воссоединилась с отцом своего ребён… — громкий хруст оборвал его на полуслове, как вдруг он безмолвно схватил ртом воздух и, распахнув глаза, схватился за грудь. Кэролайн выдернула руку из его резко ослабевшей хватки, отступив на шаг назад, и крепко сжала губы, через силу подавив дрожь. Клаус смотрел прямо на неё из-за плеча задыхающегося ведьмака, сердце которого он держал в руке, пробив тому спину. — Всё верно, — почти что мягко произнёс он сдавленно зарычавшему от боли Абраксасу, ни на мгновение не отводя то и дело желтеющих глаз от каким-то чудом выдерживающей его полный смертельной ярости взгляд Кэролайн. — Я отец её ребёнка, и она воссоединилась со мной. А это значит, что она принадлежит мне. Знаешь, что происходит с теми, кто трогает то, что принадлежит мне? — Клаус, — тихо произнесла она, но тут раздался резкий треск, ведьмак заорал во всё горло, и Кэролайн, вскрикнув, отшатнулась. С мрачным удовлетворением глядя ей в глаза, Клаус небрежно швырнул его оторванную правую руку в огонь. Бросившись к повалившемуся на колени Абраксасу, она замерла, едва не столкнувшись с внезапно вставшим у неё на пути гибридом. — Уверена, что хочешь помочь ему, малышка? — тихо спросил он и, видя, что она шокированно молчит, ровно продолжил: — Ну давай. Обойди меня и помоги ему. Ты ведь делаешь что хочешь, верно? Так иди к нему. Кэролайн лишь скрипнула зубами под его взглядом, посмотрела на сдавленно стонущего на полу, белого, как мел, от кровопотери ведьмака и снова на выпачканного в брызгах крови Клауса, по застывшему лицу которого зловеще танцевали огненные всполохи. А потом приблизилась к нему, отстранённо отметив, как стремительно утихает пламя безумия внутри, стоило ей оказаться вблизи его, и также тихо сказала: — Он мне нужен. Я очень тебя прошу, пожалуйста, не дай ему умереть. Он нужен мне… как Верховной. Клаус медленно сощурился, окинул её мрачным, не предвещающим ничего хорошего взглядом, как вдруг молча повернулся к уже успевшему затихнуть ведьмаку и, опустившись подле него, прокусил своё запястье. Кэролайн, облегченно вздохнув, быстро подавила улыбку. Понимая, что у неё есть несколько минут до того, как Абраксас придёт в себя и Клаус решит, что они могут уйти, она приподняла руки и неуверенно воззвала к магии. Алые сферы тут же послушно вспыхнули в её ладонях, и Кэролайн, с растерянной усмешкой качнув головой, изогнула пальцы. Огонь тут же начал сходить на нет, а через несколько секунд исчез вовсе, оставив после себя на удивление целую, даже не почерневшую мебель. — У меня не было стремления уничтожить что-то, даже подсознательного, — пояснила она, заметив направленный на нисколько не пострадавшую мебель хмурый взгляд Клауса. — Это был неконтролируемый эмоциональный выброс, поэтому всё горело, но не опалялось и не сгорало. Пламя такой природы невозможно потушить никому, кроме меня самой и то только тогда, когда я возьму себя в руки. В этот раз, как видишь, это случилось довольно быстро. Он ничего не ответил и даже не взглянул на неё. На несколько минут воцарилось молчание, которое в конце концов прервалось резким вдохом очнувшегося ведьмака, и Клаус, проследив за тем, как он медленно садится, придерживая культю здоровой рукой и привалившись спиной к бару, ледяным тоном произнёс: — Тебе крайне повезло, что ты представляешь собой некоторую полезность для твоей Верховной, в противном случае лишился бы всех частей тела, которыми касался её. Но если я узнаю, что ты решился ещё раз испытать судьбу и дотронуться до неё, тебя не спасёт ни она, ни кто-либо ещё — я оторву все до единой выступающие части твоего тела и скормлю их псам. Ясно? Абраксас несколько секунд без тени страха смотрел на него снизу вверх помутившимися от боли глазами, но вот сощурился, пытаясь сфокусироваться на нем, и прохрипел: — Как зовут твоих псов? — Ты услышал, что я сказал тебе? — понизив голос, спросил Клаус, явно стремительно теряя терпение. — Я заговариваю собак, — вальяжно взмахнув целой рукой, сказал Абраксас и с призрачной улыбкой пояснил: — Цыганская магия. А тех, кого не могу заговорить, я убиваю голыми руками. Взгляд Клауса полыхнул янтарём, но на этот раз Кэролайн успела преградить ему путь, быстро произнеся: — Оставь его, он безумен. — Я безумен? — тут же зацепился ведьмак, и она, обернувшись, раздраженно посмотрела на него. — Мы безумны, госпожа. Мы с тобой. Всегда были. Всегда будем. И именно поэтому мы с тобой всегда так понимали друг друга. И нуждались друг в друге… — он глядел ей в самую душу, вновь приковывая, вновь ненавязчиво утягивая на самое дно, — не правда ли? Кэролайн сама не заметила, как задышала глубже; ощущение огня знакомо обожгло внутренности, но тут Клаус дёрнул её к себе за плечо, и она тут же вынырнула из вновь вкрадчиво начавшего подступать к поверхности безумия. Тряхнув головой, окончательно прогоняя наваждение, она только нахмурилась под его пронзительным взглядом и поджала губы, когда он резко произнёс: — Иди к машине. — Но… — Сейчас же, — отрезал он. Оглянувшись на с интересом склонившего голову набок в ожидании её действий ведьмака, Кэролайн посмотрела на приподнявшего брови Клауса, выдохнула сквозь сжатые зубы и пошла к выходу. Абраксас изумлённо распахнул глаза, глядя ей вслед. — Она моя, — ровным ледяным тоном произнёс Клаус, стоило ей скрыться из виду. — Она была моей задолго до твоего рождения, и она будет моей после твоей очередной смерти. Но ведь ты не просто привязан к ней, ты одержим ею, не так ли? — Абраксас ничего не ответил, лишь склонил голову набок, пронизывая его тяжёлым, мрачным взглядом сквозь упавшие на глаза волосы, но Клаусу и не нужен был ответ. Он слишком хорошо помнил её воспоминания. — Ты не был ей верен физически, но её образ не оставлял тебя ни на секунду с того самого момента, как ты преклонил колено; где бы ты ни был, что бы не происходило — её образ преследовал тебя, подобно наваждению, не позволяя оступиться или отступить. И она знает об этом, потому и доверяет. Но вот в чём суть: мне она доверяет больше. Она прислушивается ко мне, считается со мной и ночи проводит тоже со мной. Помни об этом, когда рискнёшь приблизиться к ней в следующий раз. — Это она рассказала тебе про меня? — уже отвернувшийся, чтобы уйти, Клаус остановился. — Можно сказать и так, — медленно ответил он, невольно сжав кулаки при вновь вставших перед глазами отрывках её памяти. — Как и мне про тебя, хотя и не очень много. Она не любила распространяться о тебе, Никлаус Майклсон. Впрочем, как и о других своих слабостях. — А ты знаешь много её слабостей? — всё-таки оглянувшись, ровно спросил Клаус. Намёк на улыбку скользнул по лицу ведьмака, когда он чуть сощурился и просто, абсолютно искренне ответил: — Все. Кэролайн только едва повернула голову, когда он сел в машину, и тут же снова отвернулась к окну. Не произнеся ни слова, Клаус завёл двигатель и выехал на дорогу в сторону Бойни. — У нас с тобой возникло несколько вопросов, которые надо решить, малышка, — ровно, без единой эмоции произнёс он через несколько минут. — Я согласна, — не поворачивая головы, кивнула она. — Хорошо. Хоть в чём-то мы согласны. Дорога заняла у них не больше пяти минут. Выйдя на улицу, Кэролайн зябко поёжилась, и как раз закрывший машину Клаус молча стянул с себя пальто и накинул ей на плечи. — Ты в клуб в одном платье поехала? — хмуро спросил он, положив руку ей на талию и поведя ко входу во внутренний двор. — Нет, просто забыла забрать пальто, когда выходила, — качнула она головой и, оказавшись внутри, вдруг прерывисто вздохнула, обведя взглядом балкон второго этажа. — Хочешь поехать в другое место? — пронзительно посмотрев на неё, спросил Клаус. — Куда, например? В отель? Как изменяющие супругам любовники? Ну уж нет. — Просто предложил на случай, если здесь тебе находиться некомфортно. — Всё нормально. Кто из твоей семьи дома? — Никого, — Кэролайн удивлённо воззрилась на него, но он только пожал плечами. — Что? Хоуп у Ребекки со Стефаном, Фрея сказала, что у неё планы и до утра она точно не вернётся. А где Кол, думаю, ты знаешь лучше меня. — А Элайджа с Хейли? Он как раз привёл её на кухню и, на секунду замерев после её вопроса, кивнул ей на стулья у стола. — Присаживайся. Что тебе разогреть поесть? — Почему вы с Колом так стремитесь накормить меня? — с тенью улыбки спросила она, отодвигая один из стульев. — Потому что мы знаем, что ты несколько нездорова, любимая, и тебе нужны силы, а ещё мы оба тебя очень любим. Так, что? — На твой вкус, — подперев подбородок кулачком, довольно ответила она, и Клаус, кивнув, достал из холодильника блюдо с пастой. — Элайджа уже был здесь, когда мы с Хейли вернулись, впрочем, ты и так это знаешь. Ты освободила его? — он коротко взглянул на неё через плечо и после её молчаливого кивка вернулся к разогреванию пасты. — Так я и думал. Куда он пошёл отсюда я не знаю, но можешь не ждать его, он не вернётся. А Хейли… Вероятно, она с ним. — Не следишь за ней? — с нескрываемым удовольствием наблюдая за тем, как его руки разогревают ей поздний ужин, немного удивилась Кэролайн. — А смысл? Она смертна. Для нас она не представляет угрозы, для наших врагов — интереса. Пусть делает что хочет. — Как будто до этого она делала что-то другое, — пробормотала она и, немного помолчав, мягко спросила: — Ты злишься на меня? Как раз переложивший её пасту с плиты на тарелку Клаус мрачно усмехнулся и, поставив этот поздний ужин перед ней, прямо посмотрел на неё. — Злюсь ли я? — переспросил он. — Я приехал за тобой, как мы и договаривались, ожидая найти тебя отдохнувшей в компании твоей подруги и сестры, а вместо этого я лицезрел, как твой бывший очень самоуверенно возвещает тебе о своём возвращении из мертвых. Я злюсь, милая. Знаешь почему? Потому что мне руки сводит от желания выдавить глаза всем тем, кто на тебя смотрит, а я не могу этого сделать, ведь ты расценишь это как посягательство на твою свободу и вновь проявишь свой чудесный характер, выказывая мне своё недовольство. Потому что объявился твой бывший любовник — и из всех именно тот, которого ты подпустила к себе ближе всех, который считает, что имеет право предъявить на тебя свои права. — Это не… — затрясла она головой, но Клаус тут же перебил её: — Это так, Кэролайн. Я видел какое влияние он на тебя оказывает. Уже одно это говорит об очень многом, и он это прекрасно понимает, и поэтому, если этот ублюдок ещё раз коснётся тебя, то окончательно вернётся туда, откуда ему посчастливилось сбежать. Я ревную тебя, я хочу тебя, — яростно цедил он, — но получить тебя я не могу, потому что ты не желаешь этого. Так что, да, малышка, я злюсь, и это ещё очень мягкое слово для выражения моего состояния. Он отстранился, чтобы отойти, но Кэролайн тут же перехватила его руку и хмуро посмотрела на него. Клаус секунду глядел на её пальцы на своём запястье, и, тяжело вздохнув, прижался губами к её лбу. — Я никуда не собираюсь, просто заварю тебе чай. Ешь давай. Кэролайн чуть улыбнулась и послушно принялась за еду. — В одном ты не прав, Абраксас не имеет на меня никаких прав, и он это прекрасно знает. Всегда знал. Я никогда не была верна ему, Клаус. Впрочем, как и он мне. Кажется, я вообще никому не была верна, — задумавшись, пробормотала она и, через секунду пожав плечами, отправила накрученную на вилку спагетти в рот. — Никому? — переспросил он, поставив чайник на плиту и сейчас внимательно взглянув на неё. — Ты не в счёт. — И почему же? Кэролайн только тяжело вздохнула, не поднимая глаз от тарелки, и через несколько секунд размеренно произнесла: — Потому что в наших с тобой отношениях точно также не было ничего здорового. В моём отношении к тебе. Я была зависима от тебя, была влюблена в тебя, а ты пользовался этим, как хотел… — Это не правда, — резко перебил он, но она будто не слышала. — Но помимо этого, ты ещё и не единожды использовал это против меня. Не пойми меня неправильно, будь я на твоём месте, то наверняка поступила бы также — всё-таки выгоды из моей обсессии извлечь можно было немало. Хотя, тебе не надо верить мне на слово. Ты ведь был в моей голове и видел, что я из раза в раз именно так и поступала с теми, кто был влюблён в меня — использовала в своих целях, подпускала к себе близко ровно настолько, чтобы не испытывать дискомфорта от излишней привязанности ко мне. Может, я у тебя и научилась этому? Не знаю. — Кэролайн, — с нотками опасного предупреждения произнёс он. — Ведь в конце концов всё сводится к тому, что всё проведённое нами вместе время было результатом моей нездоровой привязанности к тебе. Причём привязанности не просто к тебе, а к тому тебе, который был еще человеком, который был открыт, влюблён и искренен. И, как ни странно, у тебя сейчас сложилась точно такая же ситуация, вот только ты привязан к той мне, что пятьсот лет назад каким-то безумным образом умудрилась забеременеть от тебя, а не… — Достаточно, — рявкнул Клаус, с силой ударив ладонью по столу. Она угрюмо посмотрела на него и только поджала губы, когда он тихо и медленно повторил: — Достаточно. Кэролайн несколько минут помолчала. Наградив со стуком поставленную им перед ней чашку с чаем мрачным взглядом, она пожала плечами и просто сказала: — Ты знаешь, что я права. Знаешь, и поэтому не сможешь просто отмахнуться от этого или сделать вид, что у меня случился приступ безумия. Я, может, и больна, но не в маразме. По крайней мере, пока чт… Он вдруг переместился к ней, грубо дёрнул за руку со стула к себе и, схватив за талию, когда она чуть не упала, впился в её губы. На этот раз ему наконец-то удалось заставить её замолчать. Поначалу попытавшись вырываться, Кэролайн, ощутив, как его хватка только усилилась, сжимая её чуть ли не до синяков, по итогу сдалась, расслабившись в его руках и полностью отдавшись его яростному, подчиняющему себе напору. Должно быть, она никогда не привыкнет к тому, как исчезают любые мысли из головы, стоит только его губам опуститься на её, как мгновенно её тело откликается на малейшее прикосновение его властных рук. Хотя черта с два она хотела бы привыкнуть к этому. Клаус отстранился, только когда она уже начала задыхаться, и, глядя в её горящие алым огнём глаза потемневшим взором и держа её за голову, тихо и зло произнёс: — Я побывал в твоей голове. Я видел собственными глазами всё то, что ты сделала со своими врагами, со своими любовниками, со своими союзниками. И я всё ещё стою прямо здесь, сгорая от желания обладать тобой, но ты всё равно имеешь наглость бросать мне в лицо, что мои чувства есть ничто иное, как заблуждение и иллюзия. — Ты не любишь меня, Клаус, — с едва сдерживаемой яростью процедила она, сбросив с себя его руки. С растрёпанными волосами и стремительно распухающими губами, такая чертовски манящая, упрямая и прекрасная — он с трудом сдерживался, чтобы не заставить её замолчать уже куда более грубым способом. — Не любишь. Ты просто не знаешь что это такое. Единственная любовь, которую ты действительно испытывал в своей жизни, — это любовь к твоей дочери. Все остальные — твоя сестра, твои братья, я — были предметом нездоровой, ненормальной, отравляющей и нас, и тебя нужды. Эта простая потребность иметь кого-то, кто тебя любит, рядом, чтобы безвозвратно не заблудиться в этой тьме, которая неотвратимо поглощает и развращает, стоит тебе достигнуть могущества. И это нормально, это естественно, но это не любовь. Ты боялся быть один. Ты до сих пор боишься быть один, и именно этот страх и есть настоящая почва твоих признаний в любви мне. Даже ваше пресловутое «всегда и навечно» построено на этом страхе. Не на любви — на нужде, на вынужденности держаться вместе. Мне жаль, — через силу выдохнула она, видя, как он побледнел от её слов, и чувствуя, что ещё немного и слезы точно польются из глаз. — Мне очень-очень жаль, что твои родители сделали с тобой то, что они сделали, ты не заслуживал этого. Но и я не заслуживала того, что ты сделал со мной. И даже после всего того, что я совершила в своей прошлой жизни, вся эта кровь на моих руках, я всё равно считаю, что не заслуживаю пройти через нечто подобное снова — сейчас, когда от меня и так почти ничего не осталось. Клаус молчал. Несколько долгих секунд он со странной смесью мучения и гнева смотрел на неё и молчал. А потом едва заметно качнул головой, будто не желая слышать заранее известный ему ответ, и тихо, едва шевеля губами, спросил: — Неужели, ты и вправду настолько сильно боишься меня? — За все мои жизни ты — единственный человек, которому удалось сломить меня, — также тихо ответила она; слезы всё-таки потекли по щекам. — И для этого оказалось достаточно, чтобы я поверила в то, что ты предал меня. Вот так просто. И проблема в том, что ты всё ещё обладаешь достаточной властью надо мной, чтобы сделать это снова, — она перевела дыхание и через силу процедила: — Кого мне бояться, как не тебя? Кэролайн успела заметить, как у него дёрнулась щека, прежде, чем он резко отвернулся и, отойдя от неё на несколько шагов, медленно выдохнул. — Значит, проблема — это я, — холодно произнёс он через пару секунд и, едва повернув к ней голову, пронзил тёмно-серым, волчьим взглядом. — Верно? — она мрачно смотрела на него в ответ, никак не реагируя, но ему кажется и не нужен был ответ. — Тогда почему ты сейчас здесь? Зачем ты приехала? Ты ведь могла отказаться и уехать домой, с лёгкостью могла. Но ты здесь. Почему? Кэролайн молчала несколько долгих секунд, прекрасно понимая, что вот он — последний момент, когда она ещё может оттолкнуть его, спасти от необходимости проживания её смерти. Она подвела их к этому, всего-то и требуется — развернуться и уйти. А после этого никогда сюда не возвращаться. Рваный вздох с отчётливо слышимыми рыданиями где-то в груди сорвался с её губ; она обхватила себя руками и вся будто сжалась от этой мысли. Кэролайн никогда не считала себя слабой. С самого детства она была окружена сильными женщинами, которые научили и её быть такой же — стойко держать удары судьбы, с какой бы силой она тебя не била. Но находясь сейчас здесь, в двух шагах от мужчины, который имел для неё больше значения, чем весь мир вокруг, и имея возможность смягчить для него факт её скорой кончины, она сознавала как никогда ясно, что на самом деле была лишь простой, слабой женщиной. Потому что уйти от него сейчас было выше всяких её сил. — Ты действительно проблема, — еле слышно сказала Кэролайн, подняв на него уязвленный, болезненный взгляд, — но решение этой проблемы тоже ты. Клаус мгновенно переменился в лице. Она ясно видела, как он отчаянно борется с собой, видела эти ходящие по челюсти желваки и сжатые добела кулаки. Видела и потому без всякого намёка на сопротивление подчинилась, когда он быстрым шагом приблизился, схватил её за шею и собственным телом прижал её спиной к стене. Нужда и потребность — вот что это было. Невозможность совладать с внутренним зверем, требующим себе свою пару, — она точно знала это. Знала, потому что сама была такой же. — Что же ты со мной делаешь? — с отчаянным бессилием прошептал он, скользя носом по её влажной от слез щеке и жадно вдыхая запах её кожи. — Я не могу тебя отпустить. Не могу, и называй ты это как хочешь. Ты моя. Моя, ясно это тебе? А от своего я никогда не отступаю. Никогда. Контраст грубости, с которой он всё ещё держал её за шею, и этой невероятной, невыразимой словами нежности в целующих мокрые дорожки слез на её лице губах заставил её содрогнуться, и она бы точно не устояла на внезапно ослабевших ногах, если бы он не удерживал её собой. Прерывисто вздохнув, Кэролайн мягко коснулась ладонью его щеки, невольно заставив замереть, и с тенью улыбки произнесла: — Если бы я хотела, чтобы ты оставил меня, поверь, ты бы уже это сделал. Я лишь прошу тебя не обманывать ни себя, ни меня. Только это. — Почему ты здесь, Кэролайн? — тихо повторил он ей в губы, неотрывно глядя ей в глаза. — Потому что ты мне нужен, — окончательно сдаваясь ему, выдохнула она. Взгляд сверкнул янтарём; Клаус с утробным рычанием припал к ее рту, и она мгновенно, отчаянно подалась ему навстречу, буквально вжав его в себя за шею одной рукой, а другой скользнув в его волосы и потянув за них. Он тут же в отместку прикусил её губу и чуть оттянул, собирая языком выступающую кровь, отчего она негромко застонала и уже схватилась за край его хенли, как Клаус резко оторвался от неё и, держа её руки за запястья, хриплым голосом отрезал: — Нет. Нет! Так не пойдёт, любимая. — Как не пойдёт? — сбивчиво дыша, непонимающе моргнула она. Клаус на секунду прикрыл глаза и, пересилив себя, окончательно отстранился, при этом осторожно утерев её слезы большими пальцами. — Так, что сегодня у тебя хорошее настроение и ты проводишь ночь в моей постели, а если завтра оно будет плохое, то ты пойдёшь опять в какой-нибудь клуб и… — он осёкся и с силой сжал челюсти. Кэролайн опустила взгляд. — Мне нужно, чтобы ты была только моей, малышка. Потому что я убью любого ублюдка, который посмеет дотронуться до тебя, но если ты, вспоминая твои собственные слова, и впредь ни в чем не будешь себе отказывать, это будет происходить очень часто. А если это будет происходить часто, мы с тобой будем также часто ссориться. Ты ведь не любишь, когда я лишний раз пачкаю руки, верно? А я не люблю с тобой ссориться. Ты моя, Кэролайн. И если спишь со мной, то принадлежишь только мне. Никаких… кандидатов, — через силу выплюнул он, и Кэролайн, поскорее подавила улыбку. — Ты согласна на это? — Согласна ли я хранить тебе верность? — уточнила она и, тяжело вздохнув после его кивка, притянула его обратно к себе за ворот хенли. Что ж, отступать в любом случае было уже поздно, так что, скользнув пальчиками по его ожерельям, она размеренно произнесла: — Помнишь, не так давно я сказала тебе, что ты один из лучших любовников, что у меня были? Так вот, я соврала. — Будь так добра, уточни что именно ты имеешь ввиду, милая, — насмешливо попросил Клаус, но она видела, что злость снова вспыхнула на дне его зрачков. — Ты был лучшим из всех, — твёрдо произнесла она и, начав перебирать бусины одного из его ожерелий, передернула плечами. — Я пыталась найти кого-то, кто сумел бы вытеснить тебя из моей головы, кто сумел бы мне заменить тебя, но… Наверное, всё дело было в том, что я элементарно никого не любила так, как я любила тебя. Клаус даже вздрогнул от её слов и посмотрел на неё так, словно не верил, что она произнесла это. И он действительно не верил. В глубине души с того самого дня, как к нему вернулись всё воспоминания, он отчаянно желал услышать снова от неё эти три слова, но прекрасно понимал, что чтобы заслужить от неё это признание, ему вполне вероятно придётся ждать не один десяток лет, и он готов был ждать. Но она сказала это сейчас. Пусть в прошедшем времени — он прекрасно знал, что те чувства, что она испытывала в прошлой жизни никуда не делись, они лишь оказались похоронены где-то под гнётом её боли и жажды мести, — но она признала это и назвала именно этим словом. Не обсессией, не привязанностью — любовью. — Обсессия бы явно не продержалась столько времени, согласись, — пожала она плечами, угадав, а может и прочтя его мысли. — Ты можешь мне не верить, — тихо, внушительно произнёс он, явственно ощущая, как в груди что-то заныло от желания прижать её к себе и больше никогда не отпускать, зацеловать каждый сантиметр кожи, исполнить любое желание, чтобы хоть на секунду её печальные сейчас алые глаза приобрели прежний чистый и живой голубой цвет. — Можешь придумывать различные названия и объяснения, можешь просто не доверять мне. Ты в своём праве. Но я никогда не обманывал тебя, а себя тем более. Я знаю, что я чувствую, Кэролайн. Мне тысяча лет, я просто не способен перепутать это ни с чем иным. Я действительно люблю тебя, и у тебя ещё будет возможность в этом убедиться. Но сейчас я лишь хочу больше никогда не видеть на тебе мужских рук, кроме моих собственных. Хочу, чтобы каждую ночь ты проводила в моей постели и чтобы только мое имя тебе хотелось кричать в моменты наслаждения. Но хочешь ли ты того же? — А если я скажу нет? — Кэролайн чуть сощурилась. — Что тогда? — Я отвезу тебя домой к брату и буду лично следить за тем, чтобы никто к тебе не прикасался. А тех, кто решится на это, буду отправлять прямиком на тот свет. — Деспотично. — Ты знаешь, кто я такой. Не пытайся обмануть меня, будто ждала чего-то другого. Кэролайн чуть улыбнулась. Да, тут не поспоришь. — Знаешь, порой, я касалась себя, но всё равно представляла тебя в эти моменты. Что это твои руки делали со мной всё то, что делала я сама, — серый взгляд на мгновение сверкнул янтарём, дыхание резко потяжелело, но она всё также размеренно продолжала: — И уже поэтому, я согласна вновь считаться твоей. Только твоей. Но у меня тоже есть парочка условий. — Я тебя внимательно слушаю, любимая, — опустив руки на её бёдра и сжав их, отчего у неё вырвался рваный вздох, низким голосом заверил Клаус. — У тебя не должно быть никаких женщин, кроме меня, — он удивлённо моргнул и сощурился. А вот этого он не ожидал. — И речь не только о сексе. Никого, кроме меня не должно быть ни здесь, — она ткнула пальчиком в его лоб, — ни здесь, — и в грудь напротив сердца. Потом приблизилась вплотную и касаясь его губ своими, прошептала: — Учти, что я обязательно узнаю, если вдруг появится кто-то, кто займёт твои мысли помимо меня, и последствия обойдутся тебе очень дорого. Будь готов к этому, Клаус. Сделаешь мне больно, я сделаю тебе в два раза больнее. Трахнешь какую-нибудь женщину, я трахну двоих мужчин. И женщину, если буду в настроении. Ты согласен на это? Это была победа. Это была однозначная и неоспоримая победа. Клаус с таким явным удовлетворением широко улыбнулся, что она не сдержала смешка. — Вот бы все сделки, что мне приходилось заключать, включали в себя столь лёгкие в исполнении пункты, сколь эта, — пробормотал он ей в губы и кивнул. — Согласен. — Тогда и я согласна. — Если бы ты знала, какое облегчение доставляют мне эти редкие моменты, когда мы с тобой приходим к общему мнению, — закатил он глаза. — Кто ж тебе виноват, что ты так редко сразу соглашаешься со мной? — Здравый смысл, любовь моя. Только он один. — Ты сейчас назвал меня сумасбродной? — Вовсе нет, — невозмутимо качнул он головой и, прижав к себе, сжал её ягодицы, отчего она на мгновение прикрыла глаза и улыбнулась чуть шире. — Всего лишь ответил на твой вопрос. — Сделаю вид, что поверила, — хмыкнула Кэролайн и вдруг, будто что-то вспомнив, едва заметно напряглась. — Клаус, могу я попросить тебя кое о чем? — Попросить? — усмехнулся он. — Это что-то необычное, — увидев, как вместо ответной колкости она начала старательно избегать его взгляда, Клаус чуть сощурился. Это тоже было чем-то необычным. Посерьёзнев, он уже мягче сказал: — Я слушаю тебя, малышка. Она нервно заправила прядь за ухо и посмотрела куда-то вниз на свои руки. Клаус напрягся ещё больше. — Я… В общем, ты знаешь, что у меня проблемы с чрезмерным контролем, — несколько сбивчиво начала она. — О степени этой проблемы, думаю, можно судить по тому, что я добровольно принимаю тяжёлые наркотики, чтобы иметь возможность контролировать свою магию. И, как ты понимаешь, в моей прошлой жизни, когда я уже стала вот такой, — она мимолётно указала рукой на свою голову, — это нашло своё отражение в моих сексуальных предпочтениях, — Клаус слегка побледнел, внезапно догадавшись к чему она ведёт, отвёл от неё взгляд и засунул руки в карманы. Ей же лучше, если он ошибся. — Вот. — И в связи с этим…? — медленно произнёс он, глядя при этом мимо неё на стену. Кэролайн взволнованно пропустила нижнюю губу между зубами и, наконец взглянув на него, сказала: — Я знаю, что ты умеешь это делать. Я… видела это… в воспоминаниях Кристины, — Клаус хлестнул по ней таким взглядом, что она прикрыла глаза на мгновение и через силу продолжила: — И поэтому, я хочу попросить тебя провести мне сессию в качестве моего Верхнего. — Нет, — мгновенно отрезал он, стоило ей только договорить. — Клаус… — Я не собираюсь делать этого с тобой. — Я не прошу тебя причинять мне боль, — повысила она голос и тут же, нахмурившись, добавила: — Разве что в разумных пределах. Слушай, — торопливо продолжила она, когда он уже отвернулся, чтобы уйти, — я прекрасно осознаю, о чем прошу. Ты правда думаешь, что, сомневайся я что могу выдержать это, попросила бы тебя о подобном? Нет. Но мне нужно это, — смежив веки, Клаус только покачал головой, борясь с желанием швырнуть что-нибудь в стену. Она тяжело вздохнула и, мягко положив ладонь ему на щеку, заставила взглянуть на себя. — Мне нужно хотя бы ненадолго ощутить отсутствие необходимости держать всё под своим контролем, понимаешь? Мне нужно снять это напряжение. Я никогда этого не делала, просто потому что никому настолько не доверяла. Но тебе я доверяю, и я действительно чувствую, что это может помочь мне. Не нужно излишней боли, только… возьми контроль за меня, за мое тело, мою магию на себя. Всего на одну эту ночь. Позволь мне стать твоей нижней. — Почему сегодня? — наконец спросил он. — Что такого произошло? — Кэролайн отвела взгляд, и он тут же сощурился, протянув: — Твой бывший. — Абраксас. — Да плевать мне на его имя, — отрезал Клаус и после того, как она закатила глаза, взял её за подбородок и повернул обратно к себе. — Ты проводила сессии с ним в той жизни? — Да. — Ты была его Верхней? — Да, — после короткого колебания ответила она. — Там в клубе… он попросил тебя снова стать ею? — резко смягчившимся, почти что ласковым голосом спросил он, и Кэролайн, на секунду прикрыв глаза, чуть кивнула. — Не прямо… но да. Клаус резко убрал руку от её лица и, процедив что-то про «действительно не упустила ничего важного», направился к кухонному гарнитуру. С некоторой опаской проследив за тем, как он со стуком ставит на стол початую бутылку виски, она лишь поджала губы, когда он в несколько крупных глотков осушил почти до краев наполненный стакан. Отрывисто утерев рот, он упёрся широко расставленными руками в столешницу и с совершенно пустым, холодным взглядом, направленным в никуда, размеренно произнёс: — Он не должен больше прикасаться к тебе, Кэролайн. Никогда. Позволишь ему это — и он умрет с кровью вампира в организме, после чего окажется в ночь полнолуния в той части леса, где обращается стая Полумесяца. Я говорю тебе это сейчас, только чтобы ты понимала, каковы будут последствия, если ты решишь проявить мягкость в отношении него. — Это да… или нет? Ещё секунду Клаус будто пребывал в своих мыслях, но вот поднял на неё мрачный взгляд, и она тут же облегченно выдохнула, ощутив, как в предвкушении побежали мурашки по спине. Подойдя к ней с хищнической медлительностью, он молча взял её за руку и коротко сказал: — Идём. Кэролайн только сглотнула и молча последовала за ним. Хоть какой-то прок от их назойливых бывших. Приведя её к своей спальне, Клаус остановился на пороге и, окинув её взглядом, хрипловатым голосом спросил: — Ты точно уверена в этом? — Уверена, — просто ответила она и, мгновение поколебавшись, едва слышно добавила: — Пожалуйста… просто помоги мне. Он ещё несколько секунд просто смотрел на неё, но вот с силой сжал челюсти и коротко качнул головой: — Прежде, чем начать, нам с тобой нужно обсудить правила. Входи, любимая. И Кэролайн вошла. Вошла без тени сомнений, мысленно усмехнувшись при мысли о том, как бы она отреагировала, если бы еще неделю назад кто-нибудь сказал ей, что она будет просить Клауса Майклсона позволения полностью подчиниться ему и будет едва ли не счастлива его согласию.