Глава 2

От лица Минхо Как только Кюрин упала, я начал паниковать. Надо как можно быстрее отсюда валить, где-то вдалеке уже слышались сирены ещё одних полицейских машин. — Хван, держишься? — подстрелив шины машин, спросил я сидячего. — Нормально, и не это проходил. Надо уходить, — длинноволосый встал, видя, что Чонин его прикрывает. Немного нагнувшись, со стоном боли взял Кюрин на руки. — Давай лучше я, не надо хуже ранению делать, — я перехватил девушку, — а ты прикрывай. Быстро оказавшись за углом, мы втроём поспешили к машинам. Уложив Кюрин на заднее сиденье, я покопошился в аптечке, одной рукой пытаясь держать рану. — Хван, Чонин, — обращаясь к парням, прикрикнул я, — валите на другой машине, петляя как можно больше. И желательно на базу не возвращаться. Найдите где-нибудь не связанное ни с вами, ни с мафией место. Они послушавшись убежали, я сказал водителю делать то же самое. Пока мы ехали, я пытался остановить кровотечение. Попытавшись осторожно разорвать одежду, оценил все масштабы ранения. Понимая, что ранение не сквозное и пуля всё там же, начал делать то, что уже делается на автомате, как привычка. Зажав пальцами сосуд снаружи, я кое-как открыл бинты. Начав его заталкивать в рану, совершая тампонаду, попытался сделать это как можно быстрее и аккуратнее. — Бегом к нашему врачу, — доделывая тампонирование, сказал я, — и позвони ему, я с первой главой попытаюсь связаться. — Кровотечение остановили? — спросил водитель, уже говоря по телефону. — Сделал тампонаду, кровь уже не льёт. Ранение не сквозное, пуля там. Пока я вытирал руку, зазвонил телефон. На экране высветилось простое «Чан». — Змей, мы едем к нашему доктору. Она без сознания с пулевым. — Блять, у тебя всё через задницу! Хвоста нет? — Нет, оторвались. Ты где? Она говорила, что ты приедешь. — Еду к вам, я уже был по пути ко всему этому. Но Хван позвонил. — Он как? Ему тоже в плечо прилетело. — Он — нормально, держится. С Кюрин совсем всё плохо? — Как только пуля прилетела, тут же сознание потеряла. Кровотечение венозное. Но я по локоть в крови, про её одежду лучше промолчу. — Босс, за нами хвост! — сказал водитель, резко повернув на лево. — Тихо, не гони так. Внимание сильнее привлекаешь! Всё, Змей, до связи, попытаемся скинуть их. — Ну Лии! Как только я сбросил вызов, повернулся назад. Одна полицейская машина ехала за нами. Водитель показался мне знакомым, к тому же он был там один. Лицо в каплях крови, одежда грязная. Не уж то один из тех, кто был у складов. Кажется, это он стрелял в Кюрин. — Выезжай на мост через Хан, там после первой улицы направо. Объедем вокруг и вернемся на мост. Вот сукин сын, чуть-чуть же до врача не доехали. Пока совершали манёвры, девушка очнулась. — Что за.. — на лбу выскочили капли пота, — б..больно. — Тихо, тихо, — положил её голову обратно на сиденье, — не надо говорить и тратить силы. Пить хочешь? Она, послушавшись меня, говорить не стала, лишь качнула головой из стороны сторону. — Оцени боль от одного до десяти, моргнув мне. Когда будет последнее число, задержи глаза закрытыми. Кюрин моргнула девять раз. Ситуация не очень. — Мы почти доехали до врача, лучше тебе поспать сейчас. Попробуй заснуть, ладно? Она лишь закрыла глаза. Только сейчас, всмотревшись в её лицо, я вспомнил, где я её видел.

***

Это было осенью 2017, мне было как раз столько, сколько сейчас той девочке из-под лестницы, которую я нашёл на первой своей «грязной» работе. Надо было лишь устранить человек 15, которые праздновали чей-то день рождения. Всех до единого. Мурашки по коже от воспоминаний. Да, это делал не только я. Но мне всё же пришлось убить нескольких. Когда увидел, что один из взрослых людей с грустью отходит от шкафа, понял, там кто-то важный для него. Я выстрелил не смотря на человека, а смотря на тот шкаф. Он в последние свои секунды прошептал: «Пожалуйста, только не звёздочку». Когда же мы закончили с устранением, нас послали проверять всех и вся. Я сразу пошёл к шкафу под лестницей. Открыв его, увидел маленькие напуганные глаза девочки. — Где папа? — спросила она меня. — Пошли со мной, но только закрой глаза. И не открывай их, пока я не скажу. Договорились? Девочка кивнула и закрыла глаза. Я же взял её на руки так, чтобы она обняла меня и понес её к боссу. — Господин, тут вот, — поставив девочку на пол и развернул её лицом к боссу, — я нашел её в шкафу под лестницей. — Минхо-щи, ты же знаешь, что никто не должен был остаться? — Знаю, босс. Но она же ничего не видела, — почему я так прошу об этом? У самого была младшая сестрёнка. К сожалению, была. — Пожалуйста, давайте оставим её. У неё же только-только жизнь началась. Умоляю, босс. — Поехали на базу, там решим, что делать. Завяжи девочке глаза. Вдруг решит посмотреть назад. Я так низко никому ещё не кланялся. Быстро выполнив указания босса, я снова взял девочку на руки и повел к машинам.

***

«А ты почти не изменилась. Даже не знаю, что было бы лучше: убить тебя тогда или оставить в этих муках мафии? Прости за это, тогда я думал, что второй вариант был бы лучше.» Когда машина остановилась и дверь открыл наш лечащий врач, я очнулся от дум. На автомате вылез из машины и аккуратно вытащил оттуда Кюрин, кладя её на носилки. — Как долго тампонаду держите? — Чуть меньше получаса. — Понял, дальше вам нельзя. Будьте готовы к длительной операции, всё-таки пуля внутри. Сколько ей лет? — Семнадцать. — Родители или опекуны? — Скоро будет здесь. Спасите её, пожалуйста. — Сделаю всё, что в моих силах. Ожидайте.

***

От лица Кюрин Сколько прошло времени? Казалось, что я сплю уже несколько месяцев. В горле пересохло ужасно, на голову будто давили с какой-то неземной силой. А веки были настолько тяжёлыми, что поднять их было сродни поднять автомобиль. Дыхание участилось, сердцебиение тоже, я пыталась очнуться уже не раз. Но тут я почувствовала мягкое касание руки. Оно было таким тёплым и успокаивающим, что глаза открылись сами собой. Будто это касание было рычажком для них. Слишком яркое освещение, глаза автоматически закрылись. Но ненадолго, пока не привыкнут к этому белому свету. Повернувшись в сторону, увидела темный, почти чёрный взгляд кошачьих глаз. Но, несмотря на цвет, они излучали беспокойство и радость. — Ты как? — спросил меня господин Ли, — пить хочешь? На это я лишь кивнула головой, не была уверена в том, что смогу хоть что-то сказать. — Давай я помогу, — он приподнял мою голову левой рукой, а правой поднес стакан с водой ко рту, — я сейчас врача позову. Не вставай, ладно? Ли ушёл из палаты. А я пыталась понять, что произошло, что я оказалась здесь. Осмотрев себя, насколько это было возможно, мой взгляд зацепился за бинт, выглядывающий из разреза больничной одежды. У меня было перебинтовано левое плечо. Тут я почувствовала фантомную боль, будто что-то въелось в мою кожу, что-то горячее и имеющее слишком большую скорость. Ким Сынмин, выстрел, жгучая боль в плече, глаза из шкафа под лестницей — всё это пролетело в моих воспоминаниях несколько раз. В палату зашел мужчина на вид ему было до тридцати, на носу очки, волосы короткие и чуть вьются. Он был одет в брюки, черную рубашку и поверх всего белый халат. — Как ты себя чувствуешь? — он начал проверять реакцию моего зрачка, — что болит и как? — Голова ужасно болит, будто взорвется сейчас. Но боли в плече, как таковой, я не чувствую. — Сейчас дам обезболивающее, — он начал разбинтовывать плечо, проверяя рану, — что-то ещё? — Нормальны ли фантомные боли? Я как только вспомнила всё, в плечо будто ещё раз выстрелили, но это прошло через минуту. — Это нормально, но когда будет настоящая боль — говори. Ну, с заживлением пока всё хорошо. Выпишем только через неделю, как минимум. — А сколько я спала? — Трое суток, ещё бы пару часов и было бы четыре. Мои глаза, кажется, увеличились вдвое. Видимо, я совсем не готова к реальности в мафиозном деле. — А где отец? А ещё, что там с Хваном? — Чан уехал по делам, — сказал Ли, — с Хваном всё в порядке, отлёживается у вашего врача. Ты есть не хочешь? — Хочу, — надула я губы, — а можно? — Конечно, можно, — тут уже ответил доктор, — подожди немного, я приготовлю что-нибудь. — Это ведь вы нашли меня тогда? Семь лет назад? — Да, я подумать не успел, сразу тебя к Крису отвёл. — Почему он мне соврал, когда я спрашивала об этом? — Я думал, ты меня за это возненавидишь. Поэтому попросил его не говорить обо мне. Да и меня уже собирались сделать главой второй мафии через два года, так как мой отец был старым. Поэтому, я думал, что ты не запомнишь меня, зачем тебе меня знать? — Из-за того, что не знала, постоянно видела и сны, и кошмары с участием ваших глаз. Рисовала их постоянно потому, что это единственная деталь, которая запомнилась мне так чётко с того дня. — Как узнала, что это я? — Когда меня подстрелили, у вас был точно такой же взгляд. Я тут же его вспомнила. У вас все эмоции глаза передают. — Хм, много кто мне уже так говорил, — усмехнувшись, сказал он. — Но как вас зовут? И сколько вам? Выглядите на двадцать. — Это сейчас был комплимент? — Ли впервые улыбнулся, это завораживающе, — называй меня Линоу. К сожалению, никто не должен знать имени одного из главных боссов мафии. А так, мне двадцать четыре. — То есть, вам было тогда семнадцать? — Да, я тоже прошёл всё это тогда в первые, как и ты сейчас. Если честно, было ужасно страшно — убивать. Я удивился, когда ты вдруг оказалась рядом с нами, да ещё и стреляющая. Не уж то совсем не страшно? — Пришлось этот страх спрятать глубоко. — После того, как мы уехали оттуда, за нами проследил один полицейский. Он как раз и стрелял в тебя. Не знаешь его? Он бы попал в сердце, если бы не знал тебя, потому что у всех копов тогда был один приказ: убить всех. — Н..нет, — отворачиваюсь от него, — не знаю. — Уверена? Мне кажется, что знаешь. Причём очень хорошо. — Не понимаю, о чём вы, — я продолжала стоять на своём, хотя, по правде говоря, Линоу попал прямо в точку. — Не хочешь, не говори, но Змей уже ищет его. Именно этим он сейчас и занимается. Я взглянула на него с ужасом в глазах. Уверена, он это увидел, прочитал этот страх. Помотав головой, начала паниковать. — В..вы же врёте. да? Врёте ведь? — Я говорю правду. Зачем мне тебе врать? Так кто он? — Так я вам и сказала, его ведь ищут, не хочу, чтобы его нашли. — Крис! Тут-то я поняла, меня подловили. Наглым образом подловили. Дверь в палату открылась, и оттуда выходит отец, чётко смотря в мои напуганные глаза.

***

— Минни, ну пошли уже играть! — маленькая девочка, лет семи кричит своему другу, который напрочь не хочет куда-то идти. — Рин, отстань! Я хочу мультики смотреть, — мальчик, года на два старше своей подруги, смотрит телевизор, не отрывая от него глаз. — Ну, пожалуйста, — маленькая Кюрин начала тянуть друга за рукав. — Ну Сынмин, пошли на улицу, там же сейчас так тепло! — Кюрин, не хочу я. Давай лучше серию досмотрим и будем здесь играть. Эти двое друзей были не разлей вода в детстве, до одного момента. До той перестрелки. Тогда семья Ким тоже были на том празднике, но Сынмину стало плохо, поэтому они ушли из того здания, до всего произошедшего. Они единственные, не считая Кюрин, кто остался жив. И мафия до сих пор не знала, что на том празднике были те, кто ушёл с него живой.

***

— Рин, ты же понимаешь, что тебе придётся обо всем рассказать? — Я ничего не скажу, отец, не заставляй. Я ни слова вам о нём не скажу. — Кюрин, — его взгляд стал холоднее некуда, голос стал стальным с приказным тоном, — он чуть не убил тебя! — Но не убил же! Отец, он не виноват, ты же знаешь, это был их приказ. А он знать не знал, что я буду там. Да он и не знал, что я вообще жива, по их данным я мертва. Так откуда он знал, что я там? — Кюрин, имя! На глаза навернулись слёзы, в памяти начали всплывать мелкие, но яркие моменты с Сынмином. В груди что-то сильно сдавило, мне захотелось рыдать в голос, умолять отца не трогать единственное, что оказывается осталось у меня с детства — друга, Ким Сынмина. Я понимала, что даже если я не скажу его имя, Кима всё равно найдут. Рано или поздно это произойдёт, если уже не произошло. На щеках уже было много солёных дорожек; все уже давно поняли, что этот человек был значимым для меня когда-то. — Пап, — наконец подняла я глаза, — пожалуйста, не трогай его. Прошу тебя. — Кюрин, — с небольшим сожалением в глазах начал он, — ты же понимаешь, что он начнёт копать, чтобы найти тебя. Его нужно устранить как можно быстрее. Иначе всем нам конец. — Пап, он последний, кто остался у меня с моего детства. Пускай я не знала об этом. Пусть хоть он будет жить. — Кюрин, — начал Линоу, — прямо сейчас он ищет тебя и не для того, чтобы пообщаться с подругой детства. Нет, не глупи. Он ищет тебя, чтобы посадить за решётку на пожизненно, ведь ты была на нелегальной сделке по торговле оружия, ты стреляла в копов и, возможно, поубивала их там. Это на два пожизненных хватит. Он делает это только ради этого. — Хватит. Он не такой! — Кюрин, он коп! — повышает голос Линоу, — его главная цель отловить всех преступников и посадить их. И он тебя знает, ему осталось лишь чуть-чуть копнуть под тебя и всё. Тебя схватят. Он и не посмотрит на то, что ты когда-то была близка с ним, он просто выполнит то, что должен. Поэтому хватит вспоминать былое детство, его уже нет. Назови имя. Смотря в глаза Линоу, я поняла, как же я хочу обычной жизни. Без мафии, убийств, оружия. После его слов у меня что-то сломалось: последние добрые воспоминания детства, больше не всплывают в голове. Их будто заблокировали, нажали на кнопку «удалить». Будет ли ошибкой то, что я лишусь последнего лучика детства, назвав его имя? Опять хочется рыдать, теперь только в голос. Просить, чтобы они не трогали меня, не ломали. Но голос сам начал прорезаться. — Ким, — ком в горле делал больно, но я понимала, что не хочу за решётку, хочу жить нормально. Сейчас они сломали меня своими словами, сломали воспоминания с Сынмином. Но это будет последний раз, когда я ломаюсь перед кем-то, когда я буду слабой. — Ким Сынмин. Ему сейчас 19, он родился 22 сентября 2004 года. Отец что-то сказал в рацию про него, но я его уже не слышала. Всё стало будто ненастоящим, в глазах стало темнеть, меня стало клонить в сон. Последнее, что я услышала это было тихое папино: «Прости, малышка, мне пришлось тебя сломать. Поспи немного», а дальше тьма.