Глава 3

От лица Минхо. — Хён, — начал я после того, как Кюрин уснула, — ты же понимаешь, что теперь будет сложно восстановить ваши с ней отношения. Что теперь она не будет так к тебе относиться, как раньше. Да и её психика пострадала тоже. — Хо, — посмотрел Чан на меня печальными глазами, но сказал он это холодным и отстранённым голосом, — я всё понимаю. Но и ты меня пойми: нас вычислят тут же, как наткнуться на Кюрин. Убрав её когда-то лучшего друга, мы спасаем её. Сам же это только что ей сказал. — Я знаю, но что будет теперь? — Она знает, что её отца убил ты? — Нет, я не говорил ей об этом, только сказал, что нашёл и отдал тебе. — Ладно, — уголки его губ чуть поднялись, — может ты поможешь ей. — Её сломал я тоже. Я же тут ей все эти речи говорил. — Всё будет нормально, — он начал идти к двери, — я пойду за Сынмином, его уже нашли, осталось поймать. Будь с ней, пожалуйста. На это я лишь кивнул головой, посмотрев на умиротворенное лицо девушки. Соленые дорожки до сих пор блестели на её щеках, ресницы ещё не высохли, можно было заметить пару оставшихся слезинок на них. После того, как я услышал хлопок двери, я взял телефон и написал своей правой руке, что сегодня меня опять не будет. Погряз я в дедлайнах с этой девчонкой, что пришлось просить просить помощников всё доделать. Обычно я стараюсь все проекты и финансирование делать сам, без какой-либо помощи. Никто не застрахован от того, что твои работники окажутся не теми, за кого себя выдают. Вот я и проверяю, и делаю всё сам. Но тут придётся поверить всем на слово. Неожиданно Кюрин начинает ужасно трястись, голова стала вертеться из стороны в сторону. На и так мокрых ресницах появились слезы. Её пульс подскочил, дыхание участилось. Я стал дёргать её за плечи, говоря её имя достаточно громко. — Джисон! — начал я звать доктора, поглядывая на показатели Кюрин. — Хан Джисон! С Кюрин что-то не так, она не просыпается, её трясёт, и она горячая ужасно. — Минхо, выйди ненадолго, — сказал Хан, роясь в аптечке, — давай, давай. После того, как он выпроводил меня из кабинета, туда начали заходить медсёстры. Я запаниковал, ведь их было несколько, ещё и Джисон там. Куда их столько? Что случилось с Кюрин? Куча вопросов, но ответы взять неоткуда. Я сел на металлический стул рядом с палатой, уперевшись локтями о колени и зарываясь пальцами в волосы. Волнение лишь с каждой минутой увеличивалось, я стал чувствовать себя виноватым за то, что довёл её до такого состояния. Она же ещё совсем ребёнок, ей нельзя вообще знать о мафии, а уж тем более быть её чуть ли не главной частью. Хан что-то говорил медсёстрам, руководя ими. Я не вслушивался в их слова, полностью погрузившись в свои мысли. Их было ужасно большое количество, и все они крутились вокруг одной персоны — Бан Кюрин. Я просидел так где-то минут двадцать. Как только из палаты вышли все девушки, оттуда наконец вышел Джисон. Он снял очки и протёр лоб рукавом халата. Вид у него был напряжённый, но плечи уже опустились, будто расслабившись. Он посмотрел на меня серьёзным взглядом: — Минхо, мы её кое-как разбудили. Скорее всего это была своего рода паническая атака. Думаю, у неё развивается тревожный синдром. Это всё из-за стресса последних дней. — К ней сейчас можно? Или она уже спит? — Заходи. Только прошу, — Хан посмотрел на меня умоляющим взглядом, — не дави на неё. Не спрашивай настойчиво, просто спокойно поговори. — Хорошо, — я уже подходил к двери, но Джисон успел меня остановить. — И напиши Бану об этом. Пусть проконтролирует это в будущем. Я кивнул головой и зашёл в палату. Кюрин тут же повернулась, смотря на меня испугавшимися глазами. — Кюрин, — я подошел к ней и сел на прежнее место, — как себя чувствуешь? — Хреново, — ответила она и отвернула голову, — не хочу разговаривать. Тем более с вами. — Я понимаю, Кюрин, прости за всё это. Я заметил, как дрожат её руки. Она до сих пор не смотрела на меня. — Как вы из, тогда строгого человека, стали таким мягкосердечным? Совсем недавно вы отдавали команду «убить», пару часов назад вы холодным взглядом говорили, что нужно избавиться от моего старого друга, — на этих словах она повернула голову, глаза её были пустыми, — а теперь вы так тихо и мягко просите простить вас, девочку, которую знаете от силы сутки. — На самом деле, я тот ещё мягкий человек. Да, на миссиях я становлюсь холодным, сохраняющим трезвость ума, ведь там может случиться всякое. За пределами всего этого, я обычный человек, который ходит по дому в мягких тапочках, забирает к себе домой каждую бездомную кошечку и сам лично находит им новых хозяев. Я тот человек, который извиняется за всё, что совершил, хотя во многих случаях ответа мне не дождаться. — У вас есть кошечки? — видимо из всего мною сказанного Кюрин запомнила только это — А какие у вас тапочки? — Кюрин, — улыбнувшись, я начал её спрашивать, — так легко растопить твоё сердце? — Про кошечек был сильный удар, — скопировав мою полуулыбку, сказала Кюрин, — сколько у вас их? — Трое. Решил их оставить, так как нашёл их всех вместе. Не захотел рассоединять эту троицу. Суни, Дуни и Дори. — Трое? А покажите их? Пожалуйста. — Ладно, когда-нибудь отвезу тебя к ним. Только поправься сначала. Держи, — я протянул ей телефон, где было кучу фотографий моих пушистиков, — Суни почти полностью рыжий, нос у него беленький, Дуни же наполовину рыжий, на половину белый, нос рыженький, ну а Дори темненький. — Господи, они такие милые, — Кюрин всё не отрываясь листала фото в моём телефоне, — вы так часто их фотографируете? — Частенько бывает, но половину фотографий мне отправляет моя мама, она с ними целыми днями, а не я. Когда их отправляет, говорит, что это для поднятия моего настроения и доброты. Это помогает, успокаивает в каком-то смысле. Пока я рассказывал ей всё о моих котах, Кюрин улыбалась, смотря то в телефон, то на меня. В её глазах тут же появилась искринка радости. Всё-таки не зря я сказал про котов, иначе бы разговор совсем не пошёл. — Когда у тебя день рождения? — спросил я, когда она отдала мне телефон, ведь пришло какое-то сообщение. — Чтобы знать, когда подарить кое-что. — У вас есть для меня подарок? — Бан сильно удивилась. — Но зачем? — Хочу хоть чуть-чуть загладить свою вину перед тобой. Меня гложет совесть за вчерашнее и за то, что случилось тогда, семь лет назад. Поэтому хочу сделать тебе небольшой подарок. — Но.. — Никаких «но», Кюрин, — я посмотрел на растерянную девушку и улыбнулся, — всё равно на день рождения нужны подарки. — Первого августа. — Хорошо, ладно, отдыхай, — я начал вставать со стула и идти в сторону двери, — если что-то случиться, нажми на кнопку слева, рядом с кроватью. — До свидания, господин Линоу, — она укуталась в одеяло почти полностью, оставив снаружи только глаза и нос, — приходите ещё, с вами интересно разговаривать. — Хорошо, я приду завтра, — я открыл дверь и повернулся в сторону Кюрин, — до встречи.

***

От лица автора. Ночь сегодня была тихой и тёмной. На улицах Сеула было спокойно, изредка проезжали автомобили. Но вот одному человеку так и не дают заснуть. Ким Сынмин сидел на стуле с завязанными сзади руками и привязанными к ножкам стула ногами. Его голова была опущена вниз, с волос стекали капли воды. Его облили ледяной водой, чтобы тот не засыпал и не терял сознания. Напротив него сидел достаточно накаченный молодой человек, он смотрел на него с холодными, готовыми прожечь дыру в голове, глазами. Рядом с ним стояло порядка десяти человек охраны. Сынмин издал звук смеха. На него одного, хоть и бойкого и юркого, натравили десять амбалов раза в два больше его самого. — Что смешного? — спросил сидящий. — Мы вроде сейчас молчали. — Да, молчали, — Ким поднял голову, чётко смотря в глаза человеку напротив, — смешно то, что я до сих пор не знаю, кто меня похитил и избил. Здесь стоят десять огромных мужиков, что, слабо одному на меня пойти? — Не слабо, просто ты бы сбежал. А мне это не нужно. Как тебя зовут? — Сначала вы представьтесь, потом я. — Условия тут надумал ставить, — мужчина подошёл к Сынмину и схватил за волосы, потянув голову так, чтобы тот смотрел на него, — ты думаешь, ты находишься в том положении, чтобы ставить условия? — Я вам по-другому ничего не скажу, хоть убейте. — Ха, представляться я тебе не буду, но скажу слово, и ты сразу же поймёшь, кто я. — Ну хоть так, — Ким стал откашливаться, хватка на волосах была сильная, не давала хоть как-то пошевелить головой. — Добро пожаловать к змеям, — на достаточно красивом лице мужчины заиграла устрашающая ухмылка. Кожа рук Сынмина покрылась мурашками. Естественно он понял сразу к кому попал, понял, что теперь ему никак не выбраться. Ведь перед ним стоял сам Красный змей, самый опасный глава мафии за последнее столетие. Он держит в страхе всю Корею и даже Японию. — Ну что ты, — на лице змея проявилось удивление, — уже испугался? Какие же нынче копы боязливые. Так как тебя зовут. — Ким Сынмин, — он понял, что про него уже знают очень много, понял, что врать бессмысленно. — Отлично. Знаешь почему ты здесь? — Если честно, то нет. Это единственное, что я не понял. — Ладно. Расскажу. Ты же был пару дней назад на задании? Помнишь, — змей увидел, как попытался кивнуть его пленник, — так вот, там были мои люди и кое-кто важный для меня. В чём заключалось ваше задание? — Ранить как можно больше и забрать на допрос. Мы знали, что там заключиться нелегальная сделка по торговле оружием, но не знали, кто именно будет проводить эту сделку. — Ладно, — Змей отпустил волосы парня и чуть отошёл от него, — вы в курсе, что ранить и убить разные вещи? Мы потеряли двоих из-за вас. — Но наши потери больше! — Ну так вы сами на эти потери и пришли, — мужчина чуть наклонился к Сынмин, — Сынмини, ты ранил мой бриллиант. Только сейчас Ким понял про кого говорит Змей — про Ли Кюрин. Про его когда-то лучшую подругу, которую он до сих пор считал мёртвой. Но пару дней назад он сам выстрелил ей в плечо, ведь только когда отпустил пистолет, понял, кто же эта девушка. — Оо, я вижу ты догадался кто это, — протянул несколько слов Змей, — правильно — это Кюрин. Вот только она уже не Ли и давно не твоя подружка. И именно из-за неё ты здесь. — Но она же умерла тогда, семь лет назад. Полиция нашла её тело, я сам проверял дело по перестрелке в ресторане. — Ты что думаешь, так сложно подкупить полицию? Им предложишь чуть больше их зарплаты за одно дельце и всё, они уже будут выполнять всё, что им скажешь. — Но как она оказалась у вас? — Мы нашли её живой. Я решил, что хватит смертей. Вот и всё. — Так вы не такой уж и кровожадный, как о вас говорят? Бан усмехнулся: «В первую очередь я человек». — Как вы думаете, сколько я накопал на Кюрин? — Ким посмотрел заинтересованным взглядом на рядом стоящего мужчину. — Ты не копал на неё, — уже строгим взглядом посмотрел на него Змей, — мне доложили, что ты просто провалялся дома несколько дней, даже не беря ноутбук или телефон в руки. Устройства всё время были выключены. Думал, была ли это она? Или же уже точно знал, но подставлять её не хотел? М? — Точно знал, что это Кюрин. Я узнал её почти сразу, но вот поздно, уже после выстрела. Простите, я не хотел бы, чтобы она пострадала. — Я знаю это, поэтому ты и сидишь сейчас передо мной почти целый, — Бан снова сел напротив Кима и поднял на него глаза полные печали, — знаешь, я её сломал, чтобы найти тебя. Мне пришлось на неё очень сильно надавить. Она уже понимает, что больше не увидит тебя никогда. Но, но я так не хочу, видеть её грустной. Все эти годы старался, чтобы она жила хорошо, понимал, что ничего хорошего я ей не даю. Но я так заботился об этой маленькой девочке, которая до последнего не хотела верить в то, что я убийца. Которая всегда видела во мне что-то доброе. Я не буду тебя убивать. Но только при том, что ты отпустишь эту ситуацию. Что ты ничего не расскажешь полиции. Будешь вести себя хорошо, может и разрешу вам видеться. Но так, чтобы вас никто не узнал. Договорились? — Вы дали мне ложную надежду? Или правда такой добрый? — Сынмин никогда не хотел умирать, он всегда выбирал жизнь. Поэтому сидя здесь и слушая, что его собирались убить, он испугался. Но тут ему говорят, что оставят, не будут трогать. — Клянусь, я ничего никому не скажу, но можно увидеть Кюрин, хоть краем глаза? Пожалуйста. — Сначала приведи себя в порядок, — Змей улыбнулся так, что на щеках появились ямочки, а глаза стали до ужаса добрыми. — Развяжите его, поедем кое-куда.

***

От лица Кюрин Я просыпаюсь от того, что кто-то взял меня за больную руку. Открыв глаза, я не сразу поняла, кто передо мной сидит. Это был парень лет двадцати, у него короткие волосы, щенячье лицо и улыбка с брекетами. Я подскочила на кровати, но плечо отозвалось на это сильно болью, что пришлось аккуратно ложиться. — Сынмин?! — он положил руку мне на ключицы, чтобы я легла. — Это ведь ты? Я не сплю? — Привет, Рин, — он снова улыбнулся и погладил меня по голове, — сильно больно? — Терпимо, но думаю лучше позвать господина Хана. Но это позже. Ты что, живой? — Это я у тебя должен спрашивать. Но я уже всё знаю, так что я отвечу на твой вопрос. — Стой! — испугалась я. — Тебя же убьют за то, что ты всё знаешь! — Рин, не гони, — улыбнулся Мин, — я всё расскажу. Мы проболтали порядка трёх часов. Это так ничтожно мало, но мы успели поговорить практически обо всем: о том как жили эти семь лет, как Сынмин оказался полицейским в свои девятнадцать, как я стала дочкой Красного змея. Мы вспоминали детство, каждый день нашего времяпровождения вместе. Эти три с лишним часа пролетели незаметно быстро. Но пришёл отец и оборвал нас на том, как Ким здесь оказался. Он попросил Сынмина выйти. — Ты как? — спросил он меня, когда Ким вышел. — Прости, что так поступил. — Пап, ты в два щелчка разбил и собрал меня. Спасибо за то, что с ним всё в порядке. Я не сдержалась и обняла его за широкие плечи. Он не ожидал этого, поэтому не сразу обнял меня. Но змей тот ещё заботливый отец, его большие объятия чувствуются как отдельный дом. Дом, где ты можешь расслабиться, поплакать и повеселиться. Объятия Красного змея такие уютные и мягкие, что уходить от них не хочется. Папа, когда обнимает меня, становится до ужаса нежным, что я чувствую его отцовскую любовь. То как он кладёт подбородок мне на макушку, то как придерживает мою голову, кладя её к себе на плечо, то как поглаживает спину. Такого отца в детстве у меня не было. Настоящий отец не давал столько любви, не проявлял такую огромную заботу, как это всегда делал босс мафии. — Пап, — я поднялась с его плеча и посмотрела в его до ужаса добрые глаза, — ты знаешь, что ты лучший по объятиям? — Хахахах, — он так по доброму улыбается, его ямочки ощущаются чем-то милым, — ты так редко называешь меня папой, Рин. Только в очень эмоциональные моменты для тебя. Но это так греет мою замёрзшую душу. — Пап, не начинай, — я до сих пор в его объятиях, рушить их совсем не хочется. — Плечо сегодня болело, но не сильно. Так что я не звала господина Хана. Но сейчас оно снова болит, позовёшь его? — Хорошо, — он встал и двинулся к двери, но кто-то открыл её прямо перед самым носом отца, — уже убить решил? — Ой, простите господин Бан, — Сынмин сделал поклон, а позже смотрел на отца с большими глазами, — я не думал, что вы тут стоите. — Хахахаха, — я улыбаюсь, смотря на них, — вы уже подружиться успели? — Есть немного, — отец повернулся на меня, — теперь в полиции у нас есть дополнительная пара глаз и ушей. Так Мин, Джисона видел? — Это кто? — тупо уставился на него парень, — я только господина Хана тут видел. — Дурында, это один человек, — сказала я, — ты что. не слушал меня? — Да? Прости Рин, я запомнил только его фамилию. — Так где он был? — Он шёл в сторону своего кабинета. — Ладно, я за ним, — сказал отец и вышел из палаты. Сынмин тем временем подошёл ко мне и сел на стул рядом. — Зачем тебе нужен господин Хан? — Плечо заболело, но не сильно, не волнуйся. — Мне так жаль, — он посмотрел на меня грустными глазами — Когда тебя выпишут? — Обещали через неделю, но это вряд ли. Хоть заживление и проходит хорошо, это всё-таки пулевое ранение. За ним нужен тщательный уход. — Я знаю, поправляйся. Мне нужно кое-куда сходить, до встречи. — Пока, Минни. Приходи завтра — Обязательно! После того, как ушёл Сынмин, в палату зашёл Хан. Он провёл небольшой осмотр, дал обезболивающие и мы с ним немного поболтали. Оказывается Джисон младше Минхо, ему сейчас 23 и он тут не главный врач, а только второй по карьерной лестнице. Главным оказался его отец, который служит семье Ли уже три десятилетия. — О, привет Сон, — слышим сзади знакомый голос, — привет, Кюрин. — Здравствуйте, — улыбнулась я, — вы поздно. — Даа, я просто знал, что у тебя тут гости, вот и пришёл только вечером. Но пока мне нужно поговорить с Джисоном, подождёшь? — Конечно.

***

Прошло чуть больше недели, и главный врач, господин Хан, разрешил меня выписать, но с одним условием: не нагружаться от слова совсем. Сказал только делать специальную зарядку, которую все в нашей мафии знают: «К любому подойди и каждый тебе её расскажет и покажет, ещё и научит как правильно». Короче, с Хёнджином будем балду гонять, потому что хочу ещё отдыха. Хван меня только поддержит, потому что сам такой же, не всегда, но со мной такой же. — Лино-щи, меня выписали! — я несусь по коридорам больница на встречу Ли, который уже держит мои сумки — Ты чего тут с сумками стоишь? — Тебя жду, — улыбается он, — поехали, Бан тебя заждался уже, — он поворачивается в сторону выхода. — Сам-то не приехал. — А почему? — идя уже рядом с Линоу, спрашиваю я, — обычно он переносит всё расписание из-за меня. — Да так, разбирался с крысой, которая нас копам сдала. — Ойй, ну там месиво будет, — скривилась я на секунду, — долго же вы его искали. — Сынмин не знал, кто докладывает. Пришлось рыть и ему, и мне, и Крису. В итоге с горем пополам, да нашли эту мразь. Чуть уже в Японию не улетел, трус. — Медленный же он, конечно. Больше недели прошло, а он ещё в Корее был, смешно. О Чанбин, — вот тут я очень удивилась, ведь это охранник моего отца, но папы здесь нет, — Гризли, ты чего тут делаешь? — Когда успела узнать моё прозвище? — спрашивает он с усмешкой, — господин Бан велел забрать вас обоих лично и отвезти к нам. Господин Ли останетесь у нас? — Почему бы нет, Бин, держи, — Ли передает Чанбину сумки, чтобы тот положил их в багажник, а сам он открывает дверь на заднее сидение, указывая внутрь машины рукой, — миледи, прошу. Довезем хоть куда на бизнес классе совершенно бесплатно! — Хахахаха, Лино-щи, вы всегда такой непредсказуемый? — садясь в машину, спрашиваю я — Вы такой разный, это поражает. — В этом моя изюминка, — он сел с другой стороны машины. — Кучер, в замок прекрасной принцессы! Так, под его шуточки мы доехали до дома.