Я счастлив

Когда Драко совершал свой идиотский поступок, он не думал. Его мозг просто вошёл в стадию забвения и покинул своего хозяина, и только сейчас соизволил вернуться. Малфоя лихорадило. Наверное, это можно было назвать отходняком. Вернувшись в гостиную под ручку с Блейзом, блондин поднялся в спальню и отрубился. И лёжа в постели во втором часу ночи, Драко мучился от агонии, состоявшей из чувства вины, стыда, сожаления и разочарования в себе самом. Ему было страшно представить, что об этом могли узнать мать и Грейнджер. Единственный вариант был — рассыпаться в прах в случае их осведомлённости. Малфоя на эту тему мучили кошмары. Как только он провалился в сон, к нему в гости пожаловали картинки с лицами Нарциссы и Гермионы, которые отворачивались от него из-за того, что он сделал, или как они находили его в луже собственной крови, или как Лорд убивал их, а он не мог помочь, потому что был мёртв. По собственной глупости. Драко просто пытался сбежать от проблем, но это сделать невозможно, потому что ты бежишь только от себя. Нужно решать и бороться с неприятностями, иначе никак. Правда, эти неприятности тоже бывают разными, и в случае слизеринца они не были выдуманными. Представьте подростка, который рос в не самой приятной обстановке с расистскими наклонностями, которые впоследствии он переборол, но столкнулся с монстром, у которого хобби — убивать тех, кто, по его мнению, не достоин жить. И что мы получим? Получим человека, который в шестнадцать лет столкнулся с тем, что не каждый взрослый выдержит. И Малфой не выдержал: сломался, дал слабину. Таким точно гордиться не будешь, и Драко было противно от самого себя, но это стало нормой. Он не хотел бросать ни Грейнджер, ни маму, но в тот момент про них просто забылось, и сейчас всё это возвращалось в десятикратном размере. Все попытки их защитить стали бы просто ничем. Его борьба не имела бы смысла. Воспоминания атаковали его разум, пока он трясся под несколькими одеялами и согревающими чарами. Он думал о матери: что было бы с ней, когда она об этом узнала бы. Вряд ли Нарцисса дотянула бы до Рождества, зная, что муж в тюрьме, а сын порезал вены, как магл. А Грейнджер была вообще кошмаром номер один. Он представлял её реакцию, как бы она жила с этим. Со знанием, что не смогла его спасти, хотя она и не была виновата, но её комплекс героя считал бы иначе. Возможно, это событие могло на неё так сильно повлиять, что жизнь была бы просто разрушена. Из-за него. Самобичевание не приносило облегчения, оно делало только хуже, но это было то, что нужно. Малфою нужно было всё вспомнить и осознать, чтобы впредь не повторять таких ошибок и не идти на поводу у страха и трусости. Он больше никогда ничего подобного не выкинет. Нет. Драко костьми ляжет, но не допустит в своей голове больше подобного бреда и не даст другим, если потребуется. Слизеринец клялся сам себе, что сделает всё, чтобы защитить самых дорогих ему людей. Пускай это значит, что ему нужно жить, когда он этого не хочет. Драко всё сделает. Так и не уснув на протяжении всей ночи, Малфой чувствовал себя отвратительно, он пошёл в ванную и принял душ. Закончив процедуру, он вернулся в комнату, где ещё все спали, вытирая на ходу волосы полотенцем. Драко сел на край кровати и достал из тайника в прикроватной тумбе дневник. Он не знал, что хотел увидеть там, но была надежда на что-то хорошее. Даже почерк Гермионы вызывал самые положительные эмоции. Эта мысль принесла за собой другую: их переписку на Чарах. Как же он любил её дразнить, словами не передать. Это был такой мощный заряд эндорфинов, что хватало на несколько дней. Грейнджер была уникумом для него. Ему никогда не бывало с ней скучно, и вряд ли это изменится. Пролистав страницы с их последней перепиской, Драко увидел новую запись. В нашем кабинете перед завтраком. Срочно. Малфой нахмурился и не совсем понимал, что это значило. Не могла же Гермиона узнать о том, что он натворил? Или что-то случилось именно с ней? Последняя мысль заставила блондина судорожно вздохнуть и начать собираться в ускоренном режиме, чтобы прийти раньше и подготовиться к чему бы то ни было. Надев свитер и брюки, накинув сверху школьную мантию, Драко спустился в гостиную и вышел в коридор. Было достаточно прохладно: уже декабрь. Через неделю начинались зимние каникулы. Взбодрившись прохладой подземелий и поднявшись на четвёртый этаж, Малфой вошёл в заброшенный класс для занятий по трансфигурации. Они с Гермионой нашли его в том году, когда в библиотеке не было возможности нормально видеться из-за надвигающихся экзаменов и студентов, неожиданно вспомнивших об учёбе. Да и это было гораздо удобнее — встречаться именно здесь. Прислонившись к краю парты, Драко посмотрел на наручные часы и вздохнул. Слишком рано. Завтрак был в девять, а сейчас только половина восьмого. Чёрт. Но не успел слизеринец расстроиться, что пришёл слишком рано, как дверь открылась и вошла гриффиндорка. Она быстро закрыла дверь и повернулась к нему. Взгляд у неё был… жуткий. Гермиона смотрела на него не отрываясь и неожиданно быстро преодолела расстояние между ними, и врезала кулаком прямо ему в глаз. — Ты козёл! — Твою ж мать… Грейнджер, ты чего творишь? — Драко отошёл от неё на несколько метров от греха подальше и принялся баюкать свой глаз, который начал болеть. — Что творю? Это у тебя надо спросить! — она глубоко и судорожно дышала, практически крича на него. Вид у неё был помятый. Юбка перекошена; свитер гораздо больше нужного размера, а сверху мантия, которая болталась; волосы всклокочены, будто она забыла про существование расчёски. — У меня? Что я сделал? — Драко молился Мерлину и Салазару, лишь бы это было не то, о чём он подумал. — Не пытайся увиливать, Драко Люциус Малфой, понял?! Я вчера разговаривала с Забини, и он всё мне рассказал, — гриффиндорка сложила руки на груди и угрожающе на него смотрела. Это был страшный взгляд, который лучше не видеть. — Блядь… — парень зарылся рукой в волосы и отвёл глаза. Было стыдно. — Как ты… мог? Я… Драко, что случилось? — Гермиона уже была не зла, она плакала и вытирала слёзы со щёк. Малфой только сейчас заметил, что глаза у неё были опухшие с самого начала. И почувствовал себя мудаком и полным уёбищем. — Малыш, прости, — слизеринец подошёл к девушке и притянул её к себе, крепко обнимая. Её руки ещё пару раз стукнули его по спине, и дрожь от истерики становилась сильнее. — Прости, пожалуйста, я козёл, мудак и гнида. Я не должен был так поступать, сам не знаю, почему это сделал. Гриффиндорка дрожала и не пыталась ответить на его объятие. Она подняла заплаканное лицо и посмотрела прямо в глаза Драко: — Почему? Что случилось? — голос хриплый от слёз. — Я… Кэти, это я сделал. Она должна была просто отнести посылку и всё. Но ей приспичило посмотреть, что там, — Малфой боялся смотреть на Гермиону. Он знал, что там увидит. Разочарование. — Это был ты, — вот и всё, уже ясно, что она про него подумала, — стало страшно. — Грейнджер, клянусь тебе, это была случайность, — гриффиндорка замерла в его руках и смотрела ему куда-то в грудь, будто пыталась увидеть сердце. Девушка отошла от него, и его руки опустились не только в прямом смысле. Она провела ладонями по волосам и закрыла глаза. — Кого ты должен убить? — вопрос не самый приятный для него и ожидаемый от неё. — Дамблдора, — резкий вздох и шокированный взгляд карих глаз. — Это же самоубийство! Дамблдора ещё никто не мог победить, это бред! — Гермиона начала ходить из стороны в сторону, и её гениальный мозг всё понимал сам. — Постой… это значит, что Кэти должна была отнести ожерелье Дамблдору и он бы умер. — Да, так задумывалось, — Драко смотрел на неё не отрываясь и ждал свой приговор. Внезапно шрамы, которые остались на запястьях, начали покалывать. — Почему ты? И почему его? — Помнишь наш разговор в том году? — девушка кивнула, и он продолжил: — Это сбылось, я пытаюсь обелить репутацию нашей семьи в глазах Тёмного Лорда, иначе он сочтёт нас недостойными звания его соратников. Малфой грустно ухмыльнулся и перевёл взгляд на свои ботинки из драконьей кожи. — Но это же глупость! —гриффиндорка не веря вглядывалась в его лицо, и её брови всё больше хмурились. — Это ты ему скажи, Грейнджер, — он пожал плечами и решил уйти, ему больше нельзя говорить об этом и находиться здесь. Драко чувствовал, что не может дышать, он сам не знал, что с ним. Голова начала кружиться, и разум уходил от него — он чувствовал только отчаяние. И страх. — Драко, что с тобой? — в её голосе так сильно было слышно панику, что он сам за себя испугался. — Драко? У Малфоя подогнулись колени, и он упал на мраморный пол: воздух застревал в лёгких и всё ощущалось, как в вакууме. — Боже, у тебя паническая атака, — Гермиона опустилась рядом с ним и взяла его лицо в ладони. — Драко, смотри на меня, слышишь? Смотри на меня. Всё будет хорошо, я рядом. Всё хорошо. Дыши, пожалуйста, дыши, Драко. Она опять плакала из-за него, вот глупая. Какой же он слабый, раз заставляет её постоянно из-за себя рыдать. Она не заслужила этого, Малфой должен был отпустить её, но проблема в том, что подобное стало почти невозможно. Они были оба больны, и сами толкали себя на такие мучения, находясь рядом и на расстоянии. Это были опасные отношения для них обоих. Но они были самыми правильными и необходимыми для них. Без них они задыхались. — Драко, вот так, молодец, — он смотрел в карие глаза, которые стали меньше слезиться, и успокаивался — становилось легче. — Дыши, всё хорошо. Я рядом. — Грейнджер, нельзя… не надо. Я не хочу, чтобы ты мучилась из-за меня и пыталась смириться с тем, что я могу стать убийцей. Я почти им стал, — блондин хотел оттолкнуть её руками, но она крепко вцепилась в его запястья и провела по шрамам. — Я с тобой и никуда не уйду, ясно?! Я не стану оставлять тебя одного, — шатенка грозно смотрела на него и не собиралась отпускать. — Не надо меня жалеть! — Это не жалость, тупица! Я не собираюсь ссориться с тобой из-за этого, всё и так слишком сложно, я просто хочу быть с тобой пока есть такая возможность. Драко, я не могу без тебя… я… ты нужен мне. Малфой тяжело дышал и не мог принять этого. Не мог мириться с тем, что Грейнджер позволяет забыть себе про его поступок, лишь бы быть с ним. Но в этом и была и сила, и ужас данного чувства — оно способно на всё. Оно меняет тебя, не всегда в хорошую сторону, и ты становишься эгоистом. Единственное твоё желание: быть с человеком, которого любишь. Если подумать, то в какой-то степени — это страшно. Человеку нужен человек. Грейнджер нужен Малфой. Малфою нужна Грейнджер. Называйте парадоксом, иронией, да хоть чем, это уже не изменить. Поздно. И от этого счастье в груди росло с бешеной скоростью. Она с ним, а он с ней. Всё. Занавес. Драко кивнул и притянул гриффиндорку в свои объятия. В этот раз, она так же крепко ответила ему на его жест.

***

Сегодня большинство студентов уезжало на Рождественские каникулы, и Гермиона не была исключением. Последнее, что она хотела сделать, это поговорить с Драко. Он тоже уезжал. Когда Грейнджер узнала о его попытке (она боялась называть это суицидом), то не спала всю ночь. Она держала карту и смотрела на точку, что вертелась у себя в кровати. После того как девушка написала ему о просьбе встретиться, увидев, что он вышел из гостиной, она тут же побежала в заброшенный кабинет. Конечно, ей было страшно от того, что она узнала от Малфоя, но видя, насколько ему плохо от этого, кое-что для себя поняла. Гермиона действительно прощала ему всё. И это не было слепым поступком на фоне чувств. Нет. Гриффиндорка видела, что у него просто нет выхода. Его мать находилась в Мэноре, и неизвестно, что с ней могло там произойти, а отец был в Азкабане, куда проникнуть для Волдеморта не было проблемой. Также Гермиона знала, что слизеринец хотел и её защитить. Он пытался спасти всех, кроме себя. А она будет спасать его. Это не было сложным решением или выбором —это было аксиомой, которую она признала и собиралась выполнить. Она не бросит Драко. Он настолько уязвим, что было страшно подумать, как долго Малфой сможет продержаться. Он даже дышал с трудом, его ломало. Да, Гарри был прав по сути во всём, кроме одного. Драко не негодяй, он просто ребёнок с отсутствием выбора и не имеющий даже простой поддержки друзей, как, например, Поттер. Малфой всегда был в этом плане одинок. И не было ничего удивительного, что у него не хватало сил на борьбу, как у Гарри. Гермиона шла в тот же кабинет, чтобы встретиться с Малфоем. Пару часов назад она написала ему, хотела отдать подарок перед тем, как он уедет. Выбрать было сложно и не хотелось дарить какую-то безделушку, а учитывая то, что Драко мог купить почти всё, что хотел, подарок должен был быть особенным. Открыв дверь, Грейнджер сразу его увидела. Он, как обычно,стоял, облокотившись о парту. Сейчас, правда, блондин читал какой-то журнал. — Грейнджер, представляешь, прекрасным подарком своей девушке будет путешествие в Париж, — Драко произнёс это с издёвкой и сарказмом, отложив журнал. — Ого, видимо, тебе не повезло, я была в Париже и не рвусь туда, — девушка пожала плечами и оставила сумку на полу. — Вот чёрт, придется новую девушку искать, — Малфой ударил ладонями по бёдрам и сделал страдальческий вид. — За что ты так со мной? — Ну не знаю, мне нравится тебя мучить, — гриффиндорка подошла к слизеринцу и обняла его за плечи. — Я так и знал, что ты от этого кайфуешь, — он сделал большие глаза, будто разоблачил её во всех смертных грехах. Гермиона рассмеялась и утонула в его руках. Драко обнял её за талию и положил подбородок ей на макушку. Пару минут в тишине были раем. Вот бы взять и забыть всё, и действительно уехать, чтобы никто их не трогал, потому что встречи урывками казались пыткой. — Что-то случилось? Или ты просто соскучилась по моей великолепной персоне? — он улыбался, говоря это, и Гермиона, подняв голову, не выдержала и закатила глаза. — Малфой, тебе кто-нибудь говорил, что ты чрезвычайно скромен? — Мне все так говорят, — блондин произнёс это с серьёзным и напыщенным видом. Девушка лишь фыркнула на его поведение. — Ну кто бы сомневался. — Ты не ответила на вопрос, — парень провёл руками по её спине и посмотрел в глаза. — Всё хорошо, просто хотела тебя увидеть перед каникулами, — Гермиона пожала плечами, а Малфой самодовольно ухмыльнулся. — Значит, соскучилась. — Да, надеюсь, ты доволен, — это уже был их ритуал, вести диалог подобным образом. Вечно доставая друг друга. Драко поиграл бровями и посмотрел на девушку заигрывающим взглядом. Не успела она сказать хоть слово, он поцеловал её. Боже… Поцелуи с Малфоем были сродни наркотику: сколько ни получай — хочется ещё. Он провёл языком по верхнему ряду её зубов и углубил поцелуй. Грейнджер обняла его торс и постаралась сократить расстояние между ними до минимума. Драко вздохнул и поднял руку, чтобы провести ладонью по её щеке и зарыться в волосы. Он всегда так делал — оттягивал на корнях. Гермиона не любила, когда трогали её волосы, но Малфою она позволяла всё. Воздух в помещении испарялся, и становилось нечем дышать. Напряжение лопалось вместе с разумом. Оставалось только желание. Она так хотела его. Драко испытывал аналогичные чувства. Перевернувшись, он приподнял девушку за талию и посадил на парту, встав между ног, при этом разорвав на секунду поцелуй. Секунда показалась вечностью. Она резко притянула его к себе и вторглась языком в его рот. Он протяжно застонал и прижался бугром в брюках к её бедру. Мурашки пробежали по всему телу. Она зарылась пальцами в шевелюру юноши и облизала его губы. Драко потянул её за волосы и, обнажив шею, тут же к ней прижался поцелуем. Укусом, оставляя свои метки. Он редко так делал. Но сейчас сил не было держаться. Гермиона уже чувствовала, что теряет связь с реальностью, и она сейчас была не против, наконец, сделать то, чего они оба хотели. Но делать это впопыхах не хотелось, она сама не понимала, почему подумала об этом, когда пожар внизу живота кричал другое. — Всё… нормально? — Драко оторвался от её шеи и тяжело дышал. Его зрачки полностью поглотили серую радужку глаза. — Да… я просто, не знаю, — ей было стыдно, что она сама всё испортила. Краска стала расползаться по её лицу. — Эй, посмотри на меня, — Малфой взял её за подбородок и заглянул в глаза. — Всё хорошо, правда. — Угу, конечно, — девушка упорно прятала глаза и боялась увидеть его возбуждение. — Грейнджер, я хочу тебя, и мы обязательно переспим, если ты так по этому поводу переживаешь, — Гермиона мучительно начала краснеть. Выглядело всё так, будто он был девственником, а она пыталась его совратить. — Я просто хочу, что ты была на сто процентов уверена. — Я уверена, я хочу тебя, но сама не знаю, что произошло, — она перевела взгляд на стену за спиной Драко, стараясь не умереть со стыда. — Я тебя сейчас изнасилую, если ты не успокоишься. — Всё, я поняла, что всё хорошо. — Вот и отлично, — Драко посмотрел на неё, красную, как помидор, и расхохотался. Увидев, что Малфой издевается над ней, она не выдержала и тоже засмеялась. Успокоившись, они встретились глазами и оба потянулись друг к другу. Поцелуй был нежный и требовательный одновременно. То, что нужно. Оторвавшись от неё, Драко убрал волосы со лба и сказал: — Так, мне нужно отдать подарок, — он подошёл к соседней парте, на которой лежала его сумка, и достал оттуда книгу. — Это тебе. — Что это? — Гермиона приняла фолиант и посмотрела на слизеринца. — Помнишь, ты спросила меня о том, какие чары были на дневнике? Так вот, здесь все ответы, — блондин самодовольно улыбнулся и расположил руки по бокам от девушки. — О Боже, Драко, спасибо, — она обняла его за шею и быстро поцеловала. — Не за что, отдашь натурой, — Малфой был довольный и выглядел как Чеширский кот. — Во-первых, ты невыносимый пошляк, а во-вторых, у меня для тебя тоже есть подарок, — Гермиона отодвинула от себя юношу и спрыгнула с парты. Взяв свою сумку и откопав там маленький свёрток, она отдала его Драко. — Держи, — он принял подарок и с интересом посмотрел сначала на вещь в своих руках, а потом на гриффиндорку, что была слишком возбуждена. — Что это? — Я хотела быть оригинальной, и поэтому тебе стоит его сначала открыть, — блондин развернул подарочную бумагу и уставился на странную штуковину в своих руках. — Это называется диктофон, ты нажимаешь на эту кнопку, — Гермиона показала на квадратную красную кнопку, — и твой голос записывается. Это как кричалка, только ничего писать не надо, а если ты нажмешь эту, — девушка указала на синюю, заправляя прядь волос за ухо, — то сможешь прослушать запись. Малфой вертел диктофон в руках. Кивнув, он посмотрел на Грейнджер. — Вроде понятно, но зачем мне записывать свой голос? — он приподнял брови, озадаченно нахмурившись. — Разные причины могут быть, но не только ты можешь это делать, вот смотри, — Гермиона взяла диктофон из его рук и нажала на красную кнопку. — Драко Малфой, ты невыносимый мерзавец. — Ну спасибо. — Подожди, — девушка нажала на синюю, и её голос прозвучал из динамика аппаратуры. — «Драко Малфой, ты невыносимый мерзавец». — Ну как? — спросила Гермиона и посмотрела на него. Юноша выглядел шокированным, будто до конца не верил, что такое возможно. — Круто. Можно любые слова говорить? — Конечно, он теперь твой, — Грейнджер вернула ему диктофон и увидела почти детскую радость на его лице. — Тебе нравится? — Естественно, — Малфой улыбнулся и, схватив её за талию, резко дёрнул на себя, отчего она упала в его объятия. — Натурой отдашь. — Да я только с радостью, — Драко закатил глаза, а Гермиона быстро преодолела сантиметры между их губами и поцеловала. Малфой сразу взял инициативу на себя и обхватил руками её голову, которую и не переставало кружить от концентрата его запаха. Встав на носочки, она разорвала поцелуй и оставила свою метку у него на шее. — Грейнджер, я не сдержусь, — голос был слишком натянутым и едва ли не рычащим. — Но почему тебе нужно сдерживаться? — она не понимала, почему сейчас он сам её останавливает. — Я что-то не так сделала? — Мерлин, нет. Просто сейчас не самое лучшее время, мне нужно концентрироваться на совершенно другом, а если мы с тобой… я просто ни о чём думать вообще не смогу, — слизеринец был возбуждён, и это чувствовалось в каждом прикосновении и взгляде. — Хорошо, — Гермиона отошла от него на пару шагов и кивнула. Во рту была пустыня и говорить не было сил. — Постарайся не влезть в неприятности за время каникул, — Драко всегда давал ей это напутствие, но оно мало действовала. — Ты когда хочешь вернуться? — На пару дней раньше всех, — девушка смотрела на него, непроизвольно закусив губу — взгляд Малфоя приковался к этому движению. — Ладно, тогда… — Пока, Драко, — Грейнджер быстро подняла сумку и выскочила за дверь. Сердце делало сальто в груди и не собиралось останавливаться. Дышать так и не получалось нормально, только какими-то урывками. Голова кружилась от переизбытка эмоций и чувств. А внизу живота всё горело. Боже… Пусть каникулы закончатся быстро.

***

Он ненавидел занятия у Снейпа. Занятия окклюменцией. Хуже пытки не придумаешь — это официальное заявление. Зачем придумывать какие-то новые, изощрённые методы добывания информации, если можно просто отправить бедолагу к Снейпу. Тот только одним взглядом заставит тебя расхотеть жить. Идя по коридору, Драко вспоминал Рождество и старался не вздрагивать от ужаса. Эти картинки мелькали перед глазами постоянно. И вряд ли перестанут. Что обычно получают люди на этот праздник? Подарки, правильно. А что получил Драко? Новый труп на обеденном столе, который потом сожрала змея. Прекрасное начало праздника. Все эти дни прошли в напряжении, но его, к счастью, не трогали. Никто. Малфой резко стал невидимкой и был этому рад как никогда. Тёмный Лорд отсутствовал практически постоянно, но вот Пожиратели просто поселились в его доме. Нет. Не в его. Это место больше так не зовётся. Это временное пристанище для него. Пожиратели, а особенно Беллатриса, отрывались на славу. Каждый день — новый труп. Новые крики, много новой крови. Чаще всего они убивали маглов и грязнокровок. Первое Драко ещё мог постараться проигнорировать, что было очень непросто сделать. Он был таким же человеком, как и они. Но вот второе вызывало дрожь, которую контролировать он был не в состоянии. Когда приводили маглорождённых, в его голове воскресал образ Грейнджер. То, что творили на его глазах, было ужасом и безумием. Малфоя однажды стошнило прямо во время изнасилования одной девчонки — его тогда заставили смотреть на это, — и все над ним посмеялись и позволили свалить. Но вот память ему никто не стёр, к сожалению. Он видел в этих лицах только одно. Её. И ничем не мог помочь. Одна только мысль, что Гермиона может попасть в такую ситуацию, заставляла сжиматься сердце и отключаться мозг. Там появлялась только паника и желание грызть глотки всем, кто решится подойти к ней ближе, чем на километр. Мама была плоха. Сильно. Она стала худой, как палка, без преувеличений. И практически не спала, держалась в основном на различных зельях, которые готовил ей Северус. Без них Нарцисса давно была бы мертва. Она перестала выходить на улицу и целыми днями сидела в комнате, и смотрела в окно. Взгляд был безжизненный. Такой обычно у мертвецов. Мать держалась только из-за него, пыталась, по крайней мере. Если бы Малфой тогда подох, она ушла бы вслед за ним. И это выворачивало. Он мог подвергнуть её такому: похоронить собственного сына. Не от убийства, не от несчастного случая, не от болезни, а от самоубийства. Испытать такой стыд к своему поступку, Драко думал, что никогда не сможет. Но нет, смог. И это было слишком паршивое чувство. Не делайте, как он. Когда до него всё это дошло, стало омерзительно от собственной трусости. Он не боролся, не стал противостоять злу, как тот же чёртов Поттер, он не сделал ничего. Просто порезал вены и лёг отдохнуть, оставляя всё, что ему было дорого, и всё, что он хотел спасти. Это не выход, никогда. Такое изменить нельзя. После сделанного ты почувствуешь облегчение, но всего на секунду, потом ты захочешь отменить свои действия, но уже не сможешь. Это самое отвратительное. Понять, что ты ошибался, лишь в самом конце, без права исправить ситуацию. Подойдя к кабинету профессора, Драко замер перед дверью. Давно он его не посещал, наверное, с тех пор, как они с Грейнджер снова сошлись. На удивление после этого ему стало проще концентрироваться, и он, наоборот, смог достичь больших успехов. Малфой не совсем понимал, почему Снейп говорил оставить Гермиону в прошлом. Да, это была защита, он не спорил, но при чём здесь окклюменция? Ответа на этот вопрос у него не было. Постучав и услышав разрешение войти, слизеринец толкнул дверь от себя и закрыл её с обратной стороны. — Здравствуйте, профессор, — Драко прошёл в центр кабинета и посмотрел на крёстного. — Мистер Малфой, как я рад, что вы соизволили почтить меня своим присутствием, — как всегда желчно, хлёстко и с максимальным пренебрежением, даже не поднимая головы от пергаментов. Что он вечно пишет? Блондин закатил глаза и постарался сдерживать моментально появившуюся злость в груди. — Я хотел попросить вас проверить мои успехи, я занимался сам, — Драко произнёс это уверенно, но Снейп поднял на него глаза, сбивая с него спесь. — Сам, значит? — профессор поднялся из-за стола и, обойдя его, встал напротив студента. Неожиданно, без всякой подготовки, Малфой ощутил, что к нему в голову пытаются залезть и устроить там свою танцевальную площадку. В прямом смысле, по его мозгам прошлись в каком-то латинском танце, не иначе. Приложив все силы, чтобы позорно не свалиться на колени, Драко выстроил стены и держал их со всей решимостью. Его защита блекла на фоне агрессии Снейпа, но позволить увидеть свои новые воспоминания о Гермионе он не мог. Так что стимул был у него мощный. — Ну надо же, похвально, — крёстный сложил руки на груди, не спуская со слизеринца своих мрачных глаз. — Если это комплимент, то спасибо, — Драко сел на парту, ноги его с трудом держали — нужно больше практики. — Я знал, что тебе понадобится стимул, Драко. Замерев от шока и неверия в слова профессора, Малфой посмотрел на него со всем непониманием и раздражением от догадок, пришедших в голову. — Что это значит? — голос тихий и раскалённый, словно сталь. — Не прикидывайся дураком, ты всё понял. Я знал, что держаться подальше от мисс Грейнджер ты не сможешь и не захочешь. Поэтому порекомендовал исключить её из своих контактов, но для тебя — вас — это было слишком сложно, что стимулировало тебя на более эффективное обучение. Ублюдок. — Мистер Малфой, держите свои мысли при себе, — Снейп развернулся, взмахнув мантией, и снова сел за свой чёртов стол. — Вы… Не хватало слов, чтобы описать его ярость. Это было сродни испепелению внутренних органов. — Я помог тебе, это была твоя просьба. Так что не вижу причин для возмущения. К тому же я дал Непреложный обет, это была необходимость, чтобы спасти твою жизнь. Неизвестно, как громки были бы твои мысли о грязнокровке, если бы не я. — Заткнись, — Драко дышал, как загнанная лошадь, и глаза едва не выкатывались из орбит. — Не смей так со мной разговаривать! — профессор вскочил со стула и уставился на подопечного холодным взглядом, от которого шёл мороз по коже. Но Драко этого не чувствовал. Ему хотелось только открутить шею этому… слов не было. — Вы свободны, мистер Малфой, — льды Антарктики позавидуют этому холодному прощанию и выставлению за дверь. Слизеринец резко развернулся и вылетел в коридор, сильно хлопнув дверью. Но было плевать. Единственно, что он хотел, это найти Грейнджер. Она сможет его успокоить. Всегда могла. Сегодня она как раз должна была вернуться, и они договорились встретиться. Ему срочно нужно её найти, и он знал только одно место, куда лишь Гермиона Грейнджер могла пойти после каникул. Библиотека. Залетев в помещение и оглядев ближайшие стеллажи, он пошёл дальше. Но увиденное заставило лишь сильнее возненавидеть этот мир. Грейнджер. Его Грейнджер. Сейчас стояла и болтала, как ни в чём ни бывало с хреновым Тео, мать его, Ноттом. А тот пялился на неё. Сука. Вплотную приблизившись к ним, Малфой увидел, что Гермиона посмотрела на него и едва не начала прыгать от радости, и только это остановило его от убийства. — Тео, какая встреча, — только полный дебил не почувствовал бы яда в его голосе. Им можно было убивать всё живое как кислотой. — О, Малфой, привет, — этот кретин протянул ему руку для рукопожатия, и Драко сдавил посильнее, так, чтоб искры из глаз посыпались. Судя по реакции Нотта, ему удалось. — Мне кажется, ты уходишь, Тео. У меня к Грейнджер есть вопрос по поводу одного зелья, — отговорка насквозь фальшивая, но ярость чувствовалась за километры, и Нотт решил не испытывать судьбу. — Ладно. Пока, Гермиона, приятно было с тобой поговорить, — улыбнувшись напоследок девушке, он развернулся и ушёл. — Привет, — гриффиндорка смотрела на него с таким счастьем, что злиться на неё не получалось. Вот ведь… и как девчонки это делают? Вместо приветствия, Драко набросился на её губы и прижал к книжным полкам. Хорошо, что они были достаточно удалены, но эти мысли вообще его не заботили. Гермиона обняла его за плечи, зарываясь кончиками пальцев в волосы. Малфой провел по её спине и еле сдержался от желания поглотить её всю. Подняв ладонь, он положил её на щёку девушки, прерывая поцелуй. — Что это было? — у девчонки взгляд был потерянный, и она плохо соображала — это было видно, но Драко нужны были ответы. — Ты о чём? — полное непонимание с её стороны. — Тео. Ты. Мило болтали, — хоть ярость в груди поутихла, но вот ревность и не собиралась успокаиваться. — Драко, он просто подошёл узнать об экзамене по трансгрессии. Какие книги почитать. У него не очень хорошо получается, вот и всё, — девушка провела ладонями по его груди и, обняв за торс, прижалась к нему своей грудью. Это чертовски отвлекало. — Ладно, пусть живёт, — она фыркнула и недовольно посмотрела на него. — Серьёзно, Грейнджер. Какого чёрта он вообще подошёл именно к тебе? — Не знаю, здесь больше никого не было? — гриффиндорка пожала плечами, показывая своё беспечное отношение к этому. Малфой решил заткнуться от греха подальше. Не хотел он ссориться, когда ничего не произошло, да и ещё из-за какого-то дегенерата, который лезет с тупыми вопросами к чужим девушкам. И неважно, что никто не знает, что Гермиона его. Это второстепенный вопрос. Однажды, это изменится, а пока он прижмётся к своему источнику счастья и солнцу и будет осознавать, что он жив только рядом с ней.

***

Грейнджер волновалась. Но это было приятное волнение. Увидев на карте, что Драко находится в раздевалке для квиддича, она сразу бросилась туда. Ей нужно с ним поговорить, и это было срочно. Сегодня была суббота, а это значит, что завтра возвращается большинство учеников с каникул и мальчики тоже. Гермиона никогда и подумать не могла, что будет радоваться их отсутствию. Но не на постоянной основе, конечно. Просто эти два дня, что они провели вместе с Малфоем, очень отличались и приносили столько счастья, что в груди не хватало места его удерживать. Поэтому в эти дни она была более эмоциональной, чем обычно, и мальчики точно бы начали расспрашивать её об этом. В школе, помимо них, были ещё пару ребят с Когтеврана и один мальчик с Пуффендуя. Со Слизерина остались только Драко и Тео. Последний, кстати, оказался не таким, как она думала. Не кричал, что она грязнокровка, просто спокойно и вежливо спросил, что его интересовало. После того как Нотт подошёл к ней в библиотеке, Малфой вёл себя странновато, он всегда, конечно, немного такой, но тогда это сильнее выделялось. Гермиона предполагала, что он ревновал. Ей было приятно, но она не хотела, чтобы это становилось нормой или чтобы Драко начал в ней сомневаться. Это была здоровая ревность, как считала гриффиндорка. На Гриффиндоре осталась она и несколько ребят с третьего курса. Так что в гостиной была тишина и покой, которыми Гермиона с удовольствием наслаждалась, сидя по вечерам с книгой у камина. Подойдя к двери слизеринской раздевалки, она остановилась и постаралась успокоиться. Её немного трясло. Взяв себя в руки и войдя в помещение, она замерла, как вкопанная. Чёртов Драко Малфой в одном полотенце на бёдрах. Низко сидящем полотенце. — Грейнджер, ты что здесь делаешь? — тон слегка взволнованный, и, отбросив полотенце, которым блондин вытирал голову, он уставился на неё. — Я… мне надо… там, — почему слова не складывались в предложения, было очевидно, как и её внезапно проснувшийся тупизм. Боже, за что? — Всё нормально? — Драко нахмурился и сложил руки на своей голой груди. Господи боже, голой. Для человека, у которого начались проблемы с весом, он выглядел очень хорошо. Конечно, то что он похудел, было сильно видно, но мышцы никуда толком и не ушли. Может, потому что он старался тренироваться. Проследив за каплей, что сорвалась с кончиков волос и поползла прямо по прессу к низу живота, она не удержалась и отвернулась в сторону. Здесь всегда так жарко? — Грейнджер, ты чего? Он прикидывался, что не понимает, или просто издевался? Набрав в лёгкие побольше воздуха и собрав всю свою львиную храбрость, что её покидала только в присутствии Малфоя, Гермиона развернулась к нему и посмотрела в глаза. Сделав пару шагов, чтобы оказаться к нему вплотную, девушка остановилась в миллиметре от него. Слизеринец начал нервничать, что подтверждал дёрнувшийся кадык и лихорадочный блеск в глазах. — Я хочу тебя, — его реакция заставила её слегка усмехнуться, потому что глаза стали большими и лицо его чуть заметно покраснело. — Ты… в смысле… Драко отошёл от неё назад на пару шагов, смотря шокированным взглядом. Будто привидение увидел. Эта реакция была действительно странной, ведь они уже это по сути обсуждали. — Ты не хочешь? — Гермиона даже не думала об этом до настоящего момента, но сейчас стало страшно, что её отвергнут. — Чего?! Грейнджер, это идиотский вопрос, конечно, хочу! — Малфой провёл рукой по влажным волосам и немного расслабился. — Я просто никак не ожидал. Гриффиндорка даже не подозревала, что эту минуту не дышала, боясь услышать ответ. Но теперь прежняя уверенность в своём поступке вернулась, и, посмотрев на него игривым взглядом, она снова сократила между ними расстояние. Проведя руками по его груди и услышав судорожный вздох, она остановилась на узле полотенца и вопросительно приподняла брови. — Ты уверена? — у него глаза были почти полностью чёрными, и это зрелище завораживало. — Я люблю тебя. Она наконец-то это сказала, и сразу стало так легко. А Драко просто схватил её в охапку и поцеловал с таким напором и страстью, что все мысли вылетели из головы. Осталось только одно. Желание. Сдёрнув с Гермионы пальто, Малфой начал срывать с неё свитер, и, когда она осталась в бюстгальтере, он взял в ладони её грудь и сильно сжал. Нежность и грубость — идеальное сочетание. Его движения были резкими и немного грубыми, но всё было так, как надо. Драко едва себя сдерживал, чтобы не наброситься на неё, как на кусок мяса. Поцелуй не прекращался ни на секунду, воздух в лёгких и в помещении заканчивался, но было плевать. Порвав застёжку лифчика, Драко сорвал его и начал целовать грудь и покусывать соски. Гермиона не могла стоять на ногах от переизбытка чувств и единственное, что она могла делать, — это зарываться пальцами в его шевелюру. Голова кружилась, и тело напоминало желе. Оторвавшись от её груди, Малфой опустился на колени и, не отрывая взгляда, начал снимать с неё джинсы. Только от этого можно было рассыпаться на части. Стянув с неё последний предмет гардероба, Драко, всё также оставаясь на коленях, осмотрел её тело, на котором уже начали проступать его метки. Он поднял руку и, проведя по её бедру, опустил на самое чувствительное место. Из горла вырвался сумасшедший стон. Она больше не могла сдерживать эмоции. Малфой провёл фалангами по промежности и опустил пальцы на клитор, начав потирать его большим пальцем левой руки. — Божеее... То, что она испытывала в этот момент, не описать. Хотелось одного: чтобы он не смел останавливаться. Положив руки ему на предплечья и подтянув его к себе, Грейнджер поцеловала Драко со всем желанием, что в ней копилось. Малфой обхватил руками её талию и, спустив их на ягодицы девушки, потянул вверх, чтобы она запрыгнула на него, обхватив ногами его торс. Вместе со своей ношей, Драко зашёл в душевую кабину и прислонил девушку к стене. Взяв её лицо в ладони, он увидел блеск в глазах, который был такой же, как у него. Обхватив затылок Гермионы, он глубоко поцеловал её, проникая языком внутрь и творя невообразимое с ней. Продолжая прижимать Грейнджер к стене кабинки, Малфой провёл правой рукой по груди девушки, вызвав судорожные стоны и закатывание карих глаз, что были сейчас чёрными. Подцепив по пути левый сосок, слизеринец не сдержался и прикусил его, и начал теребить правый. Оставив её грудь в покое, он опустил руку на клитор и начал массировать его, и чувствовал влагу на своих пальцах, которой становилось больше. — Драко, пожалуйста, я больше не могу… Она стонала и просила ещё, превращая мозги и выдержку парня в прах. Сорвав со своих бёдер полотенце, он в последний раз посмотрел на неё с вопросом в глазах. — Я люблю тебя и хочу. Гермиона обняла его руками за плечи и прижалась губами к шее, оставляя поцелуи-укусы. Направив член во влагалище, Малфой резко толкнулся. Грейнджер почувствовала лишь жжение и какое-то непривычное ощущение заполненности, но боли не было. Этого она боялась, другие девчонки говорили, что в первый раз мало приятного, но, видимо, у всех всё индивидуально. Драко замер и давал ей время. Пот стекал по спине и лбу, и всё тело покрылось мурашками. Она была такой узкой и горячей. Грейнджер полностью его. Мерлин, он уже был готов кончить только от этой мысли. Гермиона подняла голову от его плеча, в которое уткнулась, и посмотрела в серые глаза. — Всё хорошо, ты можешь… Она не знала, как сказать, но Драко понял. Крепче обняв её тело, оставляя отметины, он начал медленно двигаться. Сначала было странно и не очень приятно, но через пару толчков Малфоя она почувствовала огонь в животе, которой только возрос. Слизеринец стонал от каждого толчка и сдерживался изо всех сил, чтобы продержаться подольше. Было так узко. Он никогда не спал с девственницами. Когда Драко начал набирать скорость и толчки стали безумнее, Гермиона могла только стонать от ощущений, что захватили всё тело. Было так хорошо. Малфой положил руку на место их соединения и дотронулся до чувствительного места. Это унесло Грейнджер. Она начала сокращаться вокруг него, и он кончил вслед за ней. Дыхание не хотело восстанавливаться. Да и было всё равно. Сейчас они даже не могли понять, кто где заканчивается, и это было волшебное чувство. Малфой прислонился к её лбу своим и поцеловал ленивым и мягким поцелуем. — Грейнджер, я люблю тебя. Гермиона улыбнулась и прижалась к нему крепче. Драко аккуратно опустил её на ноги, которые ходили ходуном. Развернув её спиной к своей груди и обняв за талию, Малфой повернул вентиль, и полилась тёплая вода. Гермиона чувствовала счастье и, развернувшись лицом к слизеринцу, увидела странное выражение. — Что это? — Где? — Драко приподнял бровь, всё так же смотря на неё. — У тебя на лице, — Малфой ухмыльнулся и наклонился к ней. — Я счастлив, — Грейнджер засмеялась и потянулась за очередным поцелуем.