Глава 8

«Я люблю её, и это начало и конец всего». Ф. Скотт Фицджеральд

Четверг, 14 ноября

      После одного дня самостоятельной заботы о Скорпиусе Гермиона прониклась уважением к Драко и к тому, как он справляется с ролью родителя-одиночки. Это и так было нелегко, но бессонница, разыгравшаяся накануне, усугубила ситуацию. Она боролась с унылым настроением, охватившим её за ночь, и старалась как можно больше насладиться общением со Скорпиусом. И хотя утро прошло гладко, и в школу они приехали вовремя, Гермиона до последнего тянула время, чтобы проводить Скорпиуса в класс, дабы избежать продолжения драмы с мисс Элизабет. Ей самой уже не хотелось ни с кем ссориться, хотя она и планировала выведать у Драко подробности, рано или поздно.       Гермиона провела большую часть дня в «своём» пабе, безуспешно пытаясь писать, но дошла до перепутья в романе и не могла решить, как двигаться дальше. Она словно билась головой о стену, прокручивая в голове одни и те же сценарии, но так и не придя к выводу. Не успела она опомниться, как пришло время забирать Скорпиуса из школы. Она собрала вещи, не добившись никакого прогресса. Грейнджер разочарованно покачала головой и потёрла глаза, пытаясь прояснить их после долгой работы за компьютером.       Как только Скорпиус перекусил после уроков, он предложил прогуляться с Чико до позднего вечера. Гермиона с радостью согласилась, и, пока они бродили по лесу, радостный смех мальчика не давал ей унывать. Было очень здорово выйти на улицу и взглянуть на мир глазами пятилетнего ребёнка — всё интересное и необычное, весь мир на кончиках пальцев.       После ужина и приёма ванны, во время которого, как показалось, затопило всю ванную комнату, они свернулись калачиком в кровати Скорпиуса, погрузившись в чтение. У Гермионы не хватило духу отказать ему, когда он попросил: «Может, почитаем?», а потом снова: «Пожалуйста, ещё?», а потом: «А можно стакан воды, пожалуйста?». Наконец, на пятом рассказе его глаза начали слипаться, и он сильнее прижался к ней, положив голову ей на живот. С тихим шёпотом она дочитала последнюю страницу и, смахнув его волосы с глаз, мягко опустила мальчика на подушку, после чего вылезла из-под него.       — Спокойной ночи, Скорп, — произнесла она, нежно поцеловав мальчика в лоб и направившись к двери.       — Спокойной ночи, Миона. Люблю тебя, — сказал он, переворачиваясь на спину и зарываясь под одеяло. Сердце Гермионы сжалось, и она замерла, не готовая к таким словам. Понадобилось несколько взволнованных вдохов, прежде чем она смогла пошевелиться, и, подойдя к краю кровати, погладила ребёнка по спине.       — Я тоже тебя люблю, — прошептала она, но он уже крепко спал.       Вернувшись домой несколько часов спустя, Драко застал Гермиону за мытьём посуды, которая выглядела так, будто её перемывали уже пять раз. Он опустил руку ей на плечо, и она повернула голову, встретив его губы лёгким поцелуем. Её руки погрузились в мыльную воду.       — Как дела, милая? — поинтересовался он.       — Было здорово, мы прекрасно провели время, — она устало улыбнулась, а с нижнего века скатилась слезинка. Драко замер, сразу заметив, что ей не по себе, но она уже отвернулась.       — Ладно, я приму душ, а потом лягу спать — я жутко устал. Присоединишься ко мне? — предложил он, подхватив небольшой чемодан и опустив одну ногу на нижнюю ступеньку.       — Только не в душ, но я поднимусь через минуту.       — Хорошо, — согласился он и исчез на лестнице.       Гермиона тяжело вздохнула, испытывая глубокое разочарование. Она представляла себе встречу с Драко за бокалом вина и в сексуальном нижнем белье, но после такого удручающего рабочего дня, вдобавок к шоку от слов Скорпиуса, ей было не до этого. Внутри у неё завихрилась печаль, грозя выйти из-под контроля.       Слишком уж глубоко она погрузилась в свои мысли.       Посуда, вымытая и сполоснутая, полетела на сушилку рядом с раковиной, а Гермиона уже машинально поднималась по лестнице. Она надела пижаму и погасила свет, кроме тусклой лампы на прикроватной тумбочке Драко, а затем скользнула под одеяло и завернулась в него. По телу пробежала дрожь, и она засучила ногами, пытаясь согреть прохладные простыни. В душе неудержимо нарастало давление, она чувствовала себя загнанной в тупик, не в силах заглушить душевную боль. По деревянному полу струился лунный свет, в глазах блестели непроглядные слёзы. Она прижала руку к груди в тщетной попытке уменьшить боль и задохнулась, когда горло сдавило от нехватки воздуха.       Гермиона ненавидела это. Ненавидела чувствовать себя такой развалиной, настолько хрупкой и уязвимой, словно могла сломаться в любой момент.       Создавалось впечатление, что она никогда не избавится от боли. Сможет ли она когда-нибудь родить ребёнка, которого будет любить?       Чико запрыгнул на кровать, обнюхал хозяйку и, отыскав лицо, лизнул в щёку и прижался к ней, словно знал, что её нужно утешить. С губ Гермионы сорвался заливистый смех, и Чико протиснулся под одеяло, устроившись рядом с ней. Она гладила его по спине и крепко обнимала, и понемногу напряжение внутри исчезало.       Через несколько минут Драко вышел из ванной, и она прислушалась к его тихим движениям, тренируя дыхание — вдох на 6, выдох на 8.       Вдох на 6, выдох на 8.       Вдох на 6, выдох на 8.       Вдох на 6, выдох на 8.       Лампа погасла, и комната погрузилась в темноту, лишь лунный свет пробивался сквозь щель в шторах. Драко пристроился рядом с ней и провёл рукой по её боку.       — Ты в порядке, любовь моя? — прошептал он, обжигая дыханием её шею. Гермиона вздохнула и снова прижалась к нему.       — Теперь да, — пробормотала она и с наслаждением ощутила, как его рука опустилась на её бедро, твёрдая грудь прижалась к спине, а одна из его ног скользнула между её.       Вдох на шесть, выдох на восемь.       На шесть, на восемь.       На шесть, на восемь.       Гермиона дышала, пока её тело не начало расслабляться, и, наконец, заснула в объятиях Драко.

***

Пятница, 15 ноября

      Наутро Гермиона проснулась от неприятного ощущения, что Чико лижет ей пальцы ног.       Она простонала и оттолкнула пса, но он начал прыгать по кровати, побуждая её встать.       — Ладно, ладно, я проснулась! — Гермиона с трудом поднялась, а золотистый щенок запрыгнул к ней на колени и принялся жадно вылизывать ей лицо. Небо за окном выглядело довольно мрачным — даже для ноябрьского утра, — но, несмотря на это, после проведённой ночи на душе стало легче. Гермиона только спустилась по лестнице и поставила кофейник на плиту, когда Драко вернулся домой, подбросив Скорпиуса в школу.       — Привет! Тебе сегодня не нужно идти в офис?!       — Нет, я дал своей команде выходной после тяжёлой работы в последние три дня. И ещё потому, что хотел провести этот день с тобой, — ласково произнёс Драко, схватив её за руку и потянув к лестнице. Гермиона рассмеялась, но отстранилась, взяв кружку и наполнив её.       — Как бы я ни была рада это слышать, мне нужно выпить кофе. А потом я собираюсь пойти на пробежку, пока не начался дождь.       Драко застонал и ссутулился, тут же начав дуться.       — Но на улице холодно! И я дома! И не на работе! Незачем идти на пробежку сегодня, почему бы не пойти завтра? — ныл он, до боли напоминая Гермионе избалованного болвана, каким он был в Хогвартсе. Гермиона лишь рассмеялась и направилась к лестнице, чтобы одеться.       — Да, мне нужно побегать сегодня. Почему бы тебе тоже не пойти? Мы же ещё не бегали вместе! — крикнула она ему вслед и рассмеялась, услышав, как он шустро топает на кухню. Через минуту он появился с чашкой кофе и пустился в рассуждения с полным ртом банана.       — Если бы ты не была такой чокнутой, мы могли бы понежиться в постели, а не выходить на мороз. — Ворча, он доел банан и принялся натягивать на себя беговую одежду. Гермиона расхохоталась над его подтруниванием и почувствовала, как на сердце у неё стало ещё легче при мысли о том, что Драко присоединится к ней.       — Ты что, боишься, Малфой? — Дразнясь, она завязала шнурки на кроссовках и положила руки на бёдра. Драко повернулся к ней лицом и с вызовом поднял бровь.       — Чего мне бояться, Грейнджер?       — Того, что я тебя обгоню, естественно, — легкомысленно ответила она, набрасывая куртку. Драко только рассмеялся, покачав головой.       — О, бедная, прелестная маленькая гриффиндорка, вечно недооценивающая соперников. Как, по-твоему, ты собираешься обогнать меня, если всё, что у тебя есть, — вот эти крошечные штучки? — Он жестом указал на ноги Гермионы, и та притворно возмутилась.       — Мои ноги не крошечные, придурок! У меня просто… проблемы с координацией! И если я ниже тебя ростом, это не значит… Эй! — крикнула она, когда Драко сбежал вниз по лестнице. — Это жульничество! Двадцать баллов со Слизерина за нечестную игру, — бросила Гермиона, услышав, как за ним захлопнулась входная дверь, и выскочила из дома, догоняя его.       — О, вот и ты. Долго же ты шла. — Драко ухмыльнулся, и она отмахнулась от него, переводя дыхание и сбавляя темп, который он задал. — Что ты говорила о том, чтобы обогнать меня? — невинно спросил он.       — Я уже жалею, что позвала тебя с собой, — проворчала Гермиона, но не смогла скрыть широкую улыбку, расплывшуюся по лицу.

***

      Бегать с Драко оказалось очень увлекательно.       Хотя он задавал приемлемый темп, его шаги и правда были немного длиннее, поэтому Гермиона старалась выкладываться по максимуму, чтобы справиться с нагрузкой. В крови начали вырабатываться эндорфины, и она наслаждалась нахлынувшим счастьем. Они немного шутили, Гермиона рассказала Драко о том, как прошли два дня со Скорпиусом, но в основном они бежали в тишине, просто наслаждаясь обществом друг друга. Звуки их совместных шагов успокоили последние переживания предыдущего дня, и вскоре, остановившись передохнуть, Гермиона почувствовала облегчение.       Они добрались до небольшого озера, у которого останавливались на пикник во время прогулки со Скорпиусом несколько недель назад, и встали на берегу, любуясь видом и передавая друг другу бутылку с водой. Гермиона спокойно наблюдала за тихими водами, и её переполняло чувство благодарности. Пусть она никогда полностью не излечится от травм, полученных на войне, и уж точно никогда не преодолеет боль от выкидыша — она училась верить, что со временем всё наладится.       Жизнь не останется в состоянии мрачной зимы навсегда.

***

      Едва они оказались вблизи коттеджа, как небо разверзлось, и на них обрушился ливень. Ветер развевал волосы Гермионы по лицу, листья разлетались в разные стороны.       Грейнджер вскрикнула и рассмеялась. Драко схватил её за руку, и они вместе помчались к дому, их сердца бешено бились в такт друг другу. Они вбежали в дом, и Гермиона захлопнула за собой дверь, а смех оборвался, когда Малфой прижал её к двери и поцеловал. Мозолистые руки Драко обхватили её лицо, большие пальцы почти до боли впились в челюсть. Его язык жадно проникал в её рот, и она отвечала ему с не меньшим рвением. Через мгновение они оторвались друг от друга, их мокрые лбы тесно прижались друг к другу, и они усмехнулись, переводя дыхание. Как только Драко снова прильнул к ней, Гермиона со смехом оттолкнула его и бросилась вверх по лестнице. Малфой радостно последовал за ней, счастливый видеть её столь игривой после приступа меланхолии прошлой ночью.       — Я тебя победила, — ухмыльнулась Гермиона, когда Драко отыскал её в хозяйской ванной комнате. В душевой кабине грелась вода, пока она снимала кроссовки и отряхивала куртку.       — Победила. — Он остановился в дверях и, прислонившись к раме, наблюдал за тем, как она раздевается, как пытается сексуально выпутаться из леггинсов, но при этом чуть не падает. Драко рассмеялся, когда она попробовала стянуть через голову пропотевший спортивный бюстгальтер, но застряла в нём. Гермиона зарычала от досады и продолжала вырываться, пока Драко не сжалился над ней и не стянул лифчик.       — Ну и секси, — трагично простонала она, но Драко лишь впился в её губы голодным поцелуем, подталкивая к душевой кабинке. Он провёл пальцами по трусикам, наслаждаясь её вздохом.       — Ты всегда сексуальна, сумасшедшая ведьма, — нежно проговорил он. — А теперь тащи свою аппетитную задницу, — он стянул с неё трусики и закружил, толкая вперёд, — в душ, пока я тебя не заставил, — и для пущей убедительности шлепнул по голой ягодице. Гермиона вскрикнула, но послушно выпуталась из трусиков и встала под горячую воду, с облегчением вздохнув, когда пальцы на руках и ногах начали согреваться. Она отодвинула занавеску и погрозила ему пальцем, любуясь тем, как взбугрились его мышцы, когда он стянул через голову лонгслив. Он стянул трусы, и сердце Гермионы учащённо забилось, когда она увидела обнажённый член, уже твёрдый и готовый для неё. Драко встретился с ней взглядом, и в животе у неё заклокотало, когда он шагнул в душ и навис над ней — хищник, преследующий свою жертву.       Гермиона попятилась от него и задохнулась, когда спина столкнулась с холодным кафелем, а его губы мгновенно оказались на её губах. Его крепкое тело плотно прижалось к её, и Гермиона утратила способность мыслить, пылая под его сильными руками.

***

      Несколько часов спустя они устроились на диване с тарелками горячего супа в руках и разожжённым огнём в очаге. На улице по-прежнему бушевал шторм, и Гермиона обрадовалась возможности отдохнуть с Драко наедине до того, как придёт время забирать Скорпиуса из школы.       — Ну что, ты готова рассказать мне, о чём думала прошлой ночью? — спросил Драко между ложками супа. Гермиона замерла, и в горле у неё встал ком. Она сглотнула, отводя внимание от себя.       — Ты готов рассказать мне больше подробностей о мисс Элизабет и её банде злобных мамаш?       Драко поперхнулся, пытаясь сглотнуть, а Гермиона торжествующе усмехнулась, что застала его врасплох.       — Ты такая выдумщица, Грейнджер, — простонал Драко. Гермиона хихикнула, но не собиралась отступать.       — Ну и что? Я заслужила немного больше объяснений после того, как на меня набросились эти тупицы.       Драко рассмеялся и сдержанно кивнул, отставив тарелку и повернувшись лицом к ней.       — Они говорили обо мне что-то такое, что вызвало у тебя беспокойство? — спросил он с пониманием во взгляде. Гермиона прикусила губу, гадая, так ли уж она открыта.       — Меня так легко прочесть? Или всё-таки есть причина для беспокойства? — Гермиона слегка сузила глаза, но Драко выдержал прямой взгляд, не чувствуя за собой никакой вины.       — Наверное, они обиделись на то, что я не позвал Элизабет на второе свидание, хотя при нашей встрече я ясно дал понять, что не ищу отношений.       Гермиона тоже поставила свою тарелку на место, мгновенно вспомнив разговор с Элизабет.       — Да, именно такое впечатление у меня сложилось. Элизабет сочла нужным предупредить меня, что ты легко расстаёшься с женщинами, и намекнула, что я слишком заурядна, чтобы встречаться с Малфоем.       Драко закатил глаза и раздражённо провёл рукой по лицу.       — Прости, детка, но это абсолютная чушь. Мы переспали ещё до того, как узнали друг о друге, и она была совершенно не против, что наша связь будет разовой. Только в первый учебный день Скорпа я понял, что она его учительница, и, конечно, она узнала мою фамилию. С тех пор всё пошло кувырком. Оказалось, что в прошлом я работал с её отцом, так что она догадывалась о нашем богатстве. По-моему, она надеялась, что я перезвоню ей, раз уж она учительница Скорпа, но она не из тех женщин, с кем мне хотелось бы завязать серьёзные отношения. Честно говоря, это полный кошмар.       Драко сокрушённо покачал головой. У Гермионы сжалось сердце, когда она осознала, что он так и не смог освободиться от влияния семейного богатства даже после того, как перебрался жить в маггловский мир.       — Мне жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться, Драко. Должно быть, тебе было тяжело.       Драко встретил её взгляд и с грустью улыбнулся.       — Да, но я привык к этому. Мне жаль, что теперь и тебе придётся с этим мириться. То, как ведут себя люди, когда узнают, насколько я богат… — Драко покачал головой. — Так было всегда, во многом из-за этого я был таким засранцем в школе.       Гермиона рассмеялась.       — Наверняка большинство детей на твоём месте вели бы себя так же.       — Возможно, ты права, хотя это не оправдывает такого поведения. Но это одна из главных причин, почему после разрыва с Асторией я не надеялся, что снова заведу отношения. Редко встретишь человека, которого это не заботит. А я никогда не смог бы встречаться с человеком, которому были бы интересны только мои деньги. Честно говоря, я даже не искал отношений и всегда давал это понять женщинам, с которыми встречался после развода, — признался он ей.       — Так что же изменилось? — спросила Гермиона, безмолвно умоляя его развеять её страхи, что она ему легко надоест или что она слишком обычная. Драко придвинулся ближе и обхватил её лицо ладонями, его глаза заблестели, а губы тронула задушевная улыбка.       — Появилась ты, Гермиона, вот что изменилось. Ни с кем другим я не чувствовал себя полноценно. И даже с Асторией я никогда не чувствовал, что мы действительно понимаем друг друга. Не так, как мы с тобой. — Драко убрал кудряшку за ухо, и сердце Гермионы болезненно сжалось. — Может, я и не искал отношений, но не передать словами, как я рад, что мы встретились в тот день.       Её глаза заслезились от нахлынувших эмоций, и она согласно кивнула.       — Я тоже, Драко, — сказала она, несколько ошеломлённая его искренностью. Пусть между ними всё ещё только начинается, но в глубине души она знала, что всё по-настоящему. Она наклонилась к нему, и Драко встретил её жарким поцелуем, впившись в её губы горячими губами и обхватив её голову руками. Гермиона толкнула его на спину и устроилась на бёдрах, испытывая неутолимую жажду быть рядом с ним. Драко слегка отстранился, что-то пробормотав ей в губы. В отчаянии она отстранилась.       — Что? — потребовала она и снова приникла к его губам, смеясь в ответ на его попытки заговорить. Наконец он утомился сопротивляться и повалил её на диван, захватив руки и сцепив их над головой.       — Ты снова пытаешься отвлечь меня, женщина! — Гермиона боролась с ним, пытаясь ухватить его за ноги. — Я поделился своими переживаниями, теперь ты поделись своими! — потребовал он. Гермиона вздохнула и отвела взгляд.       — На самом деле, у меня куча проблем, — проворчала она, недовольная тем, что он напомнил о своей первоначальной линии вопросов после того, как она отвлекла внимание от себя.       — Только дай мне список вещей, и я всё за тебя исправлю, — поддразнил он, вызвав у девушки слабый смешок.       — Ну, во-первых, я совсем застряла в написании романа и не могу понять, в каком направлении двигаться, а стычка с теми женщинами и вовсе была ужасной — но, о Мерлин, мне так понравилось водить твою машину, пока тебя не было, — моя машина по сравнению с ней просто дурацкая, согласись, — но в любом случае, отчасти, наверное, дело в том, что я совсем не спала в среду ночью, поэтому к твоему возвращению я уже валилась с ног, и… — Гермиона задержала дыхание, выпалив всё на одном дыхании, а затем мягко добавила: — В среду Скорпиус сказал мне, что любит меня. Что вполне нормально — я понимаю, что дети обычно говорят такие вещи, — но это выбило меня из колеи, и я снова подумала о своей… своей… — Гермиона зажмурила глаза и уткнулась лицом в диван, из её уст неожиданно сорвался всхлип. Драко разжал руки и притянул её к себе на колени, а она закрыла лицо руками, снова стыдясь собственной ранимости и уязвимости перед ним.       — Эй, хватит об этом, — проворчал он, отнимая её руки от лица и заставляя посмотреть на него. — Вот что мы сделаем. Я прочту твой роман — нет, не качай головой, — и помогу тебе понять, в каком направлении двигаться дальше. И мне искренне жаль, что тебе пришлось иметь дело с теми сумасшедшими тупицами, но на самом деле — они ничего для меня не значат. Я забочусь только о тебе, поэтому неважно, что они думают или говорят, ясно? И ты можешь ездить на моей машине, когда захочешь — на самом деле мы можем купить тебе новый автомобиль, если ты захочешь, ибо что толку встречаться с таким богатым парнем, как я? Я подарю тебе машину. — Гермиона рассмеялась и вытерла выступившие слёзы, покачав головой. — Да, дети часто говорят такие слова посторонним людям, но сейчас не тот случай. Ты не посторонний человек. Ни для кого из нас, ясно?       Гермиона кивнула с лучезарной улыбкой.       — Хорошо… но читать мой роман ты не будешь…       — Гермиона, — запротестовал он.       — И уж точно не купишь мне машину.       — Да ладно!       — Но я всё равно благодарна тебе за поддержку, — закончила она, уткнувшись в его рубашку.       — Хорошо, но я оставляю за собой право и дальше донимать тебя по этому поводу. И мне жаль, что слова Скорпиуса задели тебя, любовь моя. Плачь об этом столько, сколько хочешь, и так долго, как хочешь, договорились? — тихо прошептал он, понимая, как тяжело ей было говорить о выкидыше и обо всех утратах.       — Ладно, — прошептала она. Драко опустил её на диван и впился в губы сладким поцелуем, а Гермиона подалась навстречу ему, отчаянно желая обладать им как никогда прежде.       — Теперь, если ты не против, я трахну тебя. Что скажешь? — снова прошептал он, осыпая поцелуями её шею и чуть крепче сжимая бёдра.       — Мерлин, да… Я думала, ты уже никогда не перестанешь болтать…       Драко со смехом прижался к ней губами, фактически заставив замолчать.       Их тарелки с недоеденным супом остывали, пока они занимались любовью на диване, и тревоги Гермионы улеглись — по крайней мере, на время.

***

Суббота, 16 ноября — суббота, 23 ноября

      Выходные прошли для Гермионы и двух её мальчиков в счастливом, смутном забытьи. В субботу они выполнили последний пункт в осеннем списке желаний Скорпа — прыгнули в груду листьев. Гермиона и Драко с помощью магии создали большую кучу для Скорпиуса. Они по очереди попрыгали в ней, смеясь над Чико, который носился вокруг и восторженно лаял. В воскресенье Драко удивил Гермиону и Скорпиуса осенней прогулкой на велосипеде по деревне — последним пунктом в списке «Boss Bitch».       Гермиона собрала волосы в узел, надела футболку с длинным рукавом и куртку-бомбер на флисовой подкладке с любимыми джинсами. Деревья стояли практически голые, а небо затянуло тучами, но ей было так приятно мчаться по дороге с двумя любимыми людьми, что она не обращала внимания на пасмурную погоду. Руки онемели на руле, щёки порозовели, но она ехала за Скорпиусом с широкой улыбкой на лице, а Драко держался позади.       Она надавила на педали и разогналась, обогнав Скорпиуса, громко запротестовавшего из-за того, что она его опередила. Гермиона притормозила и оглянулась, подбадривая мальчика, и подмигнула Драко. Скорпиус догнал её, и они покатились бок о бок, протягивая друг к другу руки и смеясь от души.       Вечером, забежав домой, Гермиона обнаружила на крыльце два письма от Рона, которые тут же сожгла — на этот раз не читая.       Она не собиралась тратить на него больше времени, чем уже потратила.       Перед тем как вернуться к Драко, она сняла с холодильника список «Boss Bitch» и отметила последний пункт, а затем убрала его в дневник, испытывая гордость за проделанный путь. Друзья были правы — ей нужен был отпуск! И время, отпущенное на скорбь, и возможность развеяться — именно то, что ей требовалось для начала процесса выздоровления.       В течение следующих двух дней от Рона пришло ещё два письма — на этот раз сова доставила их прямо в дом Малфоя. Если первое письмо пришло в тот момент, когда Драко укладывал Скорпиуса спать, то второе — во время ужина на следующий день, а значит, Гермионе не удалось спрятать его от Драко. Когда Гермиона положила письмо на стол с тонко завуалированным отвращением, Драко понял, от кого оно. Он прочитал письмо и заверил девушку, что в нём всё то же самое — где ты, чем занимаешься, мне нужно знать, как ты, и так далее.       Хотя Гермиона уверяла, что ей ничего не угрожает, она согласилась, чтобы Драко на всякий случай наложил дополнительные защитные чары на оба их коттеджа. Она не совсем отдавала себе отчёт в том, почему пыталась скрыть от Драко происходящее, но ей казалось, что ему не стоит вмешиваться в дела, связанные с её бывшим мужем. Поскольку Скорпиус был рядом, они не стали больше обсуждать эту тему и легли спать. Драко переживал из-за сложившейся ситуации — то ли из-за того, что она утаила, что Рон продолжал с ней общаться, а может, он просто беспокоился о её безопасности, — трудно было сказать.       Впрочем, никаких бурных ссор, как между ней и Роном, не возникло. Не раздалось ни криков, ни воплей, ни обидных слов, которые невозможно взять обратно. Лишь небольшая скованность, неловкое молчание, когда они готовились ко сну, и всё. Как только оба забрались в постель и погасили свет, Драко обхватил Гермиону руками и прижал к груди, как и каждую ночь.       Несмотря на то, что Гермиона не читала письма Рона, их появление неизбежно вызвало новые кошмары.       Следующие несколько ночей Гермиона просидела на ковре в гостиной Драко, рисуя, одержимая безумной надеждой, что если она предоставит воспоминаниям новое пристанище, то они прекратят заполонять её разум во время сна.       Снова лица мертвецов.       Новые ужасающие сцены, которые ей никогда не забыть, как бы она ни старалась.       После возвращения Малфоя в её жизнь Гермионе постоянно снились мрачные времена, пережитые ею в первые годы обучения в Хогвартсе. События, о которых она не вспоминала уже много лет, её приключения с Гарри и Роном, когда им было всего по двенадцать, тринадцать, четырнадцать лет, овеянные гораздо большим страхом и насилием, чем они пережили в то время.       Переносить на бумагу то, что она видела и пережила, было очень полезно. Работа эмоционально выматывала, но после каждого сеанса она ложилась в постель рядом с Драко с ощущением, будто вывела из крови что-то токсичное.       В часы бодрствования она чувствовала себя уязвимой и усталой, но радовалась, что письма не вызвали приступ паники или посттравматического стрессового расстройства, как два месяца назад.       Каждый раз, очищаясь от воспоминаний, девушка чувствовала, что становится сильнее.       И сейчас, сквозь толщу ужасов, перед ней всё чаще всплывали образы её маленькой девочки с непослушными кудряшками. Спала она или бодрствовала — не имело значения. Видения приходили к ней с нарастающей частотой, и она спешила перенести их на бумагу, пока их не забрали у неё.       Она плакала во время работы, пока не опустошалась и не изнемогала.       Рабочая неделя закончилась и перетекла в очередные выходные, и в следующую субботу утром она позволила Драко пролистать свои иллюстрации. Он не нашёл, что сказать, но по тому, как он поглощал страницы, было видно, что картинки тронули его так, как никто из них не мог выразить словами.       Драко поинтересовался её романом во время субботней прогулки с Чико, ставшей уже традицией для них троих. «Ты наконец-то дашь мне его почитать? Я помогу тебе разобраться с сюжетом!» Но Гермиона снова отмахнулась от него — она не была готова рассказать о перепутье, из-за которого у неё начался жуткий писательский застой. В глубине души она беспокоилась о том, как Малфой воспримет её сомнения относительно стремительного романа, неожиданно закрутившегося между двумя главными героями.       Решит ли героиня остепениться с мужчиной из своего прошлого, с которым она никогда не планировала заводить отношения?       Или же она продолжит свой путь в одиночестве, обретя силу, чтобы твёрдо стоять на ногах, и оставит этот нелогичный роман в прошлом?       Гермиона по-прежнему не представляла, какая концовка устроит героиню, какая будет наиболее душевной для читателя. Она всё ждала какого-то знака, указывающего ей в ту или иную сторону, надеясь, что правильное направление каким-то чудом само подскажет ей.       В тот вечер, уложив Скорпиуса в постель, они вместе устроились на диване перед камином: Драко с романом, который он сейчас читал, а Гермиона с этюдником. Она свободно орудовала пальцами и не останавливалась, пока не выдохлась, — очередная домашняя сцена, которую она никогда не испытает со своей маленькой дочкой. Драко отложил книгу, когда она закончила, и наклонился, чтобы подсмотреть. Гермиона прижалась к нему, прислонившись щекой к груди мужчины. После долгих раздумий он откинулся на спинку дивана и нежно погладил её по голове.       — А ты не думала о том, чтобы сделать что-то в память о ней? — тихо пробормотал Драко, едва слышно приглушая треск огня в очаге.       — Что именно? — спросила она, заторможенная после целого часа, проведённого за столом.       — Не уверен, милая. Что-то, что поможет тебе попрощаться? — задумался он.       — Я не хочу её забывать, — прошептала Гермиона, и по её щеке бесшумно скатилась слеза. Драко прижал её к себе, и она закрыла глаза, сделав глубокий вдох.       — Знаю, — голос у Драко огрубел от эмоций и слегка надломился, когда он тоже перевёл дыхание. Он подобрал рисунок и положил на колени, слегка проведя по нему пальцами. — Но прощание не обязательно означает забвение. Скорее, возможность отпустить. — Гермиона кивнула и закрыла глаза. — Обещаешь, что подумаешь об этом? — спросил он, и по его голосу она поняла, как сильно он за неё переживает.       В груди кольнуло под тяжестью навалившегося груза — обрести человека, который настолько заботился о ней, что её боль стала его болью.       — Хорошо, — согласилась она. — Я подумаю об этом.

***

Воскресенье, 24 ноября — среда, 27 ноября

      В воскресенье Гермиона вернулась в свой маленький уютный коттедж, а Драко и Скорпиус готовились провести несколько дней с его родителями в Альпах. Судя по всему, они каждый год катались на лыжах и отдыхали на одном из лучших курортов Франции, празднуя день рождения Люциуса.       Драко пригласил её, но она любезно отказалась, предпочтя комфорт собственного коттеджа изнурительной поездке за границу. Она просто не была настроена на такую экскурсию — особенно ту, которая, несомненно, подразумевала общение с многочисленными друзьями чистокровной семьи Малфоев. К тому же Гермиона понимала, что означает поездка — и то, что её представят всем как девушку Драко, — но пока не была к этому готова. К счастью, Малфой понял всё без лишних слов.       Гермионе подумалось, что для чужаков может показаться неприемлемым то, что за последний месяц она практически переехала к Драко и Скорпиусу. Они не обсуждали это с самого их первого диалога о разговорах Драко со Скорпиусом, но Гермиона старалась не переступать границы дозволенного, да и оба парня чётко дали понять, что рады видеть её рядом с собой так часто, как это возможно.       Теперь Скорпиус помогал ей на кухне, она брала их с Чико на прогулку, пока Малфой занимался последними делами на работе, или укладывала Скорпиуса спать. Гермиона знала распорядок дня Скорпиуса, а также дисциплину Драко и спокойно могла прийти на помощь, что очень ценил Драко.       За последний месяц Гермиона легко влилась в их повседневную жизнь, и чувствовала себя нужной. В прошлых отношениях она привыкла к жёстким границам и личному пространству, но с Драко ей этого не хотелось. Она попросту не уставала от общения с ним и Скорпиусом и чувствовала себя с ними как дома.       И всё же, вернувшись в свой маленький арендованный коттедж, с продуктами и перевозбуждённым Чико, Гермиона подумала, что ей будет полезно провести несколько тихих дней в одиночестве.

***

      Как это ни удивительно, но Гермиона поймала себя на мысли, что без Драко рядом ей плохо спится. В понедельник она проснулась рано утром и отправилась на пробежку по холодному утреннему воздуху, после чего приняла обжигающий душ, чтобы согреться. Большую часть дня она работала над первой третью романа и обдумывала предложение Малфоя увековечить память о дочери.       Только она собралась приготовить себе ужин, как раздался звонок в дверь. На крыльце её ждал самый изысканный букет, какой ей только доводилось видеть.       Забрав цветы у курьера, она поспешила на кухню и расплылась в улыбке, полная уверенности, что их прислал именно Драко. Но вскрыв открытку, она поняла, что букет отправил Рон.       «Знаю, что мне предстоит наверстать упущенное, но я готов приложить все усилия, чтобы искупить вину. Я всегда буду любить тебя».       Гермиона выронила открытку, как будто та горела. Она схватилась за сердце, чувствуя, как внутри неё разгорается ярость.       Как он посмел делать такие заявления?       Не успела она опомниться, как обрушила на цветы шквал беспалочковых режущих заклинаний и левитировала остатки букета в зачарованную коробку, чтобы отослать бывшему мужу.       Во вторник она получила от него отчеканенное первое издание «Истории Хогвартса», что только позабавило Гермиону. Будто у неё уже не было первого издания любимой книги детства. Разве такой подарок может загладить вину за причинённую ей боль? После обеда она отправилась на долгую пробежку с Чико, выплёскивая разочарование из организма и тяжело ступая по утрамбованной почве любимой тропы.       К среде ей надоело, и она сожгла присланное им плюшевое чучело, пока оно не обуглилось до неузнаваемости. Следующей стала открытка — хотя она не спешила её читать, Гермионе до смерти хотелось узнать, какую чушь он придумал.       «Моё терпение иссякло, дорогая. Если я не получу письма, что с тобой всё в порядке, я обязательно найду тебя и проведаю».       У Гермионы похолодела кровь, а в голове пронеслась мысль, что, возможно, ей стоит бояться Рона.       Отряхнувшись, она отправилась в ванную, где и просидела около двух часов, попивая виски и покуривая. Конечно, это не лучший способ совладать с собой, но к тому времени, как Гермиона вылезла из ванны, ей стало намного спокойнее, и она уверила себя, что ей не о чем беспокоиться. Кроме того, она не могла выбросить из головы мысль о мемориале и уже придумала, что хочет сделать. Особенно сейчас, когда коллекция рисунков с изображением маленькой дочки была почти завершена, она почувствовала, что время пришло.       Тем же вечером она написала сообщение Драко, который возвращался домой на следующее утро.       «Я обдумала твои слова и хочу сделать это завтра. Тебе нужно в офис?»       Она улеглась в постель с хорошей книгой и как раз задремала, когда пришёл его ответ.       «Я буду с тобой <3»

***

Четверг, 28 ноября

      Утром Гермиона подолгу разглядывала свой гардероб, не зная, что надеть. Всё выглядело слишком неформально или неуместно для того случая, к которому она готовилась. В конце концов она остановилась на чёрной юбке в пол с узкими складками и любимой белой шёлковой блузке, украшенной перламутровыми пуговицами. Она заставила себя съесть несколько кусочков тоста и выпить глоток чая, но едва не подавилась съеденным. Драко прибыл в условленное время и помог ей закутаться в чёрный тренч, застегнув несколько пуговиц, чтобы укрыться от промозглого ноябрьского утра.       Драко аппарировал на поляну у озера, которое она уже начала считать своим, и Гермиона успокоилась, глубоко вздохнув, и не спеша направилась к высокому дубу, стоящему у воды. Она поставила сумку и достала палочку, но Драко опустил руку на её плечо, попросив подождать.       — У меня есть кое-что для тебя, — пробормотал он и достал из кармана небольшой предмет, затем увеличил его до нужного размера и протянул ей. Это был деревянный сундучок, размером примерно в два раза больше обувной коробки. Гермиона присела на стоящий неподалеку пень и провела по сундуку руками, восторгаясь искусной работой.       — Я занялся им в тот вечер, когда мы с тобой встретились. Собственно, я закончил его только на прошлой неделе, и у меня не было никаких конкретных планов на него. Но когда ты написала вчера… я подумал, что тебе это пригодится. Мне показалось, что он ей… подойдёт.       Гермиона сглотнула, борясь с комком в горле. Крышку сундучка украшали изящно вырезанные розы, и Гермиона прижала руку ко рту, сдерживая рыдания.       — Драко, я… это… — она глубоко вздохнула и кончиками пальцев проследила тонкий узор на дереве. — Идеально. Мне было так горько, что я так и не смогла дать ей имя, но после того, как я увидела это… он будто создан для неё. Для моей… Рози, — прошептала Гермиона, в глубине сознания смутно понимая, что, должно быть, именно этим он и занимался в своём гараже.       Драко подошёл к ней и положил руку на её плечо, успокаивая.       — Тогда он твой, любовь моя.       Гермиона открыла сундучок и осторожно, с благоговением разложила в нём собранные вещи, одну за другой.       Крошечная пара теннисных кроссовок, выбранная ею в тот день, когда она узнала о беременности.       Костюмчик, который Джинни купила для Гермионы, с надписью: «Я люблю свою мамочку».       Маленький медальон, украшенный камнем, который принадлежал ей по праву рождения.       Портрет, недавно написанный Гермионой, на котором изображена Рози, качающаяся на качелях, а её лицо светится от смеха.       Гермиона только собралась закрыть крышку, как Драко наколдовал одну красную розу и наложил на неё чары стазиса, после чего аккуратно положил внутрь.       Достав волшебную палочку, Малфой проделал небольшое отверстие в земле у основания большого дуба, и Гермиона опустила сундук в землю, присев рядом и вновь проведя рукой по крышке. Она поднялась и отступила в сторону, и Драко присоединился к ней, крепко сжав её руку в своей. Слёзы текли по её щекам, когда она смотрела на деревянный сундук в земле, и мечтала обо всём том, чего никогда не исполнится.       — Я не забуду тебя, Рози, — тихо прошептала она.       Они простояли в тишине какое-то время, пока у Гермионы не затряслись ноги, а на щеках не замерзли слёзы.       — Ты готова, Гермиона? — мягко поинтересовался Драко, и она кивнула, отстраняясь и глядя, как он накладывает защитные чары на сундук и засыпает яму землёй. Гермиона опустилась на колени рядом с могилой и с помощью палочки вырастила миниатюрный розовый куст. Она погрузила руки в землю и собственноручно посадила куст, осязая почву на кончиках пальцев. Взмахом палочки она выгравировала на стволе большого дуба надпись и защитила её от непогоды, чтобы всегда можно было вернуться и помянуть маленькую девочку с необузданными кудрями.

Роуз Грейнджер

Ты прожила всего мгновение, но любима навеки.

      Гермиона обвела рукой слова, и с её губ сорвался всхлип. Она глубоко вздохнула и заставила себя встать. Накрапывал дождь, и ей казалось, что земля вокруг неё вздыхает — плачет вместе с ней. Оторвав взгляд от могилы и обратившись к воде, она понаблюдала за тем, как по поверхности воды пробежала рябь от поднявшегося ветра. Опустив руки по бокам, она зажмурила глаза, отпуская все чувства через конечности, пока не опустела, освободив всё, за что держалась.       Прощай.       Это слово звенело у неё в ушах, и даже когда дождь разразился с новой силой, мгновенно промочив их, а воды озера зашумели и забурлили. Впервые за долгое время она почувствовала себя спокойной.       Пустой.       Драко подошёл к ней, и она позволила ему аппарировать их в дом. Он проводил её до лестницы, помог выбраться из промокшего шёлка и забраться в ванну, а затем опустился вслед за ней.       Гермиона прислонилась к нему спиной и закрыла глаза, проваливаясь в тишину и оцепенение.       С тихим бормотанием Драко вымыл ей волосы, и Гермиона затихла, погрузившись в свои мысли, с сухими, но ничего не видящими глазами. Ощущение его рук на голой коже успокаивало, и она позволила ему вытащить её из ванны и без лишних слов уложить в кровать. Погасив свет, он забрался в постель, разгладил её волосы и крепко прижал к своей груди.       Гермиона прикрыла глаза и прислушалась к шуму дождя, бьющего по крыше, и быстро погрузилась в беспробудный сон.

***

      Гермиона проснулась спустя час или около того, чувствуя себя так, словно всё тело набили песком. Она обеспокоенно приподнялась и взглянула на Драко, тот сидел, прислонившись спиной к изголовью кровати, с раскрытой книгой на коленях. Увидев, что она зашевелилась, он отложил книгу, и Гермиона перебралась к мужчине на колени и прильнула к нему. Драко подоткнул вокруг них плед, создав уютный кокон. Он откинул волосы с её лица, и Гермиона прижалась к его подбородку, вдыхая успокаивающий аромат, присущий только Малфою.       Начав с мягких поцелуев на его груди, Гермиона медленно скользила губами по его шее, пока не добралась до челюсти. Драко наклонил голову, открывая ей доступ, Гермиона обняла его и прильнула к его уху, а затем прикусила челюсть. Драко засмеялся и в свою очередь укусил её, но Гермиона увернулась от него и впилась в его губы испепеляющим поцелуем, неистовая потребность обладать им внезапно захлестнула её.       Через мгновение Драко отстранился и встретился с ней взглядом. Гермиону потрясла глубина чувств, отразившаяся в его глазах.       — Возможно, сейчас не самое подходящее время говорить об этом, но больше я не могу сдерживаться, — прошептал он, сжимая в ладонях её лицо. Гермиона втянула воздух и опустила веки, сердце едва не выскочило из груди.       — Я люблю тебя, Гермиона, — тихо заключил он, и с её губ сорвался заливистый смех. Она провела руками по его груди, и взгляд её остановился на нём. Она не смогла бы отвести глаза, даже если бы захотела.       На самом деле вопрос о том, влюбится ли она в него, вообще не стоял. С самого начала их связь обладала такой силой, какой она никогда прежде не испытывала. Дело было только в том, когда это произойдёт, и теперь, когда слова вырвались на свободу, она почувствовала, что уже давно любит его.       — Я тоже тебя люблю. — Улыбка растянулась от уха до уха, её завораживали эмоции, отражавшиеся на лице Драко, когда он смотрел на неё, запечатлевая в памяти.       Создавалось ощущение, что именно такие моменты пытались воссоздать авторы, но так и не смогли. Гермиона осознавала, что никогда и ни с кем не разделяла такой момент, и задавалась вопросом, многим ли людям выпадает такая честь. Она словно заглядывала в его душу, а он — в её; их сердца обнажились и соединились, всецело поглощённые друг другом.       Она сорвалась первой, набросившись на него, и Драко со смехом впился в её губы, а затем ловко перевернул, избавив от одежды. Его руки и губы с благоговением прошлись по её телу, по шее, по затвердевшим соскам, по бёдрам и уже влажной промежности. Он нежно лизнул её складки, и Гермиона оттолкнула его, отчаянно желая, чтобы он вошёл в неё. Он поднялся по её телу и сжал руки над головой, сцепив их пальцы, и со стоном погрузился в неё. Гермиона выгнулась навстречу ему, тяжело дыша, и он прижался к её губам в яростных поцелуях раскрытым ртом.       Драко задал неистовый темп, входя и выходя из неё, их потные лбы прижались друг к другу, руки сомкнулись над её головой. Гермиона кончила с его именем на губах, за закрытыми веками вспыхивали звёзды, а тело восхитительно облегало его. Он кончил одновременно с ней, пока она судорожно сжималась вокруг него. Задыхаясь и ухмыляясь, как дураки, они лежали, переплетясь друг с другом.       Гермиона закрыла глаза и просто дышала, удивляясь тому, как странно устроена жизнь — так трагично отнимает у неё одну любовь, а потом дарит ещё две, едва она научилась отпускать. Сердце по-прежнему ныло при мысли о потерянном ребёнке, но уже совсем по-другому, чем несколько часов назад, когда она, облачившись в мрачные шелка, стояла на коленях в грязи, прощаясь с ней.       Частичка её неспокойной души наконец-то обрела покой и желание двигаться дальше.       Время пришло.

***

Суббота, 30 ноября

      Очередная суббота ознаменовалась вкусным завтраком из блинчиков а-ля Драко, утренней прогулкой с мальчиками и письмом от Нарциссы — она приглашала Гермиону на послеобеденный чай.       Гермиона всё утро переживала из-за предстоящей встречи, будучи уверенной, что за последние две недели недовольство Нарциссы не утихло, но Драко заверил её, что всё уладил с матерью во время их каникул в Альпах.       В четыре часа Гермиона оставила Драко укладывать Скорпиуса спать, а сама отправилась в парижское поместье Малфоев, которое стало их основной резиденцией с конца второй магической войны.       Их встреча началась приветливо: Нарцисса дружелюбно приняла гостью, а затем провела небольшую экскурсию по первому этажу поместья. Большую часть чая они беззаботно болтали в солярии, пока Нарцисса не отодвинула чашку и не сложила руки вместе, выдержав паузу, словно собираясь с мыслями.       — Я должна извиниться перед тобой, Гермиона, — начала она, и хотя Грейнджер начала возражать, Нарцисса подняла руку и покачала головой.       — Нет, я должна, безусловно должна. Ты пережила столько страданий от наших рук, Гермиона, и ничто из того, что я скажу, никогда не восполнит того, что случилось в прошлом. Но, пожалуйста, знай, как мне ужасно жаль.       Нарцисса вздохнула и тряхнула головой, пытаясь сбросить пелену с глаз.       Гермиона вздохнула и, наклонившись к ней, одобрительно погладила женщину по руке.       — Благодарю тебя, Нарцисса, — мягко произнесла она, прекрасно понимая, как трудно было это сказать.       — То, что вы с Драко сошлись после такой ужасной истории, просто чудо, — усмехнулись Нарцисса и Гермиона, и Грейнджер снова отпила чай, кивнув в знак согласия.       — Так и есть.       В комнате снова воцарилась тишина, и у Гермионы сложилось впечатление, что Нарцисса, затаившая дыхание, ещё не закончила.       — Я искренне рада, что вы обрели друг друга, Гермиона. Судя по рассказам Драко, вы уже очень близки, несмотря на то, что не так давно вместе.       Гермиона выпрямилась, приготовившись к «но», которое, как она знала, должно последовать.       — А Драко не рассказывал, через что они с Асторией прошли после переезда в поместье? — негромко спросила Нарцисса.       — Да, рассказывал… — Гермиона в замешательстве вскинула бровь, понимая, к чему всё клонится.       — Тогда я уверена, что ты поймёшь, как я забочусь о своём сыне и внуке, — Гермиона только кивнула, и Нарцисса сделала ещё одну паузу, прежде чем продолжить. — Проще говоря, Гермиона… я очень обеспокоена. Несмотря на то, что вы хорошо подходите друг другу, и на то, что я всецело поддерживаю вас — поверь мне, это так! — Что, если ничего не сложится? Как это отразится на Скорпиусе? — Нарцисса покачала головой и снова вздохнула. — Вы двое думали об этом? Обсуждали? Скорпиус уже потерял одну мать. Мне больно думать о том, как это повлияет на него, если он лишится ещё одной в таком юном возрасте.       Спина Гермионы одеревенела, и она запоздало поняла, что слишком крепко сжимает чашку. Она осторожно поставила чашку на блюдце, стараясь не повредить фарфор. Воцарилось неловкое молчание, пока Гермиона пыталась сдержать себя и слёзы.       — Драко знает, что лучше для его сына, и я считаю, что этот вопрос должен оставаться между ним и мной, — сказала Гермиона самым вежливым тоном, на который только была способна. К немалому её удивлению, Нарцисса захихикала.       — Я ценю твою решительность, моя дорогая, правда ценю. Не пойми меня неправильно — я согласна, что Драко — прекрасный отец. Но мы обе знаем, что мужчины в первую очередь думают членом, а уже потом мозгами. И с моей стороны будет упущением, если я не выскажу свои опасения тебе напрямую. Я так откровенна, Гермиона, потому что глубоко уважаю тебя.       Гермиона кивнула — просто для вида, хотя в ушах у неё стоял слабый гул, и она не знала, что сказать и как себя чувствовать.       — Единственное, о чём я спрашиваю, Гермиона, — уверена ли ты. Я не требую ответа здесь и сейчас, но, пожалуйста, подумай об этом, прежде чем продолжать отношения с моим сыном. Пожалуйста, не сомневайся, Гермиона. Мой внук не заслуживает того, чтобы потерять ещё одну мать.       Гермиона застыла, уставившись в пол. Она перевела дыхание и сразу же решила, что ей пора уходить — немедленно.       — Думаю, мне пора, миссис Малфой. Большое спасибо за гостеприимство. — Гермиона натянула на лицо искусственную улыбку и, перекинув через плечо ремешок сумочки, направилась к двери. Не успела она завернуть за угол, как Нарцисса встала и напоследок окликнула её.       — Просто подумай об этом, Гермиона.       Гермиона оглянулась и немыслимо долго смотрела ей в глаза, после чего коротко кивнула и направилась по коридору в сторону камина.

***

      Гермиона вылетела из камина Драко и, задыхаясь, оперлась рукой о камин. Она стояла так целую минуту, пытаясь привести в порядок мысли, но вдруг повернулась и подскочила от неожиданности, увидев Малфоя, который сидел на диване в темноте и наблюдал за ней.       — Драко! Мерлин, ты меня напугал! Почему здесь так темно? — Она взмахнула палочкой, и лампы засветились, после чего она положила сумочку и сняла туфли на каблуках. — Не поверишь, что…       Гермиона замолчала, обернувшись и поймав выражение лица Драко.       — Что случилось? — спросила она, недоумевая, почему он смотрит на неё слегка сузившимися глазами и с таким выражением лица, какого не видела с самого детства.       И тут она заметила, что на журнальном столике перед ним лежит её ноутбук.       — Драко… ты же не…       — О, да, Гермиона, — произнёс он, его голос был странно лишён эмоций.       Её пронзила вспышка гнева и страха, а рот приоткрылся в неверии.       — Какого хрена, Драко?!       — Теперь я понимаю, почему ты не хотела, чтобы я это читал, — сказал он, угрожающе спокойным голосом. Гермиона насмешливо хмыкнула.       — Да ладно, я просто не была готова поделиться с кем-то, вот и всё, — запротестовала она. Драко невесело усмехнулся.       — Ты хочешь сказать, что этот роман не имеет к нам никакого отношения? Мы же договорились — никаких игр, Гермиона.       — Я не играю с тобой в игры, Драко! — закричала она, отчаянно пытаясь заставить его понять, но в то же время злясь до безумия. — Мой роман не имеет к нам никакого отношения!       — Я тебе не верю, — холодно заявил он. — Очевидно, ты решаешь, останется ли та женщина — или, лучше сказать, ты — или же уйдёт.       Гермиона взмахнула руками и развернулась, чтобы снова схватить сумочку, и чуть не навернулась, когда обула туфли на каблуках.       — В таком случае — забей. Очевидно, ты уже решил, что я думаю и чувствую, так почему мне вообще стоит беспокоиться? И это ты вторгся в мою личную жизнь и прочитал мою незаконченную работу! Это я должна злиться! — воскликнула Гермиона и забрала ноутбук.       — И что, теперь ты просто уйдёшь? Мы ещё не договорили, Гермиона! — огрызнулся Драко, вставая и направляясь к ней.       — Ну, с меня хватит разговоров! — Она хотела схватить летучий порох, но не успела — Драко сжал её руку и развернул к себе. Гермиона удивлённо взвизгнула и врезала каблуком по его ноге. Драко вскрикнул и отпустил её, попятившись назад.       — Гермиона… Мерлин, прости меня, я не хотел причинить тебе боль… — Он снова потянулся к ней, на этот раз медленнее, но Гермиона вскинула руку, и в её пальцах сверкнули искры. Они невольно остановились, удивившись случайной магической вспышке, поэтому Гермиона сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.       — Всё нормально, ты не причинил мне боли — я просто испугалась.       Драко кивнул и снова начал приближаться, но Гермиона не позволила ему.       — Мне нужно время, чтобы всё обдумать, Драко, — сказала Гермиона, её голос был спокойным и ровным, несмотря на то, что сердце разрывалось на тысячу осколков.       — Гермиона, давай просто…       — Нет, — решительно возразила она. — Мне нужно время, чтобы подумать. Твоя мать посоветовала мне кое-что обдумать, да и ты тоже.       Глаза Драко округлились, и он отступил в сторону, вся злость сошла с его лица в тот момент, когда она предостерегающе вскинула руки.       — Мне нужно побыть одной, — закончила она.       — Хорошо, Гермиона, — согласился он. Их глаза надолго задержались друг на друге, прежде чем она встряхнулась и произнесла свой адрес. Она вихрем унеслась в зелёном пламени и приземлилась в холодном, мрачном коттедже, гадая, не совершила ли она самую большую ошибку в своей жизни.