Капелька американо со специями только для вас

Вы когда-нибудь работали в общепите? Представляли себя на месте человека, стоящего за стойкой и улыбающегося посетителям весь день? Нет? Или, может, да? Тем не менее, Шашки точно мог со стопроцентной уверенностью заявить, что воображение и явь – две разные вещи. И что прежде чем подписываться на подозрительную работёнку, нужно дважды подумать... Нет, трижды. А лучше и ещё больше раз! Как в поговорке Корней Корнеича из «Лунтика»: «Семь раз отмерь, один раз отрежь». И не наступишь тогда на какие-нибудь грабли... Снова. Нет, опять. Агх, да почему всё так сложно?! Мыслям вторит только что вскипевший бойлер. Вода за металлическими стенками наконец-то нагрелась до 100 градусов, теперь можно смело налить себе чаю. С ромашкой, конечно же. От кофе после месяца работы его уже тошнит... Тихо поморщившись от тонкой струи пара, коснувшейся руки, он тянет ручку автомата на себя. Кипяток льётся в керамическую кружку с уже приевшимся шумом. Большая, с дурацким смайликом на чёрном фоне, её юноше торжественно вручила подруга из человеческого мира, единственная, кто знала о его деятельности, в качестве подарка, который не был слишком дорогим, чтобы не смутить, но и не дешёвым, дабы не обидеть. За столько времени они успели так сблизиться… Он даже допускает мысль о том, что возможно, однажды они с ней станут чем-то больше, чем просто друзья. Но это ещё далёкое будущее, а пока его ждёт работа. Конденсат впитывается в одежду постепенно, медленно, но верно, Шашки готов поклясться – этот запах ему ненавистен до глубины души. Аромат кофе кружит юную голову, но ярко уловимый шлейф из заваривающихся целебных цветков понемногу расслабляет. Напряжённые плечи опускаются, из глубины тела выходит облегчённый вздох. Обкусанные от нервов губы касаются раскалённого напитка. Пригубив его, Шашки морщится и по привычке облизывается. Будни бариста оказались не столь весёлыми, как он изначально думал. Принцип работы с машиной освоить оказалось не трудно, но вот общение с людьми... Воспоминания о некоторых неадекватных индивидов до сих пор заставляют мелко вздрагивать. Благо, начальство пускай и оказалось тем ещё, с прибабахом в виде никотиновой зависимости и несусветной грубости, но в обиду не давало. Вообще за жалкие два месяца практически постоянной подработки Шашки будто… повзрослел? Верно. И это не осталось незамеченным… Звуки чьих-то шагов. В груди поселяется усталость. Вот-вот нагрянут новые посетители, снова натягивать улыбку и забывать о проблемах, делая вид, что всё в порядке. Просто замечательно, бесподобно! Лицемерие Шашки не любил, а теперь ненавидит, с тоской позволяя себе глянуть на своё изнеможённое отражение, прежде чем повернуться с приветливым выражением лица к двери. Чтобы тут же почувствовать, как трескается маска, пока разум поглощает паника. – Доми, это место одно из лучших по отзывам, тебе обязательно.. Шашки? – знакомый до боли парень в изумлении распахивает глаза и озадаченно выгибает брови, встречаясь взглядом с бариста. Зашедшая следом явно недовольная игра тоже поднимает взгляд на парня за стойкой, тут же изумлённо хлопая белоснежными ресницами. В голове Шашек раздаётся дикий ор. Ну всё. Приехали. Ему кирдык. – ..Приветствую в нашей кофейне! Что бы вы хотели..? Вопрос не дают окончить, подходя ближе теперь уже с прищуром зверя, который не понимает, какого чёрта его детёныш творит. – Ты работаешь бариста? С каких пор? – Брату плевать на любопытно выглядывающую из-за его спины Домино, в кои-то веки, сейчас всё его внимание занимает маленькая фигурка за стойкой, мелко дрогнувшей рукой отставляющий кружку. Шашки тихо хмыкает и про себя отмечает, что брат как всегда невыносим. Младший давно уже вырос, так и не узнав толком любви и заботы от самого родного существа. Поздно проявлять заботу и переживать. – Уже два месяца, – ядовито улыбается юноша, чувствуя себя ответчиком на допросе, который внезапно осознал, что ему ничего не будет. Старший хмурится сильнее, в какой-то момент его руки начинают крепко сжимать барную стойку чуть ли не до треска. – Так долго..? – «А я и не знал?» – А, поэтому ты тогда не смог пойти со мной в кино, – голос становится ниже, непривычно мрачным и угнетённо-угнетающим. В ответ Шашки, скрывая липкое чувство накатывающей паники, фыркает и елейно подмечает: – Да, а ты не раз отказывал мне в прогулках и играх, говоря, что занят или у тебя нет настроения, когда шёл тусоваться с Домино, ха? Шахматы от неожиданности теряется, смотря с недоверием, но после его лицо ожесточается. С губ летит тихая просьба: – Домино, не можем ли мы перенести нашу встречу? У меня возникло неотложное дело. Девушка, которую впервые послали, пускай вежливо и по важной причине, опешивает, несмотря на то, что его фраза была очевидна, но быстро приходит в себя и кивает. Тихо хлопает входная дверь и звенит колокольчик. Прощально и с какой-то тоской. Они остаются совсем одни, и впервые Шашки чувствует себя настолько неуютно рядом с родным братом. От того буквально несёт жутким раздражением. Ха. Неужели всего лишь из-за того, что что-то вышло из под его контроля? Все игры обладают качествами, присущими их составляющим. Стратеги – дальновидностью, азартные – расчётливостью, и так далее. Но каждая игра также индивидуальна, уникальна. И странным качеством Шахмат, которое очень редко проявляется в его характере, является жуткая мания контроля. Которую, кажется, ему удалось пробудить своими опрометчивыми действиями… Ой-ой. Кажись, он крупно влип. – Что? Что-то не так? – младший пытается язвить, отшучиваться, защищаясь, но старший резко обрывает его попытки, нависая сверху коршуном, который сейчас заклюёт лохматого, смелого, но маленького воробушка. – Почему ты ничего мне не рассказал? В ином случае Шашки бы затормозил от страха, стремительно зарождающегося в груди и быстро смешивающейся с кровью, текущей по всему телу, но на этот вопрос у него, задолбавшегося от заскоков старшего подростка, давно был заготовлен ответ, который лишает Шахмат дара речи и заставляет в неверии и растерянности... отступить. А после – взорваться яростью. – О, я говорил тебе об этом. Просто ты этого не помнишь.

* * *

На улице дует прохладный ветер, норовящий задрать футболку, пропахшую кофе и конденсатом. Края пиджака покачиваются в такт с раскидистыми ветвями близ стоящей липы; цветущая, она шелестит листьями, успокаивая и сливаясь с шумом города. Крыши домов окрашиваются в причудливый рыжевато-розовый цвет: закат, поздний летний вечер, на улице ни души, только редкие прохожие, торопящиеся домой. Они сидят на лавке, вернее, это Шашки, выдохнувшийся после длительной тирады, сидит; старший стоит поодаль с бледным лицом и крепко стиснутыми зубами. И сжатыми кулаками. Между братьями висит напряжённая, гнетущая тишина, и висит она уже не первый час: рассорившись с младшим в пух и прах, Шахматы не ушёл, остался сидеть до самого закрытия, чем неимоверно бесил, но выгонять гостя, в пятый раз заказывающего американо и пополняющего кассу, Шашки не имел права, только не после того, как устроил истерику под объективом камеры. Благо, что хозяин кофейни, видимо, как обычно положился на ответственного работничка, даже не думая смотреть камеры. Иначе у него были бы проблемы ещё и с работой. А так... Только с единственным членом семьи. И вот теперь они... – Долго будешь просто стоять или наконец-то что-то скажешь? Шахматы дёргается от тона младшего, сильнее сжимая кулаки в карманах брюк. Растрёпанный, с широко распахнутыми пустыми глазами, он сам на себя не похож. Только вот Шашкам на этот раз наплевать. Настолько, что он, фыркая и отворачиваясь, достаёт из кармана сигарету. Щелчок зажигалки приводит Шахматы в чувство. – С каких пор ты..? Его перебивают, выдыхая кольцо дыма прямо в лицо. Сейчас Шашки выглядят гораздо старше, чем есть на самом деле, совсем как.. Мысль насильно обрывают, снова дёргаясь и замирая натянутой до предела струной. Шашки не упоминает в разговоре с братом, что при замывке кофе машина может ошпарить его паром (с весьма жутким исходом), не говорит ни слова о том, насколько тяжело это – улыбаться, когда на душе скребут кошки. Лишь молча взирает на старшего опять разъярённого брата, сложив руки на груди. Тишина. Взгляд младшего упрямый, прямой, в нём ни капли милосердия или сострадания. «И когда только так вырасти успел?..» – не понимает Шахматы, пытаясь отыскал какие-то слова, помимо ненавистного мата: как назло, кроме него в голову больше ничего не приходит. Приходится давить в себе желание вырвать из чужих рук чёртову сигарету и попытаться принять серьёзный, взрослый вид. Получается слишком агрессивно, но Шашки ничего не говорит, через пару затяжек туша сигарету о край мусорки и выбрасывая под пристальным взглядом. Ещё через секунду он не сдерживается и сдавлено хихикает, не глядя объясняя: – Это муляж, а не настоящие... Пххх, а ты и поверил, ха? Лицо Шахмат в этот момент надо было видеть. Увы, но от смеха младшего сгибает пополам, так что вдоволь насладиться зрелищем не удаётся. Слышно только шумный выдох и облегчённое: – Так ты не куришь... – Нет конечно, кто б мне сигареты продал? – Ну, знаешь ли, в школах сейчас что тольк не творится... – оседает на скамейку рядом парень, устало облокачиваясь о спинку. Снова повисает молчание, но уже не такое мрачное, как минуту назад – шутка Шашек немного умудрилась развеять атмосферу. Тихо фыркая, Шахматы поднимает взгляд к небосводу: – Смотрю, с Дураком тебя оставлять было нельзя... – Нельзя, – кивает Шашки, невозмутимо ковыряя кроссовком асфальт. – Больше точно не буду. – Надеюсь, а то он ещё ооочень многому меня хочет научить... Взгляд Шахмат красноречиво обещает, что в ближайшее время возможность увидеться с карточным у него точно пропадёт. – Я с ним ещё поговорю на эту тему. – И с Домино. – С Домино? – не понимает Шахматы. – Да, с ней. Она и так шашни с Лото крутит, прекрати надеяться на взаимность. Вон, мне знакомая бариста рассказала, что они недавно на свидание к ней в кофейню приходили. – Шахматы поражённо молчит, переваривая услышанное, а Шашки закатывает глаза, чувствуя, как с плеч спадает груз: – Реально, Шах, оставь ты её в покое. Ты ей и даром не сдался, она тобой попользуется до поры до времени и бросит, заявив, что любит другого. Лучше бы мной занялся, – капризно давит на больное он. Шахматы молчит недолго, а после хмыкает, внезапно расправляя плечи и окончательно расслабляясь. – Да уж, пожалуй, ты прав. Прости. Обещаю, что теперь ты от меня просто так не отделаешься, – он протягивает мизинец, чему Шашки про себя радуется, как ребёнок, пожимая его в ответ. Клятва между братьями закреплена. Их жизнь явно налаживается. А вот Домино в ближайшем будущем буду чувствовать себя обиженной тем, что Шахматы больше не станет звать её на свидания. Ну, тоже ненадолго. Ибо Шашки насчёт неё и Лото был абсолютно прав.