Крупицы кофеина вместе с грустью не желали?

Работа в общепите – дело неблагодарное, трудное и низко оплачиваемое. Однако Шашкам было это невдомёк, когда он, преисполненный надеждой на потрясающие впечатления (что в итоге оказалось правдой), прилетел в небольшое хмурое заведеньице, будто воробушек к крошкам. Выцветшую вывеску игра напрочь проигнорировала, намёк в виде корявой, отбитой чем-то тяжёлым ступеньки, о которую запнулся, тоже, а на факт, что кофейня находится не в тц, как было сказано по телефону, а в жилой старенькой хрущёвке рядом, он вовсе наплевал. Принесённый на крыльях ветра, юный Шошонок был прав только лишь в одном: что то, что поджидало его за скрипучими стеклянными дверьми, являлось как минимум одним из самых ярких событий в его жизни. Что ж... И ведь прав был, получается... Эх...

* * *

– Добрый день! – юный голос звучит как гром среди ясного неба, рассеивая тучи, повисшие над маленьким помещением, служащим кофейней. Здесь душновато и темно, будто кто-то экономит на электричестве, но горящий энтузиазмом взгляд не замечает минусов – его хозяина переполняет детский восторг, что не удивительно. Первый шаг во взрослую жизнь, можно сказать! Игра ведь не знает, что уже прожила несколько тысячелетий... ..Чем только не наполненных. И горем, и радостью, и гениальными идеями... Вот прям такими же, как она демонстрирует сейчас. Серьёзно: всё идёт прямо так, как тогда. И тоже другие игры его идеи не оценят. Стоящий за барной стойкой мужчина средних лет буркает в ответ приветствие. Из-под густых бровей зыркает хмурый взгляд; косматая и давно не мытая голова чуть наклоняется, пытаясь разглядеть получше невысокого юношу, забредшего в эти края. Вскоре в тёмных глазах, словно пропитавшихся кофе, мелькает непонимание. – Добрый... Вы хотели бы что-то заказать? – Мужчина неприятен как снаружи, так и внутри, голос его груб и резок, вид недобр, но юный гость этого в упор не видит. Юношеский максимализм – штука такая, не очень хорошая... Порой из-за неё не видно очевидного. А порой за неё можно и огреть... Но Шашки всё-таки пытается собраться с мыслями и наконец-то отвечает, вспоминая, кто он и зачем пришёл. Хихикает: – Нет, ха-ха, нет, что вы... Я пришёл на собеседование! И тишина. И мёртвые с косами стоят. Только желающий что-то пробурчать бариста и по совместительству хозяин заведения давится невышедшими словами. Снова оглядывает вошедшего, но уже совершенно другим взглядом. Не как гостя и клиента, а как работника. И понимает, что что-то он ни черта не понимает. – Пацан, ты в каком классе вообще?.. – Как раз заканчиваю среднюю школу! – сияет белозубая улыбка, пока взгляд с решимостью и вдохновением стремится зажечь в чужом нечто похожее. То, что среднюю школу закончит он только через года два, Шашки не говорит, приняв облик лжеца не хуже Дурака. ПиД ведь нравятся такие? Мысль неожиданная и пугающая, но, к счастью, быстро исчезающая, пока мужчина в ступоре шевелится, определённо не до конца веря в происходящее. Не каждый день к нему на работу заявляются подобные... индивиды. Однако этот может и сгодиться. Особенно с учётом того, что из-за поразительно низкой ставки и рейтинга заведения сюда мало кто приходит. Как из клиентов, так и из сотрудников. Так что... Выбор невелик, и нужно пользоваться выпавшим шансом. Физиономия с недельной щетиной наконец-то расплывается в доброжелательной улыбке. Натянутой, но сгодится: пацан перед ним ни черта не подозревает, с интересом разглядывая убогое место, в котором собирается работать. Что ж. Флаг ему в руки. Будет на кого списать все старые косяки...

***

Шум бойлера нарушает устаканившуюся тишину. Скрип половиц под ногами (вот это да, в своё время здесь раскошелились на ламинат?) напоминает мелодию, тихую, но искрящуюся теплом, лучащуюся доброжелательностью. Хозяин ног в потрёпанных кроссовках (Шахматы их ненавидит и абсолютно не понимает, почему брат не хочет носить подаренные новые, которых в шкафу скопилось уже больше двадцати пар) двигается по узкому островку за стойкой с грацией кота – в своё время, ещё до влюблённости в Домино, старший стратег любил плясать с младшим под радио, по которому частенько крутили джаз. На часах восемь утра. По улицам начинает медленно тянуться вереница из сонных прохожих. Фартук шуршит под неслышимый такт. Под светом ламп видно летящую пыль. Тихо. Звон колокольчика нарушает замершую атмосферу и нарушает порядок, внося в помещение кусочки уличного хаоса. На пороге появляется первый посетитель: женщина средних лет, желающая только одного – поскорее проснуться, насытившись кофеином. Отчуждённый взгляд встречается с тёплым. На сером, как шерстяное пальто, лице отображаются отголоски удивления. С улыбкой воздух разрезает юный голос, в котором нет ни намёка на привычную в этих стенах грубость или негатив: – Доброе утро! Что бы вы хотели заказать в это пасмурное, туманное утро? – Американо, пожалуйста... – раздаётся опешивший ответ, пока пальцы кутаются в шарф. Это – первый клиент, первый гость, значит, первый напиток. Тонкие руки, ещё детские, только вчера научившиеся ремеслу бариста, с лёгкой дрожью обхватывают ручку холдера, нажимая кнопку подачи зерна. Это будет его самый лучший напиток за всю жизнь. Потому что он будет первым. Для первого клиента всегда будет лучшая проба эспрессо. Ко всем гостям одинаковое отношение, но первенство всегда главенствует над остальными. Шашки клянётся себе в этом, ещё не зная, что ждёт его впереди. А впереди его ждут... Серые будни. Новость о том, что в смурной кофейни теперь работает улыбчивый приветливый бариста, разлетелась на удивление быстро. В профиле заведения в тот же день появилась парочка хороших отзывов, рейтинг с плачевно низкого вырос сразу до четырёх. Хозяин был счастлив, а вот Шашки, представившийся Александром... до отчаянного устал уже к полудню. Кажется – маленькое заведение, клиентов всегда мало... Да только вот слухи расползаются очень быстро. И кто же знал, что той самой первой гостье так всё понравится, что она позовёт сюда своих коллег из офиса? Которых окажется около тридцати человек?.. К двенадцати часам игра, не привыкшая к работе, чувствует себя выжитой, как лимон на лимонад. Хвала Азарту, тот сегодня не заказывали! Иначе бы Шашки не выдержал... С губ слетает облегчённый вздох, пока ладонь стирает со лба каплю пота. Сегодня дождливо и на удивление прохладно, но в кофейне словно душновато. Оно и понятно: такой огромный поток клиентов, благо хоть с интервалами в пару минут! Однако... Как же хорошо он справляется! Шашки чувствует себя гением, решившим сложную задачку. Обычно таким бывает его брат, учащийся в школе с лёгкостью облачка, занимающий во всём первые места без применения большого количества силы. Младший... не такой, чтобы у него что-то получилось, ему нужно стараться, правда стараться, отчего он временами чувствовал себя на фоне стратега... неправильным. Слишком неполноценным, глупым.. Бездарем. Отмахиваясь от мыслей, юноша с наслаждением втягивает в себя побольше кислорода. Сам себя не похвалишь – никто не похвалит, хотя хозяин заведения уже успел написать ему скупые слова похвалы, которых парню более чем достаточно, чтобы почувствовать себя значимым и великим. Лесть творит чудеса. Особенно когда её редко получаешь. Сегодня его смена должна продлиться всего лишь до двух часов дня. На пару часов больше легального, но это можно и опустить, тем более, что сам Шашки готов оставаться до самого закрытия. На самом деле, воспротивился подобному рвению сам хозяин, хотя и был не прочь свалить всю работу на паренька за низкую оплату, просто... Эх. Жалко ему его стало. Чуть-чуть. Ну, и проблем с законом не хотелось бы, ещё и за эксплуатацию детского труда прикроют... Мелкий совсем, вроде и одет неплохо, а на работу рвётся, как бык достать красную тряпку. Чем-то напомнил его самого в юности... Только вот мужчина, в отличие от Шашек, стремился поскорее начать зарабатывать по причине бедности своей семьи. А вот зачем так сильно хочет работать сие юное дарование? В конце второй чужой смены мужчина и впрямь задаёт этот вопрос, построив в голове много догадок. Ответ его впечатляет. – А, я хочу перестать сидеть на шее у брата и накопить ему на подарок, – улыбается Шашки Саша. – Он... мой опекун, постоянно тратится на меня, сколько я себя помню... – вид юноши становится печальным, голос – тише, словно бы не хочет об этом говорить. Однако всё же добавляет с рвением: – Я очень люблю его, но... – усталый вздох после затяжной тишины. Светлые глаза смотрят тоскливо в сторону, пока пальцы хватаются за края рубашки. – Я... боюсь, что разочаровываю его. Он... Он правда хороший, но я... – тут он теряется, запинается и окончательно сникает, становясь похожим на грустного котёнка, после чего принимается с усилившимся усердием протирать и так уже сверкающую стойку. Хозяин кофейни смотрит слегка удивлённо, хмурится немного, но честно не знает, что сказать после такого монолога. Только кивает и думает хлопнуть по плечу, да не решается. Только отдавая полную зарплату, прощается и вдогонку всё же бросает единственное слово – «удачи». Шашки оборачивается изумлённо, посылает в ответ улыбку и исчезает за дверьми. По опустевшей кофейне спустя мгновение раздаётся утомлённый громкий вздох. Кажется, в свои сорок с лишним одинокий мужчина неожиданно умудрился стать для кого-то наставником...