Глава 2. Ёнджун

      Арым приподняла ресницы и тут же зажмурилась. Чьи-то глаза недобро всматривались в её лицо, очевидно — в ожидании, когда очнётся. Разве такой должна быть золотая черепаха?       — Вставай. Ты уже долго спишь. Скорее всего притворяешься.       Арым приоткрыла глаза, избегая взгляда того, кому принадлежал голос.       — Я… сбежала? Удалось?       — Нет конечно же, — фыркнули над ней. И следом голос взорвался возмущением: — Арым! Какой надо быть идиоткой, чтобы сбегать прямо с вечеринки?! Хоть бы подготовилась немного. Хотя бы переоделась! Боги, за что вы прокляли меня этой дурой?!       Арым приподнялась на локтях, с удивлением ощущая, как силы возвращаются в тело. Мгновение назад казалось невозможным веки поднять.       — Надеюсь, что хотя бы замёрзла, пока носилась по лесу, — зло сказал голос.       — Кто вы? — испугалась Арым, рассмотрев того, кто на неё ругался.       Молодой мужчина в чёрном, опасно-гибкий и подвижный, со спадающими на лоб прядями, капризно изогнутыми губами, холодными глазами. Арым бы посчитала его красивым (конечно, до небесной красоты Бомгю он не дотягивал), если бы не ледяная, пронизывающая до позвоночника злость в глазах.       — Вот, значит, как, — задумчиво протянул мужчина. Распахнул верхнюю странную одежду, залез рукой под неё и вытащил крохотный прямоугольник. — Позвольте представиться, несравненная Арым, ваш бессменный менеджер и директор вашего агентства, Чхве Ёнджун.       Арым вздрогнула, отстраняясь от страсти, звучавшей в голосе Ёнджуна. Страсти, которая не к любви относилась. И подпрыгнула на месте:       — Что ты со мной сделал?! — она схватилась за голые плечи, открытые чужому взгляду до самой груди. Впрочем, грудь была запрятана в нечто жёсткое, мерцающее бесконечными переливами, стискивающее грудь так, что та казалась больше. Арым видела, опустив взгляд, густую тень между грудей, убегающую под покров, приглашающую взгляд последовать туда же. — Что это?!       — Это, — ткнул пальцем в облако юбок, которые Арым не опознала как таковые, потому что не знала, что ткани бывают такими красивыми, — бесподобный образец портновского искусства. Почти бесценный, во столько он обошёлся лично мне. И тебе не следовало в нём бегать по лесу, где любая сухая ветка могла повредить этот шедевр. Ты же не планировала его продать? Тебе не удалось бы этого, ты знаешь?       Ёнджун взялся за руки Арым и, как бы сильно она ни стискивала плечи, опустил их, прижав к постели.       — Посмотри на меня, Арым, — без открытой злости, гипнотизирующе произнёс Ёнджун. Она послушно подняла голову. — То, что сорвала важную встречу, неважно, ты всё равно пробыла там достаточно долго, чтобы удалось с лёгкостью объяснить твоё внезапное отсутствие. Но, Арым, почему ты настолько дура? На что ты рассчитывала, убегая в лес? Это не парк возле агентства, просвечивающий до самой реки, упорядоченный и подметённый. Это настоящий лес, каким и должен быть лес, куда не пускают толпы любопытных туристов. Он опасен даже для подготовленных. А ты, Арым… У меня слов нет описать, насколько дурная.       Он внезапно обнял её лицо ладонью, притягивая ближе. Жар опалил щёку там, где он касался.       — Ты сбежала от меня? — глухо спросил он.       — Нет, — шепнула Арым. И не соврала. Не знала ещё, надо ли бежать от Ёнджуна, но от него она не убегала. Это мастер Мин и матушка Ю те, кого Арым стремилась оставить в прошлом.       — Хорошо, — потеплел его голос.       Ёнджун погладил Арым по щеке. И затем его взгляд нырнул в тёмную щель под странным жёстким одеянием.       Арым смутилась. Завертелась на месте, впервые осматриваясь — до этого Ёнджун притягивал все мысли и чувства, затмевая остальное. Место было ей незнакомо. Вернее — она не узнавала и не понимала, что вокруг неё. Вроде под ней ложе, но какое-то странное. Потолок высокий, и с него свисают гроздья чего-то прозрачно-блестящего, стены вдалеке и разрисованы, покрыты чем-то… красивым и дорогим, наверное. Странная мебель, вроде напоминающая столы с кухни, а вроде не похожая на них. И на полу ковёр! Арым видела ковёр в комнате Бомгю, сидела на нём совсем недавно.       — Что же с тобой случилось, — задумчиво произнёс Ёнджун, наблюдавший за Арым всё время, пока она крутилась на месте. — Машина не задела тебя, я затормозил раньше. Ты просто упала на асфальт, чуть поцарапала ладони. Значит, что-то случилось ранее. В лесу? На вечеринке? Кто-то обидел тебя, Арым? — спросил он громче.       — Можно мне… — начала одновременно с его последним вопросом Арым. И закончила, когда он выжидающе замолчал: — Встать.       — Конечно, — тут же поднялся Ёнджун. Отступил, пропуская Арым. — Воды?       Она медлила, не решаясь подняться. В незнакомом месте с незнакомым человеком она не знала, куда пойти и что сделать. Она кивнула, соглашаясь на воду, — жажда проявилась внезапно, будто ждала, когда её заметят.       Ёнджун отошёл, и словно дышать стало легче. Арым поднялась с ложа, осторожно прошлась по ковру. Мягко! Не как у Бомгю, но голым ступням приятно.       — Иди сюда! — позвал Ёнджун. И когда он успел отойти далеко? — Умойся, что ли. Станет легче. Может быть.       Арым пошла на голос. И застыла, наткнувшись на зеркало. Зеркало! Огромное, от пола и в рост человека. Нет, больше! Широкое. Гладкое. Это точно было оно, зеркало.       Но в зеркале отражалась не Арым.       То есть, вроде это была она, её глаза, черты лица, одеяние странное, в котором проснулась. Но отражение смотрелось утончённее, роскошнее. И волосы убраны в высокий хвост, спадающий гладкими локонами. И на ушах сверкало по россыпи драгоценных камней. И глаза смотрелись ярче, и губы — темнее и полнее. Это — Арым?       Ёнджун возник за спиной чёрной тенью. Но вписался в отражение, будто только его не хватало. Обхватил плечи ладонями, склонился к уху.       — Я рад, что ты убегала не от меня, Арым. Не представляешь, насколько.       Он уткнулся лбом ей в висок. А она замерла, не в силах разобрать, что ей почудилось: нежность? тоска?       — Я не помню свою жизнь, — «призналась» Арым. — И тебя.       Может быть, Арым крепко уснула, тогда ей всё это снилось. Но попала она не в начало сна, потому не понимала происходящего. Про такие сны много говорили там, в приёмном доме. Они — реальнее реального, из них тяжело вернуться. Тогда пусть так и будет. Пусть Арым будет жить в этом сне.       — Мне приснился странный сон, — продолжила она, — и мне кажется, что я это не Арым. Или другая Арым. Я помню только сон.       Ёнджун коротко поцеловал её в висок и кивнул отражению:       — Разберёмся. Удачно, что контрактов у тебя пока нет. Так что разберёмся.       — Вы не… злитесь?       — Нет, — улыбнулся Ёнджун. Обнял Арым, прикрыв торчащую грудь, согревая. — Ты убегала не от меня. Для меня это важно. Ты не помнишь, но и чувства не умирают. Начнём сначала. Мы.       Арым расслабило в его руках. Ёнджун наверняка владел даром убеждения — Арым тянуло раскрыться, прижаться, довериться. Она же хотела сбежать, чтобы не быть проданной? Она — тут, где-то далеко от мастера Мина и матушки Ю. Очень далеко.       Ёнджун снова поцеловал в висок. Потом в шею. И чуть ниже. Развернул Арым к себе.       — Я скучал. Арым, я дико скучал! — рыкнул он. И что-то дёрнул на спине.       Платье облаком осело к ногам Арым. Но не успел воздух коснуться кожи, а Арым — сообразить, что обнажена, Ёнджун приник к ней, укрыв своим телом. И впился опаляющим поцелуем, пробирающим до пяток.       — Не убегай от меня, — шепнул он, подхватив её на руки и прижимая к себе. — Никогда.              Чхве Ёнджун рассказал и показал Арым, кто она в этом сне. И Арым не была уверена, что справится.       Актриса — так он её назвал. С картинок и правда смотрела Арым, такая разная везде. Арым хотела бы стать той, которую столько много снимали. Но она не сможет, она слишком многого не знает.       — Ты на хиатусе сейчас. Так что не волнуйся, — сказал ей Ёнджун. Менеджер, директор агентства. И любовник. — У нас достаточно денег, чтобы быть о-о-о-очень придирчивыми в выборе сценария. И ты настолько популярна, что тебе достаточно сниматься иногда в рекламе. Так что не волнуйся. Ни о чём.       Но Арым видела, что Ёнджун не собирался оставаться спокойным. Ему было, над чем подумать. Он почти обмолвился, что ищет, кто обидел ту Арым, которая убежала в лес, не готовая к этому. Арым хватило ума догадаться, что Ёнджун для её защиты сделает многое.       Она же хотела узнать, почему бы та Арым могла сбежать от Ёнджуна. Ведь он любил её! Он каждую ночь доказывал это, не отпуская Арым, пока в той оставалась хоть капелька силы.       Ненасытный.       Арым улыбнулась.       Бомгю показал ей эту сторону, но лишь намёками. Ёнджун открыл такие грани, что Арым каждую ночь замирала в восторге ужаса, на что способны его руки, губы, тело.       Она быстро научилась отвечать тем же. И упивалась каждым стоном, сорвавшимся с губ Ёнджуна, каждым моментом, когда он поддавался ей, уступив и доверив себя.       В нём не было ничего от призрачной красоты Бомгю. Ёнджун был живее всех живых. Страсть в нём кипела, не остывая — чем бы ни занимался. Арым наловчилась различать эту страсть, даже когда Ёнджун сдерживал её.       Как кто-то мог посчитать его холодным?       Арым каждый день ждала ночи, чтобы согреться рядом с ним.