Глава 4. Седьмая и Страж

      — Где мы? — недоумевал Ёнджун рядом с Арым.       Она узнала его голос даже сквозь вязкий морок, который не удавалось сбросить. Ёнджун был жив! Это придало сил.       Арым села и тут же охнула от боли, пронзившей лёгкие.       — Кажется, мы тонули, — отозвался Ёнджун, когда она захрипела вперемешку с кашлем. — Определённо, я помню, как шёл ко дну вместе с тобой, не в силах пошевелиться.       А Арым даже осматриваться не понадобилось. Она по запаху узнала место, которое надеялась никогда больше не увидеть. Но подняла глаза, чтобы посмотреть на красный камень.       Камень, покрытый странным мхом, который казался пропитавшимся кровью, замер совсем рядом, руку протянуть.       Красный камень. Камень, а не черепаха. Вряд ли совпадение, что Арым выкинуло в этом мире к камню. Она вернулась.       — Это мой сон, который я помню лучше жизни до побега, — твёрдо сказала она. Понимала, что теперь ей предстоит учить Ёнджуна здесь жить.       — Твой сон? — попробовал засмеяться Ёнджун. — Он слишком безрадостный. Ты была настолько несчастна?       Арым пожала плечами. Он спрашивал про ту Арым, чьё место она заняла, а она могла рассказать лишь про себя.       — В этом сне тебя не было рядом, — просто сказала она. Горло саднило всё меньше, и это напоминало прошлое пробуждение, когда она оказалась во сне с Ёнджуном.       Арым посмотрела на красный камень. Если, попытавшись обойти его, она попала в тот мир, то, может, получится ещё раз? Но в этом мире у неё были силы, дар, потому она почувствовала, насколько пустыми окажутся попытки вернуться. Если только много позже попробовать.       Она встала, раздумывая, куда им идти.       Ёнджун встал следом.       — Тогда, получается, ты кое-что знаешь про это место?       Арым кивнула.       У них не было ничего с собой, так им точно не выжить. Единственное место, про которое Арым знала, это приёмный дом. При нём сдавались комнаты редким путникам, и сейчас Арым сообразила, что приёмный дом существовал не просто так. В нём был определённый смысл, ускользнувший от неё.       — Пойдём. Хотя бы накормят, — поморщилась Арым. На ней, на удивление, оставался наряд из сна. И Ёнджун выглядел привычно в чёрных джинсах и рубашке.       Да, они отправятся к приёмному дому. Теперь с ней Ёнджун, он не ослаб, переместившись, его силу она ощущала — хотя сам Ёнджун о ней не подозревал.       Ёнджун подхватил её руку, поддерживая даже там, где ничего не знал об опасностях. Арым благодарно сжала его ладонь в ответ.       — Тут недалеко. Приёмный дом на дороге, в котором я выросла, — рассказывать о своей жизни, не богатой на события, оказалось на удивление легко. — Я здесь с младенчества, родители отдали в уплату долгов, я их не помню, но говорят, что я была седьмой дочерью в семье. В приёмном доме много разных детей, сирот и таких же проданных. Когда дети вырастают, они уходят. — Арым произнесла и замолчала, задумавшись. Уходят — слишком расплывчатое определение. Время, когда она негодовала, что подросших детей продают, ощущалось бесконечно далёким. Будто Арым вернулась, но долгие годы спустя.       — Безрадостное детство? — отозвался Ёнджун.       — Наверное, — неуверенно согласилась Арым. И тут же вспомнила, что так уж беспросветно не было в её детстве. Наказывали реже, чем могли бы; играть, пока была маленькой, с другими детьми не мешали; кормили и одевали, укрывали от непогоды, непосильных дел не давали. — Обычное детство. Тут всё другое, Ёнджун, нет ничего, к чему ты привык.       — Я уже понял, — кивнул он, когда она повернулась, чтобы убедить и успокоить одновременно.       — Тут жива магия. В твоём мире она стала сказкой, но тут жива. Смотри, — вскинула Арым руку, надеясь, что получится. На раскрытой ладони тотчас собрался в шар лунный свет.       — Красиво, — протянул Ёнджун. Арым различила в его голосе интерес и напряжение, Ёнджун уже примерялся к этому миру, придумывал, как использовать ещё неизвестное.       — Не уверена, какая сила у тебя, я её ощущаю горячей. А моя — холодная. Как лунный свет. Но мы пришли. — Шар лунного света развеялся с ладони.       Приёмный дом подсвечивался огнями. Ещё не легли спать, только готовились. Широкие ворота стояли закрытыми, но Арым знала, что закрывались они только от злого умысла, а нуждающийся путник в любое время мог попасть во двор и попроситься на ночлег.       Арым стояла и не понимала, что чувствует, смотря на дом, который когда-то считала своим. Пусть мечтала сменить его на покои правителя (если бы и правда родители оказались благородного рода), пусть делила его с десятком других детей, пусть страдала, занимаясь домашней работой изо дня в день — это был её дом.       Теперь она — гостья? Тем более что рядом Ёнджун, он и без магии защитит её.       — Пойдём? — подтолкнул Ёнджун.       Арым шагнула к воротам.              Матушка Ю стояла посередине двора. Мастера Мина Арым заметила позже, но и он встречал её.       — Арым, — протянула матушка Ю.       — Здравствуйте, матушка Ю, мастер Мин, — пролепетала Арым, борясь, чтобы не броситься привычно им в ноги, ожидая заслуженного наказания. Нет, Арым так больше делать не будет. Ворота пропустили их как гостей, потому и уважать их должны.       — И стража нашла. Впечатляет, — продолжала матушка Ю, не обратив внимания на приветствие. Она шагнула к Арым, вглядываясь, и глаза её заволокло мерцающей дымкой.       Арым задрожала. Ёнджун тут же сжал ладонь крепче, неосознанно вливая согревающую силу.       — Какая хозяйка, таков и страж. Посмотри, мастер Мин, как подобрались. А ты окрепла, я смотрю, — уже спокойнее и даже с капелькой ласки, проговорила матушка Ю, подойдя вплотную.       — Мне снился сон, там до меня была другая Арым, — против воли рассказала Арым. — Очень похожая.       — Твоя потерянная часть, — кивнула понятливо матушка Ю. — Стоило догадаться. Поэтому, значит, сил в тебе на дне плескалось, хотя и седьмая дочь из семьи без сыновей. Значит, соединились всё-таки. Удачливая. Только место твоё здесь, Арым.       — Но я не хочу! — выкрикнула Арым. — Я сбежала и теперь не принадлежу приёмному дому.       — А это не тебе решать, Арым. Вот пройдёте обучение и поймёте.       — Нет!       Арым отшатнулась от матушки Ю, вскинув ладонь. Лунный свет притянулся, сплотился вокруг неё.       — Глупая! Это, видимо, не меняется, — прошипела матушка Ю. — Что ты сделать собираешься? Как? Понимаешь ли, что сейчас творишь?       Ладонь замерзала, тяжелела. Лунный свет, ставший плотным, иглами пронизывал кожу до костей. Арым терпела, не собиралась уступать матушке Ю.       — Вы продать меня собирались!       — Тебя продали сюда твои родители, а ты винишь нас? Мы лишь собирались отправить тебя туда, где сможешь пригодиться. Может, замуж выйти. Приёмный дом не настолько большой, чтобы в нём оставались все, однажды сюда пришедшие.       Напряжение повисло между Арым и матушкой Ю грозовой тучей.       Ёнджун дёрнул Арым, выступая вперёд и закрывая её. Мастер Мин тут же встал рядом с матушкой Ю.       Мастер Мин молча указал рукой на ту часть дома, где находились его покои — и где когда-то скрывался Бомгю.       Матушка Ю кивнула и направилась туда. Арым последовала за ней.       В комнате, заставленной бесчисленными полками, уходящими в темноту, матушка Ю зажгла фонарь. На столике лежала огромная раскрытая книга, рядом стоял набор для письма. Матушка Ю опустилась рядом, коснулась страниц.       — Это книга всех, кто когда-либо приходил в приёмный дом. Настолько древняя магия, что не разобрать, как она работает. Тут уже вписаны ваши имена. Арым, ты хотела сменить судьбу? Для кого-то это возможно. Граница миров потускнела и помертвела, сузилась. Некому провожать из мира в мир, наводя порядок. Но остались те, кто выпадает сюда, на границу миров. Приёмный дом — для них. Уже очень долгое время это дети. Они впечатлительнее и доверчивее, им проще провалиться в прореху границы. Конечно, есть те, кто сам дошёл до приёмного дома, не найдя себе иного места.       Матушка Ю замолчала. Поглаживала страницы книги, задумавшись о чём-то.       Молчал и мастер Мин, почти слившись с тенями.       Арым тоже молчала. Не хотела верить в то, к чему ведёт матушка Ю.       — Значит, Арым останется здесь? — спросил из-за её плеча Ёнджун.       — Арым станет хозяйкой. А ты — её страж. Когда-то это означало большее, а теперь твоё дело следить за порядком на той земле, что пока ещё считается границей. Находить заблудившихся.       — Но если в другие миры не попасть, то куда отправили Бомгю? — зазвенело в голосе Арым недоверие.       — Пограничье не так мало, как тебе, верно, показалось. Побеги ты не к красному камню, увидела бы. Бомгю был слабым квисином, привлекающим женщин. Опасно было его тут держать.       — Я видела его там… — пробормотала Арым. — Наверное, он тоже утонул.       — Если так, — равнодушно отозвалась матушка Ю, — не переживай за него, выжил. Как и ты, соединил разорванное. Вдвойне хорошо, что он теперь далеко. Он и слабым, как огонь мотыльков, привлекал всех, о малышек до старух. Никакие наказания не помогали.       — Смирись, Арым, — внезапно подал голос мастер Мин. — Твоё место здесь. Этот дом — твоя судьба. Как мы сменили прежних хозяйку и стража, вы смените нас. Золотая черепаха мертва, некому проводить вас обратно. Ты здесь впервые, — обратился он к Ёнджуну, — но ты пришёл с Арым и с ней связан. Её судьба это и твоя судьба.              В комнатке, которую им отвели, было тесно. Наверное, это самая маленькая и неудобная из всех в приёмном доме. Когда-то Арым занималась в них уборкой, пока не опрокинула светильник с углями на постель. Арым перевели в общий зал, там тоже уборки хватало. И на кухне. И во дворе.       Раскатав постель по полу, Арым села и впервые внимательно посмотрела на Ёнджуна.       В одежде, которая не выделяла его там, в другом мире, в комнате приёмного дома он смотрелся странной добавленной деталью. Кляксой не к месту. Но стоило заглянуть в его глаза, как Ёнджун сливался с действительностью, неотделимый.       — Мне так жаль, — произнесла Арым. — Я бы хотела остаться там, где Арым — актриса и скоро свадьба.       — Не жалей, — присел он на колени напротив неё. — Моё главное желание сбылось, я с тобой.       — Это не та жизнь, к которой ты привык.       — Какая уж есть.       — Ты не злишься? Совсем? Наверное, там мы утонули.       Ёнджун обнял Арым, прижав к себе. Она уткнулась ему в шею, вдохнула родной запах, до сих пор хранивший нотки одеколона.       — Зато многое прояснилось. Ты не сбегала. Тебя влекло навстречу к себе же, чтобы соединиться с потерянным. Та Арым всегда была слаба здоровьем. Это чарующе смотрелось с экранов и на фотографиях, нечто нездешнее, неземное. Оказывается, это была половинка тебя. Конечно я рад, что теперь ты, хм, целая?       В объятиях Ёнджуна было тепло. Его сила, ещё не обнаруженная им, клубилась в груди. Арым ощущала её биение, казавшееся эхом сердца. Его сила была такой же живой, как сам Ёнджун, такой же страстной и неугомонной.       Арым задышала чаще. Телу было всё равно, в каком из миров касаться Ёнджуна, — тянуло слиться с ним.       Ёнджун медленно уложил Арым на постель, навис над ней.       — Да?       — Да.              Золотая черепаха умерла задолго до того, как Арым продали родители, а сами родители не были никакими правителями. Арым не сбежать из пограничья. Мир, где она нашла Ёнджуна, останется чудесным сном, который со временем развеется. Может, даже раньше, чем матушка Ю и мастер Мин обучат её всему. Но пока её холодная энергия радостно сплеталась с жаркой энергией Ёнджуна, это казалось неважным.