Глава 15

ПОНЕДЕЛЬНИК, 6 октября 2003 г. Драко, в брюках, накрахмаленной рубашке, начищенных ботинках и серебряных запонках, сидел на обитом зеленой парчой диване в своей гардеробной, попивал чай и в открытую пялился, как она собирается на работу. Гермиона натянула кружевные трусики, персидский ковер был плотным и колючим под ее ногами. Он, должно быть, предвидел, что она не станет завтракать с ним. После вчерашнего она еще раз приняла ванну и теперь опаздывала. Люди метят территорию. Грейнджер, ты даже не представляешь. — Я найду Тео Нотта, ждущим меня в атриуме Министерства? — спросила Гермиона, доставая лифчик из ящика с бельем в черном платяном шкафу. — Тебе обязательно сейчас говорить со мной о других мужчинах? Он тот, о ком ты думаешь, когда голая? — Драко оторвал взгляд от ее обнаженных грудей, соски которых затвердели на холодном утреннем воздухе, нахмурил брови, на его лице отразилась боль. Она повернулась к нему, уперев руки в бока, и он издал жалобный звук, когда его взгляд скользнул от ее груди к глазам. — Я думаю о Тео, потому что ты рассказал мне не все. Я узнала от него, что ты пытал Флинта круциатусом. — Проговорила она, надевая лифчик. — И теперь ты наказываешь меня, — угрюмо сказал Драко. Он применил беспалочковый мультикорфорс, и ее нижнее белье стало слизерински зеленого цвета. — Ты же знаешь, что мне нет нужды тебя наказывать, если ты будешь хорошо себя вести, — сказала Гермиона как ни в чем не бывало, не сомневаясь, что Драко это понравится. Она перешла к стойке с платьями, которые носила в Министерстве. — Надень синее, дорогая. Подчеркнет твои глаза. Гермиона посмотрела на него, приподняв брови, в ожидании продолжения. Он начал рассказывать ей о своем обостряющемся конфликте с Флинтом, и Гермиона надела синее платье. У нее было одно и то же платье в трех цветах; и ей было все равно, какое из них будет сегодня. — Думаю, в Министерстве ты в безопасности, но мне не нравится, что ты бываешь в Косом один, и что подсылаешь людей сопровождать меня, — уклончиво промурлыкала Гермиона. Она решила, что позволит Драко это сделать. Она собиралась выполнить свою часть сделки и верить ему до тех пор, пока не уличит его во лжи. Она собиралась позволить Гарри стать будущим отцом, а не неутомимым бойцом в вечной войне. Собиралась верить, что Невилл знает, что делает. Волновало ли ее, что самые преданные поклонники Волдеморта получат справедливое судебное разбирательство? Нет. Они не собирались устраивать его ее родителям. Драко поставил чашку с блюдцем на кушетку и встал, чтобы застегнуть ее платье. Она могла бы и сама это сделать, но позволила ему. Она почувствовала его ловкие пальцы у себя на затылке, когда он перебросил волосы через плечо. — Нотт надоедал тебе, дорогая? — спросил он тише. — Я подумал, что ему будет полезно выбраться из поместья. — Это был приятный день в книжном, — честно призналась она, когда он потянулся за ожерельем. — Я ошибся, — пробормотал он, пока она держала волосы, а он застегивал звенья гоблинской работы у нее на шее, ощущая тепло своих пальцев на ее коже. — На тебе должно быть золото, а не серебро. Нам нужно посетить хранилища. — Он, казалось, удивился, увидев Чжоу, — сказала Гермиона и почувствовала, что Драко замер. Она отпустила волосы и повернулась к нему. Теперь они стояли вплотную друг к другу. От него пахло цитрусами, гвоздикой и чаем. — Тео видел Чанг? — спросил он с напряженным лицом. Он поправил ожерелье, прикоснувшись кончиками пальцев к ее ключице. — Она вернулась из маггловского Лондона. Джинни сказала, что вчера вечером разговаривала с ней на приеме в Министерстве. По-видимому, после войны она вышла замуж за маггла, какого-то спортсмена. Она всегда была такой спортивной… — Спортивной? Она была охренительно хорошим ловцом. Половина слизеринской команды были от нее без ума. — Драко фыркнул и положил руки ей на бедра. — О? — выдохнула Гермиона, приподняв бровь. (Зачем? Она определенно не хотела ничего знать о его похождениях в Хогвартсе.)

Драко улыбнулся, наблюдая за выражением ее лица. — Не о чем переживать, любимая. Она смотрела только на Диггори, а потом на Избранного. И позже нам всем пришлось наблюдать, как Поттер вместе с ней упускает снитч. — Она не забыла Седрика! — сказала Гермиона, оскорбленная как за Гарри, так и за Чжоу. — Как раз во вкусе Тео, — устало сказал Драко. — Он любит, когда под ним плачут. Но она никогда не задерживалась надолго. Просто использовала его для перепихона, а потом двигалась дальше. Каждый раз потрошила его. Он позволил Чжоу связать его. Она подумала о том, чтобы связать Драко. Удерживать его запястья, пока он бросает на нее те беспомощные взгляды, которые она видела прошлой ночью. Впрочем, вряд ли ей это было нужно, так ведь? Ей достаточно было только приказать ему опуститься на колени, и он так и делал. Пригрозить ему силенцио, чтобы он промолчал. Оттолкнуть его руки, и он не прикоснется. Хороший мальчик. Впрочем, ей нравилось, что он умеет пользоваться руками. В большинстве случаев она даже не обращала внимания на всю ту чепуху, которую он при этом шептал. Она неосознанно положила руку ему на живот, твердый и теплый под тонким хлопком рубашки. Посмотрела на его красивый рот. — Ну, она развелась и сейчас работает в департаменте игр и спорта. У них с Джинни много общего. Драко нахмурился. — И Нотт, вероятно, вернулся, чтобы побыть с ней в книжном, после того как оставил меня у камина. — О, чушь собачья, — Драко запрокинул голову. — Он застрял на Чарли. Гермиона поймала себя на том, что поглаживает его живот большим пальцем, сдерживая улыбку. — Слушай, — сказала она, и он посмотрел на нее. — Скажи Нотту, чтобы подался в Отдел Тайн. Его талант пропадает зря, пока он выполняет твои маленькие поручения. — Мои маленькие поручения, — повторил Драко, явно забавляясь. — Да, миссис Малфой. — Он нежно улыбнулся, наблюдая за ее губами. — И пригласи Джорджа в гости. — Джорджа Уизли? — Он удивленно посмотрел на нее. — Он услышал о твоей лаборатории зелий от Гарри и Рона и хочет ею воспользоваться. Может, ты сможешь сварить что-нибудь легальное для его магазина, раз уж пока не занимаешься производством сыворотки правды. — Да, миссис Малфой. — Драко не удержался от лукавой улыбки. — Хорошо, — решительно сказала она, вычеркнув эти пункты из своего мысленного списка дел. — Правда? — пробормотал он, глядя на ее губы. — Теперь, когда я согласился на твое маленькое поручение по дому, стал ли я достаточно хорошим для поцелуя? — Драко, — торжественно произнесла она, приподняв брови. — На мне слизерински зеленые трусики. — Значит, ты хочешь сказать, что я был очень хорошим, — промурлыкал он, улыбнувшись, его пальцы крепче сжали ее талию. — Я не думаю, что сказала именно это. Она покачала головой, но он прижался губами к ее губам, она приподняла подбородок, рот приоткрылся, а глаза закрылись. На вкус его язык был как сахар и чай, а руки сжимали ее так крепко, что она все еще чувствовала их на себе, когда уходила в Министерство.

· · ─────── ·· ─────── ·

Лонгботтом был невероятно легкой мишенью, когда они учились в школе — неловкий, зашуганный и готовый расплакаться в любой момент. Но теперь он был выше Драко и шире в плечах, и от него исходило тихое спокойствие, которое, как знал Драко, Пэнси находила умиротворяющим, а он сам — крайне угрожающим. Потому что знал, что Лонгботтом был убийцей, и явно не испытывал по этому поводу никаких угрызений совести. (Пэнси явно тоже не испытывала по этому поводу никаких угрызений совести, но это была Пэнси.) Он также смог довести Пэнси до состояния безмятежности — то, чего Драко никогда не удавалось и о возможности чего он даже не догадывался. Драко рос среди убийц, людей, которые были безумными, драматичными, неуверенными — убийц, наслаждавшихся насилием и пытками. Он сидел в тюрьме. Учился в школе-интернате. Его чувства были тонко настроены на любые проявления силы и опасности. Лонгботтом был далеко не самым страшным человеком, которого Драко знал, но он мог оказаться одним из самых опасных. Он был сдержанным и готовым ждать сколько потребуется. Не торопился заявлять о себе. Не стал бы действовать себе во вред. Он просто планомерно достигал своих целей. Возрождение, насколько мог судить Драко, по-прежнему не замечало в Лонгботтоме ничего, кроме узкоспециализированного торговца оружием. Старая гвардия все еще управляла делами — все еще была одержима тем, кто чей отец, слишком сексистским кружком, чтобы обращать внимание на то, что Пэнси делала со своими деньгами и связями, слишком недалекими, чтобы понять, что Меч Гриффиндора может быть мясником. Но Драко провел достаточно времени в розовых садах Нарциссы, чтобы знать, что люди, которые выращивают розы, убивают все, что посягает на жизнь того, кем они дорожат. Драко встретился с Лонгботтомом утром в парке маггловского Лондона, на дорожке, посыпанной мелким гравием, у пруда, усеянного кувшинками и водоплавающими птицами. Он отметил изменения, руку Пэнси — черный, сшитый на заказ, костюм, маггловские часы, запонки из хранилища Паркинсон. Волшебник двигался так, словно чувствовал себя комфортно в своем мускулистом теле. Он не носил фамильного перстня — ногти неухоженные, а на ладонях шрамы от растений, с которыми он работал. — Малфой, — сказал он глубоким голосом. — Лонгботтом. Гриффиндорец ждал. Они стояли бок о бок, делая вид, что смотрят на пруд. — Что ж. — Кивнул Драко. — Аластер Эйвери и его сторонники возрождения начали докучать. Если тебе интересно, я предоставлю информацию, финансирование — все, что тебе нужно. — Интригующе, — ответил Лонгботтом, наблюдая за лебедями. — Но я не позволю, чтобы меня использовали как марионетку для убийства соперников. — Он пристально посмотрел на Драко. — Понял, — быстро сказал Драко, теперь его плечи были повернуты к собеседнику, он оценивал его реакцию. У него не было достаточно времени, чтобы изложить свою точку зрения. — Но это не та ситуация. Я больше не придерживаюсь пуристических идеологий. Если уж на то пошло, я бы хотел помешать Эйвери подставить моего отца еще раз. И я хочу продвинуть свою жену по карьерной лестнице… — И рассчитываешь, что, как только ты поставишь Гермиону на нужное место, она начнет отстаивать интересы Малфоев? — спросил Лонгботтом, помрачнев. — Мерлин, нет, — рассмеялся Драко. — Ты же учился с ней. И точно знаешь, что невозможно указывать ей, что делать, — он сардонически приподнял бровь, глядя на Лонгботтома. — Нет, в конце концов, я всего лишь простой слизеринец: амбициозный, прагматичный. — Он перевел вгляд на ссорящихся уток. — Теперь, когда у меня нет собственного будущего, мои амбиции принадлежат моей жене. Эйвери — препятствие на ее пути, которое может стать угрозой ее существованию, если его шайка добьется своего. — А Эйвери понимает, что у вас конфликт? — Эйвери считает, что дом Малфоев использует мою жену в качестве агента Министерства, — ответил Драко. — Я помогаю ему в вербовке в обмен на то, что его люди проголосуют за нее. И сейчас я планирую ударить в спину, прежде чем они успеют предать ее. — Да, — сказал Лонгботтом, — простой слизеринец. И ты ждешь, что я помогу — почему? Драко замолчал, у него вырвался тяжелый вздох. — Потому что мы оба были просто мальчишками, и я видел парней, которых Эйвери набирает сейчас, и я буду помогать им в этом. Они думают, что все это прямо-таки очаровательно. — Его лицо исказила усмешка. Он посмотрел на мутный пруд. — Движению возрождения ни за что нельзя позволить сдвинуться с мертвой точки. Бруствер недооценил глубину этого дерьма. У него нет инструментов, чтобы разгрести это. Все зависит от людей, которые сделают то, что должно быть сделано. — Он снова глубоко вздохнул. — Ты хорош в своем деле, Лонгботтом. А я хорош в роли трусливого предателя. — В его голосе прозвучала горечь. — Так что ты скажешь мне, где и когда, и я передам своим быть наготове для контролируемого поджога. — Да, — кивнул Драко. Да, это было то, чего он хотел. Он хотел, чтобы Возрождение прекратило свое существование. — А что ты сказал Гермионе? — Что мы с тобой разберемся с Эйвери, если ты согласишься, — ответил Драко. Он развернулся к Лонгботтому, и выражение его лица стало непроницаемым. — Я говорю ей правду. — Должно быть впервые. Драко замер, холодок пробежал по его спине от резкости этих слов. — Я знаю, как ты обращался с Пэнси. — Лицо Лонгботтома стало каменным. Драко затаил дыхание. Он забылся не с тем человеком. Он вздернул подбородок. Ему придется с этим смириться. Придется сказать правду. В данном случае осознать ее было нетрудно, только сказать. Он посмотрел в проницательные глаза Лонгботтома, на его сжатую челюсть. Драко должен был сказать, обязан. — Я был козлом. Я причинил Пэнси боль, которой она не заслуживала. Она относилась ко мне лучше, чем стоило. — Он заморгал. Сглотнул. Горло сдавило словно тисками. — Скажи это Пэнси, а не мне. — Выражение лица Лонгботтома теперь ничего не выражало, он уже успел скрыть свой гнев. — Так и сделаю. — Драко кивнул, разглядывая мелкий гравий у себя под ногами. Он не хотел возвращаться к этой теме. Но прошлое не осталось в прошлом, ведь так? Ни для кого из них. — Теперь все иначе. Я не отношусь так к своей жене. Я ей предан, Лонгботтом. — И что же сделала Гермиона, чтобы добиться этого? — тихо спросил Лонгботтом. Драко поднял голову и встретился с ним взглядом. В его спокойствии было что-то карающее, требовательное. Драко придется сказать правду и об этом тоже. Он вздохнул, его челюсть дернулась. — Она смотрит на меня, как на человека, — прошептал он несчастным голосом и отвел взгляд. Он чувствовал, что Лонгботтом изучает его, его взгляд задержался на его лице. — Хорошо, — сказал он наконец. — Хорошо.

· · ─────── ·· ─────── ·

Как только Драко оказался дома, он написал Пэнси письмо. Письмо, чтобы она не смогла отмахнуться от него, как было бы, если бы он говорил. Чтобы она могла перечитывать его столько раз, сколько захочет. Чтобы у Лонгботтома были доказательства того, что он сдержал свое слово. И чтобы ему не пришлось встречаться с ней лицом к лицу. В конце концов, он все еще оставался трусом.

· · ─────── ·· ─────── ·

Камин вспыхнул зеленым, и Тео, вышагнув из него, увидел Драко, который, ссутулившись, сидел на диване и вяло листал журнал по зельеварению, на низком столике перед ним лежала стопка дневной почты. Драко поднял глаза. — В чем дело? — спросил он, увидев выражение лица Тео. Он похлопал по подушке рядом с собой. Тео со вздохом опустился на стул. — Это из-за Чанг? — Драко приподнял бровь и отложил журнал в сторону. Тео медленно наклонялся, пока его голова не оказалась на плече Драко, а все остальное тело — клубком из переплетенных рук и коленей. — Ее уже отдали Вуду, — сказал он мрачным голосом. — Бедная маленькая шлюшка, — ласково сказал Драко. — Я такой и есть, — пробормотал Тео. — А что тогда не так с Чарли? — спросил Драко. — Он мне нравится, — тихо ответил Тео. — И он добр ко мне. — Жаль это слышать. Некоторое время они так и сидели, склонив головы друг к другу, их дыхание было ровным. — Миссис Малфой сказала, что ты должен подать заявление на должность в Отделе Тайн. — Наконец заговорил Драко. — Очевидно, я позволяю тебе растрачивать свой потенциал. — Как думаешь, Поттер и Уизелби чувствовали себя так же? — Тео издал слабый смешок. — Только еще глупее и они менее привлекательны. Финансово обделены. И они реже мылись. — Драко медленно кивнул. — Да ладно, Поттер был ничего, — сказал Тео. — Только не снова. — Драко застонал. — Но так и было, — сказал Тео, и Драко пихнул его плечом. — Если ты мечтаешь о смятой постели… Тео откинул голову на спинку дивана, ухмыляясь страдальческому выражению лица Драко. — Только не говори мне сейчас, что ты… — Нет, — рассмеялся Тео. — Когда бы я успел? Уизли вечно был рядом. — Если бы только они научились сосать члены друг у друга и оставили нас в покое, — пробормотал Драко. — Кстати, он наконец-то обрюхатил Уизлетту. У них будет потомство. — И насколько Грейнджер склонна к соперничеству? — лукаво спросил Тео. — Не настолько. Она вернулась домой после их ужина, расстроенная из-за того, что застряла со мной. — Бедная маленькая шлюшка, — грустно улыбнулся Тео. — Я просил ее о наследнике неделю назад. — Драко посмотрел на него. — Теперь эта тема под пятилетним запретом. — О, приятель, — Тео расхохотался. — Мы вели переговоры! — защищаясь, сказал Драко. — Они продолжаются. — Значит, у вас все-таки чистокровный брак. — Вряд ли. Если бы это была Астория, мне пришлось бы купить еще одну виллу. Я пообещал говорить ей правду, чтобы затащить в постель. — Так ты сказал ей, что влюблен в нее? — Тео поморщился. — Я не… — лицо Драко исказилось. — Это не… — Он уставился на Тео. Тот в ответ приподнял брови. — Это не… Так вот что это такое? — Драко выглядел разъяренным, его челюсть сжалась. — Нет. Блять. Тео пожал плечами, сдерживая улыбку. — Я не стану ей этого говорить. — Драко покачал головой, его лицо помрачнело. — Нет, ни за что.

· · ─────── ·· ─────── ·

Тео был в кровати Чарли, когда дверь в коттедж открылась и хозяин дома протиснулся внутрь в рабочей одежде и тяжелых ботинках. Рубашка Тео была расстегнута, член вытащен из брюк — что могло бы вызвать неловкость. — О, ты здесь? — спросил Чарли. Он закрыл за собой дверь и прошел через арочный дверной проем, чтобы встать перед Тео. Его взгляд скользнул по руке Тео на члене, и он начал стаскивать с себя ботинки. Тео посмотрел на него снизу вверх. Прикусил губу. Позволил ему наблюдать. Чарли фыркнул от смеха и стянул с себя джемпер. Он забрался на Тео сверху, весь такой мускулистый, над вырезом его хенли виднелся шрам от ожога, и Тео позволил взгляду соскользнуть вниз, а рукам вверх, позволил Чарли прижать его запястья к подушке. Его кожа была прохладной после прогулки, кудри растрепаны ветром. — У меня есть точно такие же часы, — сказал он, кивая куда-то влево от головы Тео. — Правда? — Тео приоткрыл губы. Он смотрел вверх, на веснушчатое лицо Чарли. Мог ли Чарли сейчас ударить его? Вышвырнуть вон? — Давненько их не видел. — Он слабо улыбался. — Тебе следует лучше следить за своими вещами, — беспечно заметил Тео. Чарли пожал плечами и переместился на бок, подперев голову рукой. Тео повернулся к нему лицом, и свободная рука Чарли опустилась на член Тео, крепко сжав его. — Вещи приходят и уходят, пока не будут готовы к тому, чтобы быть найденными. Я не переживаю. Тео втянул воздух, когда большой палец Чарли провел по головке, скользкой от влаги. — Человек, который дал тебе их, не будет расстроен, что ты их потерял? — Меня не волнует, что другие люди думают о том, что я делаю со своими вещами. — Ухмыльнулся Чарли и поднял руку, чтобы облизать большой палец. — Точно, — сказал Тео, переводя взгляд с рта Чарли на его глаза. Он дышал неглубоко. Почему он чувствовал себя сбитым с толку? — Что, если… — Он посмотрел на приоткрытые губы Чарли, на его карие глаза. — Что, если люди подумают, что эти вещи тебе не подходят? — Честно, мне плевать на то, что думают другие люди. — Улыбка Чарли не дрогнула. Чарли наклонился и поцеловал Тео, одновременно поглаживая его член. Тео задрожал от удовольствия. Почему ему стало так легко? Почему он вообще чувствовал так много? Тео не всегда понимал. Было легче понять, чего хотят другие люди, чем то, чего хочет он сам. Другие люди всегда подавали знаки, если ты смотришь внимательно. Тео всегда знал, что Драко хочет услышать, что рассмешит Пэнси, когда девушке нужен нежный любовник, когда приходит время, чтобы стать жестоким. Если он обращал внимание на свое собственное тело, оно говорило ему, что безопасность — это ловушка, что боль означает, что кому-то на него не плевать, что было бы лучше, если бы люди не могли отличить правду от лжи, что он был нужен людям только в том случае, если они могли его использовать, что он должен уйти, пока его не бросили. Было ли это причиной, по которой он влюбился в Чарли — потому что Чарли ощущался безопасностью, местом, где его не поймают в ловушку? Все, что Тео знал, это то, что прямо сейчас он чувствовал, что Чарли хочет его, а Тео хотел этого больше всего на свете. Он закрыл глаза и растворился в этом моменте, наслаждаясь теплым языком Чарли, мозолистыми руками. Дыхание Чарли скользило по коже, оседая на мягкой подушке под его головой. От Чарли пахло соломой, животными, холодным ветром и дымом. — Эй, — сказал Чарли, отстраняясь, и Тео открыл глаза. Чарли снова провел пальцем по головке его члена. — Хочешь сделать это, а потом поиграть с огнем? Внезапно рот Тео расплылся в улыбке, и его сердце воспарило. Кто-нибудь когда-нибудь говорил что-то настолько соблазнительное? — Я хочу. — Он смеялся, почти хихикал, когда потянулся к ремню Чарли. — Вот уж точно. — Чарли кивнул с понимающей улыбкой.

· · ─────── ·· ─────── ·

ВТОРНИК, 7 октября 2003 г. — СРЕДА, 29 октября 2003 г. ГЕРМИОНА МАЛФОЙ ПЕРЕХОДИТ В МЕЖДУНАРОДНУЮ МАГИЮ ВОЗРОЖДАЮТСЯ СВЯЗИ ДРАКО С ПОЖИРАТЕЛЯМИ СМЕРТИ? : Задаем вопросы наследнику Малфоев НЕПРИМИРИМЫЕ: Гермиона Малфой отвергает политику мужа ПОЛИТИКА ЧИСТОТЫ КРОВИ: Есть ли место для обеих сторон на послевоенном политическом ландшафте? «ВСЕВОЗМОЖНЫЕ ВОЛШЕБНЫЕ ВРЕДИЛКИ» НАЗЫВАЮТ ИМЯ НОВОГО БЛАГОДЕТЕЛЯ-ИНВЕСТОРА ЗОЛОТАЯ ДЕВОЧКА В ЗОЛОТЕ: Гермиона Малфой в самом модном ювелирном тренде этого сезона ПАРКБОТТОМ: Пэнси Паркинсон планирует самую шикарную чистокровную свадьбу года Колдография в «Ежедневном пророке»: Драко Малфой выходит из Азкабана, мантия развевается позади, когда он идет к точке аппарации под затянутым тучами небом. Его голова опущена, что лишь подчеркивает остроту его скул. Он смотрит влево, его тюремные руны вспыхивают, и, кажется, он ухмыляется, прежде чем отвернуться.

· · ─────── ·· ─────── ·

Колдография в «Ведьмином досуге»: Драко Малфой ведет Гермиону Малфой в Гринготтс, бледная кожа его руки резко выделяется на фоне ее темной мантии, когда он сжимает ее предплечье.

· · ─────── ·· ─────── ·

Его кровь капает в горячую воду ванны, когда она прижимается к нему спиной, и он проводит запястьем по внутренней стороне ее руки.

· · ─────── ·· ─────── ·

Колдография в «Ежедневном пророке»: Гермиона Малфой входит в зал Визенгамота, одетая в дорогую черную мантию, золото и бриллианты сверкают на шее и мочках ушей. Ее лицо напрягается, когда она поворачивается, а губы складываются в слова «без комментариев».

· · ─────── ·· ─────── ·

Гермиона вошла в кабинет на пятом уровне и обнаружила, что он полон розовых тюльпанов, Драко сидел в кресле для гостей, вертя палочку в унизанных кольцами пальцах. Он посмотрел на нее, ухмыляясь. — Поздравляю, дорогая. Надеюсь, дверь запирается.

· · ─────── ·· ─────── ·

— Для тебя тут есть кое-какая почта, — сказал Драко, протягивая конверт с монограммой НБМ, выражение его лица было настороженным. Гермиона подошла и встала рядом с его креслом, облокотившись задницей на край его стола. Его длинные, аристократичные пальцы лежали на ее колене, пока он наблюдал, как она открывает конверт. Она приготовилась к какому-нибудь выговору, но получила только пожелания удачи в работе на новой должности в Международной Магии. Гермиона приподняла бровь и убрала пергамент обратно в конверт. — Что она написала? — спросил Драко, переводя взгляд с ее лица на руки. — Это только между мной и Нарциссой, — лукаво ответила Гермиона, украдкой взглянув на линию его шеи и расстегнутый воротник. — Что-то обо мне? — продолжал расспрашивать Драко, чертов нарцисс. — Мой рот на замке, — сказала она, холодно оглядев его с ног до головы. Он чуть не задохнулся от возмущения. Затем он встал, схватил ее за бедра и усадил на стол. — Это мы еще посмотрим, — прорычал он. Она сжала губы, стараясь не рассмеяться, когда он наклонился к ней.

· · ─────── ·· ─────── ·

Колдография в «Новостях волшебного мира»: Малфой и Нотт, узнаваемые по прическам, хотя воротники их пальто подняты, стоят спиной к камере в тесном дверном проеме. Нотт поднимает руку к лопатке Малфоя, становится виден его перстень с гербом, и Драко оглядывается через плечо, его взгляд острый и недоверчивый. Он открывает дверь, и они проскальзывают внутрь.

· · ─────── ·· ─────── ·

Гермиона шла на звук смеха — громкого, мальчишеского — вглубь лаборатории подземелий, чтобы найти Драко, Тео и Джорджа сильно запачканных чем-то фиолетовым. Один из котлов, судя по всем признакам, недавно выкипел. Джордж с дикой ухмылкой на лице делал пометки на листе пергамента, щеголяя отсутствующим ухом, в то время как Драко и Тео пихали друг друга локтями, поскальзываясь на мокром каменном полу. Тео пытался вытереть рабочий стол, а Драко собирал ингредиенты, которые не вымокли. Драко потом два дня икал, отказываясь рассказывать, над чем именно они работали.

· · ─────── ·· ─────── ·

Колдография в «Ежедневном пророке»: Малфой и Пьюси выходят из ночного частного клуба, известного тем, что в нем обслуживают чистокровных, носят консервативного покроя мантии и слизеринские булавки для галстука. Пьюси смотрит по сторонам, но Малфой, скривив губы, не сводит взгляда с корреспондента. Его губы произносят «пошел ты». Он достает палочку, и кадр прерывается.

· · ─────── ·· ─────── ·

Он приподнимается на локте, и в лучах раннего утра его взъерошенные светлые волосы сияют, словно нимб, он наклоняется, чтобы поцеловать ее. — Прекрасна, — шепчет он ей в губы, скользя пальцами по ее животу. — Моя прекрасная, прекрасная жена.

· · ─────── ·· ─────── ·

— Давай-ка я пройдусь с тобой по фиктивным корпорациям, дорогая, — говорит он, усаживая ее себе на колени и открывая бухгалтерскую книгу. Сжимает рукой ее бедро сквозь тонкую шерстяную юбку.

· · ─────── ·· ─────── ·

Драко сидел, ссутулившись, в темной, прокуренной игровой комнате и затягивался маггловской сигаретой — чистокровные, такие предсказуемые лицемеры, помешаны на маггловских новинках. Остальные обсуждали воображаемый общественный порядок, который они установят, когда очистят правительство и высшие промышленные посты от неугодных. Он вернулся туда, где быть не хотел, и вынужден выслушивать эту нудную хрень. Предполагалось, что ему придется убеждать их в своей преданности, но едва ли его это беспокоило. Истинно верующих, которые ненавидели его за то, что он опустил палочку, было не переубедить, а остальным было достаточно лишь его имени и денег, чтобы игнорировать его недовольство. Драко отхлебнул огневиски и подумал, не позволить ли себе напиться и стать грубым. Чего ему действительно хотелось, так это пойти домой и трахнуть свою жену. Он не обращал внимания на остальных, занятый воспоминаниями о том, как утром прислонился к шкафу, спрашивая, с кем она сегодня будет встречаться, а затем водил кончиками пальцев по ее груди, пока ее соски не затвердели, и она не заговорила. — Малкольм Макдугал ненавидит Люциуса, — сказал он ей. — У Энтуисла проблемы с азартными играми, которыми лоббисты умеют пользоваться. Сэллоу говорит о прогрессивной игре, но жертвует деньги пуристам. — Она кивнула, принимая это к сведению, и он снова провел большими пальцами по ее заострившимся соскам. Затем он отправил ее на работу, целомудренно поцеловав в щеку. Он осознал, что может быть тем, кто в состоянии отвлечь ее. Споря, торгуясь, предлагая ей новые знания, агрессивно взаимодействуя с ее идеями — он держал ее в интеллектуальном тонусе, что давало ему возможность прикасаться к ней почти так, как он хотел. Если он ей нравился, она позволяла ему гладить, целовать и даже нежно кусать ее. Если он ее будоражил, то ему разрешалось трахать ее пальцами до того момента, как она начнет с ним спорить. Чем больше он к ней прикасался, тем более отзывчивой она становилась. Но когда он ей надоедал, она начинала раздражаться и отталкивала его руки. Вздох нежной досады или яростного раздражения был приемлем; вздох, из которого следовало, что она начала находить его самого и его аргументы утомительными — не приемлем. Если бы она прямо сейчас была здесь, то этот вздох был бы очень громким. Драко ухмыльнулся, представив выражение отвращения на ее лице, когда она разрушит фантазии этих пуристов, основываясь только на одной логике. — Я уверен, ты рад это слышать, Малфой, — сказал Грантем Монтегю, отец Грэхэма. — Что именно? — спросил Драко, который не имел ни малейшего представления о том, что имел в виду Монтегю. — Ты сможешь выставить эту грязнокровку из своего дома, — ответил Монтегю со смешком. Драко выдохнул, и сигаретный дым окутал его голову. — А с чего бы мне этого хотеть? — протянул он, не поднимая глаз. Раздался смех — немного нервный, немного понимающий, — когда остальные мужчины обменялись взглядами.

· · ─────── ·· ─────── ·

Драко был в бальном зале Эйвери, в жилете и рубашке с закатанными рукавами, и сражался с детьми-солдатами. Драко ограничивался жалящими, ядовитыми змеями и ледяной водой, но в остальном не сдерживался. Это отпугивало менее уверенных в себе парней и, к сожалению, вызывало симпатию у более смелых.

· · ─────── ·· ─────── ·

Драко прошел в открытую дверь кабинета своей жены и увидел, что ее секретарь уже ушел, но здесь был Кормак Маклагген, склонившийся над ней за столом, его рука на ее плече, выражение ее лица напряженное. — Маклагген, — прорычал Драко, надвигаясь на более крупного мужчину, — убери свои руки от моей жены, пока я не раскроил тебе череп. Маклагген вздрогнул, его рука соскользнула с ее плеча, как он отступил на шаг назад. — Кормак, — сказала она сухо, — Ты знаком с Драко Малфоем. — Малфой, — процедил Маклагген, вздернув подбородок. — Просто делюсь своими последними законопроектами с Гермионой. — Его взгляд скользнул по шее Драко. — Я и не знал, что ты вышел из Азкабана. — Я, вероятно, отправлюсь обратно, раз уж поймал тебя на том, что ты ее лапаешь, — сказал Драко, двинувшись по направлению к Маклаггену. — Малфой! — В ее тоне слышался упрек. — Я работаю здесь. Тебе не разрешается расчленять моих коллег. — Но я очень хочу, дорогая. — Он не сводил глаз с Маклаггена. — Нет, — сказала она, но Маклагген уже обошел Драко и довольно быстро направился к двери. Драко повернулся, чтобы посмотреть, как он уходит, его рука нащупала спинку ее стула, на который облокачивался Маклагген. — Все в порядке, любимая? — Он посмотрел вниз. — Я не слышу тебя, когда ты так нависаешь. — Она не подняла головы. Он заколебался, на его лице появилась улыбка. Затем он опустился на одно колено рядом с ней, оперся на локоть и провел кончиком пальца по ее бедру, посмотрел на нее снизу вверх. — Все в порядке, любимая? — Как прошел твой день? — Она протянула руку и убрала платиновую прядь с его лба. — Только начался. — Он ухмыльнулся ей. — Ты будешь хорошо себя вести? — Ее пальцы нежно прошлись по его волосам. — Пожалуйста, милая. Я буду хорошим.

· · ─────── ·· ─────── ·

— Посмотри на меня, дорогая, — тихо сказал он, сидя на кресле в гардеробной и глядя на нее сверху вниз. Она послушно подняла голову — Салазар, просто воплощенная в жизнь фантазия — ее большие карие глаза, ее бледно-розовые губы на его члене. Ему это нравилось, но в то же время он отчасти ненавидел это. Он откинул волосы с ее шеи, пока ее язык кружил по нему, и наклонил голову, чтобы лучше рассмотреть украшения на ней. Наслаждение от ее теплого, влажного рта захватило его, но он хотел сохранить контроль еще немного. — Я был прав, дорогая, — пробормотал он. — Золото подчеркивает блеск твоих глаз. Она посмотрела на него снизу, взяла член глубже. Его сердце забилось еще быстрее. Он тяжело задышал, губы слегка приоткрылись. Это было завораживающе — видеть ее такой. Сколько раз он представлял себе это еще в школе? Его рука в ее кудрях, в то время как… Она подняла на него глаза… Нет, он не мог этого сделать. — Иди сюда, любимая, — сказал он, отпуская ее волосы и протягивая к ней руки. — Ты не можешь стоять на коленях.

· · ─────── ·· ─────── ·

В библиотеке она подтолкнула его к зеленому кожаному дивану. Он тяжело дышал, хотя ничего не делал. Она склонила голову, чтобы поцеловать его в шею. Да…нет. Она целовала его низко, около ключицы, но продвигалась все выше — с правой стороны. Она не должна делать этого. Ему нужно было, чтобы она прикоснулась к его шрамам; ему нужно было, чтобы она позволила Метке коснуться ее. (Стыдно, он бы никогда не признался в этом вслух, но это правда.) Но руны Азкабана — ее губы не должны были их касаться. — Нет, — сказал он, тяжело дыша. — Перестань. Она не остановилась.

· · ─────── ·· ─────── ·

Колдография в «Ежедневном пророке»: Малфой, Грэхэм Монтегю и Майлз Блетчли в частной ложе на матче «Соколов» в компании нескольких консервативных членов Визенгамота. Остальные оживленно беседуют, размахивая сигарами, но Малфой смотрит в небо, и на его лице, когда он курит сигарету, отражается смесь отвращения и тоски.

· · ─────── ·· ─────── ·

— Почему Нотт не пришел? — спросил Эйвери. — Он плохо играет в команде, — сказал Драко, тасуя карты. — Думал, он только этим и занимается, — усмехнулся Грэхэм, взглянув на своего отца. — Нотт ненормальный. — Его отец был хорошим человеком, — задумчиво произнес Грантем. — Напротив, — отрезал Драко, поднимая глаза. — Этот человек был садистом. — А Младший — нет? Он терроризировал Лютный… — У тебя никогда не было хобби? — Во что ты играешь, Малфой? — спросил Эйвери. — Говорят, ты потряс клетку, прежде чем открыть дверцу. Мы работали с теми брокерами… — Которых Нотту пришлось отстранить от торговли, — огрызнулся Драко. — Мне не нравится, что люди, стоящие ниже меня по положению, проявляют интерес к моей собственности. — Ну, теперь, когда ты знаешь, что мы вовлечены… — Начал Грэхэм. — Возможно, ты не расслышал, что я только что сказал, — процедил Драко. — Пошел ты, Малфой. В твоем доме живет чертова грязнокровка. — Сынок, — сказал Эйвери, — жест доброй воли с твоей стороны в данный момент имел бы большое значение. Дай нам что—нибудь, что мы сможем использовать, и держи Нотта на поводке… — Я думал, что ясно дал это понять с самого начала, Эйвери. — Драко резко подался вперед, и в его голосе зазвучали стальные нотки. — Ты не увидишь во мне такого командного игрока, каким был Люциус. В поместье Малфоев войска размещаться не будут. Моя мать не будет в этом участвовать. Доступ к ведьме, которую я содержу, закрыт для всех кроме меня. И к Нотту тоже. У тебя есть я и моя яркая индивидуальность. На этот раз не будет никаких вмешательств в жизнь моей семьи. — Нотт — часть твоей семьи? — усмехнулся Грэхэм. — Да, — сказал Драко. — Тебе нужно расставить приоритеты, — проворчал Монтегю-старший. Драко сбросил карты. — Прямо сейчас мой приоритет — делать все, что мне, блять, заблагорассудится, в моем собственном гребаном доме. Хочешь узнать, чему научил меня Волдеморт, когда окопался там? — Просвети меня, — сказал Грантем Монтегю, угрожающе склонив голову. — Оказывается, Монтегю, когда полукровка скармливает людей змее, то кровь у всех одинаковая, — сказал Драко, — А непростительные — это легко, когда тебя окружают идиоты. И затем он швырнул в Грэхэма круциатус. Грантем рванулся вперед, хватаясь за палочку, его сын завопил, его извивающееся тело опрокинуло стул, Эйвери отшатнулся. — Что с тобой творится, Малфой? — О, прости, он под твоей защитой? — ехидно спросил он, обрывая действие заклинания. Драко откинулся на спинку стула, держа палочку наготове, чтобы в любой момент проклясть Грантема. — Оставьте моего человека в покое, и я оставлю вашего. — Какого хрена, Малфой… Драко посмотрел на Эйвери. — Я здесь для того, чтобы взять власть в свои руки, а не заниматься мелкими проверками. Я отсидел свой срок и больше нихрена не должен никому из вас. Так что перестань ныть из-за Нотта и жаловаться, что не можешь достать сраной соли для ванны из моей ведьмы. Я с ней еще не закончил.

· · ─────── ·· ─────── ·

Паркинсон отставила бокал с мартини в сторону и провела покрытым черным лаком ногтем по странице своего свадебного ежедневника в кожаном переплете. — Я, конечно, буду в белом с серебром. Лонгботтом будет в черном с зелеными вставками, а мальчики — в темно-зеленом. Джинни Поттер и Лавгуд со стороны Лонгботтома — вы, гриффиндорцы в золотом, а Лавгуд — в бронзовом. Бронза звучит ужасно, потому что так оно и есть, но я не могу одеть Когтевран в золото, и я нашла более светлый тон, который подойдет — увидишь. Затем темно-зеленый для их мужчин и для Уизли, который Нотта — при условии, что они все еще вместе, но Нотт продолжает использовать портключи в Румынию, так что. И это все. Все просто! — Ты одеваешь гостей на свою свадьбу? — спросила Гермиона, сбитая с толку. Она отхлебнула белого вина, которое заказала для нее Пэнси. Паркинсон сморщила носик. — Очевидно. И пусть никто не вздумает испортить групповые фотографии неподходящей обувью. Гермиона прыснула со смеху. И люди думали, что это она любит командовать. Гермиона подумала о том, что, возможно, именно Нарциссе и Пэнси следует быть благодарной за то, что Драко был ужасным придурком, который, тем не менее, не так-уж-тайно ожидал, что ему скажут, что делать. (В отличие от Гарри, Рона и Джинни, которые вообще не тайно возмущались этим.) (Не то чтобы она проводила сравнения.) — Гарри наденет зеленый костюм ради тебя? — Зеленый, как лес, — уточнила Пэнси. — Я делегировала этот разговор Лонгботтому. — А Невилл не против? — Спросила Гермиона. — Я сказала ему, что это то, чего я хочу. — Пэнси непонимающе посмотрела на нее. — Но что, если бы он не согласился? — спросила Гермиона. Они с Драко до сих пор не могли договориться, является ли Живоглот котом. — Тогда мы поговорим об этом. — Пэнси пожала плечами. Гермиона уставилась на нее. В ее устах это прозвучало так просто. — Я попрошу фотографа сделать несколько снимков вас с Драко, поскольку у вас нет свадебного портрета. — Сказала Пэнси, вписав это в свой ежедневник. Свадебный портрет. — О, это… — И я смогу продать его в светскую хронику. — Точно, — сказала Гермиона. Эти гребаные слизеринцы…

· · ─────── ·· ─────── ·

Гермиона сидела в кабинете Бруствера, когда Министр заговорил. — Теодор Нотт подал заявление в Отдел Тайн и указал тебя в качестве рекомендателя. — О, — она поставила свою чашку на стол. — Мы были с ним на одном уровне в школе — он довольно сообразительный, хорошо ладит с людьми, завел много близких личных связей в Хогвартсе. И, насколько я понимаю, он дистанцировался от своих сверстников—Пожирателей Смерти во время войны… — Но так и не вступил в Орден, — сказал Бруствер. — Это одна из причин, по которой он провел два года под домашним арестом— хотя, в первую очередь, это была вина соучастника, учитывая то, что происходило в Нотт-Мэноре. Кстати, об этом, — он приподнял бровь, глядя на Гермиону поверх папки, которую держал в руках. — Его знакомые по-прежнему вызывают большие сомнения. Ходят слухи, что он торгует редкими и темными артефактами. — Тем больше причин дать ему место в Отделе Тайн… — И действует в качестве наемника твоего мужа. Я уже говорил о сообщениях из Лютного. — Я никогда не видела, чтобы они пили огневиски нигде, кроме как в кабинете. — Гермиона состроила гримасу. Бруствер скептически посмотрел на нее, но он опустил подбородок и пролистал досье. — У него в прошлом была психическая нестабильность. — Выражение его лица стало задумчивым. — Это не исключает того, что он может стать Невыразимцем. На самом деле, в некоторых случаях это даже предпочтительнее. — Думаю, было бы неплохо нанять его, — сказала Гермиона. — В духе политики примирения.

· · ─────── ·· ─────── ·

Колдография в «Ведьмином досуге»: Драко и Гермиона Малфои выходят из «Твилфитт и Таттинг», а Теодор Нотт следует за ними. Гермиона оглядывается, когда Нотт наклоняется к ней и внимательно смотрит ей в лицо, его улыбка становится все шире. Малфой, обнимая ее за талию, осматривает переулок с застывшим выражением лица, один уголок его рта чуть заметно приподнимается.

· · ─────── ·· ─────── ·

— Расскажи мне еще о заседании комитета, — просит Драко, поднимаясь из кресла в гардеробной, когда его жена сняла туфли. Пока она говорила, он поставил бокал с огневиски на полку у нее за спиной и начал расстегивать ее блузку. Он кивал, внимательно слушая. Если она решит, что он не заинтересован достаточно, то оттолкнет его.

· · ─────── ·· ─────── ·

— Хороший мальчик, — пробормотала она, когда у него вырвался сдавленный стон и он откинул голову на твердый бортик чугунной ванны, а кончики его пальцев впились во влажную кожу на ее ребрах. Она двигалась на нем, положив руки ему на плечи, опираясь на стенку ванны, пока он шептал смазывающие заклинания. Горячая вода, окрашенная в розовый цвет его кровью, переливалась через край. Пламя свечей мерцало, освещая кожу золотистым светом.

· · ─────── ·· ─────── ·

Он лежал рядом с ней в кровати, водя кончиками пальцев по ее руке. Она почти спала. Он смотрел, как кольцо Блэков переливается в свете лампы. Он должен сказать ей. Что знает, кольцо причиняет ей боль. Что ей ничего не угрожает, если он снимет его. Но она больше не просила — значит не думала, что без него будет в безопасности. И он не сказал ей, потому что, если бы он снял его, она бы в нем больше не нуждалась. И тот факт, что он так думал, доказывал, что она была права.

· · ─────── ·· ─────── ·

— Ты, — сказала она, врываясь в свой кабинет. Она обошла его, сидящего на гостевом стуле, пока он изучал свои ногти. — Что ты сказал Роули? — То, что должен был, — злобно ответил он, прищурившись. — Мы обсудим это дома, — прошипела она, опускаясь в кресло, пока Франческо исподтишка наблюдал за ней. — Ладно. — В мгновение ока он вскочил и исчез за дверью, его мантия развевалась за спиной.

· · ─────── ·· ─────── ·

— Франческо наконец-то увольняется, — сказала она, держа в руках номер «Новостей волшебного мира». — Он и так боялся тебя, а теперь ему неудобно брать у тебя деньги. — Вот тебе и вся лояльность, — усмехнулся Драко. — Это последний раз, когда я нанимаю Пуффа.

· · ─────── ·· ─────── ·

Колдография в «Ежедневном пророке»: Малфой и Боул в Лютном переулке, их головы опущены и направлены в сторону. Малфой поднимает глаза, по его лицу разбрызгана кровь, и что-то бормочет, прежде чем все перед глазами плывет, и он падает на мостовую.

· · ─────── ·· ─────── ·

— Кому ты навредил на этот раз? — Гермиона положила Пророк на стол, уперев руку в бедро. — Тому, кто заслужил, — холодно произнес он, посмотрев на нее из-за своего стола.

· · ─────── ·· ─────── ·

ЧЕТВЕРГ, 30 октября 2003 г. — Вот гаденыш, — сказала Джинни, сидевшая справа от нее. Гермиона подняла глаза и увидела копну белокурых волос — Малфой направлялся к их столику, расположенному в задней части Дырявого. Паб вечером четверга был полон, но Драко пробирался сквозь толпу выпивох, словно не видел и не слышал их, не сводя с нее светло-серых глаз. Гермиона почувствовала прилив адреналина, ее сердце забилось быстрее. В то утро он трахал ее жестко и быстро, шепча «моя, моя, моя, моя, моя», а потом смотрел, как она одевается, пока пил чай. Он вернулся от возрожденцев поздно вечером, отстраненный, но в глубине души был в бешенстве. — Мы же договорились, что будем только мы! — сказала Сьюзен, широко раскрыв глаза. Гермиона внезапно поняла, что Сьюзен пропустила праздничную выпивку, потому что Рон сказал ей, что Драко будет там. Волна вины накатила от осознания того, что у Сьюзен были все основания ассоциировать Драко с темным волшебником, который убил так много членов ее семьи. Видел ли он списки с именами родителей Сьюзен? — Я его не приглашала. — Гермиона не смогла скрыть обиду в своем голосе, когда остальные посмотрели на нее. Она не… даже не подумала об этом, когда Гарри уговорил ее выпить после работы, но ей и не нужно было говорить ему, где ее найти, пока она носила кольцо Блэков. — Как это будет выглядеть, — спросил Рон, — если мы будем пить вместе с ним всего через месяц после того, как пришли с обыском в его дом? — Ты же пьешь со мной, — огрызнулась Гермиона. — Все знают, что рейд был не из-за тебя, — раздраженно сказал Гарри. А вот Драко стоит над ней, одетый в черное, а тюремная татуировка на шее еще больше придает ему вид человека с сомнительной репутацией. (Он был человеком с сомнительной репутацией.) — Дорогая, — промурлыкал он, его низкий голос был полон угрозы, и она почувствовала, как по телу разливается тепло. — Малфой. — Она приподняла бровь, изображая безразличие. Он наклонился к ней, положив правую руку на спинку ее стула, большим и указательным пальцами левой руки взял ее за подбородок и поцеловал в щеку, словно заключая в ловушку. — Ты же знаешь, я не хочу, чтобы ты гуляла одна, — прошептал он ей на ухо, касаясь кончиком носа ее кожи. Цитрус. Гвоздики. Тепло его дыхания. Она повернула к нему голову, их лица оказались совсем близко, кончики его пальцев все еще касались ее. Ее взгляд блуждал по его острому подбородку, капризному рту, который она теперь знала слишком хорошо. — Не веди себя как идиот, Малфой. — Да, мэм. — Ухмыльнулся он. Он пододвинул стул к их столику и опустился на него между ней и Гарри, положив руку на спинку ее стула, прижавшись твердым и теплым боком к ее плечу. — Миссис… Поттер, миссис Уизли, Уизли, Поттер. — Малфой, — хором произнесли Гарри и Рон. Джинни и Сьюзен напряглись. Гермиона поняла, что совершила ошибку, дав ему сесть. Его близость отвлекла ее. — Тебя не приглашали, Малфой, — сказал Рон вызывающим, но еще не агрессивным тоном, положив руки на стол. — Он может держать себя в руках, Рон, — сказала Гермиона, и предупредительные нотки в ее голосе предназначались обоим мужчинам. — Да, Рон. Я буду хорошо себя вести. — В его голосе звучало самодовольство, когда он незаметно придвинулся ближе, прижимая ее к себе, и его большой палец начал медленно выводить круги на ее плече. Ожидалось, что она оттолкнет его — она видела это по их лицам. — Теперь, когда я знаю, где моя жена. — Она отдельный человек, — резко сказал Гарри. — Со своими собственными врагами, — твердо парировал Драко. — В дополнение к моим. Так что, надеюсь, ты понимаешь, почему я могу чрезмерно опекать ее. — Думаю, стоит обратить внимание на твоих друзей. — Все в порядке, Рон. — Мы дали тебе шанс, Малфой. — Рон наклонился вперед. — Но ты взялся за старое, да? — Не следовало давать мне шанс, Уизел. — Теперь в голосе Драко зазвучали железные нотки. — А следовало просто убить меня. Но это было глупо, так? От тебя я не дождался даже нормального разговора, — он дернул подбородком в сторону Гарри. — От тебя тоже, Избранный. Разрешите мне отвести ее домой, а? — Я сижу прямо здесь! — рявкнула Гермиона, отстраняясь, чтобы посмотреть на Драко и Рона по очереди. — Миона сказала нам, что справится с тобой, — сказал Рон, не сводя глаз с Драко, как будто она ничего и не говорила вовсе. — О, она прекрасно со мной справилась, — едко ответил Драко, окидывая ее взглядом. — Итак, — его взгляд переместился на Рона, на лице застыло жестокое удивление, — отлично сыграно. — Малфой, ты… — Правильно, любимая, дай мне это. — Он улыбался, его взгляд снова был прикован к ее губам, как будто они были наедине. Его внезапное, особое внимание к ней в переполненной комнате показалось непристойным. — Давай, любимая. Мне нравится, когда ты делаешь мне больно. — Господи Иисусе, — сказал Гарри. — Драко, я буду очень зла на тебя, когда мы вернемся домой, — тихо проговорила Гермиона, когда он склонился к ее лицу. — И я собираюсь связать тебя, чтобы точно знать, где ты, и трахать всю оставшуюся ночь. Она выпятила подбородок и склонила голову набок, пытаясь скрыть дрожь, пробежавшую у нее по спине. — Что он тебе сказал, Гермиона? — потребовала Джинни. — Малфой, ты только что угрожал ей? — Да, — сказал Драко, ища глазами Гермиону. — И я имел в виду каждое слово. Она посмотрела на него, на выражение холодного удовлетворения на его лице. Годрик, он был прекрасен. — Миона, что он сказал? — Скажи им, любимая. — Его серые глаза впились в нее. — Рон хочет знать. — Просто пустая угроза, — сказала она, не отрывая взгляда от Драко. — Вовсе нет. — Он посмотрел на остальных за столом. — Но все равно, что бы вы, ребята, предприняли по этому поводу? — Нам стоит выйти, Малфой? — Рон вскочил на ноги с волшебной палочкой в руке. Драко тоже поднялся, Гарри последовал за ним. — Ты что, издеваешься, Рональд Уизли? Гермиона резко повернула голову к Сьюзен, в то время как остальные за столом замерли, уставившись на жену Рона. — Ты серьезно ссоришься из-за своей бывшей девушки прямо сейчас, когда мы собрались здесь только для того, чтобы сообщить ей, что у нас будет ребенок? — Сьюзен была в ярости. — Сначала нам нужно рассказать Мионе. А теперь ты забыл, что я вообще сижу за столом. — Какого хрена… — Это не я, это Малфой.. — Прости, мне так жаль, — сказала Гермиона. — Поздравляю вас двоих. Это… — О, заткнись, — говорит Сьюзен, отодвигая стакан с содовой, на который Гермиона до сих пор не обращала внимания. Рассказать Мионе. Гермиона переводила взгляд с Гарри на Джинни, на их лицах были одинаковые гримасы. — Вы знали? Или… — Джинни улыбнулась ей, поджав губы. — Вы это спланировали. — Да, Миона. Наши дети пойдут в Хогвартс вместе, как и мы. — Рон выглядел расстроенным, как будто это она затеяла ссору со Сьюзен, как будто он не должен был ничего объяснять. — Извини, если чувствуешь себя обделенной, но ты так долго была одна, и теперь этот Пожиратель Смерти ну… вряд ли у тебя будет ребенок. — Не из-за того, что этот Пожиратель Смерти не старается, — прорычал Драко. Джинни и Сьюзен ахнули, и казалось, что весь стол, как один, повернулся к Гермионе. Казалось, она не могла набрать в легкие воздуха, чтобы заговорить. — Перестань, — рявкнул Рон. — Гермиона никогда бы… — Давай, дорогая. Расскажи им, как сильно я старался… — И мы все знаем, что ты не запятнал бы свою драгоценную родословную… Драко вскинул палочку с таким зловещим спокойствием, что Гермиона схватила его за руку — ее стул отлетел назад, — обеими руками вцепившись в его запястье. Это была не его зарегистрированная палочка. — Драко! Нет! Он посмотрел на нее с непроницаемым выражением лица. Затем, стиснув зубы, повернулся к Рону. — Позаботься о своей жене, Уизли, вместо того, чтобы зацикливаться на моей. Затем он притянул ее к себе и крутанулся на каблуках, дезаппарируя их как раз в тот момент, когда стол взорвался криками.

· · ─────── ·· ─────── ·

Они жестко приземлились в своей спальне, и она оттолкнула его, немедленно набросившись. — Что, черт возьми, это было, Драко? — Она стояла возле кровати, уперев руки в бока. У нее даже не было шанса схватить свою сумку, прежде чем он аппарировал. — Спасаешь от меня своего бывшего парня? — Он начал расхаживать перед ней, сдерживаемая ярость в его теле требовала выхода. — Спасаю тебя от самого себя! Ты пытаешься вернуться в Азкабан? — Ты пытаешься заставить меня туда вернуться? Ходишь одна, и мне приходится искать тебя… — Я думала, ты явился, чтобы найти Рона, — сказала она. — Потому что все это представление было для него. — Это он начал. — Его рот открылся от преувеличенного оскорбления, когда он повернулся к ней. — А потом ты обращался со мной как с секс-куклой, из-за которой можно поссориться, вообще не задумываясь о моих чувствах… — И главное из них — стыд, что кто-то может подумать, что ты трахаешься со мной, верно? — Он сердито провел рукой по волосам. — Я просил у тебя наследника, а ты позволила ему оклеветать меня… — Ты разыгрываешь из себя возрожденца, бегая по всему городу с ними. Все твое прикрытие состоит в том, что ты считаешь меня недочеловеком… — Нет, мое прикрытие в том, что я лицемер. Они считают, что я не отдаю магглорожденную игрушку, с которой трахаюсь… — Добрый Годрик, что ты говоришь им? — Адреналин бурлил у нее в крови, желудок скрутило. — Ничего, — хрипло отвечает он. — Им достаточно одного взгляда на тебя, и они понимают, что я никогда не смогу остаться в стороне. Но потом я применяю круцио к какому-нибудь мальчишке за то, что он спросил, какова на вкус твоя пизда, и они знают, что я на поводке. Уизли не единственный, кто убил бы, чтобы поменяться со мной местами. Круцио — что? — Рон не… — Вот почему другие мужчины не защищают тебя, — с горечью сказал он. — Поттер слишком занят игрой в семью, а Уизли такой ревнивый, что не знает, влюблен он в тебя или ненавидит… — Это смешно. — Она вздернула подбородок и скрестила руки на груди. — Рон не ненавидит меня. — О, но это так, — говорит он, поворачиваясь к ней, делает шаг вперед, наблюдая за ее лицом. — Он ненавидит то, что был недостаточно хорош для тебя. И ненавидит то, что ты можешь быть счастлива с кем-то другим. — Тогда он должен быть очень рад, что я с тобой, — злобно сказала Гермиона. — Так и есть, — прошипел Драко, наклоняясь к ней. — Он был чертовски рад, когда узнал, что ты бросила его только для того, чтобы тебя связали со мной. Думала, что сможешь справиться лучше, а вместо этого магия решила, что ты ничем не лучше Пожирателя Смерти. Это ты бросила его, да? — Это было общим решением. — Гермиона откинула волосы с лица. — Итак, как я уже сказал, — продолжил Драко, — ты его бросила. — Это было сто лет назад, — сказала Гермиона. — Сейчас он женат на Сьюзен. — И даже она знает, в чем дело. Он думал, что заполучил ведьму, которая будет ценить его так, как не ценила ты. — Он пристально смотрел на нее, изучая ее лицо. — Он хочет, чтобы я плохо обращался с тобой. Хочет, чтобы ты пожалела, что не осталась с ним, а… — Это бред. Абсурдно, что ты так думаешь… — Я думаю, что все гораздо хуже, — мрачно сказал Драко, отводя взгляд и отступая назад. — О? — Ее охватил жар. — Мы вообще говорим о Роне? Или ты говоришь о себе? Драко посмотрел на нее, его лицо было напряженным, взгляд прямой. Затем он снова шагнул к ней, и его пальцы легли на ее подбородок, а губы приблизились к ее губам. — Проблема не в том, что я ненавижу тебя, любимая. Она затаила дыхание. Он отступил назад и снова принялся расхаживать по комнате, его переполняла ярость. — А в том, что ты защищаешь его, а не меня. — Я не могу защищать тебя, когда ты играешь в Пожирателя Смерти! — закричала Гермиона, сжав кулаки. — Понятно, — сказал он, свирепо глядя на нее. — Я просто вернусь к этому, хорошо? Все еще сверкая глазами, он повернулся на каблуках и исчез.