Глава 20

СУББОТА, 15 ноября 2003 г. Драко был настолько тщеславен, что не тратил много времени на то, чтобы смотреться в зеркала. Он отлично помнил свой номер заключенного — не было необходимости видеть его снова. Он и так отражался на лицах всех, чей взгляд задерживался на его шее. Сейчас его собственные глаза сфокусировались на зеркале в полный рост, висевшем в спальне, и он удивился, как не подумал об этом раньше. — Черт возьми, — рассеянно произнесла Гермиона. Она была в халате и заглядывала в ящик с бельем, волосы растрепались, обрамляя лицо. — Что такое, дорогая? — Я только что поняла, что из-за всего, что произошло, я совсем забыла купить Невиллу и Пэнси подарки. — Ах, наше приглашение аннулировано. — Не смейся… — Правила этикета дают нам год, дорогая… — Этот ее раздраженный взгляд. — Но я вижу, что это не соответствует твоим личным стандартам! Предоставь это мне, любимая. — Драко… — Я широко известен своими способностями находить шикарные подарки в самый последний момент. — Он придвинулся ближе. — Драко. — Что-нибудь простое, неброское. — Он прижал Гермиону к шкафу. От нее пахло чернилами, шампунем, кремом для тела и ею самой. — Малфой. Ее губы сжались в тонкую линию. — Просто жест… — Его рука скользнула под ее халат, вниз по животу. — Тебе нельзя доверять… Его пальцы добрались до ее клитора. — Я отправлю Нотта в магазин. — Нотту лучше не покупать магазин… — Конечно, нет. — Он начал выводить небольшие круги. Она придвинулась, чтобы позволить ему. — Не говори глупостей. — Ты и так принимаешь всех в этом роскошном… — В этом старом сарае? — Не выпендривайся… Его пальцы скользили по ней — она была восхитительно влажной. — Это твое желание быть лучше… Гермиона подвинулась, и его пальцы оказались… внутри, проникли в нее. Он приподнял брови, кивая и делая вид, что слушает. — С неподобающе дорогим… — У нее перехватило дыхание. — Понял, любимая. Я заверну в подарочную упаковку какую-нибудь ерунду. — Ты — сущий кошмар. — Хуже некуда, любимая. — Он прикусил губу, приблизив свое лицо к ее лицу, и начал настойчиво ласкать ее пальцами. — Вот поэтому ты никому не нравишься… — Никому? — Драко рассеянно улыбался, наблюдая за ней. Она извивалась на его руке, пытаясь заставить его дотронуться до клитора. — Я, например, ненавижу тебя. Он коснулся ее клитора, и Гермиона откинулась на шкаф, ее бедра подались вперед. — Мм, и я ненавижу, что приходится так поступать с тобой, — промурлыкал он. — Слушай, любимая. — Что еще? — вздохнула она, прижимаясь к нему. — Как насчет того, если в качестве небольшого эксперимента, ты встанешь передо мной на четвереньки, дорогая? Ничего предосудительного — я просто хочу трахнуть тебя раком до потери сознания, глядя на тебя в зеркало. — И что мы в таком случае проверяем? — спросила Гермиона, стряхивая халат с плеч, отчего ее груди заманчиво задвигались. Драко был болезненно возбужден. Я просто боялся предложить это просто так. — Сколько зеркал я купил для поместья. — Добрый Годрик, — сказала его жена, отталкивая его. Драко улыбался как идиот — ему был знаком этот тон. Он смотрел, как она бросила халат на пол, направляясь к кровати. Он поднес руку ко рту, чтобы слизать ее со своих пальцев, не сводя глаз с ее задницы. Она забралась на кровать и, стоя на коленях, посмотрела в зеркало, оценивая угол обзора. Теперь он смотрел на ее грудь. — Не заставляй меня ждать, — сказала она, опускаясь на четвереньки. — Сию минуту, дорогая. — Он запечатлел этот образ в своем сознании, а затем поспешил присоединиться к ней. Уже через секунду Драко оказался позади нее, прижавшись членом к ее заднице, и собирал ее волосы. — Хочу видеть твои глаза, любимая. Для этого потребовались обе руки, но затем он убрал локоны с ее лица и перекрутил прядь волос так, чтобы держать их в правой руке, приподняв ее подбородок. Он опустил взгляд и провел свободной рукой по ее влагалищу — оно было влажным и блестящим. Он поднял взгляд — Гермиона закатывала глаза и ухмылялась, но ни в малейшей степени не сопротивлялась. Положив руку на свой член, а затем снова вернувшись к ее телу, он наблюдал за ее лицом, когда входил в нее. Он испытывал так много всего одновременно — ощущение проникновения в теплую, влажную щель ее влагалища и видел, как она опустила глаза, закрыла рот и приоткрыла его, вдыхая. Гермиона вздрогнула от удовольствия, подалась назад, чтобы принять его в себя, слегка двинув бедрами. Затем она удовлетворенно вздохнула, выглядя довольной собой — довольной им. Драко моргнул. Задержал дыхание. Почувствовал, что вот-вот расплачется. Она открыла глаза, слабо улыбаясь, и Драко пришел в себя. Он держал жену за волосы, пока она стояла на четвереньках; его член был в ней до упора, и она ждала, что сейчас он оттрахает ее до потери сознания, как они и договаривались. Драко перешел к делу. Его рука сжимала бедро Гермионы, ее задница прижималась к нему, спина выгнулась, мышцы ее плеч, лицо и грудь в зеркале — Драко впитывал все это, и его охватывало наслаждение. — Можно я кончу тебе на спину? — весело спросил он. — Если хотя бы одна… — Тогда не сегодня. — Он был слишком возбужден, чтобы давать обещания. Она опустилась на руки… Милый, блять, Салазар… Ее задница приподнялась и толкалась навстречу ему… Его член входил все глубже… Он отпустил ее волосы… Теперь он сжимал ее бедра, впиваясь кончиками пальцев в кожу… — Шейка матки… Он сбавил темп. Если он сделает ей больно, все будет кончено. — Так хорошо, — ее голос был хриплым. Это было хорошо. Очень хорошо. Он вел себя хорошо. Гермиона опустила голову, посмотрела в зеркало… Блять… Гермиона смотрела, как он трахает ее… И выглядела чудовищно порочной… Ему надо притормозить. Он должен притормозить, иначе… Драко наклонился к ней, обнял за талию, усадил на колени, так, чтобы она прижалась к нему спиной, а ее волосы упали ему на лицо. Он мог видеть все в зеркале — ее лицо, грудь, ее выступающий клитор. Они вместе опустились на корточки, она опустила руку, чтобы потрогать себя. Он мог видеть ее лицо, ее грудь, ее руку, двигавшуюся, пока он входил в нее. — Скажи мне, что я твой, — выдохнул он, наблюдая за ее лицом. Ее рот был приоткрыт, а глаза спрятаны под тяжелыми веками. — Ты мой, Драко, — сказала Гермиона, тяжело дыша. Он смотрел в зеркало, когда она подняла глаза и встретилась с ним взглядом. — Ты принадлежишь мне. Он втянул воздух. Она знала, что с ним делать. Он толкался все сильнее, наслаждение становилось все острее. Ее рот приоткрыт, грудь поднималась и опускалась; она смотрела вниз, сосредоточенная на близости его тела. — Я хочу побыть сверху, — сказала она, и он снова вошел в нее, а затем вышел и откинулся назад. Гермиона уже поворачивалась, чтобы забраться на него. Ее руки были повсюду — на его члене, на груди. Затем он снова оказался внутри, и она, покачивая бедрами, положила руку ему на горло. Она приблизила свое лицо к его, ее волосы окутали его, закрывая все, кроме себя. Губы коснулись его уха. Ее голос: — Ты такой хороший мальчик, Драко. Он больше не мог ни о чем думать. Затем она села на него. Он смотрел на нее снизу вверх. Гермиона терлась о него, ее влагалище сжималось — да. Он наблюдал, как все это отражается на ее лице. Он чувствовал каждое подергивание и спазм ее мышц… Затем Драко приподнялся, подобрав под себя ноги, и перевернул их — он оказался сверху, а ее волосы струились по изножью кровати. Он мог смотреть вниз и видеть ее лицо; он мог смотреть вверх и наблюдать в зеркале, как трахает свою жену. Он посмотрел вниз — хотел видеть ее. Он хотел трахнуть ее так сильно, как только мог. И он это сделал.

· · ─────── ·· ─────── · ·

Гермиона изучала свою руку, пока Драко застегивал на ней обязательное золотое платье. Ей пришлось отдать должное Пэнси — ведьма не боялась, что ее обойдут. Платье было облегающим с невероятно глубоким вырезом и переливалось на свету. — Спасибо, Пэнси, — пробормотал Драко у нее за спиной, положив руки ей на ягодицы. Она бросила на него взгляд через плечо. — Как будто не ты уменьшил вырез на всей моей рабочей одежде. Выражение его лица было наигранно невинным, но когда она повернулась, то услышала, как он прошептал: «Никому на работе не нужно видеть твои сиськи». Его руки скользнули к ее бедрам. — Кстати, об этом… — Нет, — сказал он. — Нам не следует говорить о том, что другие люди видят твои сиськи. — В этом платье все увидят мои сиськи, включая… — Не говори… — Моих друзей. Драко издал низкий горловой звук. — Все гриффиндорцы будут здесь сегодня из-за Невилла, и я не хочу слышать от тебя никаких глупостей… Он фыркнул. — Это означает, что нельзя ссориться, нельзя зубоскалить, нельзя насмехаться, нельзя дуться. — Дуться неизбежно, учитывая все остальное, что ты у меня отнимаешь. — Никаких сглазов, проклятий, дуэлей. — Тогда я точно буду дуться. Она бросила еще один взгляд через плечо. — О, так тебе можно смотреть. Ты будешь дуться, пока я танцую с Гарри. — Нет, любимая, это небезопасно ни для кого… — Тогда тебе лучше вести себя как можно лучше. — Я буду вести себя так себе, — сказал Драко. — Иначе все подумают, что я издеваюсь… — Или… — Или что ты заставляешь меня играть в сложную сексуальную игру… — Это… — А мы можем поиграть в сложную сексуальную игру? — Его руки снова оказались на ее заднице. — Нет, если ты испортишь вышивку, Пэнси проклянет нас обоих. — Когда я закончу, эльфы будут выковыривать бусины из стен… — Сначала застегни, — сказала Гермиона, проводя большим пальцем по шраму. Он побелел и врос в кожу, его можно было увидеть, но было легко скрыть гламурными чарами. Гермиона почувствовала, как он застегивает молнию на ее груди. —Мне нужно привести в порядок волосы. — Оставь их распущенными, дорогая, — сказал Драко, отводя их в сторону, чтобы поцеловать ее в шею. — Это выходит из-под контроля, — сказала она, прижимаясь к нему. — Вот такой ты мне и нравишься, — пробормотал он. Гермиона старалась держать себя в руках с тех пор, как они приехали в замок, но она была слегка потрясена архитектурой семнадцатого века, которую Драко считал само собой разумеющейся, и знала, что в настоящее время это дом Нарциссы. Нарцисса была здесь, чтобы поприветствовать их, когда они переместились с помощью портключа, и Гермиона услышала, как Драко сказал «мама»; увидела, как они обнялись, и поняла, что Драко питал к своей матери безоглядную любовь — любовь, над которой Гермиона больше не хотела насмехаться, как это было в школе, когда филин Малфоев доставлял от Нарциссы посылки со сладостями. — Чем занимается твоя мама, пока живет здесь? — спросила она Драко. — Занимается садом, ходит на благотворительные обеды, играет в вист с эльфами, — пожав плечами, ответил Драко. Гермиона услышала беглый французский разговор в коридоре за их дверью. Драко и Нарцисса при ней говорили по-английски, но эльфы замка делали вид, что понимают только французский, что побудило Пип взять самой багаж Гермионы и Драко. — Она не доверяет им заботу о нас, — с ухмылкой прошептал Драко. Между эльфами замка и поместья существовало что-то вроде давнего соперничества, которое он находил забавным. — Я буду вести себя прилично с твоими никчемными друзьями, — сказал Драко, все еще склонив голову к ее шее. Затем он укусил ее — сильно. — Теперь мне придется распустить волосы, — Гермиона оттолкнула его локтем, чтобы взглянуть на след от укуса перед зеркалом, ее шея покраснела. — Что случилось с «я не оставляю следов, для этого и нужны украшения»? — Почему бы и не все сразу? — спросил Драко, целуя ее в щеку, а затем направился к шкафу, откуда начал доставать внушительное количество коробочек, обтянутых бархатом. Гермиона наложила чары на свою руку и шею, краем глаза наблюдая, как он открывает коробки, чтобы достать изысканное золотое ожерелье с бриллиантами, серьги, браслеты… Наконец она повернулась к нему. — Драко, это уже слишком. — Для дневной свадьбы в саду? — Он приподнял бровь, наморщив лоб. — Дорогая, этого едва ли достаточно. К огорчению Гермионы, она не была недовольна тем, что к приезду гостей оказалась вся в золоте и бриллиантах Малфоев. Список гостей Паркботтомов оказался обширен — именно на это и надеялся Бруствер своим жалким Актом примирения, и, когда они с Драко вышли во внутренний двор, Гермиона увидела группу слизеринок, оглядывающих ее с ног до головы, и почувствовала темную волну удовлетворения, когда их спины напряглись, а ноздри раздулись. Драко превратил ее в ужасного человека. Хотя, она уже была такой. Она опиралась на его руку, когда протянула вторую свободную, чтобы взять его за бицепс, и он сразу же посмотрел на нее со странным блеском в глазах. Он склонил к ней голову, и Гермиона прошептала: «Дафна Гринграсс привела Пьюси». — Он отдалился от нас даже раньше, чем Флинт. Возможно, с него хватит. — Драко перевел взгляд на нее. — А сестры Гринграсс сверлят нас взглядами. — Я был помолвлен с Асторией, — сказал он, выпрямляясь. Он поцеловал ее в уголок рта, быстро и импульсивно. — Что? — Я твой, потому что Гринграссы решили, что я свихнулся… — Мерлин, я в чем-то согласна с Гринграссами? — Так сильно ревнуешь, дорогая? — с надеждой спросил он. Она смотрела на него с улыбкой и нетерпением. Гермиона старалась не быть такой занудой. — Я ужасно ревную. Хочу, чтобы все видели тебя со мной и знали, что я полностью завладела твоим вниманием. Он улыбнулся. Затем наклонил голову, чтобы поцеловать ее приоткрытый рот и коснуться языком. Цитрусы. Гвоздика. Она сжала его руку, тонкая шерсть его костюма смялась под ее пальцами. Он был ужасным хвастуном. У нее перехватило дыхание, когда он отстранился. — Вот и вы двое… Годрик. Гермиона почувствовала, как ее лицо загорелось при звуке голоса свекрови. Гермиона обернулась и увидела приближающуюся Нарциссу в строгом черном платье и с серебряными украшениями. Она так часто думала, что Драко похож на своего отца, но когда она сейчас смотрела на Нарциссу, все, что она могла видеть, — это лицо Драко в ее чертах. — Привет, мам. — Драко уже наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, как будто она только что не застукала его, целующегося с Гермионой этими самыми губами. — Драко, дорогой, тебя ждут наверху. А я пока представлю Гермиону нескольким дамам, хорошо? — Конечно, мам. — Драко внимательно посмотрел на Гермиону. — Все в порядке, любимая? — Конечно, Драко. — Гермиона глубоко вздохнула и ободряюще кивнула ему. Он поцеловал ее в щеку, коснулся локтя матери и направился к двойным дверям, обрамленным вьющимся плющом и свадебными гирляндами Пэнси, а глаза слизеринских женщин следили за его стройной фигурой в плотно облегающем костюме темно-зеленого цвета. Его платиновые волосы блестели на солнце — несмотря на то, что был ноябрь, все вокруг было зачаровано так, чтобы день казался солнечным и весенним. Гермиона и представить себе не могла, сколько все это стоило. Она оторвала взгляд от спины Драко и заметила слабую улыбку на лице Нарциссы. Затем женщина осторожно взяла Гермиону под руку, и начала водить ее от гостя к гостю; пожилым женщинам в модных платьях и фамильных драгоценностях. — Дейдра, дорогая, позволь представить тебе мою невестку, Гермиону Грейнджер-Малфой. Они с Драко вместе ходили в школу. Да, с Пэнси и Невиллом! Конечно, у Гермионы были высшие оценки — Драко так ревновал! Но мужчинам свойственно бросаться в погоню в таких случаях. — О, Мэллори, ты знакома с моей невесткой Гермионой Грейнджер-Малфой? Они с Драко поженились в июле этого года. Да, Драко возглавил «Малфой Лимитед», а Гермиона выполняет важную работу для Министерства. Мы очень гордимся ею. — Долорес, познакомься с моей невесткой, Гермионой Грейнджер-Малфой. Разве она не прелесть? Конечно, Драко без ума от нее. — Пердита, я рада представить тебе мою невестку, Гермиону Грейнджер-Малфой. Дом Грейнджер — да, Гермиона — первая в своем роду. Нам повезло, что такой талант теперь в Доме Малфоев. Они с Драко — отличная пара, тебе не кажется? Прикосновение Нарциссы было легким, когда она дотронулась до ее руки и обменялась поцелуями. Гермиона наблюдала, как гости выпрямились при ее приближении, их взгляды скользнули по Гермионе и вернулись к Нарциссе, когда она довела до всех свое сообщение: Дом Малфоев заявил права на Гермиону, и им всем это должно понравиться. Женщины повернулись к Гермионе с вежливыми улыбками и оценивающими взглядами. Гермиона не думала, что Нарцисса больше не хранит предубеждений в своем сердце. Она думала, что Нарцисса ясна и прагматична в своих приоритетах, и ее приоритетом был Драко. Она бы предпочла Драко любому человеку, любой вере, любому убеждению. Она солгала бы Темному Лорду, она изменила бы свою политику, она приняла бы Гермиону как свою невестку и уступила бы Малфой Мэнор; и она сделала бы это, не дрогнув, если бы считала, что это сохранит Драко жизнь и хотя бы немного сделает его менее несчастным. Люциус и Нарцисса решили, что этот брак — необходимый шаг на пути возвращения Драко в общество, и они оставались полны решимости, что это сработает. Но Гермиона начинала понимать, что Люциус и Нарцисса также заинтересованы и в ее политической карьере, в чем Драко не решался признаться. Два месяца назад Пэнси предсказала, что Люциус рассчитывает, что Гермиона станет Министром. Собственный пятнадцатилетний план Гермионы был более продуманным: перевестись в Департамент международных магических связей (выполнено), закрепиться там (в процессе), родить ребёнка через пять лет (на рассмотрении), получить повышение до Главы Департамента (в планах), подняться по карьерной лестнице как можно выше (будет определено позже). Она рассчитывала стать Заместителем Министра, доказав тем самым, что администрация отличается разнообразием. Драко не хотел перекладывать на нее большие амбиции своего отца — до тех пор, пока она не станет достаточно обижена и зла, чтобы они стали её собственными. Малфои просто ничего не могли с собой поделать. Но Гермиона действительно хотела стать Министром. Возможно, она тоже ничего не могла с собой поделать. — Юстасия, это моя невестка, Гермиона Грейнджер-Малфой. Она присоединилась к нам в июле. Идеальная пара для Драко… — О, да, — сказала Юстасия, полная пожилая женщина, чьи седые кудри были собраны в высокую прическу, позволявшую ее огромным изумрудным серьгам играть на солнце. — Я видела вас с юным мистером Малфоем в газетах. Улыбка Гермионы погасла. Это означало колдо, на которых они ссорятся. — …и ты молодец, девочка. Держать его в напряжении! О, как мы с Дагвудом часто ссорились! Она вся светилась от счастливой ностальгии. — В первый год… — В голосе Нарциссы звучало понимание. — Ты должна показать ему, на что способна! — воскликнула Юстасия. — Пусть он знает, что тебе нельзя перечить. — Женщины рассмеялись и Юстасия похлопала Гермиону по руке. — Знаешь, Гермиона работает в Министерстве… — Да, Международная магия — Подмигнула старшая ведьма. — Рада за тебя, девочка. — Нам нужно больше ведьм в правительстве, — сказала Нарцисса. — Совершенно верно, — сказала Юстасия, деликатно фыркнув. — Волшебники только все портят. — Я тут подумала… Почему бы тебе не добавить Гермиону в свой маленький проект, — сказала Нарцисса небрежным тоном, в котором Гермиона только сейчас поняла намек. — О! — Глаза Юстасии загорелись. Она с лукавой усмешкой посмотрела на Гермиону. — Это просто глупая газетенка для сплетен, дорогая, — она усмехнулась. — Мне нравится быть в курсе политики.

· · ─────── ·· ─────── · ·

— Черт возьми, Гермиона, ты что, надела на себя все, что у тебя есть? — спросил Рон. — И у тебя всегда были такие…? Гермиона оттолкнула руки Джинни, прежде чем та успела ее пощупать. — Ну, у меня уж точно не было, — сказала Джинни, опуская взгляд на свое золотистое платье с глубоким вырезом и сжимая собственную грудь. — Когда я пытаюсь так сделать, это выглядит неприлично, — сказал Гарри. — Не могу понять: то ли я хочу есть, то ли меня сейчас стошнит. — Джинни прижала руки к животу. — Сьюзен тоже неважно себя чувствует, — сказал Рон. — Мы, вероятно, не задержимся. Гермиона посмотрела туда, где стояла Сьюзен с Чжоу, Луной, Падмой и Парвати, которая запрокинула голову и разглядывала светлые каменные стены замка. Она не могла винить Сьюзен, беременную или нет, за то, что она чувствовала себя неуютно на территории Малфоев. Гермиона сказала Молли, что оставит Сьюзен в покое и какое-то время не будет присутствовать на воскресных ужинах. — Проголодалась, — сказала Джинни. —Я снова проголодалась. Чарли и Тео, одетые в костюмы такого же цвета, что и у Драко, стояли неподалеку, толкая друг друга, пока фотограф Пэнси делал их снимок. — Они и правда хорошо смотрятся вместе, — сказал Гарри. — Это всего лишь из-за костюмов, — сухо заметил Рон. Гарри повернулся к нему, приподняв бровь. — Да, но похоже, Чарли счастлив, — сказал Рон, качая головой и переводя взгляд с Гарри на Гермиону. — После войны у каждого теперь есть зеленый костюм и свой собственный психованный слизеринский придурок. Не обращайте на меня внимания. Гермиона фыркнула, а затем они с Гарри рассмеялись, когда Рон скрестил руки на груди и изобразил на лице притворное смущение. Тео поцеловал Чарли и повернулся, чтобы направиться к замку. Гермиона наблюдала, как слева Чжоу, Луна, Падма и Парвати следили за его передвижениями, а Дафна Гринграсс, Трейси Дэвис и Теренс Хиггс наблюдали за ним справа. Но Тео был сосредоточен на Нарциссе, ожидавшей его у дверей. Он наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. Чарли дернул подбородком, приветствуя Рона, и направился к нему. — Похоже, у тебя появился конкурент, — сказал Рон, кивая в сторону Тео, который теперь шел рука об руку с Нарциссой, когда они входили внутрь. — Мне уже сообщили, что если Нарцисса, наконец, разведется с Люциусом, наши отношения станут более открытыми. — Чарли оглянулся и рассмеялся. Рон застонал, в то время как все остальные захихикали, а Гермиона вспомнила лицо Тео, когда он знакомил Чарли с Нарциссой. Невилл, Пэнси и Тео приехали днем ранее, и Нарцисса быстро утащила Невилла в сторону, чтобы поговорить о растениях, а Пэнси утащила Гермиону, чтобы перепроверить логистику портключей для гостей. Гермиона втайне наслаждалась этим, но не потому, что ее интересовали детали свадьбы Пэнси (все это она узнала против своей воли), а потому, что не могла устоять перед хорошей схемой. Тео и Драко проводили время за выпивкой и игрой в карты на деньги и общением с сомнительными французскими деловыми партнёрами, пока Тео не стал вести себя все более маниакально, а затем Гермиона обнаружила, что они уже лупят друг друга, на что Драко пробормотал: «Черт возьми. Если Чарли не появится в ближайшее время, я сам тебя трахну», — а Тео пропел: «Я занят, сэр». Наконец, Чарли аппарировал — его обязанности по присмотру за заповедником были окончены на все выходные, — и Гермиона поймала себя на том, что как завороженная смотрит, держась за рукав Драко, как Тео смягчился и застыл, стоя рядом с Чарли, опустив голову и не сводя глаз с Нарциссы. Он выглядел лет на десять моложе. Чарли улыбался, когда взял Нарциссу за руку, а затем Нарцисса повернулась к Тео, коснулась его руки и улыбнулась, и Тео снова ожил. Теперь Гермиона ошеломленно наблюдала, как Чарли наклонился и поднял на руки молодого кота, которого она никогда раньше не видела. Она оглядела двор и виноградники за ним. Откуда он взялся? Она повернулась к Чарли, который уложил зверька на согнутую руку, баюкая его, словно младенца. Кот громко замурлыкал, а Чарли принялся настойчиво теребить его за ушами. Мужчина с улыбкой поднял глаза и увидел выражение лица Гермионы. — Я привлекаю бездомных. — Он пожал плечами.

· · ─────── ·· ─────── · ·

Это был короткий, традиционный обмен клятвами, но это вовсе не значило, что Пэнси Паркинсон была сдержанной. Гермиона по собственному опыту знала, что Пэнси не любительница заставлять гостей слушать песни, терпеть поэтические чтения и вдохновляющие выступления, зажигание свечей и другие занятия, которые могут отвлечь внимание от неё. Она считала голубей, бабочек и фейерверки устаревшими. Ведущим был неизвестный волшебник, который отошёл на второй план ещё до того, как Пэнси успела удалить его со своих колдографий. Но платья Джинни и Луны сверкали и переливались, четверо слуг грациозно несли охапки экзотических цветов, а чёрный костюм Невилла и тёмно-зелёный жилет сидели на нём как влитые — влитые так, чтобы все друзья (и враги) Пэнси из школы знали, что он высокий, широкоплечий, мускулистый и одет с иголочки. Гермиона видела, как слизеринки толкали друг друга локтями, когда Невилл занял своё место в обрамлении украшенных гирляндами дверей. Мантия Пэнси открывала взору опасно глубокое декольте, но Невилл не сводил глаз с ее лица, пока они обхватывали запястья друг друга. Рукав пиджака Невилла немного задрался, и на манжете виднелась запонка дома Паркинсон. Изумрудные кольца Пэнси сверкали в солнечном свете — и были надеты исключительно для того, чтобы привлечь внимание к ее руке. Они с Невиллом не обменивались обручальными кольцами. Клятвы были произнесены, и даже на расстоянии Гермиона почувствовала прилив тепла, а Невилл и Тео заплакали. Драко стоял, стиснув зубы, что, по мнению Гермионы, означало, что он отказывался плакать, и она не знала, было ли это из-за того, что он видел, как кто-то, с кем у них было так много общего, скрепляет себя узами, или же он представлял себе собственную церемонию, которая могла бы пройти здесь же. Она вспомнила, как в тот день, когда их насильно поженили в кабинете на втором уровне, он сказал ей, что Министерство лишило Нарциссу и эльфов. Но он так и не рассказал, хотел ли свадьбу. Невилл и Пэнси целовались слишком долго, а потом он провел ее во внутренний двор, в то время как она дерзко подмигивала слизеринкам. Тео ухмыльнулся и предложил руку Джинни. Драко наклонился к Луне, чтобы расслышать ее слова, и она взяла его за руку; он улыбнулся и подтолкнул ее туда, где Невилл и Пэнси стояли, готовые принимать поздравления. На светлых волосах Драко и Луны отражался свет, девушка казалась крохотной на фоне массы зелени в ее руках. — Все в порядке? — спросила Гермиона, когда поравнялась с Драко. Эльфы уже рассаживали гостей за столики, предусмотренные для позднего перекуса. — Хорошо, любимая, — сказал он, хотя она знала, что это не совсем так. — Мой букет выбил из меня все дерьмо. — С наилучшими пожеланиями, Пэнси, — сказал стоявший рядом с ними Тео, когда убрал свой букет, чтобы взять Пэнси за руку и чмокнуть в щеку. — Спасибо, Тео, — пробормотала она, с нежностью глядя на него снизу вверх, когда он выпрямился. Затем Тео схватил Невилла за руку и дернул его вперед. — Привет, папочка, — он поцеловал Невилла в губы. — Добро пожаловать в нашу семью. Пэнси замахнулась на него цветами. — Нотт, отстань от моего мужчины! — но Тео уже отскочил подальше, а Невилл в ответ на эту выходку просто приподнял бровь. Тео отступал в толпу, посылая воздушные поцелуи обеими руками, а затем, оказавшись рядом с Чарли, развернулся, чтобы взять с подноса бокал с шампанским, и тут же обнял Уизли за шею; его тело, покачнувшись, застыло от близости тела Чарли, а тот впитал весь этот импульс в себя, так и не двинувшись ни на дюйм. — Любимый, — промурлыкал Тео, крепко прижимаясь к ухмыляющемуся Чарли Уизли, волосы которого были небрежно растрепаны. — Салазар, — вздохнул Драко. — Они точно собираются переломать всю мебель в своей комнате.

· · ─────── ·· ─────── · ·

В данный момент Тео развалился в кресле, обняв Чарли за плечи, пил и лениво скармливал еду плотоядному блюду в центре стола и подросшему коту, сидевшему у него на коленях, а Драко и Гермиона сидели напротив них. — Жаль, что Пэнси усадила Луну и Рольфа за другой стол, — сказал Чарли, орудуя ножом и вилкой. — Да ну? — ухмыльнулся Тео. — Я хотел обменяться впечатлениями с Рольфом. — Чарли оглянулся. Улыбка Тео стала шире, брови приподнялись. — О хвосторогах, — сказал Чарли. — Хорошо, — парировал Тео, вздернув подбородок. — Тогда я поделюсь своими наблюдениями с Луной. Чарли тоже приподнял брови. Гермиона чувствовала, что что-то упускает, но уже начинала догадываться, что именно. — И насколько обширны ее записи? — спросил Тео. — Ты уже знаешь, — сказал Чарли. — Ты видел их все. Ой. — Да? — Да. — Тогда ладно. — Тео закусил губу и скормил Чарли помидорку. Чарли, не отрывая взгляда, прожевал ее. Тео наблюдал за этим, приоткрыв рот и так же пристально смотря в ответ, затем скормил Чарли чернику. Гермиона моргнула и отвела взгляд. Она наблюдала, как Джинни, скептически прищурившись, кивает, когда Луна и Рольф указали ей на свой столик на другой стороне двора. Гарри встал со своего места, чтобы поговорить с Макгонагалл и наклонился к ней, положив руку на спинку ее стула. Преподаватели Хогвартса всем скопом пришли поздравить Невилла и сейчас сидели рядом с его бабушкой. Гермиона хотела поздороваться, прежде чем все рассядутся, и Драко настоял на том, чтобы сопровождать ее, хотя она чувствовала, что от него исходило негодование. Он обнимал ее за плечи, пока по пути обменивался осторожными приветствиями со слизеринцами, большинство из которых отсутствовало по разным причинам. Профессора смотрели на него с прохладцей, как на выпускника и спонсора, которого они не могли ни презирать, ни игнорировать. Гермиона слишком широко улыбнулась, почувствовав странный укол раздражения. Драко же до сих пор оставался тихим и подозрительно трезвым. Невилл и Пэнси танцевали в центре двора, он не сводил с нее глаз, ее полупрозрачная мантия не скрывала силуэтов фигуры. Затем Невилл танцевал со своей бабушкой, и Драко поднял голову, когда Пэнси приблизилась к ним. — Давай, придурок. Это твоя обязанность как хозяина. Драко улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать Гермиону в щеку, а затем встал и предложил Пэнси руку. Гермиона откинулась на спинку стула и наблюдала за его стройной фигурой в обтягивающем костюме, за тем, как умело он кружил Пэнси. Она и раньше видела, как они танцуют — на рождественских балах, школьных вечеринках в честь Самайна. Тогда она делала это невольно. Они были такими странными для нее — избалованный маленький засранец и его вредная подружка. Они ни с кем не были добры — они даже не любили друг друга — и все же у них, казалось, было много друзей, семьи, которые их любили, странные отношения, от которых они не хотели отказываться. Гермионе все это казалось слишком печальным, чтобы ревновать, но она задавалась вопросом, каково это — играть по таким разным правилам. В те моменты она задавалась вопросом: что происходит у них в голове. Теперь Драко не был пьян и не ухмылялся, а Пэнси не висела на нем так, словно без его поддержки упадет. Он обращался с ней с нейтральной заботой, а Гермиона свободно могла наблюдать за ним издалека. Годрик, он был прекрасен. Затем танцевальное пространство заполнилось, Невилл и Пэнси снова оказались в центре, а Драко — рядом с ней. Она вложила свою руку в его, и вскоре его бедро прижалось к ее, а грудные клетки почти соприкасались, когда он закруживал их то так, то этак, кончики его пальцев касались ее лопатки, а взгляд был устремлен к линии горизонта. — Притворись, что я веду себя как придурок. — Сказал он, когда солнце уже клонилось к закату. — Притвориться? — И дай мне пощечину, пускай все считают, что мы будем выяснять отношения, когда останемся наедине. — Драко, — сказала Гермиона. — Это свадьба. Она притянула его голову к себе, положила руку ему на затылок, запустила пальцы в короткие волосы и целовала его до тех пор, пока Чарли Вулф не начал свистеть, а Тео не крикнул, чтобы они уходили в свою комнату. И они направились в спальню.

· · ─────── ·· ─────── · ·

Он целовал ее еще несколько минут, держа руку у ее подбородка, а затем отступил. Гермиона слышала музыку и гостей во дворе внизу. Солнце скоро сядет — в конце концов, был ноябрь, а магия могла сделать многое, но не все. Пэнси уже переоделась в свое серебристое мини-платье, гирлянды зажглись, и двор постепенно превращался в шумную танцевальную вечеринку. Но прямо сейчас настал тот момент, который Гермиона старалась выбросить из головы, тот момент, который надеялась, что не наступит. Совещание Эйвери по планированию на высоком уровне, на котором будут главные игроки из Аргентины, обсуждение людей и припасов, действий, которые, как ожидалось, будут проходить без разговоров и дуэлей. Драко настоял на своем присутствии — она не знала, где именно. И он тоже не знал. И не узнает, пока второй портключ не доставит его туда. Он предусмотрел капкан — Эйвери попадет в него, а люди Невилла смогут следовать за Драко по пятам. Или Эйвери тоже предусмотрел капкан, и Драко будет пойман прежде, чем люди Невилла доберутся до места. — Почему ты не рассказал Гарри и Рону? — спросила Гермиона Невилла днем ранее, когда поймала в одиночестве. — Я никого не стану заставлять продолжать жить во время войны. — Ответил он, склонив голову, его глаза были спокойными и печальными. — Некоторые люди сделали достаточно. Им нужно позволить двигаться дальше. Если они не смогут, то найдут меня. — Если я не вернусь в течение часа, скажи всем, что мы поссорились и ты меня выгнала. — Голос Драко вернул ее к реальности. — Драко, — сказала Гермиона. — Это твой дом. — Что мое, то и твое, любимая. — Он смотрел вниз, роясь в карманах. Затем выпрямился, и в его руке оказалась коробочка с кольцом. Он держал ее перед собой, не совсем протягивая ей. — Как удачно, что это теперь будет у вас, миссис Малфой. Гермиона нахмурилась. Она смотрела, как его бледные тонкие пальцы открывают коробочку. Внутри было золото, знак Малфоев — это была печатка. Золотой перстень Дома Малфоев. Она подняла взгляд, но он на нее не смотрел. — Я заказал его для тебя, дорогая. Тебе не обязательно его надевать. На нем только простые защитные чары — никаких фамильных заклинаний, ничего, что могло бы причинить тебе вред. Билл Уизли может подтвердить. Но если я не вернусь, с ним тебе будет проще распорядиться имуществом. — Драко… А как же твои родители? — Гермиона перевела дыхание. — Ты моя жена, — просто ответил он, и, когда она подняла взгляд, его светло-серые глаза были ясными и сосредоточенными на ней. Она заметила, как воздух вокруг них сгустился. Она посмотрела на открытую коробку, на золотую печать Малфоев вместо привычной серебряной, затем протянула руку и взяла кольцо с бархатной подушечки. Оно оказалось тяжелее, чем она ожидала. Печатка была весомой, а ободок — прочным. Она покрутила кольцо. На обратной стороне была гравировка: ГГМ. Она взглянула на Драко, на его непроницаемое лицо, а затем продолжила разглядывать кольцо, зажатое между большим и указательным пальцами. Драко все еще держал открытую коробочку рядом с ее рукой. Едва заметное движение в ее сторону — подсказка вернуть кольцо на место. Гермиона посмотрела на золотую печатку. У нее уже был брачный контракт, подписанный кровью, и ключ от хранилища. У нее уже не возникнет никаких затруднений с распределением имущества Малфоев, если она овдовеет. Но она знала, что кольцо на самом деле никак не связано с его активами. Гермиона не обязана была принимать его. Она могла оставить кольцо в шкатулке и использовать его, чтобы уничтожить наследие Малфоев, если Драко погибнет. Или она могла попытаться создать с ним другое наследие, если он вернется. Гермиона вздохнула. Она чувствовала запах цитрусовых, гвоздики и свадебных цветов. Чувствовала, как напряглось его неподвижное тело. Гермиона надела кольцо на безымянный палец левой руки — оно укололо ее, пробуя кровь, и надежно закрепилось, — и, когда она подняла глаза, он с трудом сглотнул, его челюсть напряглась. Гермиона вспомнила свой разговор с Пэнси в баре маггловского отеля в Лондоне. — Драко, — сказала она. — Ты принадлежишь мне. И я жду, что ты ко мне вернешься. Ты понимаешь? — Она посмотрела в его светло-серые глаза, пытаясь передать взглядом всю свою боль и желание. — Мне нужно, чтобы ты вернулся. — Я сделаю это, любимая. — Он пристально посмотрел на нее, а затем быстро кивнул, наклонив голову. Его губы сжались в тонкую линию, когда он снова кивнул, уже себе самому. Он склонился и целомудренно поцеловал ее в губы. Затем он отступил назад, стиснув зубы, не сводя с нее затравленного взгляда, и сунул руку в карман, где лежал первый портключ Лонгботтома. Он должен перенести его отсюда. Второй, в другом кармане, предназначался для того, чтобы вернуть его обратно. Последовала пауза — она видела, как его грудь поднимается и опускается в такт дыханию, — а затем он исчез.

· · ─────── ·· ─────── · ·

Итак, ты скажешь мне, где и когда, а я попрошу людей быть наготове. Ноябрьское солнце клонилось к закату, небо окрасилось в цвета фуксии и апельсина, когда он добрался до незнакомого поля — насколько ему было известно, не принадлежащего Лонгботтому. Позже он так и не смог отыскать его снова. Небольшая группа людей в темном тактическом снаряжении, с волшебными палочками в кобурах и маггловским оружием, уже ждала. Алисия Спиннет шла впереди, ее волосы были заплетены в тугую косу. — Малфой. — Она отсалютовала ему двумя пальцами, демонстрируя татуировку Ордена на тыльной стороне ладони. — Ты наш человек? — Я ваш, — сказал он. — Или, вернее сказать, крот. — Пойдет, Хорек. — Она дернула подбородком. — Мы идем вслепую. Я не узнаю, куда мы направляемся пока не сработает портключ. — Он протянул ей маггловскую монету и показал вторую. — Парные трекеры. Я активирую свой, когда буду на месте. — Тогда мы сразу за тобой, — сказала Спиннет, подбрасывая и ловя монету, и в ее тоне не было никакого ехидства. — И если это двойная игра, я успею убить тебя первой. — Аналогично, — выдавил из себя Драко. — Я не стану выводить тебя без крайней необходимости, Малфой. Пошли. — Она фыркнула. Он кивнул и взял в руку первый портключ от Эйвери— английскую булавку. Солнце скрылось за горизонтом как раз в тот момент, когда он уколол себя ей в подушечку большого пальца — и все исчезло, магия потащила его пупок. Драко оказался в темном переулке. Пахло как в маггловском Лондоне. Узкий проход. Влажность. Граффити на кирпиче. Мусорный бак, провонявший пищевыми отходами. Он зажег огонек на кончике палочки — у входа в переулок стояла фигура в плаще. Если бы он попытался привести с собой команду Спиннет, они бы застряли здесь еще до того, как он воспользуется втором портключом. Он повернулся и внимательно осмотрел проход, борясь с тошнотой, затем наклонился, чтобы поднять маленькую коробочку, спрятанную за дальним углом бака. Он открыл ее и увидел ониксовую бусину, вырезанную в виде черепа. — Тонко, — пробормотал он самому себе. Он поднял голову и закрыл глаза, делая глубокий вдох. Ошибка, учитывая вонь, стоявшую в переулке. Отлично. Он открыл глаза и зажал бусинку между указательным и большим пальцами, позволив коробочке упасть, когда он исчез из переулка… Теперь Драко стоял на территории поместья, за воротами, воздух был свежим и прохладным. Гойл-Мэнор. Салазар, он должен был догадаться. (Любой мог бы догадаться. Эйвери и его команда были настоящими идиотами.) Команде Спиннет не составило бы никакого труда зачаровать свои портключи для определения его местоположения, как только он активировал бы трекер. Он выбросил эти мысли из головы и неторопливо направился к главному входу. Стоявший рядом с дверьми охранник даже не дернулся. Он кивнул подошедшему мужчине. — Давай посмотрим, — проговорил страж, указывая на левую руку Драко. — Это я, — ровным голосом произнес Драко. — Никто не отменял Оборотное, — фыркнул мужчина. — Давай поглядим. Темная Метка не могла быть воспроизведена Оборотным зельем. Возможно, это была разумная мера предосторожности. Но Драко подозревал, что мужчине нравилось заставлять его делать то, что он говорит, словно дрессированному пуделю. Он неторопливо расстегнул запонку и закатал рукава только до уровня, чтобы показать Метку, не сводя при этом с охранника неподвижного взгляда. Мужчина, казалось, наконец-то потерял самообладание, смущенно кашлянул и кивнул, пропуская его. Драко прошел мимо, затем развернулся, чтобы кинуть ему в спину оглушающее. Он наблюдал, как мужчина рухнул на землю, пока вставлял обратно свою запонку. Затем он развернулся на каблуках и пошел вглубь Поместья Гойлов, возвращавшее его в прошлое. Мальчишкой он летал здесь на метле. Пил краденое вино в спальне Грега, безжалостно дразня его из-за влюбленности в Дафну Гринграсс. Жаркие летние вечеринки. Ужины с нудным отцом Грега, на которых Драко только и делал, что кивал как болванчик. Грег и его отец все еще были в Азкабане. Кто принимал группу Эйвери сегодня — мать Грега? Какая-то кузина? После своего освобождения Драко не пытался выяснить, кто унаследовал мэнор, хотя ему потребовалось больше усилий, чтобы избежать этой информации, чем чтобы получить ее. Мышечная память провела его мимо истлевших обоев в холле, мимо лестницы, которая должна была вести в крыло Грега. Собрание должно было скоро начаться — да, он слышал гул голосов, доносившийся из парадной столовой. Драко наложил отслеживающее заклинание на маггловскую монету, которую достал из кармана. Ему следовало сделать это раньше, но он хотел убедиться, что группа Эйвери здесь, что его не направят к еще одному портключу. Он задержался в коридоре, давая команде Спиннет время. Возможно, он мог бы уйти сейчас, но не сделал этого. Ты— ключ к нашим планам. Только ты можешь сделать это для нас. Он уже делал это раньше — впускал небольшую группу людей туда, где они не должны были находиться. Ты этого хотел — чтобы на этот раз это был твой выбор? Целью Драко всегда было быть использованным. Сейчас настала очередь Лонгботтома. История повторяется. Но на этот раз он вернется к ней. Он прислонился к стене, рядом с бюстом на мраморном постаменте, и сосредоточился на дыхании. Портреты скоро начнут сплетничать. Он услышал приглушенные шаги и, оттолкнувшись от стены, расправил плечи и выпрямился. Это был Берк. — Тебе не обязательно входить, Малфой. Мы можем позаботиться обо всем сами. — О, моя помощь понадобится, Берк, если я буду проводить обряд посвящения. — Драко мрачно рассмеялся. Он взмахнул палочкой и ударил Берка диффиндо, прежде чем тот успел применить к нему аваду. Он все равно не думал, что Берк сможет убить его. Он слишком сильно любил себя. С непростительными нужна ненависть, но не обязательно к своей цели. Обычно вообще нет. Заклятие ударило в поднятую руку Берка, пальцы и кончик его палочки отлетели в сторону. Он закричал — скорее от удивления, чем от боли, — подумал Драко, и нанес еще один удар, уже по горлу. Порез был глубокий, из него тут же брызнула кровь, Берк упал. Он уже истекал кровью, когда Драко шагнул вперед и встал над ним. — Какая жалость, Берк, — тихо сказал он. — Ты должен действовать быстро. Ведь все может быть отнято у тебя в одно мгновение. Но он не думал, что мужчина мог услышать его из-за своих хрипов. В любом случае, было уже слишком поздно, чтобы он мог усвоить урок. Движение возле дверей привлекло внимание Драко и он, подняв глаза, увидел Эйвери, привлеченного криком. Эйвери увидел, как он возвышается над Берком, но Драко опередил его ударом авады. Это было легко — он ненавидел Эйвери за то, что тот вербовал парней, с которыми он тренировался в дуэлях, и ненавидел себя за то, что был одним из этих парней. Эйвери рухнул на полированный кафель сразу за дверями, и Драко почувствовал, как темная магия растекается в нем, как кровь, быстро пропитывающая ковровую дорожку вокруг Берка. Это было горячо, колюче и вызывало привыкание, как огневиски, как ненависть. Тихий свист. Прибыла команда Спиннет. Драко почувствовал, как они идут по коридору за его спиной. Он оглянулся — ошибка. В дверном проеме застыл мальчик — тот, которого, он надеялся, не убьют. Этот чертов придурок, которого привел к нему Эйвери, после того как Драко велел ему отправить мальчиков домой. Без сомнения, парня заставили прийти. Мальчишка шагнул вперед, подняв палочку, и Драко резким движением отправил его в полет. Он повернулся к Спиннет, когда она поравнялась с ним. — Мы нашли швейцара, — тихо сказала она. — Отличная работа, Малфой. Дальше мы сами. Он оглянулся на темный коридор как раз в тот момент, когда в него ударил диффиндо мальчишки. Мгновенная боль пронзила плечо и горло… Горячие струи крови… Милый Салазар… — Авада кедавра! — выплюнула Спиннет. Драко лежал на полу… Она склонилась над ним… — Эпискей. Эпискей. Эпискей. Так не пойдет, Малфой. Найди кого-нибудь, кто сможет помочь. Где твой портключ? Он у тебя? Где он? Он похлопал себя по карману, истекая кровью… Теперь почти онемел… Она пошарилась в его карманах… Она схватила его за руку… В нее что-то упало… И его резко потащило за пупок…

· · ─────── ·· ─────── · ·

Драко появился на полу спальни, весь в крови, из его шеи хлестала кровь. — Драко! — Гермиона, пошатываясь, бросилась к нему, одновременно применяя вулнера санентур. Увидев его стекленеющие глаза, она закричала: «Пип! Позови Нарциссу!» Пип и Нарцисса ворвались в комнату, рука Пип держала запястье женщины. — Драко! — Нарцисса упала на колени рядом с ним, обхватив его белое, как кость, лицо ладонями. А потом она вытащила из складок юбки волшебную палочку и присоединилась к Гермионе, шепчущей исцеляющее, пока та возилась с пуговицей на воротнике Драко. Пип сняла изрезанные, пропитанные кровью рубашку и пиджак, щелкнула пальцами, и кровь потянулась обратно к покрытой шрамами груди. Нарцисса склонилась над ним, и кончиком палочки вывела небольшой круг над раной, положив левую ладонь ему на грудь, прямо над сердцем. Гермиона в облегающем вечернем платье подползла к своей расшитой бисером сумке, стоявшей на краю кровати, и потянула ее за ремешок, параллельно произнося заклинание исцеления, чтобы остановить кровотечение и срастить плоть. Она вылила все — все, черт возьми, что там было — восстанавливающее зелье. Зелье Драко. Оно оказалось крепче, чем у нее — теперь она это признавала. Она подползла к Драко с флаконами зелий. Нарцисса подняла на нее свои ледяные голубые глаза, испуганная и решительная, она продолжала кружить кончиком палочки, нараспев накладывая чары вместе с Гермионой. — Драко, Драко, — прошептала Гермиона, убирая со лба платиновые волосы и пытаясь осторожно приподнять его голову — она была такой чертовски тяжелой, такой чертовски тяжелой, как будто он был уже мертв, — и пытаясь прижать его голову к своим коленям, чтобы влить ему в рот зелье и при этом не задушить. Она вытащила пробку… Ее руки были на его губах, ее собственное сердце душило ее… Кровь скапливалась у него на языке… Неужели он уже потерял так много крови? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, она не могла этого вынести. Не могла потерять и его тоже. — Драко, я люблю тебя, — прошептала она, но слишком поздно. — Я люблю тебя. — Я выбираю тебя. Слишком поздно. — Проглоти это проклятое зелье, чтобы я могла тебя оставить. Слишком поздно. Слишком поздно. Слишком поздно. А потом он сглотнул. Гермиона судорожно всхлипнула. Он закашлялся кровью и зельем, и она вытерла ему губы большим пальцем. Влила ему в рот еще немного зелья, прижимая окровавленные пальцы к его челюсти, напевая заклинание, которое она снова и снова повторяла на курсах целителей, которые закончила после войны. Нарцисса склонилась к нему тоже и теперь головы женщин сблизились, их голоса звучали синхронно. Нарцисса провела палочкой над шеей и плечом Драко, а Гермиона вылила остаток жидкости из флакона, а затем еще одну каплю ему в рот, повторяя слова вместе с его матерью. Кровотечение замедлилось. Плоть срослась. Кожа срослась. Драко тяжело вздохнул и начал приподниматься с пола. — Мама? Чьи-то руки обхватили его, помогая сесть. Гермиона, стоя на коленях позади него, подползла к нему… Нарцисса, стоявшая на коленях, коснулась его лица… — Мам, ты здесь… Любимая? — Драко… — И вот она оказалась лицом к нему, сидевшая, поджав под себя ноги, положив руки на его покрытые шрамами ребра и живот, ее печатка Дома Малфоев покрыта его собственной кровью. Ее сердце билось слишком быстро, дыхание было прерывистым. — Гермиона попросила Пип привести меня, дорогой, — мягко сказала Нарцисса. — Чтобы помочь? — Драко посмотрел на нее. У Гермионы перехватило дыхание. Она посмотрела на его открытое, беззащитное лицо. Она покачала головой и сказала правду. — Я… я позвала Нарциссу, чтобы ты не умер, так и не увидев ее. Я… — У нее перехватило дыхание. — Я думала, ты умираешь, Драко. И думала, что ты захочешь увидеть свою маму. Он нахмурился, глаза наполнились болью. И тут она заплакала, обхватив его за талию и прижавшись лицом к его покрытой шрамами и кровью груди. — Любимая… — Он обнял ее, крепко сжав плечо. Она всхлипывала, прижавшись щекой к его обнаженной коже, влажной и липкой, ее плечи свело от боли при мысли, что она может потерять его. Она не могла перестать плакать… Она хватала ртом воздух… Она не могла дышать… Его руки крепко обнимали ее… Он целовал ее в макушку. — Любимая, любимая, ты никогда от меня не отделаешься — Драко, — начала его мать, — во что ты впутался? Драко покачивал Гермиону взад-вперед, прижимая к себе. Он был настоящим и твердым, его кожа была теплой на ощупь. Она слышала, как бьется его сердце, как по жилам течет кровь. — Любимая, — прошептал он. Внезапно худшее осталось позади. Она осознала это, и ее захлестнуло спокойствие. С ним все в порядке. Он здесь. Он держал ее. Она плакала. Ее дыхание было поверхностным. Он здесь. Она его не потеряла. — Это просто политика, мам. Нам нужно вернуться на вечеринку, пока нас не хватились. Гермиона глубоко вздохнула. Вечеринка… — О, Драко, — вздохнула Нарцисса. — Ты совсем как твой отец. Гермиона отстранилась, и Драко отпустил ее. Нарцисса поднялась на ноги. Гермиона поспешно вытерла глаза. Драко смотрел на нее, приоткрыв рот. Кровь была размазана по его губам и подбородку. Его грудь была перепачкана кровью и ее тушью. Он отвел прядь с ее лба. — Пип, — позвала Нарцисса. Пип щелкнула пальцами, и рубашка и пиджак Драко — чистые, отглаженные — появились на кровати. Кровь исчезла — с платья и рук Нарциссы, с кожи Драко. Гермиона знала, что когда посмотрит в зеркало, то найдет свое платье нетронутым, а макияж восстановленным. — Спасибо, Пип, — сказал Драко, как хорошо вышколенный ребенок. — Спасибо, мама. — Нарцисса. — Гермиона вскочила на ноги. — Спасибо… Нарцисса притянула ее к себе, Драко оказался на полу между ними. От его матери пахло дорогими духами с нотой нарциссов. Ее руки были как стальные тросы. — Волшебство в том, что магия сработала, — сказала она. Она отстранилась и приподняла Гермиону за подбородок, ее взгляд стал свирепым. Затем она отступила назад и вытянула руку вдоль тела. — Пип? — и в одно мгновение они исчезли. Драко поднялся и притянул ее к себе. Она прижалась к его покрытой шрамами груди, ее руки крепко обхватили его, твердые линии его тела были теперь такими знакомыми. От него пахло цитрусами, гвоздикой, кровью и восстанавливающим зельем. Они дышали, прижавшись друг к другу. — Берк должен был убить меня, но сначала я убил его и Эйвери, — тихо сказал он, уткнувшись в ее волосы. — Один из парней наложил на меня заклятие, когда я не видел. Алисия Спиннет прикончила его и отправила меня… — Алисия Спиннет! — Гермиона и понятия не имела. Почему-то это показалось ей более удивительным, чем убийство Драко двух расистов. — Алисия Спиннет, — сказал он со смехом. — С ней был отряд. С палочками и маггловским оружием. — Добрый Годрик, — воскликнула Гермиона. — Ужасно, любимая. — Но в его голосе не было страха. Он звучал рассеянно, казался… — Гермиона, — позвал он. Она вдохнула и отстранилась достаточно, чтобы посмотреть на него снизу вверх — на его острый подбородок и нос с горбинкой, на жесткую линию рта, который она так хорошо знала, глаза, которые следовали за ней повсюду. — Когда ты сказала, что любишь меня… — Его тон был осторожным, светло-серые глаза блуждали от ее глаз к губам. Она чувствовала, как учащенно бьется его сердце. — Это было… только потому, что я умирал? — Нет, милый. — Сердце у нее готово было выпрыгнуть из груди. Она была готова снова расплакаться. Вот что было самым страшным — говорить это снова, когда он был жив и здоров, когда он мог отвергнуть ее, разочаровать, выпотрошить. Когда он, возможно, не чувствовал того же. Но она знала, что чувствовала. И он тоже должен был знать. Она посмотрела в эти светло-серые глаза. — Я люблю тебя. Правда. Он судорожно втянул воздух, его челюсти сжались, горло сдавило. Он заморгал, а затем слезы покатились по его щекам. Он сделал еще один судорожный вдох. — Я тоже тебя люблю, — прошептал он. — Я так сильно тебя люблю. Я не заслуживаю… — Шшш, Драко, — она приподняла подбородок, чтобы поцеловать его, и ее губы едва коснулись его губ. — Ты действительно заслуживаешь этого. И тут он поцеловал ее жадно, отчаянно… У него был вкус меди и соли… Ей придется заново накраситься.

· · ─────── ·· ─────── · ·

Невилл стоял с напитком на другой стороне танцпола во внутреннем дворике, рядом с Пэнси в ее серебристом мини, пока она разговаривала с Трейси Дэвис, но его взгляд остановился на Гермионе, а затем на Драко, как только они вышли из тени. Она подняла глаза и увидела как он дернул подбородком в почти незаметном кивке Драко. Невилл вытащил руку из кармана, и Гермиона с удивлением поняла, что он держит старую монету ОД. Он небрежно проверил ее и снова сунул в карман. Его взгляд метнулся к Драко. Пэнси что-то сказала ему, и он повернулся к ней со слабой улыбкой, положив руку ей на затылок— все их общение закончилось меньше чем за минуту, как будто его никогда и не было. — Похоже, у Спиннет получилось. — пробормотал Драко и крепко прижал ее к себе, его тело было твердым и теплым. Он поцеловал ее в висок и взял стакан огневиски с подноса, который проплывал мимо. Гермиона повернулась в противоположную сторону, к подносу с шампанским, и увидела, что Гарри, прищурившись, наблюдает за ними. Она сразу поняла, что он все видел. Он просто не совсем понимал, что это значит. Затем Тео бросился к ним, таща за собой Чарли. Рубашка Чарли была расстегнута на груди, и Гермиона могла видеть старые шрамы от ожогов. Тео наклонился, чтобы поцеловать Драко в щеку. — Вот и ты, — сказал он. — А вот и я, — ответил Драко, встретившись с ним взглядом. Тео сверкнул своей ослепительной, искренней улыбкой. Затем повернулся к танцполу. — Тосты! — обратился Тео к толпе, поднимая бокал с шампанским. — Нам нужны тосты друзей невесты! Слизеринцы и пуффендуйцы одобрительно закричали, когда Тео высвободился из объятий Чарли, поцеловал его в губы и шагнул вперед. — Пэнс, ты сексуальная сучка! — крикнул он, высоко поднимая бокал с шампанским. — Поздравляю с поимкой сильнейшего не-рыжего гриффиндорца и папочки растений номер один! Раздались улюлюканья от гриффиндорцев и пуффендуйцев. — И спасибо тебе за то, что одела его в этот обтягивающий костюм! Раздались одобрительные крики слизеринцев и когтевранцев. Невилл покачал головой, а Пэнси ухмыльнулась. — А ты, Лонгботтом! Ты заставил нашу милую, терпеливую Пэнси… Насмешки слизеринцев и стоны всех остальных, когда Пэнси показала толпе два пальца в знак приветствия. — …влюбиться в тебя. Большинство криков звучало искренне. — …и теперь в твоем распоряжении самая преданная, умная, забавная и безжалостная ведьма, о которой ты только мог мечтать. Пэнс, Дрей и я любим тебя! Толпа ликовала и пила, но Гермиона почувствовала, как холодок пробежал у нее по спине, когда широкая улыбка сползла с лица Тео, и он устремил взгляд своих глаз, скрытых под густыми ресницами на Невилла. — И еще, Лонгботтом, за это и многое другое мы всегда у тебя в долгу и к твоим услугам. Пусть твои дни будут долгими, враги — живут недолго, а твой брак — плодотворным. — Да, да! — взывала толпа, но Гермиона почувствовала, как у нее покалывает в груди и спине, как будто случилось что-то плохое, как будто прошлое будет повторяться, пока ты не поймешь его, как будто иногда тебе снова придется делать что-то ужасное, чтобы изменить будущее, как будто иногда снова нужно будет сделать что-то болезненное, чтобы изменить себя, когда она поняла, что Тео только что поклялся в своей и Драко верности Лонгботтому — что это был не последний раз, когда Драко возвращался домой с портключом, весь в крови, что они все будут продолжать делать то, что, по их мнению, должны были делать, пока не покончат с прошлым навсегда. Невилл смерил Тео взглядом и кивнул, а Гермиона резко повернула голову к Драко — чтобы увидеть, как он с серьезным видом поднял бокал и подбородок, приветствуя Невилла. Он говорил ей, что у него нет высших идеалов — и он солгал. Взгляд Гермионы метнулся к Гарри, и она увидела, что он неподвижно стоит в толпе и пристально наблюдает. Она оглянулась на Чарли, рядом с которым теперь стояли Билл и Джордж, и увидела, что рыжие мужчины со шрамами смотрят на них с пониманием. Затем Тео засмеялся и поцеловал Чарли, положив руку ему на плечи и подтолкнув Драко вперед. — Твоя очередь, Дрей! Слизеринцы смеялись и подбадривали его, выпускники других факультетов обменивались мрачными взглядами, и Драко ухмыльнулся и прикусил губу — точь-в-точь придурок, с которым она училась в школе. Он подошел к краю танцпола в своем зеленом костюме, таком темном, что он казался почти черным, его глаза сверкали, платиновые волосы были зачесаны назад идеальной волной. Бриллианты на его левой руке сверкнули в свете волшебных огней, когда он поднял бокал огневиски. У Гермионы перехватило дыхание. Годрик, он был прекрасен. Она не просто любила его, она была влюблена в него по уши. Как она могла притворяться, что это не так? — За Пэнси, мою самую старую и дорогую подругу, которая наконец-то нашла мужчину, способного сделать ее счастливой… Слизеринцы шумно одобрительно зашумели, пихая друг друга локтями, многозначительно поднимая брови и злобно ухмыляясь, что говорило о годах драм, разворачивающихся в факультетской гостиной. — И за Лонгботтома, который храбрее и лучше меня во всех отношениях… Гриффиндорцы и когтевранцы разразились удивленными возгласами восторга, слизеринцы — насмешливыми, а пуффендуйцы — одобрительными. Невилл поднял свой бокал, Пэнси, ухмыляясь, встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. — Надеюсь, вам понравится быть соседями! — Крикнул Драко, потянувшись назад и схватив Гермиону за руку, притягивая ее к себе. — Потому что мы с миссис Малфой купили вам виноградник поблизости и переименовали его в Паркботтом! Пэнси вскрикнула, и ее бокал дернулся, разливая содержимое, когда она толкнула Невилла в грудь. — Наслаждайся выращиванием винограда, Лонгботтом! Пэнси позаботится о вине! Толпа ликовала. Невилл смеялся. Драко схватил Гермиону за руку, а она в шоке уставилась на него. Кто вообще покупает чертов виноградник в качестве свадебного подарка? Ее гребаный муж… Драко приподнял подбородок, приветствуя молодоженов, широко улыбнулся — такую непринужденную улыбку Гермиона видела только дома — и опрокинул в себя огневиски. Он заставил бокал исчезнуть, толпа одобрительно завопила, и все фейерверки Джорджа взорвались искрами. Затем Драко повернулся к Гермионе и целовал ее до тех пор, пока она не забыла, что рядом есть кто-то еще.