Часть 6

      Двери шлюза распахнулись, и Шепард на мгновение застыла, вместо привычного коридора дока увидев рванувшую к ней толпу из представителей разных рас. А в следующее мгновение спокойная тишина была в клочья разорвана множеством сливающихся в один гул голосами, стая дронов взвилась в воздух и окружила Шепард, угрожающе нацелившись на нее объективами камер и ослепив яркими вспышками.        – Коммандер, на пару слов!        – Шепард, уделите минуту!        – Ответьте на несколько вопросов!       Преодолев временное замешательство и острое желание вернуться обратно на «Нормандию», Шепард решительно шагнула в толпу репортеров, заполонивших док.        – Советник Удина действительно мертв?        – Что случилось с вашим лицом?        – Коммандер, вы в самом деле применили лекарство от генофага? Кроганы теперь беспрепятственно расплодятся?        – Без комментариев, – сказала Шепард громко, но ее голос все равно утонул в выкриках.        – Второй Спектр-человек Уильямс действительно похитила советников?        – Как вы считаете, как быстро кроганы обернутся против всех и начнут нас истреблять из-за мести?        – Шепард, это правда, что вы – скрытый агент Цербера?       Репортеры расступались неохотно, Шепард упрямо шагала вперед, едва не наступая на ноги и продираясь сквозь толпу, настолько плотную, что дышать было тяжело. Кто-то даже хватал ее за рукава синего с золотыми вставками мундира, пытаясь задержать и привлечь внимание. Только бы не порвали. Впрочем, что беспокоиться об одежде, Шепард опасалась, как бы ее саму на кусочки не разорвали, она просто равновесие удерживала с трудом.        – Вы бросили Землю, чтобы помогать кроганам и турианцам, а миллионы людей сейчас умирают!        – Как Цербер смог захватить СБЦ? У них и там агенты? Как нам опознавать террористов среди нас?       Несмолкающие вопросы градом сыпались на Шепард, сливаясь в ужасную какофонию, из которой можно было выхватить лишь то, что буквально кричали ей в ухо. Призывы Шепард расступиться и дать ей дорогу ни на что не влияли.       Трехпалая рука резко сунула микрофон ей в лицо, чуть не ударив по губам, следом за рукой из толпы на мгновение вынырнул саларианец и протараторил:        – Следы кибернетики на вашем лице. Вы все еще тот самый человек, что спас Цитадель три года назад, или самозванка?       Шепард на мгновение окаменела, когда вопрос всколыхнул все старые сомнения, которые она так старательно пыталась похоронить.       Дроны по-прежнему слепили, летали вокруг и жужжали, словно рой гиганстких насекомых, репортеры обступили со всех сторон в надежде выхватить хоть кусочек информации из уст той, кто принимала значительное участие в последних произошедших, значительных для галактики событиях. Ее случайно толкали, зажимали и сносили в разные стороны, Шепард едва понимала, куда она идет, ориентироваться приходилось по лампам на потолке. Где-то глубоко внутри ворочался страх, который заставлял нервничать, потому что, если что-то пойдет не так, против толпы Шепард будет бессильна, затопчут и не заметят.       – Коммандер, вы прошли путь от героя до террориста и обратно, кто вы на самом деле? Стоит ли нам опасаться дальнейших ваших действий? Будет ли второй Бахак?       Промелькнули синие голографические решетки сканеров, взгляд на секунду выхватил вдалеке лица ошарашенных работников дока.        Кто-то цепко схватил Шепард за рукав, заставляя остановиться. Она обернулась и столкнулась взглядом с турианкой, которая сразу же навела на нее камеру инструметрона:        – Вы убили советника Удину. Сколько еще преступлений сойдет вам с рук?       Да я же спасти вас, идиотов, пытаюсь! – мысленно крикнула Шепард, но вслух ничего не сказала, только вырвалась.        – Жнецы истребляют галактику, а вы с Советом заняты черт знает чем!        – Ходят слухи, что под шлемами церберовцев – хаски. Это правда?        – Из-за вас кроганы нас всех убьют, если это не сделают Жнецы!       Шепард невероятно повезло, когда толпа вынесла ее на стоянку, к которой она и пыталась пробраться. Торопливо она арендовала ближайший аэрокар и нырнула внутрь, не дожидаясь, пока дверца откроется до конца, а оказавшись в салоне, лихорадочно принялась жать на кнопку закрытия.       Наглые репортеры лезли в салон, один из них, особо смелый саларианец, начал забираться на пассажирское сиденье.        – Пошел прочь! – гневно рявкнула Шепард.       В совокупности со шрамами, испещрившими лицо, и красными огнями в широко раскрытых глазах, выкрик оказался эффективным, саларианец в ужасе выскользнул через опускающуюся дверцу, сбив с ног человека поблизости, который просто стоял и снимал все на камеру.       Дверца опустилась, приглушая все внешние звуки. Какая-то азари ударила ладонями в стекло сбоку, привлекая внимание Шепард.        – Коммандер, у нас есть надежда на победу?       Шепард отчетливо расслышала ее полный отчаяния крик.       Выдохнув, она заставила себя отвернуться, а затем запустила автопилот. Аэрокар поднялся в воздух, Шепард обессиленно навалилась на спинку, прикрыв глаза. Вопросы репортеров продолжали раздаваться у нее в голове, заглушая любые собственные мысли. Война со Жнецами. Взорванный Бахак. Измененные люди в Цербере. Потенциальная война с кроганами. Чуть не захваченная Цитадель. Мертвый Удина. Шепард чувствовала себя так, будто ее только что из любопытства вскрыли, поперебирали внутренности и ушли, оставив в таком состоянии. Она до боли вцепилась ногтями в зудящие шрамы на щеках, и тут же заставила себя положить ладони на колени и успокоиться.       Проклятье. С момента предотвращения попытки захвата Цитадели чуть больше двух часов прошло, «Нормандия» покинула Тучанку только вчера, а репортеры уже наготове, даже устроили засаду в доке, пытаясь разузнать побольше. Надо с этим что-то сделать. Наверное, поговорить с Бейли, чтобы он ограничил пропуск в док.       Темная трасса, наполненная неоновыми огнями и множеством мелькающих аэрокаров, сменилась на широкое светлое пространство Президиума с ярким светом голографического голубого неба, мирно плывущие по нему облака резко контрастировали с темным дымом от пожаров, подпалинами на белоснежных стенах, разбитыми стеклами и помятыми клумбами со сгоревшими деревьями. Цербер дотянулся своими мерзкими длинными руками до последнего островка мира и безопасности в галактике, но его удалось отстоять.       Аэрокар опустился возле Посольств. Прежде чем выйти, Шепард убедилась, нет ли поблизости кого-то, кто был бы похож на репортера. Разумеется, они находились и здесь, скучающе переговариваясь перед выходом друг с другом, или от безделья бродя поблизости. К счастью, их тут было не так много, как в доках.       Припарковавшись поближе ко входу, Шепард стремительным шагом направилась внутрь. В этот раз такого кошмара, как при выходе из «Нормандии», больше не повторилось, она проскользнула через рассредоточенную толпу быстрее, чем репортеры узнали ее и отреагировали, и благополучно добралась до внутренних охраняемых кабинетов человеческого посольства, которое сейчас походило на встревоженный улей.       На обратном пути, когда с делами здесь было покончено, Шепард поймала какого-то пробегающего по коридору сотрудника и спросила у него путь до запасного выхода, но даже там не обошлось без вездесущих журналистов, хоть их было и значительно меньше, чем у главного. К Шепард пристала лишь парочка человек, и когда она садилась в аэрокар, заметила, как к ней спешит еще один. Какого черта она вдруг стала всем так интересна? Неужели нет других, нормальных источников информации?       Инструметрон запищал, и Шепард приняла вызов, одновременно настраивая автопилот до больницы Гуэрта.        – Коммандер, я не отвлекаю? – спросила Трейнор.        – Нет, все нормально. Что-то случилось?        – НСА очень настойчиво просит вас дать интервью об операции на Тучанке и попытке переворота на Цитадели.        – Почему я? – вздохнула Шепард. – Насчет Тучанки пусть обращаются в человеческое посольство, а по поводу Цитадели СБЦ наверняка скоро проведет пресс-конференцию.        – Требуют именно вас, как командира, возглавлявшего операции по распространению лекарства от генофага и по спасению Совета. Люди хотят знать, что именно произошло, и как можно быстрее. Никто ничего не понимает, все боятся, это может привести к беспорядкам, – с легкими извиняющимися нотками в голосе сказала Трейнор. – Но решать вам.        – Ладно, – подумав, сказала Шепард.       Может, это уменьшит повышенное внимание журналистов к ней.        – На какое время договориться? Они пришлют человека на «Нормандию», хотят снять вас в вашей естественной обстановке.        – Нет, я не пущу журналиста на свой корабль. Я сама приеду к ним в офис.        – Но вы же ранены. Я слышала, как доктор Чаквас… кхм, возмущалась, что вы покинули корабль.        – Только ты не начинай, – проворчала Шепард, думая, что нужно напомнить Чаквас о непозволительности разглашения информации о своих пациентах. – Все равно я почти все время сижу в аэрокаре.        – Хм, ладно, тогда я передам ваши условия. На какое время назначить встречу?        – На завтра, в два часа дня по земному времени.        – Но на завтра запланирован выходной для всех, даже для вас.        – Сегодня мне некогда, нужно будет встретиться с Советом, это может затянуться надолго. А послезавтра мы, возможно, уже улетим.        – Поняла, тогда договорюсь на завтра.       Шепард завершила звонок.       Вскоре впереди показалась больница Гуэрта, и аэрокар остановился на ближайшей парковке. Шепард вышла и быстрым шагом отправилась внутрь.              Вернулась она, едва запомнив обратный путь. Села в аэрокар, немного посидела в неподвижности.       Калахира, владычица…       Шепард резко ударила кулаками приборную панель. Немедленно подавив вспышку эмоций, она невольно потянулась к зудящим шрамам, импланты под кожей казались чужеродными раскаленными камнями, которые хотелось расковырять и достать, но Шепард одумалась и крепко сцепила пальцы в замок, ссутулившись. Горло будто что-то сдавливало, словно какие-то высшие силы пытались задушить ее.       Она ведь еще даже табличку с именем Мордина не успела повесить на мемориальную доску, а теперь прибавилось имя Тейна.       Калахира, сердце чисто, но тяжело от грехов и раздоров.       Шепард глубоко вздохнула и выдохнула, заставляя себя успокоиться, затем повторила это ещё раз. Нужно сохранять ясную голову и холодный разум. На войне без жертв не бывает. Только благодаря Мордину, Тейну, и сыну примарха Тарквину ей удавалось выходить из битв победительницей. Разве что смерть Евы была бессмысленной, вина за это лежала на Шепард, и с осознанием этого ей придется жить всю оставшуюся жизнь.       Приведи туда, где путник не знает усталости, где любимые не расстаются….       С усилием выпрямившись и расправив плечи, Шепард заставила себя сосредоточиться на том, что нужно было сделать, и начала вбивать следующий адрес. Дальше по плану у нее была встреча с доктором Брайсоном, который мог знать что-то о Жнецах, хотя Шепард и сомневалась, что удастся узнать что-то действительно важное. Но поговорить все равно стоило.       Аэрокар поднялся в воздух и начал набирать скорость, направляясь вперед и вверх, к небу. Сегодня воздушное пространство Президиума было непривычно пусто, наверное, все приходили в себя после внезапной атаки и старались никуда не высовываться лишний раз.       Он молился о вас.       Думать о работе. Горевать и скорбеть будет потом, когда вернется в свою каюту, в свое личное, закрытое, безопасное убежище, в котором не нужно из последних сил держать лицо, когда все вокруг горит и рушится. Всему свое время.       Чтобы отвлечься и занять себя, она отключила автопилот, намереваясь повести дальше сама. А спустя какое-то время почему-то предупреждающе запищали датчики, на экране приборной панели высветилась информация, что нижняя часть аэрокара соприкасается с поверхностью. Аэрокар Шепард под давлением снизу начал подниматься, и она увидела стремительно приближающуюся стену крытой галереи, которая соединяла противоположные стороны Президиума.       Время словно замедлилось и растянулось, как резина, а мысли пробежали в бешеном темпе, анализируя обстановку.       На такой скорости аэрокару снесет верхушку вместе с головой Шепард. Вниз уйти не получится – на камерах изображение крыши другого аэрокара, который с ювелирной точностью подгадал время, место, и рассчитал, насколько сильно нужно приподнять, чтобы разрушить уязвимую часть с лобовым окном. Может, пригнуться к сиденьям? Но тогда осколки от разбитого стекла изрежут на фарш.       Пока голова лихорадочно соображала, перебирая варианты, руки сработали сами по себе, резко уводя аэрокар налево, меняя угол наклона, чтобы Шепард при столкновении оказалась как можно дальше от стены, а если повезет, успеет нырнуть вбок и вниз.       Времени на маневр не хватило, аэрокар врезался в стену дальней боковой стороной, жестко встряхнуло и рвануло в сторону. Ремни впились в тело. Раздался оглушительный скрежет металла, на приборной панели замигали красные знаки, сообщающие о неисправностях. Ошеломленным сознанием Шепард заметила, как в боковое стекло приближается водная гладь.       Она попыталась проконтролировать падение, выправив положение аэрокара в воздухе. Сегодня уже получилось так сделать, когда напал тот церберовский ублюдок с мечом, и Шепард с отрядом отделались только ушибами.       Разумеется, два раза подряд так повезти не могло. Аэрокар рухнул на террасу боком, и Шепард показалось, будто ремни безопасности сейчас разрежут ее напополам, из груди вышибло дыхание.       Звучали сигналы тревоги. Когда Шепард приоткрыла глаза, поняла, что, кажется, отключилась на несколько секунд. Было темно, руки почему-то болтались над головой, дышать тяжело. Она попробовала пошевелиться, и зашипела от боли во всем теле. Даже не понятно, повредила ли себе что-то при падении. Опять. Два крушения аэрокара за один день – это огромный перебор, даже для нее.       Шепард подняла голову. Стеклянный потолок под ней был покрыт сетью трещин и разбит в нескольких местах. Коснувшись самого целого участка пальцами, она подтянула к себе вторую руку, отсоединила ремни и тяжело рухнула вниз. Стекло захрустело под ее весом.       Затем она замерла, согнувшись в перевернутом аэрокаре, прислушиваясь к происходящему снаружи. Кто-то явно попытался убить ее, и вряд ли он отступит после крушения, а у Шепард с собой даже пистолета не было. Но в Президиуме полно патрулей СБЦ, кто-то должен был заметить аварию, нужно лишь дождаться их. Но точно не внутри салона, Шепард здесь легкая мишень.       Слышно далекий гул немногочисленных аэрокаров. И… кажется, шаги? В тишине Шепард слышала свое неровное дыхание, оно мешало и отвлекало. Она перестала дышать, но ненадолго, воздуха не хватало. Но этого короткого промежутка времени оказалось достаточно, чтобы точно понять, что шаги, легкие и осторожные, действительно близко. Будь это обычный свидетель аварии, он бы сразу же подбежал разузнать, в порядке ли она.       Шепард несколько раз ударила пяткой в боковое стекло по другую сторону от шагов, уже наполовину разбитое, отламывая все острые осколки по краям, а потом быстро выкатилась через него наружу. Все вокруг завертелось и закружилось, и пришлось ненадолго замереть, чтобы прийти в норму, а заодно оценить свое состояние. Руки в порядке, но ладони в крови из-за порезов об осколки, Шепард вытерла их о ткань мундира, раздраженно стиснув зубы – терпеть не могла марать одежду, особенно, если это мундир на заказ, а не что-то повседневно-рабочее. Ноги слушаются, только пульсирует болью колено, сильно ушибленное еще во время первой аварии. Сбоку в районе поясницы резкая боль, но это еще последствия травмы на Тучанке.       Активировав инструметрон, чтобы быть готовой ко всему, Шепард вскочила и на мгновение окаменела – дрелл в черной одежде перед ней очень походил на Тейна. Но это был не он, чешуйки на лице светло-золотистого цвета.       Дрелл вскинул пистолет, и Шепард мгновенно отправила в него импульс, заставляя оружие перегреться. Тех секунд, что дрелл пытался в нее выстрелить и осознавал, что пистолет стал бесполезен, хватило на то, чтобы понять, что СБЦ и других посторонних рядом нет, вынуть складной нож и приблизиться на расстояние удара, чтобы не дать воспользоваться пистолетом, когда тот остынет.       Двигался дрелл быстро, он увернулся от блестящего лезвия и швырнул пистолет в Шепард. Она наклонила голову, но все равно почувствовала легкий скользящий удар по скуле. Противник стремительно выхватил свой собственный нож и направил в лицо Шепард, та заблокировала удар предплечьем и контратаковала. Дрелл разорвал дистанцию, и снова бросился в бой.       Ему не хватало той изящности и скорости, что была у Тейна, но он все равно был очень хорош. Шепард, в последнюю секунду уходя от ударов ножом, не чувствовала уверенности в том, что сможет победить, поэтому заняла оборонительную позицию. Она была немного не в форме, рукоять скользила в мокрой от крови ладони, и бой на ножах не являлся ее сильной стороной, тогда как дрелл обращался с холодным оружием умело, в коротких перерывах демонстративно крутя небольшой нож между перепончатыми пальцами, словно пытаясь запугать.       Сверкая бликами, лезвие с угрожающим свистом рассекало воздух, Шепард едва успевала следить за ним и реагировать. С глухим звуком оно пару раз распороло мундир на плече и груди. Один раз чиркнуло по коже на лбу, и глаз тут же залила кровь. С каждым пропущенным ударом росла холодная ярость, и в подходящий момент Шепард выпустила ее, резко атаковав и нанеся длинную рану в бедро противника.       В какой-то момент дрелл пнул ее в колено, попав в место недавнего ушиба, и Шепард на мгновение парализовало от боли. Противник схватил ее за поднятую для удара руку и полоснул лезвием по ребрам. Шепард вырвалась, отступив на несколько шагов, чтобы немного выровнять дыхание и вытереть кровь с глаза. Каждый вдох отзывался болью сбоку в спине.       И вдруг она ясно расслышала звуки сирены, явно приближающиеся сюда. Ну наконец-то.       Дрелл коротко мотнул головой, тоже услышав сирену, и кинулся к Шепард, торопясь покончить. Его атаки стали более яростными, стремительными, но и предсказуемыми. Шепард заблокировала удар одной рукой, и второй врезала ему по плоскому носу рукоятью, но противника это не остановило. Чуть пошатнувшись, он безрассудно кинулся к ней, получив по лицу глубокий порез до зубов, взял в захват и опрокинул на землю. Она задохнулась от боли в пояснице, когда дрелл прижал ее коленом сверху и потянул за руку.       Шепард услышала, или, скорее, почувствовала щелчок, и почти сразу же резкий хлопок. Ее затопила волна дикой боли, из горла вырвался крик. Нож со звоном упал рядом с лицом, а затем и вывернутая рука. Перед глазами все плыло и чернело, Шепард едва осознавала, что происходит, и что сейчас делает дрелл.        – …Остановитесь и положите оружие. Повторяю: немедленно остановитесь и положите оружие.       Слегка искаженный через громкоговоритель звук доносился как сквозь вату. Шепард вдруг поняла, что видит перед собой не пол, а противоположную стену Президиума со множеством многоуровневых террас, и прямо напротив – синий аэрокар в воздухе. Шея была напряжена, кожу головы стянуло. Дрелл запрокинул ее голову, схватив за волосы. Рядом мелькнула его рука с ножом, и в ускользающем сознании мелькнула догадка. Шепард сейчас перережут горло.       Из последних сил она потянулась назад здоровой левой рукой и кое-как нащупала чешуйчатое лицо дрелла. Он не попытался ее убрать, не желая отвлекаться от убийства. На предплечье активировался резотрон, сияющее керамокарбидное лезвие с резким свистом расправилось и вошло противнику в голову.       Хватка ослабла, Шепард ударилась лбом об пол. Правая рука превратилась в сгусток пульсирующей невыносимой боли, от которой подташнивало. Шепард едва дышала, кусала губы и цеплялась за отдаляющуюся реальность, не желая отключаться от происходящего.       Она немного напряглась, когда увидела перед собой чьи-то ноги, подумав, что это дрелл выжил и стоит над ней. Но нет, пятка была на весу, и пальца всего два. Турианец. Шепард попыталась приподняться, и тут же застонала от боли. К плечу прикоснулись, надавливая и заставляя лечь обратно, а спустя какое-то время боль начала утихать.       Шепард предприняла еще одну попытку подняться на колени, на этот раз более удачную, и оперлась на здоровую руку. Рядом с собой она обнаружила турианца в черно-синей броне, с бурыми пластинами и ярко-желтыми глазами. Метка на его лице была почти белой, с тонкими линиями на мандибулах, и широкой на скулах и носу, с зубцами на ротовых пластинах. Чуть поодаль стояла еще одна турианка, которая, видимо, с кем-то говорила по инструметрону.        – Вам лучше? – спросил желтоглазый турианец, и Шепард кивнула. – Моя напарница сейчас вызовет скорую, нужно будет немного подождать.       Она с усилием отползла в сторону и прислонилась спиной к перевернутому аэрокару. Боль немного ослабла, теперь ее можно было вытерпеть. На лбу выступил холодный пот, который в сочетании с поднимающейся температурой вызывал крайне неприятные ощущения.        – Могу я взглянуть на руку? – спросил офицер, передвинувшись ближе к Шепард. – Нужно убедиться, что нет открытого перелома.        – Конечно, – пробормотала она, прикрыв глаза.       Турианец подобрал ее валяющийся нож и сказал:        – Придется отрезать рукав.       Не дожидаясь ответа, он аккуратно поддел плотную ткань мундира, а затем так же осторожно распорол рукав рубашки.        – Открытых ран нет. Нужно бы обездвижить конечность, но… опасаюсь, что могу еще больше навредить. Дождемся скорой, постарайтесь не шевелиться.       Собравшись с моральными силами, Шепард глянула на свою руку. Зрелище было не из приятных. Дрелл ее то ли сломал, то ли вывихнул в локте, сустав уже начал покрываться фиолетовыми гематомами и опухать, предплечье выгнулось в обратную сторону. Как же… Как же Шепард теперь будет участвовать в боевых операциях? Дерьмо. Вот дерьмо. Только не сейчас. Она не может сейчас позволить себе такие ранения, у нее нет столько времени на восстановление. Что ей теперь с рукой делать, как с этой бесполезной конечностью участвовать в боевых операциях?       Турианец присел рядом.        – Не волнуйтесь, руку вам вылечат, будет такая же, как раньше, – с успокаивающим рокотом в голосе произнес он, видимо, решив, что Шепард сейчас ударится в истерику. Впрочем, она была недалека от этого состояния. – Поверните ко мне голову, у вас рана на лбу.       Шепард с трудом оторвала взгляд от собственной изуродованной руки, посмотрела на лежащего дрелла с рассеченным лицом, и спросила:        – Он мертв?        – Да.       Турианец медленно, словно боясь напугать, потянулся к ее лицу и нанес панацелин на порез на лбу, который продолжал кровоточить.        – На вас военная форма. Вы из Альянса? – спросил турианец.        – Да, – ответила Шепард, принявшись оттирать кровь с лица рукавом.       Черт, наверное, вид у нее сейчас просто ужасный.        – Что произошло? Почему этот дрелл… – начал турианец, и удивленно раздвинул мандибулы, когда она отняла рукав от лица. – Коммандер Шепард?        – Могу я взять панацелин? – спросила она.       Турианец шевельнул мандибулами, и с задержкой отдал ей почти израсходованную ампулу. Шепард выдавила остатки на порез, находящийся на ребрах сбоку.        – Как вас зовут? – спросила она.        – Ох, извините, не представился. Офицер Доррус Квард.        – Коммандер Шепард.        – Так что здесь произошло, коммандер? Нас вызвали из-за крушения аэрокара, а ДТП в Президиуме, кстати говоря, случаются обычно не чаще одного раза в десятилетие.       Шепард сдержала мрачный смешок и едкий комментарий о том, что она испортила им статистику.        – Я не знаю. Я просто летела по своим делам, а потом этот дрелл вытолкнул меня снизу в галерею, и я чуть не врезалась. Потом он сразу попытался меня убить.       Дрелл преследовал ее, а Шепард даже не заметила этого. Пыталась справиться со своими эмоциями, слишком была расстроена. Расслабилась, перестала обращать внимание на окружающую среду. Позорище.        – То есть, вы не знакомы? – уточнил Доррус, и она покачала головой. – Вы не попытались установить с ним контакт? Спросить, зачем ему вас убивать?        – Как-то не до этого было.        – У вас есть предположения, кто еще может желать вам смерти?       Шепард посмотрела на Дорруса тяжелым взглядом, чуть приподняв бровь.        – Примерно полгалактики.       Он дернул мандибулами, осознав глупость вопроса. Шепард вздохнула.        – Возможно, это был кто-то из ханаров, но не уверена. Дреллы же в основном на них работают.        – У кого-то из ханаров есть повод убить вас?        – Возможно. Когда я в прошлый раз посещала Цитадель, произошел один инцидент. Был один ханар-дипломат, я так и не поняла, был ли он одурманен Жнецами, или это просто идиот-фанатик. Он пытался сдать Кахье Жнецам, но был вовремя убит, и я принимала в этом деле активное участие. Это может быть либо местью, либо у него есть сторонники, которые тоже думают, что я слишком мешаю Жнецам.        – Тоже одурманенные?        – Необязательно. Ханары слишком религиозны. Тот дипломат говорил, что… – Шепард поморщилась, пытаясь заставить пустую голову вспомнить ту безумную логическую цепочку, которую построил ханар, – они же Вдохновителям поклоняются, а это протеане, а ханар узнал, что Коллекционеры – это бывшие протеане…        – Подождите, что? – переспросил Доррус.       Ах да, вряд ли это распространенная информация.        – Коллекционеры – это протеане, которых изменили Жнецы…        – Наверное, я вколол слишком много панацелина, – пробормотал себе под нос Доррус. – Знаю, что непривычные к нему люди из-за легкого эффекта стимулятора могут вести себя слегка неадекватно… Или вы могли удариться головой?       В его глазах было столько искреннего беспокойства, что Шепард даже разозлиться толком не смогла.        – Знаете, что? – грозно спросила она. – Три года назад я говорила советникам, что прилетят огромные роботы и уничтожат всю разумную жизнь в нашей галактике, а они меня не послушали, просто отослали в системы Терминус и забыли. И знаете, что происходит сейчас? Огромные роботы уничтожают всю разумную жизнь в нашей галактике. Я добровольно пошла в ад, несколько раз, чтобы раздобыть ту информацию, которую сейчас рассказываю, и которую вы считаете бредом!       Шепард вздохнула и ущипнула себя за переносицу, успокаиваясь. До смерти устала сталкиваться с неверием окружающих.        – Извините, – с некоторым смущением произнес Доррус. – Вы правы. Продолжайте, пожалуйста.       Желание говорить что-либо дальше пропало. Вообще, хотелось просто завалиться набок и вырубиться.        – В общем, – неохотно продолжила Шепард, – раз Коллекционеры – бывшие Вдохновители, которые подчиняются Жнецам, то и ханары тоже должны подчиниться Жнецам. Такая логика. Могли быть единомышленники.        – Мы проверим всех, с кем общался тот ханар, и у кого среди подчиненных были дреллы, – сказал Доррус и поднялся. – Кстати, как звали того дипломата?       Шепард вдруг поняла, что даже приблизительно не помнит имени ханара. У нее всегда была прекрасная память, она с легкостью запоминала имена всех, с кем имела дело, но с самого начала войны столько разной информации приходилось усваивать, что, наверное, случился перегруз.       В инструметроне сохранились заметки, Шепард всегда их делала на всякий случай, хотя редко ими пользовалась, все держа в голове. Сломанная рука на автомате дернулась, чтобы активировать его, боль тут же с новыми силами вгрызлась острыми зубами в локоть.       Переведя дыхание, Шепард проговорила:        – Имя в инструметроне. Его нужно активировать. И включить голосовые команды.       Доррус помог ей с этим, и Шепард смогла отыскать среди своих упорядоченных записей нужное ей дело. Ханара звали Зимандис, черт возьми. Как это могло вылететь из головы?       Поблагодарив, Доррус записал его имя себе, а затем переключил внимание на мертвеца, решив снять с его чешуйчатой руки инструметрон.        – Вряд ли вы там найдете информацию, – сказала Шепард, следя за его действиями. – Инструметрон мог отслеживать сердцебиение носителя. Когда пульс пропадает, автоматически запускается форматирование.       Функция, которая была подключена у всех разведчиков, в том числе и у самой Шепард. Ну, и у всех тех, кому есть, что скрывать.        – Все равно проверим, – проговорил Доррус и повернулся к своей напарнице, все еще стоящей возле служебного аэрокара. – Руфин, челнока скорой еще не видно?        – Нет.       Доррус нахмурился, недовольно шевельнув мандибулами, и вернулся к Шепард.        – Сегодня много раненных. Наверное, стоило нам самим отвезти вас в больницу.       Шепард махнула здоровой рукой.        – Подожду.       Шевелиться не хотелось.        – Почему вы ходите по Цитадели без охраны, если у вас так много врагов? – спросил Доррус.       Какое-то время Шепард молчала, даже не зная, что ответить на такой странный вопрос. Она никогда не думала о том, что ей нужна охрана, даже мысли не возникало.        – Зачем она мне?       Доррус посмотрел на нее так, будто она сказала какую-то невероятную глупость.        – Чтобы обезопасить себя. Вы же сами сказали, что полгалактики хочет вас убить.        – Я немного преувеличила. Треть, не больше.       Доррус вздохнул и снова присел, оказавшись с Шепард на одном уровне.        – Пожалуйста, наймите себе охрану. Вы – очень важный человек. Вы творите историю.       Шепард хотела бы рассмеяться на такое громкое заявление, но это было бы крайне невежливо, поэтому она просто покачала головой.        – Я всего лишь одна из многих. Даже если умру – на мое место найдется кто-нибудь другой, не менее достойный. Незаменимых нет.       Теперь уже Доррус покачал головой и встал.        – Ваше мышление больше напоминает турианское, коммандер, чем человеческое. Но я бы все равно с вами поспорил.        – Квард! – позвала его турианка. – Челнок летит.       Доррус кивнул и обратился к Шепард:        – Если нужна охрана, но нет для этого свободных людей, обратитесь в СБЦ. Сейчас мы сопроводим челнок до больницы на всякий случай.        – Вам заняться больше нечем? – вырвалось у Шепард.       Зашумели двигатели, наконец-то показался челнок. Он завис над ограниченным пространством террасы, выискивая свободное место для парковки, и неспешно опустился, поднимая вокруг себя ветер. Дверца открылась, наружу торопливо выскочили азари и саларианец в рабочей светлой униформе, азари поспешила к Шепард, а ее напарник склонился над телом дрелла.        – Авария с крушением в Президиуме? Такого еще в моей практике не было, обычно самое серьезное, что здесь происходит – это парковка в неположенном месте, – сердито пробормотала азари, взглянув на перевернутый аэрокар, а затем активировала инструметрон и начала сканирование Шепард. – Вызов сюда пришел совсем недавно, хотя церберовцев выгнали несколько часов назад. Неужели вы все это время тут находились? Или… я не знаю, по какой еще причине можно было попасть в аварию, если не во время нападения.        – Это случилось только что, – проговорила Шепард, откинув голову назад. – Сегодня у меня очень неудачный день.        – Что именно произошло?        – Крушение аэрокара и драка на ножах.        – Еще и драка на ножах в Президиуме? Я уже думала, что больше не способна удивляться, – вздохнула азари и изучающим взглядом уставилась на порезанный лоб Шепард. – Есть ножевые ранения? Первая помощь оказана?        – Я вколол в руку панацелин, – сообщил Доррус. – Ножевое ранение на ребрах и на лбу, они тоже обработаны.        – Закончила сканирование. Вижу, самая серьезная травма – вывих предплечья.       Не перелом? Шепард немного воспрянула. С тех пор, как Цербер укрепил ей кости, она ни разу их не ломала, лишь изредка получала трещины. Правда, так было до вчерашнего дня, тот удар по спине был слишком сильным.        – Так же есть перелом одиннадцатого ребра, – добавила азари. – И с почкой что-то не…        – Это еще со вчерашнего дня, – перебила Шепард. – Меня больше интересуют вывих. Он без осложнений? Если да, то просто вправьте и отпустите.       Азари оторвалась от изучения результатов сканирования на инструметроне и глянула на Шепард усталыми голубыми глазами.        – Связки на локтевом суставе порваны. Что с нервами и сосудами, я точно сказать не смогу, нужно более тщательное обследование. Но если эта рука вам больше не нужна – ваше право отказаться от госпитализации.       Шепард стиснула зубы. Связки порваны. Проклятье. Уж лучше бы перелом.        – Коммандер, – предупреждающе произнес Доррус, видимо, подумав, что она хочет отказаться от лечения.       Сейчас ее увезут в больницу. Будут долгие обследования и сканирования. Скорей всего, еще придется в очереди посидеть, потому что после атаки Цербера сейчас много пострадавших. А встреча с Советом уже через два часа, ее никак нельзя пропустить.       На «Нормандию» возвращаться бессмысленно, Чаквас там, скорей всего, уже нет, она хотела вызваться волонтером по просьбе доктора Мишель – в больницах Цитадели и до атаки едва справлялись из-за большого притока раненных.        – Дайте мне минуту, – попросила Шепард и попыталась связаться с Чаквас. Та не ответила, наверное, была слишком занята. Видимо, придется решать проблему без нее. – Куда именно вы меня повезете? В больницу Гуэрта?        – Да, это ближайшая к нам больница. Принимайте решение быстрее, у нас работы еще полно.        – Ладно, едем.       Азари позвала своего напарника-саларианца, и тот надежно зафиксировал вывихнутую руку, Шепард вытерпела эту небольшую пытку молча, кусая губы.        – Идти сможете? – спросил он, закончив.        – Да.       Доррус протянул руку, и она приняла помощь, поднявшись на ватные ноги.        – Все же подумайте об охране, коммандер.        – Она мне не нужна.        – Дрелл почти убил вас, а мы не успели ничего предпринять. Сегодня вы были слишком близки к смерти.        – Я всегда рядом с ней, но все еще жива, – сказала Шепард и отправилась к челноку.        – Коммандер, – позвал Доррус, и она обернулась. – Пусть Духи придадут вам сил.        – Вам тоже, офицер. Спасибо за помощь.       Шепард забралась в челнок, плотно набитый какими-то устройствами, устроилась на койке и потерла горячий лоб прохладной ладонью, покосившись на подушку в изголовье. Хотелось лечь, закрыть глаза и заснуть, и проснуться полностью здоровой. Пусть этот кошмар окажется ненастоящим.       Фельдшеры сели в кресла напротив, и челнок поднялся в воздух.        – Нужно уточнить ваши данные, – сказал саларианец, активировав свой инструметрон. – Имя, возраст, профессия и место работы, место жительства.        – Джейн Шепард. Двад… тридцать… э-э, два года, – произнесла Шепард, запутавшись в своем возрасте, последние три дня рождения как-то прошли мимо нее. А назвав цифру, вдруг засомневалась, правильно ли сказала, и пришлось срочно мысленно вычесть из нынешнего года год ее рождения. Все, к счастью, совпало. – Коммандер. Флот Альянса. Место жительства – фрегат «Нормандия».       Фельдшеры напряженно переглянулись. Шепард морально подготовилась к критике.        – Надеюсь, мы долетим живыми до больницы? – немного нервно усмехнулся саларианец, когда молчание начало становиться неловким.        – Откуда вдруг такие сомнения? – мрачно спросила Шепард.        – Вдруг вы нас застрелите или подорвете? – в шутку предположила азари.        – Очень смешно.       Шепард осмотрела свой мундир. Дырявый, весь в ее собственной крови, придется выкинуть и заказать новый, прежний вид ему уже не вернуть. Но в чем тогда идти на встречу с Советом? Невольно представив лица советников и послов, если заявится к ним в таком виде, Шепард едва сдержала нервный смешок. Измотанное сознание выдало странную мысль – а может, так и сделать? Что-то типа перформанса в ее исполнении – типа, я тут по галактике летаю, воюю, спасаю всех, а вы такие чистенькие сидите в своих кабинетах и только болтаете, и хорошо, если не мешаете делать дело, и разведка ваша никуда не годится, проморгала попытку переворота, и вообще, научитесь уже в случае угрозы эвакуироваться нормально, по отдельности, со своей собственной проверенной охраной, а не полным составом в компании всего одного Спектра, чтобы врагам было проще вас прихлопнуть, вы на ошибках предшественников что ли не учитесь?       Шепард прикрыла глаза на несколько секунд, останавливая набирающий силу поток мыслей.        – В больнице есть возможность пройти обследование без очередей? – спросила она фельдшеров.        – Ну начинается, – нахмурилась азари. – Вы, люди, считаете себя особенными?        – В больнице сейчас множество пострадавших в тяжелом состоянии, – так же мрачно добавил саларианец. – У вас всего лишь вывих. Придется подождать.        – Вы думаете, я по собственной прихоти и нежеланию ждать спрашиваю?        – Послушайте, наше дело – доставить вас к травматологу живой, а дальше сами решайте – ждать, уйти, или требовать пропустить без очереди.       Так они и сделали – высадили в нужном месте в больнице, и исчезли. Травматология оказалась переполнена даже больше, чем представляла Шепард, в просторном коридоре не осталось свободных мест, кроме узкой дорожки посередине к кабинету, раненые сидели и лежали на полу, ожидая своей очереди. Одни ждали с закрытыми глазами, будто дремали, другие – уткнувшись в инструметрон, некоторые лежали и тихо стонали, некоторые тихонько переговаривались между собой, где-то хныкал ребенок. Сильно пахло кровью и антисептиком.       Будь прокляты Удина с Призраком.       На Шепард, как на очередную пострадавшую, никто не обратил внимания, только находящиеся ближе к выходу коротко глянули на нее. Шепард отвернулась и вышла. Потом представила, что будет, если просто на все плюнет, вернется на «Нормандию» за чистой одеждой и новой дозой панацелина, и потом полетит дальше по своим делам. Насколько сильно затянется восстановление руки, если не оказать помощь сразу? Вдруг еще и с нервами проблемы, и сосуды пережаты?       Немного поразмышляв, она все же связалась с доктором Мишель.        – Коммандер? – удивленно спросила она. – Что-то случилось?        – Вы случайно не знаете, где доктор Чаквас? Я не могу с ней связаться.       Заметив, что сюда ведут охающего от боли саларианца, поджимающего раненую ногу, Шепард торопливо отступила в угол, к клумбе с пышными зелеными кустами, и навалилась спиной на стену.        – Она должна быть в одном из травмпунктов в Президиуме, но в каком именно, я не знаю. Вам нужна помощь?        – Да. Я сейчас в больнице Гуэрта с вывихнутой рукой. Тут огромная очередь, а мне… – Шепард на секунду замешкалась, потому что она действительно не имела права требовать для себя особых условий в ущерб другим, – нужно на встречу с Советом через два часа.        – Я займусь вами. Сможете отыскать кабинет главврача, или мне помочь вам?        – Смогу.       Отключившись, Шепард еще немного постояла, набираясь сил, а затем прошлась в поисках плана больницы. Отыскав на одной из стен крупный голоэкран с информацией, она запомнила номер кабинета, поднялась на уровень выше, где было уже не так много посетителей, и пока блуждала по коридорам, отправила Веге голосовое сообщение, коротко описав, что произошло, и попросив купить ей новую рубашку, какую-нибудь еду, энергетик, и через час отыскать ее в больнице.       Затем Шепард добралась до нужного кабинета, и дверь приглашающе распахнулась перед ней.        – Заходите, коммандер. Садитесь на диван.       Она зашла внутрь небольшого помещения с мебелью в холодных светлых тонах. Одна стена здесь оказалась стеклянной, можно было рассмотреть Президиум с высоты.        – Надеюсь, я не сильно вас отвлекла? – спросила Шепард.        – Нет, все в порядке. Я как раз хотела сделать перерыв от бумажной работы, – сказала Хлоя, подходя ближе и обеспокоенно осматривая ее. – Так что же с вами произошло? Я видела кадры с вами в новостях, вы выглядели здоровой после атаки Цербера.       Пришлось снова объяснять, что случилось, тщательно подавляя легкое раздражение из-за всей этой ситуации. Если бы не этот проклятый дрелл, Шепард бы сейчас встретилась с доктором Брайсоном, а потом бы спокойно полетела к башне Совета.        – Мне сказали, у меня связки порваны, – проговорила Шепард, закончив рассказ. – Насколько долго мне придется восстанавливаться?        – Сейчас сказать сложно, – покачала головой Хлоя, водя активированным инструметроном возле нее. – Мне удалось выделить вам место в очереди на рентген, но просканировать все равно получится минут через тридцать или сорок. У нас много пациентов, которым помощь требуется немедленно, а пока я проведу поверхностное сканирование и займусь другими травмами… Хм, кажется, еще одиннадцатое ребро сломано. Возможно, еще почка повреждена, вижу скопление жидкости.        – Это еще вчерашняя травма, – вздохнула Шепард.       Хотя не исключено, что сегодня она ее усугубила.        – Как вы получили ее? – полюбопытствовала Хлоя, изучая результаты сканирования.        – Можно сказать, я путалась под ногами Жнеца, и он попытался на меня наступить.        – Простите, что? Жнец?        – Он был маленьким, всего лишь сто пятьдесят метров в высоту, и немного промахнулся, поэтому я все еще живая.       Хлоя недоуменно нахмурилась.        – И… Зачем же вы… путались у него под ногами?        – Для того, чтобы ударить молотом и призвать молотильщика.       Хлоя задумчиво покивала.        – Кажется, это история не для короткого пересказа, – проговорила она. – Лучше вернемся к вашему состоянию. Почка меня беспокоит, придется сделать дополнительные обследования.        – Этим я на «Нормандии» займусь, – возразила Шепард. – Все, что мне сейчас нужно – вправить эту… – она проглотила ругательство, – руку.       Мягкое выражение лица Хлои с легким беспокойством тут же застыло, превратившись в маску.        – Вы, кажется, не понимаете последствий, – строго сказала она. – На месте доктора Чаквас я бы заставила вас лежать в кровати несколько дней вместо того, чтобы позволять ходить по Цитадели, и, тем более, участвовать в боевой операции. Если доктор Чаквас по каким-то причинам это сделать не в состоянии, то хотя бы вы, взрослый человек, должны относиться к этому более ответственно. Возможно, сегодня вы усугубили свое положение.       Шепард вцепилась пальцами в обивку дивана, жутко недовольная тем, что ее отчитывают, как ребенка. Она прекрасно понимала все это, она бы и сама хотела провести несколько дней в кровати, чтобы потом громить хасков с новыми силами, вот только Цербер, к сожалению, не спросил ее мнения, когда лучше напасть на Цитадель.        Проглотив едкий ответ, Шепард попыталась хотя бы Чаквас оправдать, потому что она терпеть не могла, когда кто-то наезжает на членов ее команды:        – У доктора Чаквас полно других дел, она не может сутками следить за одним-единственным человеком, и я не ставила ее в известность, что ухожу, когда узнала о нападении Цербера. Нужно было действовать быстро. Потом она меня осмотрела, и все было нормально. И можете быть уверены, подробный выговор я уже получила.       Хлоя с сомнением посмотрела на Шепард и тяжело вздохнула.       – Я не смогу вас заставить, но подумайте о своем здоровье. Вы – надежда человечества, мы не можем вас потерять.       Шепард хотелось закатить глаза. Одни ее восхваляют, вторые насмехаются, третьи ругают и обвиняют, кому тут верить? Чаша весов невольно склонялась к третьей группе просто потому, что Шепард чаще всего встречала именно их, и кричали они громче всех. Особенно если вспомнить толпу репортеров в доке, громких настолько, что она там едва не оглохла.        – Вот, выпейте таблетку. Это жаропонижающее.       Шепард выпила, и Хлоя начала ощупывать поврежденный сустав, задавая вопросы об ощущениях, проверяя пульс, и прося соединить пальцы друг с другом для проверки нервов. Затем она занялась порезами на лбу и руках, убирая слой застывшего панацелина, чтобы очистить рану.       Инструметрон вдруг запищал. Шепард приняла звонок, подумав, что это могла быть Чаквас, но в наушнике раздался голос Гарруса.        – Шепард, что случилось? – обеспокоенно спросил он.        – Много чего случилось. Что именно ты хочешь узнать?        – Только что один беженец в лагере показал мне фото с тобой в больнице и спросил, что произошло, ведь еще в утренних новостях после атаки тебя показывали совершенно здоровой. Что с рукой?       Проклятье, неужели опять пересказывать эту долгую историю? Нужно было сразу сообщить в общий чат «Нормандии», что произошло, и избежать этих бесконечных повторений.        – Какой-то дрелл-убийца сбил меня в аэрокаре и вывихнул мне руку, а потом я его убила, – коротко сообщила Шепард. – Я не смогла дозвониться до Чаквас, поэтому меня отвезли в больницу.        – Что за…        – Давай я позже расскажу?        – Дождись меня в больнице, я приеду за тобой.        – Не нужно, занимайся своими делами. Я потом пойду к Совету.       Гаррус немного помолчал.        – Это никак не пропустить?        – Гаррус, это очень важно. Удина мертв, в человеческом посольстве полный хаос, СБЦ начало расследование, все его подчиненные под арестом и на допросах. Я сегодня заходила туда, пыталась разобраться, но там никто вообще ничего не знает. Виктус, Рекс, далатресса на собрании тоже будут, хоть кто-то из людей тоже должен присутствовать.       Кроме того, Шепард хотела еще раз поговорить с далатрессой, надеялась достучаться до нее и заполучить помощь от саларианцев. Она хоть и ужасно упряма, но не тупа, должна ведь понимать, что стоит на кону. Да и узнать, что советники думают по поводу вылеченного генофага было бы полезно, ведь это важное решение не было ни принято ими, ни даже просто одобрено.        – Тогда, – мрачно проговорил Гаррус, – забрать тебя из башни Совета, когда вы закончите?       Впервые за эти кошмарные сутки, в которые Шепард потеряла сразу двух дорогих ей людей, она почувствовала отголоски положительных эмоций. Она бы очень хотела, чтобы Гаррус приехал к ней прямо сейчас, отвез на «Нормандию» и остался бы с ней хотя бы на остаток этого дня.        – Не нужно. Я не знаю, как долго там буду, и у тебя своей работы полно.        – Тогда сообщишь мне, как вернешься?        – Да.        – Прошу, будь осторожней. К тебе сейчас слишком повышенное внимание.        – Конечно. Увидимся позже.       Шепард отключилась.        – Это был Гаррус? – спросила Хлоя, и Шепард по непонятной причине немного напряглась. – Я слышала, он снова в вашей команде. Как он поживает? У него все хорошо? Он не ранен?       Не слишком ли большой интерес? Хотя Шепард не знала, насколько Хлоя была близка с Гаррусом до того, как он ушел из СБЦ.        – Все хорошо, он здоров, – ответила она.        – А его отец с сестрой? Я переписывалась с Гаррусом примерно неделю назад, и он упоминал, что они пропали.       Переписывались? Нет, Шепард это совершенно не волнует.        – Пока ничего нового, – ответила она. – А вы с Гаррусом уже давно знакомы?        – Еще с тех пор, как он стал детективом, – кивнула Хлоя. – Иногда он заходил ко мне по работе, и если не был сильно занят, мы могли просто поболтать. Мне нравилось, как он отличался от других турианцев. Ну, и не только от турианцев. Он не такой… не знаю, как объяснить. Не такой равнодушный, как большинство.       Часть Шепард хотела с этим согласиться. Гаррус особенный. Другая часть хотела либо заткнуть себе уши, либо заткнуть Хлое рот, и желания этой части немного сбивали с толку.       Нет, Шепард ни капли не ревнует. У нее даже нет повода. А Гаррус, даже если бы выбирал между дружелюбной зеленоглазой женщиной-врачом и своей склочной замкнутой начальницей, разумеется, выбрал бы вторую.        – Вам очень повезло заполучить Гарруса в свою команду.        – Да, я знаю.       Хлоя прикоснулась к пуговицам на мундире Шепард и начала расстегивать их.        – Теперь нужно снять одежду, – сказала она.       Чтобы добраться до пореза на ребрах, Хлоя помогла избавиться от мундира с рубашкой. Под ними оказался фиксирующий мягкий корсет, благодаря которому рана оказалась поверхностной.       Вывих Хлоя вправила только где-то через час, как подошла очередь Шепард на сканирование, а чуть позже, когда она с Хлоей вернулась в кабинет главврача, ее отыскал Вега с маленьким бумажным пакетом в руках. Заглянув внутрь, Шепард обнаружила там белую рубашку, и тут же начала снимать с себя свою испорченную, заставив Вегу с тяжелым вздохом отвернуться.        – Хм, я вроде купил нужного размера, – задумчиво произнес он, когда Шепард примерила новую рубашку, которая вроде была как раз, но рукава оказались немного короткими.        – Сойдет, – сказала Шепард, закатывая рукав, и проверяя, не осталось ли на темно-синих брюках капель крови.       Она переместилась к зеркалу и пригладила волосы, прическа осталась почти в порядке. Затем, вскрыв упаковку влажных салфеток, которые дала Хлоя, принялась удалять остатки крови с лица и рук. Вместе с кровью пришлось смыть консилер, маскирующий тени под глазами, и теперь Шепард выглядела как злобный вампир-киборг, которого пробудили раньше времени. Хорошо хоть несмываемая подводка на глазах сохранилась, иначе с таким лицом оставалось только пугать окружающих.        – Коммандер, операцию проведем завтра ближе к вечеру, во сколько именно – сообщу позже, – сказала Хлоя. – Нужно будет реконструировать связки. В нашей больнице новейшее оборудование и лучшие врачи, доктор Чаквас может подтвердить.        – И когда я смогу вернуться к работе?        – Большие нагрузки будут допустимы только недели через две, не меньше.       У Шепард не было этих двух недель. Может, ее повышенная регенерация позволит ей пораньше вернуться к своим обязанностям, и придется на какое-то время забыть о «Вдове» и других винтовках, заменив их на более легкие пистолеты.       Поблагодарив Хлою за оказанную помощь, Шепард с Вегой покинули больницу. На парковке, прежде чем сесть в аэрокар, она невольно замерла, с чувством легкой тревоги глядя в салон. Сегодня она бы умерла, если бы в нужный момент удачно не сменила автопилот на ручное управление.       – Вот, кстати, твоя еда, – Вега сел на водительское сиденье и наклонился к заднему сиденью, доставая пакет, от которого заметно пахло чем-то вкусным. – Лапша с каким-то синтетическим мясом и овощами, и бургеры, если не наешься.       Протянув ей коробочку, Вега принялся шуршать пакетом, выискивая еще что-то. Достал палочки в бумажной упаковке, глянул на Шепард, и снова порылся, пока не нашел одноразовую вилку.        – К башне Совета? – спросил он, настраивая автопилот.        – Да.       Шепард взяла пластиковую вилку в левую руку и уничтожающим взглядом уставилась на коробочку на своих коленях. Вега проследил за ее взглядом.        – Покормить тебя с ложечки? – ухмыльнулся он.        – Только попробуй, и я отгрызу тебе руку.       Вега фыркнул, вскрывая яркую банку энергетика, а Шепард передала себе коробочку в правую обездвиженную руку. Есть левой рукой для нее не было проблемой, в одно время Шепард развивала владение ею.       Поедая лапшу, она периодически посматривала вперед, в лобовое стекло, провожала напряженным взглядом каждую возникающую на их пути галерею, и ничего не могла с этим поделать. Воспоминание о том, как Шепард сегодня чуть не размазало, не отпускало, в голове сама собой прокручивалась картинка стремительно приближающейся стены.       Только когда аэрокар благополучно долетел до башни Совета и остановился, Шепард смогла расслабиться. Взглянув на время, она убедилась, что не опоздала, а даже прибыла на десять минут раньше.        – Черт, здесь журналистов, как у «Нормандии» сегодня утром, – произнес Вега.        – А что, тебя тоже сегодня чуть не растерзали? – спросила Шепард.        – Меня? Нет, они не обратили на меня внимания. А тебя что… Joder, так и знал, что нужно было разогнать их, – сердито проговорил он. – Идем, я проложу нам путь.        – Вообще-то, ты можешь возвращаться к своим делам. Дальше я сама разберусь.        – А если тот дрелл не единственный, кто планирует тебя убить? У тебя нет оружия, и только одна рука осталась. Мне не привыкать охранять тебя, я подожду, пока собрание не закончится, и увезу обратно на «Нормандию». Кроме того, Щербатый мне голову откусит, если с тобой что-то случится.       Шепард невесело фыркнула.        – Я там на несколько часов застряну. Дипломаты слишком любят звук собственного голоса.        – Погуляю по Президиуму, – пожал плечами Вега. – Почти не бывал здесь. Только напиши мне, как будете заканчивать.       Пожалуй, на сегодня ей и впрямь стоит засунуть свою самостоятельность куда подальше, и принять совет турианского офицера.        – Ладно. Идем.        – И еще, Шепард, – сказал Вега прежде, чем выйти, – носи с собой пистолет. Ты же Спектр, тебе можно. Будет не очень хорошо, если ты умрешь.        – Видимо, так и придется сделать.       Шепард вышла и отправилась к лифту, следом за Вегой, который с легкостью рассекал толпу обступивших их журналистов, словно ледокол.       Собрание, как Шепард и предполагала, растянулось надолго, а других людей, кроме нее самой, здесь не было. Поначалу обсуждения того, что произошло, и что с этим делать дальше, начались довольно мирно и цивилизованно, но после переросли в споры и ругань, где каждый стремился отстаивать только свои интересы, и с этого момента Шепард почти самоустранилась из разговора, где каждый слышал только себя, и изредка предпринимала не особо успешные попытки вернуть всех к теме общего противостояния Жнецам. Она понимала, почему все так ведут себя – в конце концов, все эти инопланетяне отвечали за благополучие своих народов, и даже Шепард собиралась здесь отстаивать интересы людей, если кто-то посмеет их нарушить, но, черт возьми, должна же быть мера! Жнецы собираются уничтожить всех, без исключений.       Попыталась она так же воззвать к разуму далатрессы, и даже советница Эшил ее поддержала, но та упрямо стояла на своем, заявляя, что помощи от саларианцев Шепард не дождется, и что если галактику не прикончат Жнецы, это сделают кроганы. Позже, когда перешли к теме попытки захвата Цербером Цитадели, Шепард потребовала выбрать нового советника от лица людей в ускоренном режиме, без обычных заморочек, но на нее неожиданно наехала советница Ирисса, сказав, что Цербер приносит слишком много проблем, и что людей впускать в Совет было слишком рано. Вспыхнувший спор неожиданно прервал и урегулировал Квентиус, казавшийся Шепард гораздо более разумным турианцем, чем его агрессивный и вечно недовольный предшественник Спаратус. А вот Ириссе явно не хватало дипломатичности Тевос.       Моментами Шепард не понимала, что она вообще тут делает. Какого черта она, простой коммандер, которому в обычных условиях даже фрегатом никто бы не позволил командовать, сидит здесь, с советниками, как представитель от лица человечества, выполняет работу за других, и пытается влезть в политику, где ей не место? Ах да. «Понадобятся все расы, все их корабли. Заставь Совет слушать». «Делай что хочешь, но перетяни их на нашу сторону». Приказы Андерсона и Хакета. Конечно же. Как и всегда. Как бы невыполнимо их приказы звучали, она всегда говорит «да, сэр», и идет что-то делать.       Когда все наконец-то закончилось, Шепард чувствовала себя злой, голодной, чудовищно уставшей из-за прекратившего свое действие энергетика, и со звенящей от боли головой. Визит к доктору Брайсону она решила отложить, и просто попросила Вегу вернуть ее на «Нормандию».       Но и там ее ждал небольшой сюрприз – возле шлюза обнаружилась Эшли. Кивнув Веге, чтобы шел дальше, Шепард сложила руки на груди. Эшли проводила его взглядом, проследив за закрывающимися дверьми, и повернулась к Шепард.        – Что случилось с твоим лицом?        – А что, очень страшное? Тогда я не удивлена, что ты сегодня утром направила на меня оружие, – не удержалась от мрачной усмешки Шепард.       Эшли вздохнула и нервно заправила прядь каштановых волос за ухо.        – Вот об этом я и хотела поговорить, прежде чем ты улетишь. Все так запуталось.