Часть 7

      Гаррус, услышав от СУЗИ, что Шепард вернулась, сохранил на консоли «Таникса» настройки и быстрым шагом вышел из отсека главной батареи, на ходу проверяя, не пропустил ли сообщения от Шепард. Нет, она так и не написала ему.       Поднявшись наверх, в ее каюту, он обнаружил ее почему-то сидящей на ступеньках, прислонившейся плечом и головой к перилам. Вздохнув, Гаррус подошел и сел рядом, подперев подбородок рукой. Глаза Шепард были закрыты, дыхание – ровное и спокойное. Она уснула, так и не добравшись до кровати.       Гаррус негромко позвал ее, и она приподняла длинные ресницы. В черных глазах горели крошечные красные точки.        – Как ты? Что в больнице сказали?        – Тейн умер, – тихим, сдавленным голосом сказала Шепард.       Гаррус опустил голову.        – Мне жаль.       Он ожидал этого, ранение было слишком серьезным, а состояние Тейна и до атаки на Цитадель – плохим. Но Шепард, наверное, надеялась на чудо. И Тейн, и Мордин, были ей близки, она проводила с ними много времени – часто устраивала спарринги с Тейном, пытаясь хоть раз победить его, сидела в лаборатории с Мордином, с искренним интересом слушая его бесконечную болтовню. Теперь ей было плохо, и Гаррус не знал, чем он может помочь.        – А что насчет тебя? – спросил он. – Что с рукой?        – Будут делать операцию завтра, – пробормотала Шепард, потерев глаза. – Связки на локтевом суставе порваны. Восстанавливаться две недели. Я так сильно влипла, Гаррус.        – Мне так не кажется. Хоть нагрузка на тебя теперь снизится, и с генофагом мы разобрались. Высадки оставь на меня.        – Я вернула Эшли, – сообщила Шепард.        – Так это же вообще прекрасно, – сказал Гаррус, стараясь скрыть замешательство – Эшли сегодня перешла черту, чуть не пристрелив Шепард. Но не ему решать, позволить Эш вернуться в команду, или нет. – Сделаешь ее старпомом, будешь заниматься только своими капитанскими делами.        – Может быть, – она потянулась к своему пучку на голове, подцепляя коротким ногтем резинку. – А у тебя как день прошел? Есть среди беженцев жертвы?        – Да, к сожалению, хоть и не очень много. Еще оказалось, что декстро-пайки вдруг закончились, хотя по бумагам они еще должны остаться, так что либо кто-то их украл, либо кто-то накосячил с расчетами. В любом случае, вернуть припасы вряд ли получится, но хотя бы виновных нужно… Слушай, может, мне помочь? – предложил Гаррус, глядя, как ее пальцы путаются в волосах.       Шепард опустила руку, и он занялся ее прической. Пока пытался максимально аккуратно снять эту чертову резинку, думал о том, что проще было бы разрезать, а когда начал распускать косу, на пол посыпались шпильки. Вторую резинку он снял уже быстрее.        – Ну вот, готово, – сказал Гаррус.       Шепард запустила пальцы в волосы, взъерошивая их, и вьющиеся локоны начали красиво, как волны, переливаться в синей подсветке аквариума. Завороженный, Гаррус потянулся к ним, пропуская невесомые мягкие пряди сквозь пальцы и любуясь блеском. Это незаконно – быть настолько красивой, что дыхание захватывало.        – Твои волосы похожи на нефтяное море.        – Э-э, ну… – в замешательстве протянула Шепард, – спасибо, наверное?        – Красивые, короче, – вздохнул Гаррус. – Сказал первое, что пришло в голову.       Ее безучастное лицо смягчилось, уголки губ чуть приподнялись, и Гаррус развел мандибулы.        – А ты отрезала их, что ли? – спросил он, заметив, что срез стал ровным, а длина явно укоротилась.        – Я больше трех лет не подстригалась. Стало неудобно, – кивнула Шепард, повернувшись к Гаррусу, и он заметил на другой половине ее лица кровь.       Он наклонился, чтобы убедиться, что ему не показалось.        – Ты что… – он взял ее за левую руку, вспомнив о ее дурной привычке, и увидел на ногтях частички засохшей крови. – Шепард, зачем ты себе лицо расцарапала?       Она недоуменно посмотрела на него, а потом высвободила руку и прикоснулась к кровоточащим шрамам на левой стороне лица.        – Я случайно, – произнесла она.        – Случайно расковыряла лицо до крови?        – Импланты жгут! – вдруг с едва сдерживаемой яростью прошипела она, сжав пальцы в кулак, но тут же справилась со вспышкой эмоций, вернув невозмутимое выражение лица и положив ладонь на колено.        – Чаквас ведь предлагала долечить тебя. Оборудование ты еще давно купила.       Шепард упрямо помотала головой, прядь волос упала ей на лицо, закрыв его от Гарруса.        – Почему ты не хочешь? – спросил он.       Шепард молчала, склонив голову и царапая ногтями пальцы.        – Ты говорила, что они не доставляют тебе неудобств, – напомнил Гаррус. – Это было неправдой?        – Нет, большую часть времени я действительно их не чувствую. Но иногда они… Короче, я не могу от них избавиться.        – Почему?        – Это мое напоминание, – неохотно сказала Шепард.        – О смерти?        – О многом. О том, что я смертна, о второй попытке, которая обычно не дается никому. Об ошибке и ответственности, и о том, что я должна быть всегда ко всему готова, ведь цена моего провала – жизни людей и моя собственная.        – Нападение Коллекционеров на «Нормандию» – это точно не твоя ошибка, Шепард.        – Моя. Те люди, чьи имена сейчас на мемориальной доске, доверили мне свои жизни. Я отвечала за них.       Гаррус прикоснулся к ее руке, лежащей на колене. Он и не думал, что это все еще продолжает ее мучить.       Шрамы, погибшая команда – все слишком походило на ситуацию, произошедшую с самим Гаррусом на Омеге, ему потребовалось много времени и усилий, чтобы он смог это принять и пережить, и без помощи Шепард не обошлось. Он не знал, что сейчас было бы с ним, если бы не она.        – Нет, Шепард. Как Архангел тебе говорю – не твоя ошибка. И шрамы не нужны тебе, чтобы помнить, ты и без них точно так же всегда будешь ко всему готова, и сделаешь все, что от тебя зависит.        – Не надо меня успокаивать, Гаррус, я все равно останусь при своем мнении. Если беспокоишься о моем душевном состоянии – не нужно, я постоянно теряю людей, я научилась с этим жить, – Шепард наконец-то убрала волосы с лица, заправив их за ухо, и посмотрела на него. – Но за попытку спасибо. Я правда это ценю.       Она встала, Гаррус тяжело вздохнул и поскреб мандибулу. Что ж, по крайней мере, в этот раз она не оттолкнула его и не выгнала, когда он полез к ней в душу, неуклюже наступая на больные точки, и даже рассказала о шрамах, на вопросы о которых раньше снисходительно отзывалась «и так сойдет». По сравнению с тем, что было полгода назад – это огромный прогресс, который не мог не радовать.        – Давай я помогу тебе раздеться, – предложил он, заметив, как она пытается справиться с пуговицами пальцами одной руки.       Шепард кивнула. Гаррус помог ей снять одежду, хмуро глядя на ее искалеченное тело, закованное в разнообразные ортезы, с жутко выглядящей темно-лиловой полосой поперек груди, оставшейся от ремня безопасности. Затем он протянул Шепард влажную салфетку, чтобы она стерла засыхающую кровь с лица, и присел рядом с кроватью, когда она устало забралась под одеяло. Она обычно спала на боку, свернувшись в клубок, но сейчас ей пришлось лечь на спину.        – Кстати, ты еще не написала отчет для Хакета о том, что произошло на Цитадели? – спросил Гаррус. – Трейнор говорила, он пытался сегодня связаться с тобой.       Шепард повернула голову в его сторону, ее глаза чуть расширились.        – Нет. Я не успела. Завтра встану пораньше и…        – Давай я сам напишу, переведу и отправлю.        – Мне все равно нужно передать ему то, о чем говорили на собрании сегодня.        – А там было что-то критично важное?        – Нет.        – Тогда ничего страшного не случится, если он получит эту информацию на несколько часов позже, – сказал Гаррус, заходя в настройки электронных часов на ее тумбе. – Смотри, я переведу будильник на одиннадцать утра. Тебе хватит, чтоб нормально отдохнуть.       Шепард кивнула, чуть поджав губы. Крошечные алые точки в глубине ее радужек ярко светились в полумраке, вызывая у Гарруса необъяснимое беспокойство. Так и хотелось по-маньячному запереть ее в этой безопасной каюте на несколько дней, оградить от любых волнений и боли, носить ей в постель горячий шоколад с шоколадными конфетами и наблюдать, как легкая улыбка возвращается на ее лицо, красные огни в глазах гаснут, а шрамы на ее щеках потихоньку заживают.       Он погладил ее по мягким волосам, ее глаза закрылись, мышцы лица расслабились, пропала морщинка между бровей.        – Гаррус.        – Что?        – Останься со мной, – сонно пробормотала она.        – Я буду здесь, пока ты не заснешь, – пообещал он.        – Нет. Останься…       Шепард утихла, уснув и оставив Гарруса в небольшом недоумении. «Нет, останься»? Может… Может, она имела в виду остаться и после того, как заснет? Хочет, чтобы Гаррус провел ночь с ней в этой каюте? В ее кровати?       Несмотря на то, что они начали встречаться уже давно, Гаррус ни разу не оставался здесь на ночь, он не говорил об этом, а Шепард не предлагала. В легкой растерянности он окинул каюту взглядом, и бесшумно прошелся по ней.       Модели кораблей в витрине, журчание воды в аквариуме, приглушенный свет. На спинке кресла – черная толстовка с красной полосой на рукаве, на столике – датапад и пустая кружка. Поднявшись по ступенькам в рабочую зону, Гаррус устроился на стуле и включил терминал Шепард. Для него было еще слишком рано ложиться спать, поэтому он занялся отчетом.       Закончив с ним, он перевел текст на английский и скинул Трейнор, та проверит, устранит ошибки автопереводчика, если они будут, и отправит Хакету. Потом, приглушив освещение комнаты до почти полной темноты, Гаррус вышел. В тихо гудящем лифте он прислонился к стене, мысленно проматывая последнюю просьбу в голове и по-прежнему сомневаясь. Он уже спал вместе с Шепард, но это было, когда они жили на Анхуре в съемной квартире. Это была нейтральная территория. Но прийти к своему командиру в капитанскую каюту на военном корабле как к себе домой и завалиться спать в чужую кровать – это уже что-то совсем другое. Хотя Шепард, бывало, приходила ночевать в главную батарею к Гаррусу, и ее, кажется, это совсем не волновало. Наверное, Гаррус… Как там говорила Шепард? Раздувал молотильщика из пыжака.       Двери лифта раскрылись на третьей палубе, и возле мемориальной доски Гаррус неожиданно обнаружил Эшли. Она стояла, устремив отстраненный взгляд на табличку с именем Кайдена. Отреагировав на шум лифта и шаги, она обернулась.        – Слышал, ты возвращаешься.        – Слухи так быстро расходятся? – невесело хмыкнула она.        – Да. Это же «Нормандия». Уже отвыкла?        – Наверное, – она снова повернулась к доске.       Гаррус встал рядом с ней.        – Я удивлен, что ты согласилась снова работать с Шепард, особенно после того, как чуть ее не застрелила.        – Это я удивлена, что Шепард готова продолжать работать со мной несмотря на то, что я сделала или наговорила ей. Но мы обсудили это, она дала мне второй шанс, и больше я не подведу ее, – твердо сказала Эшли.        – Эш, – позвал Гаррус, чтоб она взглянула на него. – Я убью любого, кто направит на Шепард оружие.       Какое-то время она смотрела на него, переваривая эту явную угрозу, а потом усмехнулась.        – Если успеешь опередить саму Шепард. Но я благодарна, что вы сначала попытались переубедить меня, а не стали сразу стрелять, иначе на этой доске прибавилось бы еще одно имя.        – Я тоже рад, что мы избежали этого.       Эшли чуть улыбнулась, а потом хитро глянула на Гарруса.        – А по твоему лицу и не скажешь. У меня такое ощущение, будто ты все равно хочешь загрызть меня.        – Бывали случаи, когда приходилось грызть глотки, – начал Гаррус, и Эшли в изумлении приподняла брови, – но мне не понравилось, так что не волнуйся, я не собираюсь брать в рот что попало.       Обозванная «чем попало» Эшли сделала ответный колкий выпад:        – Наверное, тот, кого ты грыз, сопротивлялся, и немного подправил тебе мордочку? Иначе почему ты стал еще уродливей, чем раньше?        – О, ты заметила мои крутые шрамы, – Гаррус прикоснулся к ободранной мандибуле. – Неплохая острота зрения для слабеньких человеческих глаз.        – Так как же ты умудрился их заполучить?        – Ты почти угадала. Я откусил больше, чем мог проглотить.       Эшли продолжала с любопытством смотреть на него, видимо, ожидая объяснений, а потом закатила глаза, когда поняла, что их не будет.        – Что ты, что Шепард… Оба ходите с подранными мордами, и ни на один вопрос не можете нормально ответить, – проворчала она.       Гаррус пожал плечами.        – А ты что, думала, можно вот так просто назвать Шепард предательницей и уйти, а потом ждать, что все будут давать тебе информацию по первой же просьбе? – ехидно спросил он.       Эшли поджала губы и в возмущении воздела руки к потолку.        – Да я уже сто раз раскаялась в этом, вы все теперь до конца жизни будете упрекать меня?       Заметив раздвинутые в добродушной ухмылке мандибулы, она шумно выдохнула.        – Ты все такой же засранец, Вакариан.        – А тебя все так же забавно доводить. Хоть что-то в этом мире не меняется.       Эшли усмехнулась и покачала головой, и Гаррус немного расслабился, почувствовав себя так, будто вернулся назад во времени, на ту уютную первую «Нормандию» в окружение знакомых людей, в команду которых так старательно пытался влиться. Доверие Эшли он завоевал не сразу, но в их отношениях сохранились взаимные подколки, иногда с легкими ксенофобскими нотками, но именно в этом была особая прелесть. Приятно было узнать, что сейчас, спустя столько времени, это не изменилось.        – Я пойду, наверное, – проговорила Эшли. – Нужно еще вещи собирать, и потихоньку перебираться сюда.       Она шагнула к лифту, но Гаррус прикоснулся к ее плечу, останавливая.        – Подожди, Эш. У меня есть просьба.        – Надеюсь, это не просьба больше не целиться в своего командующего офицера? – поинтересовалась она с сарказмом.        – Нет, – Гаррус нерешительно поскреб кончиком когтя надбровную пластину, а потом обернулся посмотреть, нет ли кого-то постороннего рядом. – Но это касается Шепард.        – И?        – Скорей всего, она сделает тебя старпомом.        – А сейчас кто старпом? – недоуменно спросила Эшли.        – Его нет, – пожал плечами Гаррус. – Обязанности Шепард разделила между СУЗИ, Вегой и собой.       Эшли сложила руки на груди, раздумывая над этим.        – А что ты хочешь от меня?        – Ты будешь постоянно пересекаться с Шепард. Сам я часто бываю занят, поэтому хочу попросить тебя по необходимости… притормаживать ее. Она слишком погрузилась в работу, это немного беспокоит. Ты же сама знаешь, как это у нее бывает.       Если Шепард узнает об этом разговоре, будет очень недовольна. Но когда человек не доходит несколько метров до своей кровати, заснув на лестнице – это не нормально, а сам Гаррус, к сожалению, не мог постоянно присматривать за Шепард, как не мог снять с нее нагрузку, потому что собственных обязанностей советника и артиллериста хватало, да еще и Виктус повесил на него несколько кораблей, которые должны будут помочь в строительстве Горна.        – Я знаю, а поэтому прекрасно понимаю, что проще встать на рельсы и затормозить поезд голыми руками, чем пытаться затормозить Шепард. Снесет и не заметит.        – Она же не дура, сама понимает, что иногда нужно отдыхать. Убедить ее возможно.        – Убедить? И как ты себе это представляешь? – вздохнула Эшли.        – Точно не под дулом пистолета, – не сдержался Гаррус, и она закатила глаза. – Разумные аргументы – вот и все.        – Переработки – это, конечно, плохо, но тебе не кажется, что ты слишком сильно опекаешь? Или ты очередной в нее влюбившийся, что ли? – в шутку спросила Эшли, случайно попав в точку.       Гаррус немного помолчал.        – Думаю, не без этого.       Все равно рано или поздно узнает.        – Ты считаешь себя смешным, Вакариан? Многие твои шутки ужасны, – сказала Эшли, нажимая на кнопку вызова лифта.        – А может, тебе просто не хватает знаний, чтобы их понять, – произнес Гаррус, не став ее переубеждать.        – Гаррус, – раздался голос СУЗИ из динамиков, – примарх Виктус на связи.       Должно быть, хотел что-то сообщить о результатах прошедшего собрания с Советом.        – Сейчас буду.       Расставшись с Эшли на второй палубе, он отправился в рубку связи через командный центр, и освободился только где-то через час. А когда возвращался в главную батарею через третью палубу, заметил, как в окна медотсека стучит и машет ему рукой Лиара, привлекая внимание.       Доктора Чаквас в медотсеке не было видно, и Гаррус недоуменно оглянулся, осмотрев оживленно переговаривающихся людей за столом. Среди них она тоже не присутствовала.        – Тебе нужна помощь? – спросил Гаррус, заглянув в медотсек.       Лиара сидела на койке, свесив ноги, одетая в майку с шортами, с накинутой поверх плеч серой толстовкой. Простреленная выше колена нога была забинтована.        – Да. Быстрее, пока доктор Чаквас не вернулась, – сказала Лиара, напряженно всматриваясь в окна.        – Вы только посмотрите, – усмехнулся Гаррус, усаживаясь на ближайший стул. – Пациентка строит хитрые планы побега от доктора.        – Пожалуйста, Гаррус, – наклонилась к нему Лиара, умоляюще глядя на него огромными синими глазами. – Я проснулась два часа назад и узнала, что пропустила переворот на Цитадели! Я начинаю сходить с ума от безделья, мне нужно вернуться в свой кабинет и разобраться, что произошло на самом деле. Чего пытался добиться Цербер? Зачем Удина предал всех? Выгонят ли людей из Совета, или выберут нового советника? Нам необходимы эти сведения!       Гаррус вздохнул, покрутившись в кресле.        – На этом корабле что, собрали всех самых рьяных трудоголиков в галактике, а я почему-то не в курсе? Отдыхай, Лиара, ты потеряла много крови.       Он не смог сразу оказать ей первую помощь на Тучанке, он пытался хотя бы просто не подпустить толпу хасков близко к раненой Лиаре, одновременно отвлекая их от Шепард, которая носилась в это время по арене, активируя молоты.        – Богиня, я слышу это от того, кто способен целыми сутками торчать за консолью калибровки, – проворчала Лиара. – Гаррус, какая разница, где я буду сидеть – здесь или у себя за мониторами?        – Ну ладно, – нехотя согласился Гаррус. – Но я помогу при условии, что доктор Чаквас не узнает о моем участии. Она и так мной постоянно недовольна, а если еще узнает, что я краду ее пациентов, совсем разозлится.       Лиара с готовностью закивала, и он помог ей подняться, перекинув ее руку через свое плечо, а затем они медленно отправились к ее отсеку.        – Я читала в новостях, что после атаки Цербера кто-то подбил аэрокар Шепард и попытался ее убить, а потом ее видели в больнице, – произнесла Лиара, перенеся почти весь свой вес на Гарруса. – Что случилось? Она в порядке?        – Я и сам пока мало что знаю, Шепард вернулась недавно и почти сразу легла спать. Знаю только то, что у нее проблемы с рукой и придется делать операцию. Завтра расскажет нам подробнее.        – Надеюсь, ничего серьезного, – проговорила Лиара, немного запыхавшись от усилий. – Еще я читала, погибло много сотрудников СБЦ. У тебя были знакомые среди них?        – Да, – коротко ответил Гаррус.        – Соболезную.       Он кивнул и открыл дверь в отсек Лиары, а затем, оставив ее у своего терминала, прикатил стул, чтобы она села на него.        – Спасибо, Гаррус.        – Помни – ты меня не видела. СУЗИ, тебя это тоже касается.        – Я ничего не видела, – откликнулась та, – в отличие от множества свидетелей в столовой, мимо которых вы шли.        – Надеюсь, доктор Чаквас не будет опрашивать весь корабль и ограничится допросом Лиары, – вздохнул Гаррус.       Он глянул на нее, но она уже полностью погрузилась в виртуальный мир информации, ни на что не реагируя, чешуйки на ее лице блестели от света множества мониторов, пальцы быстро бегали по клавиатуре, словно стремясь догнать упущенное пребыванием в медотсеке время.       Гаррус наконец-то вернулся в отсек главной батареи и включил консоль, вспоминая, на чем остановился. Он хотел еще немного поработать, чтобы успеть сделать запланированные на сегодня задачи, но достаточно долго, как изначально планировал, не выстоял. Голова уже не так хорошо работала, а глаза вскоре начали слипаться. К тому же, хотелось побыстрее вернуться к Шепард, хоть она и спала.       Сменив привычную броню на повседневную одежду, он немного потоптался перед выходом, снова охваченный сомнениями, правильно ли понял Шепард. Да и смысл ей мешать сегодня ночью, все равно она уже спит, а утром Гаррус совершенно точно встанет раньше.       Дав себе мысленный пинок, он все же поднялся наверх. Возле витрины с кораблями он замер, заметив устремленный в потолок пустой взгляд Шепард.        – Ты почему не спишь? – удивленно спросил Гаррус, спускаясь по ступенькам.       Она моргнула, потом потерла глаза.        – Плохой сон, – наконец, сказала Шепард. – А ты куда пропал?        – Были еще дела.        – Иди уже ко мне.       Гаррус разделся, положил визор на тумбу, и забрался под одеяло, Шепард повернулась, положив руку на край костяного воротника и прислонившись к нему лбом. Все внутри замерло от волнения и восторга – Шепард будет рядом целую ночь, хоть они и будут всего лишь спать. Он слишком мало времени проводил с ней.        – Шепард, – вздохнул он, – ляг на спину.       Недовольно нахмурившись, она вернулась в прежнее положение. Какое-то время Гаррус лежал неподвижно, вслушиваясь в ее дыхание, глядя в потолок, в закрытое окно. Родной ненавязчивый запах щекотал нос, вызывая чувство радости и комфорта одновременно, уснуть в таких условиях было нелегко, приходилось бороться с желанием сгрести Шепард в охапку, коснуться кончиком языка ее горячих мягких губ, провести руками по плавному изгибу талии, ощутить ее пальцы на своей коже.       Продолжая старательно игнорировать свои неуместные желания, Гаррус так лежал еще какое-то время, изредка ворочаясь, пока усталость не взяла свое, и он наконец-то смог заснуть.       Проснулся, как и ожидал, раньше Шепард. Пока торчал в душе в ее уборной, пользуясь благами, полагающимися капитану корабля, пока разбирался с новыми письмами, пришедшими на рабочую почту, периодически отвлекаясь на игру рыбок в аквариуме, пока спускался на камбуз за завтраком, а потом сидел, развалившись и вытянув ноги, на диване с датападом, время подошло к одиннадцати утра, и Шепард проснулась от звона будильника.        – Доброе утро, – сказал Гаррус.       Он отложил датапад в сторону, надеясь немного отвлечься от тяжелого изучения полных безысходности отчетов, присланных с турианских колоний.        – В задницу такое утро, – мрачно пробормотала Шепард, неохотно выползая из-под одеяла.        – Как самочувствие? – спросил он, думая о том, есть ли в ее аптечке панацелин, ведь действие прошлой дозы уже должно было пройти.        – Руку будто варрены всю ночь грызли, – произнесла она, подойдя к Гаррусу. – Но на часах уже целых одиннадцать часов, ты здесь, и утро не настолько плохое, какое могло бы быть.       Он получил быстрый поцелуй куда-то в висок, а затем Шепард походкой уставшего зомби побрела в уборную.        – Сейчас я еще скажу, что твой отчет Хакету готов и отправлен еще вчера, а потом принесу тебе завтрак, и твое утро станет еще лучше.        – Будешь слишком баловать своего капитана, она может привыкнуть.       Дверь уборной захлопнулась, зашумела вода. Гаррус, отложив датапад, снова отправился на камбуз, раздобыл там кашу, наложив чуть больше стандартной порции, и сделал бутерброд с кофе. Вернувшись, он обнаружил Шепард за рабочим терминалом, но как только она увидела заполненный едой поднос, тут же переместилась к нему. Она смела свой завтрак моментально, одновременно успевая рассказывать, что же с ней вчера произошло, а Гаррус слушал и думал, с кем из старых знакомых в СБЦ он мог связаться и узнать о ходе расследования, потому что так просто это оставлять было нельзя, он должен убедиться, что виновные будут найдены и обезврежены.       Закончив свой рассказ, Шепард принялась одеваться, в этот раз отказавшись от помощи Гарруса, заявив, что должна научиться делать это сама, чтобы не звать его каждый раз, когда ей потребуется сменить одежду. Возилась она долго, но в конце концов справилась.        – Как думаешь, если я вместе с формой надену на интервью этот визор, это будет очень смешно? – спросила Шепард.       Увидев в ее руках визор «Архон» с массивной гарнитурой и непрозрачным оранжевым дисплеем, Гаррус опустил мандибулы и почесал затылок. Прошлый ее такой же визор был сломан, и Гаррус надеялся, что Шепард больше никогда не приобретет новый такой же.        – Ты еще один купила? – обреченно спросил он.       Терпеть не мог, когда Шепард закрывала свое лицо, в этом случае он уже не был способен хорошо считывать ее настроение и эмоции.        – Еще в прошлый раз, когда мы были на Цитадели. Так что?        – Это будет так же нелепо, как если бы ты шлем с платьем надела, – сказал Гаррус, и Шепард уставилась на визор хмурым взглядом. – А зачем тебе? И что за интервью?        – Пойду в студию Новостной Сети Альянса в два часа, они хотят спросить о Тучанке и Цитадели. Но я не смогу накрасить глаза левой рукой.        – А красить глаза обязательно? – поинтересовался Гаррус, уже зная ответ.        – Да!       Этот ее забавный заскок в необходимости макияжа он воспринимал как боевой раскрас, Шепард обычно подводила глаза так, что все лицо становилось как будто хищным, а взгляд – пронзительней и строже. Без косметики она выглядела немного иначе, более беззащитной и по-уютному домашней, и, если задуматься, Гаррус тоже не хотел бы, чтобы кто-то другой, помимо него, ее такой видел. Это как если бы она вышла на улицу в одном белье или вовсе голой.       Шепард убрала визор обратно в шкаф, достала расческу и села в кресло.        – Надень тот, который прозрачный и голубой, – предложил Гаррус. – Он поменьше.        – Да, наверное. Может, попросить Трейнор меня накрасить… – проговорила Шепард, расческа застряла в кончиках, она зажмурилась и прижала прядь волос подбородком, чтобы расчесать до конца. – Или СУЗИ, у нее же руки не трясутся. Или нет, лучше попрошу об этом Грэйвз, она в свободное время ведет бьюти-блог.       Кто такая эта Грэйвз, Гаррус даже приблизительно понятия не имел, он в лучшем случае с половиной всего экипажа «Нормандии» был знаком. Шепард же знала не только имя и обязанности каждого, но и биографию, характер, увлечения, взаимоотношения с сослуживцами, и тому подобное, и это сильно подкупало. Ни один член команды не чувствовал себя обделенным вниманием или забытым, а Шепард всегда была в курсе обстановки на ее корабле, и с легкостью могла все здесь контролировать.        – Если ты пойдешь на интервью, когда будет операция? – поинтересовался Гаррус.        – Полшестого по времени «Нормандии».       Шепард чуть поморщилась, когда расческа в очередной раз застряла в спутанных и все еще немного вьющихся волосах, а затем с раздраженным вздохом уронила ее на колени.        – Могла бы попросить помочь, – с легким укором сказал Гаррус, отбирая у нее расческу. Шепард лишь невесело хмыкнула и отвела взгляд. – Что? Я много раз видел, как ты это делаешь.        – Не оставь меня лысой, пожалуйста, – пробормотала она.        – Я не понял, ты сомневаешься во мне? – наигранно возмутился Гаррус.       Он столько литературы изучил по человеческой анатомии. Он знал, что волосы не имели нервных окончаний, но в этом и был подвох – люди все равно все чувствовали из-за вибраций, передающихся к корням волос, а вот уже где-то там нервные окончания были, поэтому если потянуть, будет больно.       Как всегда делала сама Шепард, Гаррус придержал прядь и начал расчесывать с кончиков.        – Гаррус, а ты внимательный.        – Ну естественно.       Он продолжил расчесывать, особое внимание уделяя запутавшимся местам, стараясь не дергать. Это простое действие обладало каким-то медитативным эффектом, Гаррус проводил расческой по черным прядям даже тогда, когда этого уже не требовалось, не в силах оторвать взгляд от переливов. Шепард тоже сидела молча и неподвижно, закрыв глаза, и выражение ее лица было таким умиротворенным и расслабленным, что Гаррус начал подозревать – ей тоже нравился этот процесс.        – Ты там еще долго чесать будешь? – спустя какое-то время подала она голос. – Уже давно все распутал.       Гаррус неловко кашлянул.        – Да, думаю, готово.        – Возьми синюю резинку в верхнем ящике тумбы с левой стороны кровати.        – Зачем? – спросил он, но все равно пошел и открыл ящик.       – Раз начал, то и закончи.       Внутри ящика оказалась прозрачная коробочка со множеством шпилек, несколько кремов с названиями на незнакомом языке, бальзам для губ в тюбике, какие-то провода и зарядки. В углу лежали резинки, все черные и одинаковые по размеру и толщине. Резинка синего цвета была лишь одна, на ее металлической части можно было заметить следы отрезанной Гаррусом подвески, на которой когда-то висел перламутровый шарик. Даже спустя столько времени Шепард продолжала пользоваться его подарком, умудрившись каким-то образом сохранить его при аресте, заключении и последующем побеге с Земли. Это… очень трогательно.        – Сразу предупреждаю – сделать твою обычную прическу выше моих способностей, – сказал Гаррус.        – Я подозревала это, поэтому просто сделай мне хвост.        – Так точно, мэм.       Это уже оказалось более сложной задачей – собрать все волосы так, чтобы было гладко и ничего не торчало. Но их было слишком много, они рассыпались в пальцах, как бы Гаррус ни старался.        – Напоминает, как папа собирал меня в школу в детстве, – вдруг проговорила Шепард.        – Это делал твой отец? – немного удивленно переспросил Гаррус.       Ему, наконец, удалось завязать гладкий хвост. Он отступил, чтобы оценить свою работу с расстояния, и вдруг обнаружил, что каким-то образом не заметил целую прядь за ухом. Выругавшись про себя, принялся все переделывать.        – Да, когда не был на заданиях. Будил, готовил мне завтрак, а потом заплетал. Всегда делал мне хвосты, потому что на что-то посложнее и покрасивее вечно не хватало времени – я очень медленно и неохотно вставала, и всегда была на грани опоздания, – произнесла она.       Гаррус весь обратился в слух – Шепард практически никогда не говорила о своей семье. Но она замолчала, видимо, сказав все, что хотела.        – А твоя мама?        – Она всегда уходила раньше. На самом деле, я мало ее видела. Примерно в то же время, когда я пошла в школу, ее повысили, и у нее стало меньше свободного времени, так что почти все наше взаимодействие свелось к моему воспитанию – хорошо учиться, опрятно выглядеть, держать комнату в чистоте и порядке, быть со всеми вежливой и послушной. Я старалась, но с последним пунктом у меня вечно проблемы были.        – Звучит так, будто вы были не особо близки, – полувопросительно произнес Гаррус.       Почему-то ему казалось, что у Шепард хорошие отношения с матерью, полгода назад, еще до ареста, она была очень рада, когда получилось с ней встретиться.        – Ну, я бы так не сказала, но и доверительных отношений у нас не было, мама была слишком увлечена карьерой. Все изменилось только… когда папа умер, а я, даже не увидевшись с ней после этого, отправилась на ту долгосрочную миссию. Когда вернулась, впервые увидела, как моя мама, которую все ее сослуживцы называли железной, плачет. Она думала, что потеряла всю семью, – проговорила Шепард, а затем потянулась к своим шрамам на лице. – Почему ты остановился?        – А, да, – спохватился Гаррус и принялся во второй раз накручивать резинку. – И после этого ваши отношения наладились?        – Они и до этого были неплохими. Но мы стали гораздо ближе, хотя поначалу я себя очень странно чувствовала, когда она вдруг начала проявлять ко мне больше интереса и чаще общаться. Ты там закончил?       Гаррус осмотрел ее прическу, все еще переваривая новую информацию.        – Угу.       Шепард встала с кресла и отправилась в уборную к зеркалу, чтобы убедиться в качестве выполненной работы. Лицо у нее было немного отстраненным. Наверное, гадала, жива ли сейчас ее мать.        – По пятибалльной шкале, на сколько оценишь? – поинтересовался Гаррус.        – Думаю… – начала Шепард и умолкла, выдерживая паузу для создания напряжения, и ей это удалось, в нетерпеливом ожидании Гаррус плотно прижал мандибулы к щекам. – Шесть.        – Шесть? – недоверчиво переспросил он.        – Я накинула сверху балл за то, что не дергал. И красиво получилось, – сообщила Шепард, устраиваясь на стуле за рабочим столом.        – Слышал у людей поговорку – талантливый человек талантлив во всем. Наверное, к турианцам это тоже относится. Дай мне немного практики, и я такую красоту тебе на голове сделаю…        – Эй, талантливый турианец, болтать у тебя тоже большой талант.        – Не без этого, – сказал Гаррус и подпер плечом стеклянную стену аквариума. – А еще у меня талант раскрывать преступления, этим и займусь в доках, пойду искать воров припасов. А у тебя до интервью еще полно времени, чем займешься?        – Пойду поговорю с Хакетом, проведу Эшли инструктаж, потом отправлюсь к Брайсону.       Гаррус нахмурился. Вообще-то, он надеялся на что-то вроде «посмотрю какой-нибудь сериал, потом на рыбок полюбуюсь, потом еще раз поем».        – Что еще за Брайсон?        – Ученый Альянса, который может что-то полезное знать о Жнецах.        – Ты же сама на сегодня всем выходной устроила. В том числе и себе.        – Как и тебе, но разве ты слушаешься? Ты когда в последний раз нормально отдыхал? – парировала Шепард, и Гаррус недовольно дернул мандибулами.        – Я здоров хотя бы.        – У нас у обоих есть обязанности, которые нельзя проигнорировать, и ты прекрасно это понимаешь.       К сожалению, он понимал. Но беженцев становилось все больше, среди них появлялись сильные личности, способные взять на себя ответственность за своих соплеменников, и Гаррус знал, что в скором времени сможет передать эту добровольно взваленную на себя задачу кому-то другому. У Шепард так же появилась Эшли, жизнь потихоньку налаживалась, скоро они оба станут посвободнее, уделяя время только своим собственным обязанностям, а не разрываясь в разные стороны.        – Надеюсь, кого-нибудь сопровождающего с собой возьмешь? – поинтересовался Гаррус.       Шепард мрачно промолчала, глядя куда-то сквозь экран терминала, словно раздумывая, действительно ли это нужно.        – СУЗИ, ты сможешь сегодня сопроводить Шепард? – спросил Гаррус и поймал на себе ее сердитый из-за такого самоуправства взгляд.       Он бы очень хотел сопровождать ее сам, лично обеспечить ее безопасность, но сегодня никак не получится, беженцы остались без припасов, нужно было где-то раздобыть хоть какую-то еду взамен украденной.        – Конечно, – тут же откликнулась СУЗИ. – Я буду ждать у шлюза.       Шепард сидела, вцепившись пальцами здоровой руки в ортез на локте, Гаррус подошел ближе и прикоснулся к ее напряженному плечу.        – Я постараюсь освободиться ко времени операции и приехать.        – Зачем? Ты не врач.       Гаррус шевельнул мандибулами.        – В качестве моральной поддержки.        – Я не маленькая девочка, и это не первая моя операция.       Но Гаррус видел, как она переживала из-за того, что так надолго, в такое время, лишилась дееспособности, хоть и старалась не показывать этого. Ее застывшее лицо, рассеянный взгляд, скользящий сквозь предметы, опущенные уголки губ, ни намека даже на самую слабую улыбку за все утро ясно говорили ему об этом.        – Так ты не хочешь, чтобы я пришел?        – Ну, скорее хочу, чем не хочу, – призналась Шепард. – Но не вижу смысла. Это не рационально. Беженцев, нуждающихся в тебе, много, а я – одна.       Гаррус помнил, как когда-то давно, в детстве, если отец попадал в больницу из-за своей опасной работы, мама всегда заканчивала все свои дела и ехала к нему, иногда беря с собой самого Гарруса. И когда сама мама однажды попала в больницу, а отец не смог прилететь из-за занятости на Цитадели, рассердился на него, потому что знал, что маме хотелось бы его увидеть.       Тем более, Шепард сказала, что хочет. Значит, нужно поднапрячься и решить все проблемы к нужному времени.        – Я все равно приду.       Иногда она напоминала Гаррусу дикого зверя, которого нужно было постепенно приручать. Она была хороша в военном деле, но в обычной жизни и обычных отношениях иногда казалась немного неловкой, не всегда позволяя себе расслабиться и перестать о чем-то задумываться. Впрочем, и сам Гаррус временами сам себе таким же неуклюжим казался, и тогда уже Шепард толкала его в нужном направлении.       Он наклонился и вернул ей утренний поцелуй, но в турианской манере – уткнулся лбом в ее висок и потерся, вдыхая запах. Ее плечи расслабленно опустились.       Гаррус шагнул назад, забрал поднос с посудой и отправился к выходу, но возле дверей остановился, услышав свое имя. Обернувшись, он увидел серьезное лицо Шепард, ее взгляд был непривычно открытый, полный каких-то неозвученных чувств, которые сложно было распознать. Ее губы чуть приоткрылись.        – Спасибо, – сказала она с небольшой задержкой, словно изначально планировала сказать что-то другое.       За что конкретно Шепард благодарила, Гаррус не понял, но все равно кивнул, думая про себя, что в ближайшем к докам магазине в отделе с лево-продуктами видел большую килограммовую упаковку с мороженым. Нужно будет после операции купить, хотя цена на него была сейчас поистине космическая, и вечером порадовать сладкоежку-коммандера в этот неудавшийся выходной.