Часть 18

      Неспешно, наслаждаясь ощущениями, Гаррус провел подушечкой пальца вдоль спины Шепард, словно пересчитывая каждый позвонок, от самой шеи и к чуть торчащим лопаткам, а затем вниз по плавному соблазнительному изгибу поясницы. Там палец и остановился, наткнувшись на горящий красным шрам от импланта. Гаррус очертил его и взглянул на Шепард, лежащую на животе и уткнувшуюся в датапад. Шепард никак не отреагировала.        – Здесь большой шрам, – проговорил Гаррус, изучая его.        – Там крупный имплант, – ответила Шепард, продолжая читать. – У меня позвоночник сломан.       Мандибулы сами собой мелко дернулись.       Гаррус перевернулся на спину и уставился в иллюминатор на потолке. В нем были видны лишь неясные вспышки и сияние, корабль мчался на сверхсветовой скорости в далекую систему, где находилась база Цербера. Смотреть в окно быстро надоело, и он снова повернулся к Шепард. Каскад черных, как темный космос, волос водопадом струился по плечам и спине, ее точеное тело c ровной гладкой кожей напоминало Гаррусу изящные мраморные статуи, которых создавали выдающиеся человеческие мастера в древности.       Но Шепард лишь на вид казалась твердой и холодной, а если прикоснуться, можно было ощутить приятные тепло и мягкость. Скучая, Гаррус легонько ущипнул ее за плечо, а потом пощекотал ее шею кончиками ее же волос. Она отмахнулась, отпустив датапад, чем Гаррус тут же воспользовался, быстро отобрав его. Взглянув в голографический экран, он ничего не понял, так как не знал человеческого языка.        – Там, должно быть, что-то очень важное? – предположил он.        – Ну, на самом деле, не критично важное.        – И что же тогда не критично важный датапад делает сейчас в этой постели?       Шепард усмехнулась.        – Ты прав. Убери его от меня подальше, – сказала она и вытянула длинную шею, следя, куда именно Гаррус его кладет. – Ну вот, теперь все мое внимание – твое. О чем поболтаем?        – М-м, о чем-нибудь жизнеутверждающем и позитивном? Нам скоро базу Цербера штурмовать, думаю, для настроя сгодится. К примеру, когда все закончится, что ты захочешь сделать в новом мире?       Шепард задумалась, повернувшись к Гаррусу, и, к его сожалению, подтянув к себе одеяло, скрывая прекрасное обнаженное тело.        – О, я знаю, – сказала она, наконец, с предвкушающей улыбкой. – Я нанесу визит дизайнеру брони N7.        – Выразить свое восхищение?        – Нет, недовольство. Мне не нравится женский вариант нагрудника.        – Да вроде нормально выглядит, – удивился Гаррус. – Почему не нравится?        – У него сиськи.        – Шепард… как бы тебе это сказать… у тебя тоже.        – Но он похож на какой-то бронелифчик! Мне неловко в таком ходить. Хотелось бы, чтобы все в первую очередь видели во мне сурового солдата-профессионала, а не мою блестящую отполированную грудь.       Гаррус рассмеялся.        – Духи, теперь мне понятно, почему ты год назад сменила броню на «Кестрель», а сейчас перешла на «Армакс Арсенал». Вот так открытие.        – А ты что хочешь сделать после того, как все закончится?        – Хм… – он лениво перевернулся на живот, обхватив руками подушку. – Даже не думал об этом. Наверное, слетать на Тучанку и устроить там реванш. Надо окончательно разобраться, кто из нас лучший снайпер.        – Вакариан, – проворчала Шепард и забралась на него, по-хозяйски разлегшись на нем и придавив к кровати. – Я – лучший снайпер. Ты и так у нас лучший калибровщик, лучший техник и лучший специалист по рукопашному бою, хоть что-то оставь мне, жадина.       Ее руки цеплялись за воротник, дыхание обжигало кожу вокруг слухового отверстия, а безумно мягкое, нежное и гибкое тело прижималось к его собственному, повторяя все изгибы.        – Ну, ты тоже в своих областях лучшая, – усмехнулся он. – Например, ты самый лучший клей.        – Какой еще клей?        – Лучший в галактике клей. Всю галактику склеила вместе, как и свою команду, из каких бы разных и эксцентричных личностей она ни состояла. Меня тоже склеила, кстати.       Гаррус почувствовал, как ее тело затряслось от смеха. А затем она скатилась с него, пристроившись под боком.        – Ладно, здоровяк, будет тебе реванш, – сказала она, касаясь серебристых пластин и киля на его груди, очерчивая края пальцем. – Но все равно на победу не рассчитывай.        – Хорошо. Главное, чтобы ты со мной полетела, – вырвалось у Гарруса.       Засевший где-то глубоко внутри страх, что вместе они могут не пережить войны, неожиданно всплыл на поверхность.       Шепард серьезно уставилась на него темными глазами.        – Эй, у нас же оптимистичные разговоры, – напомнила она. – Куда я от тебя денусь?        – Действительно, – кивнул Гаррус, с усилием отгоняя эти страхи. Он взял ее за руку, которая выводила узоры на его грудных пластинах, и раскрыл ее ладонь, на которой темнела вытатуированная точка. – Вместе до конца.        – До самого конца. Можно даже помечтать, что до того самого, когда я стану круглой и морщинистой.        – А я – высохшим и горбатым.       Шепард коротко посмеялась.        – Уверена, турианцы в старости сохраняются получше, чем люди.        – Вот и проверим это на практике.       Он сложил ее пальцы в кулак, пряча точку. Теперь в этих маленьких пятипалых руках была его жизнь.        – Как-то, наверное, неудобно, что мы никому не сказали, – задумчиво проговорила Шепард. – Наверняка будут отчитывать.        – А вот мне теперь интересно стало… Как думаешь, Лиара в курсе? Она же Серый посредник.        – Гаррус!       Он оглядел каюту, почувствовав неладное. Шепард продолжала молча наблюдать за ним черными глазами, а затем встала, отвернувшись.        – Мне нужно идти, – сказала она.        – Гаррус, очнись!       Резкий запах гари и крови заполнил ноздри. Гаррус приподнял тяжелую голову, а в следующий момент раздался грохот, и его швырнуло куда-то в сторону. Жесткая встряска, оглушительный скрежет металла. Внезапное столкновение с чем-то твердым, и от внезапной боли, пронзившей все тело, вышибло дыхание. Удар головой, затем чернота.               – …сможем подняться в воздух?        – Не уверен, но если… Смотри, видишь там вдалеке подбитый челнок? Если нам повезет, можно снять с него то, что нужно, и заменить…       Голоса, казалось, звучали где-то совсем далеко. Они были знакомыми. Лиара и… кажется, Кортез. Помимо них были слышны другие звуки – нескончаемая стрельба, взрывы, низкий вибрирующий гул, сотрясающий землю.       Голова шумела и раскалывалась, все тело казалось неподъемной бесполезной грудой. На языке чувствовался медный привкус крови.        – Давай, я прикрою те…       Раздался глухой стук и короткий испуганный возглас Кортеза.        – Лиара…        – Все нормально. Стимулятор в аптечке. Принеси мне, и потом я тебя прикрою.        Гаррус попытался зашевелиться, когда твердая поверхность под ним вдруг задрожала от торопливых шагов, а потом все звуки окончательно расплылись в невнятный гул.              – Гаррус.       Он резко открыл глаза и увидел перед собой мутное голубое пятно. Он немного поморгал, пытаясь сфокусировать зрение, и в синем пятне начали проявляться детали – глаза, губы, темные пятна крови, хрящи на голове. Сзади светлел ряд кресел челнока, горели лампы.        – Шепард, – прохрипел Гаррус.       Понимание того, что происходит, медленно возвращалось к нему, приводя в дикий ужас. Не было ее каюты, не было ее большой кровати. Это был лишь прекрасный сон-воспоминание о последней ночи. А реальность – это челнок, который Шепард вызвала для эвакуации. Реальность – пропахший гарью и дымом воздух, крики раненых и рык хасков, темные пасмурные небеса и развалины города. И яркий луч, к которому они бежали.       Не добежали.        – Да ты смеешься, что ли?        – Не спорь со мной, Гаррус.        – Мы же вместе до конца!       Гаррус с усилием приподнялся и закашлялся, оставляя синие капли на полу. Пол качался, и сложно было понять, летит сейчас челнок, или стоит на месте.        – Где… Шепард? – с усилием повторил он.       Лиара смотрела на него широко раскрытыми глазами, на грязных от крови и пыли щеках виднелись блестящие дорожки.        – Я не знаю. Она ушла, – сдавленно прошептала она, и Гаррус вдруг понял, что вокруг оглушительная тишина, давящая на уши, в которой шепот Лиары казался криком. – После нашей эвакуации майор Коутс скомандовал… отступление. У луча никого не осталось. Тот Жнец всех…       Он судорожно втянул воздух и почувствовал болезненный укол в груди. Нет, не укол. Как будто кто-то внутри включил мясорубку.        – Нет, – прорычал Гаррус и попытался подняться. Подтянув к себе ноги, он заметил торчащий из бока осколок, влетевший в него с такой силой, что пробил баллистическую ткань, способную отразить мелкокалиберную пулю. Этот самый чертов осколок от взорвавшегося «Мако» не позволил ему продолжить следовать за Шепард. – Нужно вернуться.       Она не может умереть во второй раз. Ей нельзя.        – Кортез… – голос Лиары дрогнул и сорвался. – Нас подбили в полете и мы рухнули на землю. Кортез почти закончил с быстрым ремонтом. Только ты сиди и не шевелись, осколок может повредить твои органы.       Гаррус поднялся на колени и схватился за сиденье ближайшего кресла. Он снова с усилием сделал вдох, и свободной рукой с силой вцепился в край воротника, словно желая сорвать его с себя. Обуглившийся помятый нагрудник слишком сдавливал. Мясорубка внутри перемалывала сердце в фарш с громким рокотом, сотрясающим все тело. Или нет, это всего лишь неконтролируемые субгармоники.       Гаррус наконец-то смог усесться на кресло, и прижал руку к боку, касаясь обломка. Он с трудом подавил вспыхнувшее желание немедленно вырвать его из своего тела.       «Неважно, что случится, ты знаешь, что я люблю тебя. И всегда буду». Рыча, Гаррус с силой ударил себя по бедру. Шепард… как она могла надавать столько обещаний, а потом вот так просто уйти? Наверняка понимая, что вернуться больше не сможет. А как он позволил ей затолкать себя в челнок? Надо было просто ползти за ней к этому проклятому лучу, надо было впервые нарушить ее приказ, и неважно, правильным он был, или нет.        – У меня закончился панацелин. Нужен еще, – выдавил Гаррус и огляделся. Чемоданчик с предметами первой помощи лежал уже открытым неподалеку, в нем царил бардак, словно там поспешно искали что-то. – Вытащи эту штуку из меня.       Лиара проследила за его взглядом.        – Готово, – в открытую дверь челнока забрался Кортез. – Гаррус, ты пришел в себя?       Он попытался подавить глухой тяжелый рокот субгармоник, что отозвалось болью в горле.        – Возвращайся к лучу, – произнес он. – За Шепард.        – Она сказала эвакуировать вас, – возразил Кортез. – Мы почти долетели до госпиталя, вам срочно нужна помощь.        – Лети. К лучу. За Шепард, – с раздваивающими голос субгармониками четко выговорил Гаррус, глядя на Кортеза снизу вверх сквозь пляшущие перед глазами черные мушки.       Кортез нахмурился, разрываясь между стремлением выполнить последний приказ Шепард, или нарушить его.        – Стив, – дрожащим позвала Лиара, все еще сидевшая на полу. – К лучу. Пожалуйста.        Он поджал губы, глаза заметались по сторонам.        – Ладно, – сказал он.       Поспешив к креслу пилота, он сел и попытался поднять челнок в воздух. Что-то нехорошо задребезжало. Возможно, Гаррус в лучшем состоянии смог бы помочь с ремонтом, чтобы быстрее долететь до Шепард, но в ушах, словно заткнутых чем-то, звенело, голова кружилась, а все мысли были сосредоточены где-то далеко, где-то там, где находился луч.       Челнок все же смог подняться в воздух, Гаррус определил это с опозданием, когда ощутил знакомую легкую вибрацию, и затрясло сильнее, чем раньше.        – Гаррус, – позвал Кортез неуверенно. – Лиара сказала тебе о приказе майора Коутса?        – Да, – выдохнул он. – Плевать. Я не поверю в смерть Шепард, пока не увижу ее тело собственными глазами.