Рукопись вторая

ᛣᛉ

      — Как вы это сделали?! — даже не пытаясь спрятаться от проливного дождя, за торопящимися уйти подростками шел Микола. В их большую организаторскую палатку набилось столько промокшего народу, что Мирославе с Катей еле как удалось отыскать свои сарафаны и переодеться.       — Обещали — сделали, какая разница как? — по лицу Яромира нескончаемым потоком с волос бежала дождевая вода, и он даже не старался выглядеть дружелюбно.       — Народ в восторге, я без претензий, не подумайте, просто удивлен! — пожал плечами организатор, глядя на пятерых участников шоу, в четырех из которых бежала родная магия, бурля и согревая изнутри. — Но даже в приложении погоды нет дождя. Циркачи вы или экстрасенсы — неважно, но спасибо вам!       Он протянул руку, поблагодарил каждого, и припустив, побежал скрыться в палатке.       — Экстрасенсы? Как мило, — буркнул Полоцкий и повернулся к Женьке. — Значит, характерник?       Тихомиров настороженно посмотрел на него в ответ:       — Ты мне помог?       — Совсем немного.       — Я бы и сам смог!       — О чем речь? — спросила Катька, которая была ниже травы, тише воды, потому что на нее, как и на тех, кто участвовал в обряде, легло неизгладимое впечатление. Тем более она вообще не понимала, как и что это было!       — Думать надо только о том, как навести морок, а не обо всем сразу, это мешает, — продолжал говорить Яромир, краем глаза наблюдая за тем, как Мирослава раз за разом поскальзывается на траве.       — Я в курсе! — Тихомиров явно злился. Он точно хотел сделать все сам, поэтому сейчас шел без настроения, что на него вообще не было похоже.       — Как ты вообще этому научился? — крикнул Никита, шедший самый первый в их колонне, продвигающейся сквозь заросли к проселочной дороге. Дождь набирал обороты, шум от капель дождя, которые били по листьям, нарастал. — С такими умениями тебя заберут в Ратибор с руками и ногами.       — Я к этому и стремлюсь, — фыркнул Женька. — А учить подобному вас будут на Стихиях.       — Только вот научиться такому — удается далеко не всем, Тихомиров, об этом ты забыл сказать. Так, ты себе что-нибудь сломаешь! — Яромир подхватил подругу за мокрое предплечье как раз в тот момент, когда она поскользнулась в тапочках и опасно покачнулась назад. Мирослава, ойкнув, встала прямо и сняла их с ног, раздраженно фыркнув:       — Порвался! Пойду босиком.       — Верное решение. Только не наступи на стекло.       Небо все сильнее трещало по швам, прорезаемое огненными стрелами, пускающими по тучам молнии.       — Твой брат наверняка умеет и покруче стихиями управлять? — спросил Женька, прекрасно осведомленный о том, где служит Владимир, так как тот не раз появлялся в школе по форме.       — Его учил ваш заведующий, — просто ответил Полоцкий, не желая углубляться в то, что на самом деле умел его брат. Потому что и сам не знал даже части. Но одно знал точно — Владимир был таким бойцом, с которым разом не смогли бы справиться и трое сильных ведьмагов, это было проверено службой. И то, что брата заставляют разбираться в делах Подгорья — только унижает его как отличного ратиборца.       — О… я понял, — только и ответил Женька, о чем-то задумавшись. — А туману он тебя научил?       — Да было дело, но мы работали только вдвоем, одному мне не удавалось такое, — он неопределенно махнул рукой назад, будто напоминая о том, что только что случилось у сосны.       — Ладно, тогда в любом случае спасибо, — Тихомиров протянул руку для рукопожатия. Полоцкий, ухмыльнувшись, коротко пожал ее, а в следующий миг Катька налетела на них сзади.       — О чем речь, вы мне можете хоть что-то объяснить?! — девушка слегка дрожала под проливным дождем и щурила глаза, чтобы в них с длинных густых ресниц не стекала вода.       — Да-а-а, Кать, мы про компьютерную игру, слышала? Новая виртуалка! Классная! — выкрутился Женька, когда они вышли из рощицы к дороге, и дождь полил еще сильнее.       — Ненавижу ваши игрушки, ничего в них не понимаю! — фыркнула Катя, вздрогнув, когда где-то в стороне разорвалась молния. Мирослава, шедшая босиком по старому асфальту, все еще теплому после дневной жары, подскочила на месте, запищав.       — Так, ускоряемся, иначе… — голос Яромира заглушил рев грома.       — До завтра! — Женька махнул троим друзьям и повернулся к старой подруге. — Пошли, Меркулова, нам в одну сторону.       — Рада была тебя видеть! — Катька чмокнула Мирославу в щеку, и та в ответ широко улыбнулась. — Увидимся еще?       — Да...       И они с Женькой помчались на соседнюю улицу, срезая путь через чей-то проходной огород.       — А мы что встали? — вытер лицо Никита, будто это могло помочь в такой-то ливень. — Побежали!       Несмотря на грозу, подгоняющую бежать быстрее, никто не торопился. Подняв лицо к небу, Мирослава позволяла крупным каплям смывать остатки прошедшего дня: жаркого, дурманящего и пряного. Асфальт, впитавший в себя его тепло, теперь согревал голые ступни. Она будто бы вернулась в детство, пробегая по лужам, не заботясь ни о чем ином. Поднимая вверх руки, закружилась, а молния подсветила ее фигуру, облаченную в мокрый сарафан. Счастливая и юная, улыбалась, с благодарностью принимая дары Перуна, которого они же сами и просили о дожде. Небесная благодать.       — Ты сошла с ума! — Яромир повысил голос, чтобы перекричать раскат грома, от которого содрогались стекла в окнах деревенских домиков. Мирослава подбежала к другу, повиснув на его шее.       — Неужели волк боится дождя?       — Волк боится, что ты заболеешь. Или наступишь на острый камень!       — Тогда понеси ее! Лихолетье все усиливается! — крикнул Никита, которому постоянно приходилось останавливаться, чтобы дождаться друзей. Дорогу до дома бабушки подруги он не запомнил.       — Что ж! — Полоцкий тут же подхватил Мирославу, и девочка, на удивление не ставшая отбрыкиваться, лишь сильнее прижалась к другу и пискнула, когда снова громыхнуло.       — Ой!       — Вот трусиха!       Через несколько минут отпустив подругу на ноги только перед калиткой, они втроем ввалились во двор Серафимы Николаевны. Пробежали под узким навесом веранды, с которого стеной сбегал ливень по водостоку, создавая импровизированный водопад. Запыхавшиеся друзья ступили под крышу крыльца, под которым было еще больше шума из-за металлической кровли.       — Фух! — выдохнул Никита, присаживаясь на лавочку и склоняя вниз голову, со светлых волос которой бежали ручьи. Яромир слабо оперся о деревянные перила, мотнув черной шевелюрой, как собака.       — Так, — тихо начала Мирослава, откидывая порванные тапочки в сторону, — кто такие характерники? И причем тут Тихомиров?       Парни переглянулись, как делали это каждый раз, когда подруга задавала вопросы из разряда: «Я не в курсе, но вы обязаны объяснить».       — Твой друг мечтает пойти в ратиборцы, — сказал немного запыхавшийся Яромир, и девочка кивнула.       — Ну да, он всегда хотел быть военным.       — Характерники — это особые чародеи, которые могут использовать силы природы в боях. Туман — это сложная магия, для нее нужна огромная сила воли и непоколебимая концентрация, а также большой магический ресурс.       — Туман — это еще и морок, а если характерник особо талантлив, то может использовать его как портал! — Никита тоже снял кроссовки, поставив их ближе к двери, чтобы до них не долетали дождевые капли. Будто мокрым насквозь кроссовкам это помогло бы высушиться. Что ж, да поможет им в этом магия!       Мирослава села рядом с ним на лавку, чувствуя, как неприятно сарафан липнет к телу, температура которого стала приходить в норму после бега. Она посмотрела на Яромира так растерянно, что тот будто прочитал ее мысли и ответил:       — Думаю, Тихомиров не хотел выдавать свои способности, хотя его никто не заставлял напускать чародейский туман. Наша задача была только попытаться вызвать дождь.       — Почему он не хотел, чтобы кто-то знал?       Яромир пожал плечами, задумавшись.       — Никто не должен знать заранее самых сильных сторон кандидата в ратиборцы, такое правило. Их обучают в некоторой секретности, а потом отправляют по разным отделам, иногда даже шифруют, поручая им дела не по их возможностям.       — Но мы же никому не расскажем, да? — Мирослава с мольбой в глазах посмотрела на друзей. Вершинин, положив руку ей на плечо, кивнул.       — Тайна его таланта останется при нем, Морозыч. А вот то, что я бы не отказался от горячего чая — совсем не тайна!       В этот момент скрипнула открывшаяся дверь, и на крыльце показалась Серафима Николаевна, кутавшаяся в халат. Она выглядела напуганной, но увидев ребят, заметно расслабилась.       — Ну слава Перуну! Вы дома! Глядите, что природа вытворяет!       Друзья переглянулись, пряча лукавые улыбки.       — Да, бабуль, зря только поливали огород!       — Так, вам всем нужно выпить горячего молока с медом, чтобы не заболеть! Заходите!       Мирослава, поднимаясь с места, потянула за собой парней одним кивком.       — Божечки, какие мокрые! Как мавки! — всплеснула руками бабушка. — Мигом в душ и переодеваться в сухое!

ᛣᛉ

      На следующий день Мирослава вышла на улицу наперевес со своим чемоданом, когда солнце уже озарило их поселок ярким и теплым августовским рассветом. Впереди был еще целый месяц лета, но им предстояло вернуться в Подгорье Ведограда. Вчерашний ночной ливень, который им удалось вызвать на празднике Перуна, закончился, оставив после себя только мокрую землю и глубокие лужи, в которых отражались утренние перьевые облака и плавали листья берез, растущих вдоль забора.       Природа остыла, как отступила и невыносимая жара, поэтому сейчас девочка без стеснения оделась в джинсы и тонкую толстовку. Северная природа горы Манарага была несколько суровей, чем в средней полосе страны, поэтому ехать в шортах и футболке казалось неразумно.       Все, в том числе бабушка и Персей, стояли за двором, громко о чем-то споря.       — Уезжайте на школьной повозке! — говорила Серафима Николаевна, на что ей ответил Яромир:       — Вышла какая-то путаница! Куда мне деть своих коней?       Мирослава, катя за собой убитый годами и путешествиями чемодан, распахнула с ходу калитку, случайно шибанув ею Никиту. Тот шарахнулся в сторону, потирая ушибленное плечо.       — Эй!       — Ой! Я не хотела, — ответила ему девочка под строгим взглядом бабушки. Но как только та отвернулась, недовольно пробурчала: — Если бы хотела, вообще бы прибила.       — Какая муха тебя укусила? — спросил Вершинин, поправив на голове кепку-восьмиклинку. Он, в отличие от подруги, был одет во вчерашнюю одежду, и, видимо, совершенно не мерз ранним утром.       — Что за шум, а драки нет? — к ним подошел Женька, одетый в синие спортивные брюки и толстовку с капюшоном, с легкостью кинув свою сумку в повозку школьных лошадей. — Эй, а почему тут столько коней?       — Княже поедет один, кар, судя по барским замашкам! — каркнул Персей, который в этот раз не пожелал добираться самостоятельно, а потому ждал, когда молодежь определится на чем поедет.       — Все просто: мы с Морозом на школьной, она же за нами приехала! А ты, княже, с Вершининым на пару в твоем экипаже. О-ой… — просто пожал плечами Женька, громко при этом зевнув.       — И какой смысл? Надо ехать всем вместе! — не согласился Никита, сложив руки на груди и покачав головой. Яромир, молча поднимая чемодан подруги, наградил Тихомирова равнодушным взглядом.       — Тогда едем на школьных, а своих отправь домой, — обратилась Мирослава к Полоцкому и без раздумий запрыгнула в повозку, усаживаясь на устланные цветастыми накидками сиденья. На случай дождя тут можно было закрыть в данный момент открытую крышу, поэтому никто бы не промок в случае непогоды.       — Но мои домчат нас значительно быстрее!       — Ставь чемодан уже, и так приедем самыми последними!       Яромир сдался, тяжело вздохнув. Он засунул ее чемодан под сидушку школьной повозки и кивнул Тихомирову:       — Едешь с ней. Персей, ты тоже! — у него совершенно не было желания продолжать спор. Махнув Никите, позвал его за собой.       — Да поехали все вместе! — Мирослава повернулась на сиденье, высунувшись наружу.       — Так, пускай едут сами, — отмахнулся от них Женька, снова зевая и запрыгивая в школьную повозку. — Иначе до вечера не уедем.       — Встретимся в школе! — кивнул Никита, подсаживаясь к хмурому другу.       — Ба! — девочка обняла подошедшую к ней женщину, поглаживая ту по спине.       — Смотри не вляпайся там снова во что-нибудь, Мирусь!       — Буду ниже травы, тише воды! — пообещала внучка и заметила, что в глаза бабушки застыли слезы расставания. — Ну ба!       — Все-все! Счастливой дороги вам, ребят! Вы уж присмотрите там за моей козочкой, ладно? — Серафима Николаевна махнула им рукой, и когда Персей перелетел на спинку сидушки, на которой сидела Мирослава, кони рванули вперед.       Две повозки помчались по поселковой дороге, выезжая на трассу, а потом и вовсе исчезли, вскоре, словно по волшебству из сказки, появившись у подножия горы Манарага. Здесь неярко светило не садившееся за горизонт с мая солнце, а природа оказалась насыщенно-зеленой и темной. Утро было все еще раннее, разница во времени с Ярославской областью составляла плюс два часа. Но здесь клубился туман, такой, что видимость была минимальной. Слышался лишь стук копыт и скрип проезжающих рядом повозок, везущих юных ведьмагов в Ведоград.       Яромир всю дорогу молчал, иногда кривясь от того, как у него начинало крутить кости. Дорожная тряска даже в семейных каретах, зачарованных сглаживать неровности дорог, все же усугубляла положение, поэтому, когда они остановились у ворот школы, облегченно выдохнул. Спрыгнув вниз на протоптанную землю, сразу увидел в стороне и Мирославу, которая уже обнималась с одногруппницами.       — Какой-то ты сегодня не такой, — тихо заметил Вершинин, встав рядом с другом.       — Ненавижу август. Целых два обращения за месяц, — пробурчал Яромир так, чтобы кроме Никиты его никто не услышал. Он погладил коней, забрал из повозки вещи и отпустил их восвояси. Те унеслись бравым галопом обратно в лес, направляясь в усадьбу Златогорска.       — Сегодня! Точно! — Никита кивнул и сочувственно вздохнул. — Не повезло.       — В прошлом году ты кричал обратное.       Они двинулись в сторону ворот, где уже собирались все их одногруппники и не только. Первогодок не было, те приедут к самому началу учебного года, поэтому их не задействуют в летних практиках.       — Да я и сейчас такого же мнения. Но ты ведь ни разу за лето не пробовал контролировать превращение?       — Считаешь, это так просто?! — Полоцкий, у которого перед ночью полнолуния случались перебои с нервами, злился.       — Естественно, что нет! Но никто и не говорил, что будет легко! — Никита старался не обращать внимания на грубость друга. Ему сейчас было плохо, и все, что он бы ни говорил, будет сказано на фоне боли и стресса его организма.       С двух сторон от друзей встали догнавшие их черноволосый и широкоплечий Влас Кочубей и Елисей Войнович, являющийся полной противоположностью своему другу: светловолос, даже сер, с тонкими чертами лица и худощавым телосложением. Парни явно радовались возвращению в школу и были на подъеме эмоций и чувств. Крепко пожали им руку, с Никитой даже обнялись, Яромира же Влас решился только слегка хлопнуть по плечу. Парень явно чувствовал исходящую от него опасность, либо же попросту видел, что тот сегодня не в духе. Что уж лукавить, Полоцкий и выглядел сегодня плохо: с темными кругами под глазами, впалыми щеками и поджатыми от ноющей боли в суставах губами. Однако он пересилил себя и здоровался со всеми, кто к ним подходил.       Матвей Оболенский, очень худой и высокий, с очками на носу, кивнул им издалека, в то время, как Виталик Пожарский, полностью оправдывающий свою фамилию ярко-рыжими волосами и любовью ко взрывам и огню, почти снес юного волколака с ног.       — Пожар! — криво улыбнулся тот, отшатываясь в сторону, будто прося соблюдать дистанцию.       — Вершинин, по тебе я тоже скучал! — улыбался паренек, который явно не собирался догонять их в росте, оставаясь таким же низким, и обнял одногруппника. Никита похлопал товарища по спине.       Так постепенно они поздоровались со всеми. Остроумов Емеля, волосы которого были похожи на одуванчик пшеничного цвета, подошел к ним вместе с пухленьким Пашкой Державиным, которого летом родители точно баловали вкусняшками, и с самым крупным в их классе, атлетически скроенным Лешкой Сорокой, который трещал обо всем без умолку и был пострижен под машинку еще короче, чем в прошлом году. Он занимался бегом, и волосы ему, как он сам не раз выражался, мешали.       Мирослава почти на ходу выпрыгнула из школьной повозки, когда увидела подруг. Астру привезла тройка бравых коней, живших у нее в конюшне. Иванна в этот раз добиралась в чужой компании, поэтому девочки встретились у самых Навьих ворот, что открывали путь в мир Подгорья школы Ведоград. Сейчас они были еще закрыты, и все ждали, когда к ним выйдут старосты или классные руководители. Пели птицы, туман потихоньку рассеивался, из-за набежавших облаков выглянуло неяркое солнце.       Вокруг слышались радостные крики, приветствия и хлопки. Все обнимались, целовали друг друга в щеки. Во всяком случае, девочки. Так Мирослава, никого не видя, подбежала к девчонкам. Астра приметила ее сразу же и даже раскрыла руки для объятий, хотя прежде не отличалась тактильностью. Черноволосая и загорелая Кузнецова только похорошела за лето! В ее волосах привычно блестели вплетенные бусины, которые она так любила.       — Я так скучала по вам! — улыбнулась Мирослава, обнимая миниатюрную Иванну, светлые волосы которой отливали багряными оттенками. Она улыбалась, гладя подругу по спине.       — А мы-то как! — отозвалась Астра, улыбнувшись подошедшему к ним Женьке. — О, какие люди! Приветствуем, сударь Евгений!       — И вам здравия, сударыня! — в той же манере ответил ей Тихомиров. На их фоне он казался взрослым и точно привлекал внимание одногруппниц, только перешедших на второй курс. Женька в этом году перешел на третий и собирался все свободное время уделять подготовке поступлению в Ратибор.       — Привет! — кивнула ему Иванна, поправив на плече лямку легкого платья, поверх которого был накинут короткий тонкий кардиган с вышитыми зелеными листочками. Вышивала Иванна сама, это у нее выходило просто отлично. Мирослава завидовала тому, как девчонки умели носить сарафаны и платья и при этом выглядели они очень миловидно, а не как она — будто пацан в юбке. Ей было привычней ходить в узких джинсах и широких толстовках, как подростки среди простаков.       Женька тепло улыбнулся Иванне и поставил на землю чемодан подруги.       — Что, милая моя подружка, свидимся еще? — он панибратски закинул руку ей на плечо, и Мирослава скорчила недовольную мордаху, сбрасывая с себя его руку.       — Эй, какая я тебе еще милая?       — Жень!!! — парня позвали его друзья, Рома и Костя, стоявшие среди старшекурсников. — Иди к нам, дружище!       — Не буянь, Мороз! — он подмигнул ей и обернулся на подошедших к ним Яромира и Никиту. Однако ничего не произнес, лишь многозначительно покачал головой, явно намекая на то, что они выяснили о его способностях на день Перуна. — Что ж, мне пора. Увидимся в Пуще!       И Тихомиров двинулся в сторону друзей походкой, явно позаимствованной у медведя. Девчонки-яриловки зашептались ему вслед. Надо было признать, что Женька и в Славенках пользовался у немногочисленных в поселке девчонок популярностью. Катька отрицала, но одно время тоже была в него влюблена, Мирослава точно это помнила. Но у друзей ничего не было, даже намека на свидание. Яромир проводил его прищуренным взглядом, но долго постоять в одиночестве у него не получилось.       — Княже, какие люди! Ты, говорят, летом в Златогорске был? — Астра, которую точно не смущал титул ее одногруппника, обняла его за плечи. Парню пришлось обнять ее в ответ.       — Привет, Астра. Был.       — Жаль, узнала я об этом поздно. Была там в июне у друзей семьи, Жуковых, может, знаешь их?       Парень кивнул. Семью Жуковых он знал. Те вошли в состав Совета Волхвов около ста лет назад, прославившись своими подвигами на ратном поприще. Сейчас именно Жуков возглавлял Ратибор.       — Что, пыталась охмурить кого-то из братьев? — Яромир захлопнул рот, когда его в плечо стукнула подошедшая Мирослава. Она глянула на Астру, которая, задрав подбородок, кивнула.       — А-то как же! Конечно, не всех сразу…       Полоцкий хмыкнул. В Семье у Жуковых было трое сыновей, но все они уже закончили средние ведьмаговские школы.       — Но вот Саша точно положил на меня глаз! — лукаво улыбнулась Астра, которая и правда неплохо пообщалась с Сашей, парнем крайне положительным и обаятельным. Но для нее это было чересчур. А еще их ратная династия бравых ратиборцев не совсем устраивала ее персону. Если уж и искать парня, то такого, который не будет пропадать на службе неделями, как, допустим, Владимир, брат Яромира.       — Так и я о том. Сам бы свой на тебя положил, но куда уж мне до твоих поклонников!       Юмор был у него сегодня странный. Никита и Мирослава переглянулись. У последней на лоб поползли выгоревшие на египетском солнце брови.       — Вот умеешь же ты делать комплименты! — зарделась Астра, кинув взгляд на Вершинина. Тот напялил на голову свою кепку и только кивнул ей в знак приветствия. С Кузнецовой у Никиты до сих пор были напряженные отношения.Зато Иванну крепко обнял, не стесняясь проявлять эмоции, а та, хоть и улыбалась, все же поскорее отстранилась.       Мирослава посмотрела на Яромира, и тот, не сдержавшись, впервые за сегодня улыбнулся, хотя и улыбкой это было сложно назвать. Но эту его особенность подруга прекрасно выучила.       — Вот ты хитрый волчара!       — Мне нужны союзники, а ты что подумала?       — Может, союзницы?       — А чем они хуже?       — Зачем тебе вообще кто-то в союзниках?       — Ну как, вдруг война, а тут подмога! Еще и красивая! — он собственническим жестом притянул ее к себе, как сделал это недавно Женька. Сейчас тот стоял с друзьями около ворот, но постоянно оборачивался в сторону яриловцев, что раздражало Яромира все сильнее. Было ощущение, что от него что-то хотят, и он не понимал что именно, ведь болтать о том, что у Тихомирова выяснился такой талант, точно не собирался.       — Ты поаккуратнее, а то так кто-нибудь и замуж попросится, перепутав твою стратегию с заигрываниями! — Мирослава ущипнула его под ребрами, и парень скривился.       — Что, переигрываю?       — Еще как!       — Тогда буду скромнее, ибо женитьба в мои планы не входит! — клятвенно пообещал Яромир, снова улыбаясь. Мирослава улыбнулась в ответ. Как же она скучала по его странному юмору и по нему самому!       — Цыплятки мои весенние! — крикнул кто-то, и все яриловцы со второго и третьего курсов, кто здесь присутствовал, а их было больше ста человек, повернули голову. — Уточняю, второй год первая группа!       — О, это Рогнеда Юлиевна! — охнула Иванна и замахала руками, привлекая внимание, но роста ей не хватало. — Ребят, все за мной!!!       Несмотря на ее миниатюрность и внешнюю мягкость, она обладала лидерскими качествами, готовая вести толпу, словно широкоплечий храбрый богатырь. Так вся их группа мигом пошла следом за своей старостой.       — Иванна Линь, рада тебя видеть! Здравствуйте, яриловцы! Все здесь? — Рогнеда Юльевна в легких плетеных тапочках, льняных светлых брюках, на талии повязанных ремнем, и широкой рубашке-косоворотке смотрела на своих подопечных поверх солнцезащитных очков своими светло-голубыми глазами. Шрамы на ее лице не стали незаметнее, хотя их слегка и скрыл летний свежий загар. Юные ведьмаги кивнули, нестройно здороваясь.       Каждую группу подзывал свой классрук, потихоньку толпа рассредоточилась на небольшие кучки, образовав между собой проход к воротам.       — Отлично! Идите за мной! — кивнула им Пень-Колода, засунув руки, разрисованные рунами и знаками, в карманы брюк с широкими галифе. Ей абсолютно было все равно на то, что еще не их очередь заходить внутрь, ведь первыми проходили старшекурсники, а потом все остальные согласно убыванию. Но ей никто не перечил. Классруки остальных групп только качали головой, смиряясь с ее невыносимым нравом.       Они прошли сквозь открытые кованые ворота, снова ощутив, как их поглощает непроглядная тьма. Мирослава, катя свой чемодан, снова ухватилась за предплечье шедшего рядом Яромира. Ей было комфортно ощущать друга, в то время как вокруг не видно ни зги, даже не слышно звука шагов одногруппников, да и своих собственных тоже. Полоцкий руку не выдергивал, то ли и самому было так комфортней, то ли пытался таким образом поддержать подругу.       Путь в темноте занимал всего минуту, но когда каждого уже начинала охватывать паника, впереди показался свет от Зала Чертогов — круглого помещения, вмещающего в себя разом несколько сотен ведьмагов. По кругу ровным порядком располагались знаки славянских чертогов, подсвеченные светом кристаллов. Посреди зала рос дуб, символизирующий древо мира. Он был такой большой, что потребовалось бы не менее десяти взрослых человек, чтобы обхватить его ствол. Листья на нем сохранили зелень, полностью следуя законам природы.       Рогнеда Юлиевна повела их по коридору, ведущему прямиком в школьный корпус, не заводя учеников на Малахитный проспект. Все двинулись следом по запутанным коридорам, проходя мимо дверей пустующих кабинетов. Но вопреки ожиданиям, они не вышли к лестнице, ведущей в их хребет, среди учеников именуемым «курятником». Пень-Колода вывела их к коридору, который открывал выход в Заколдованную Пущу. Там царило лето.       Природа несколько отличалась от природы около горы Манарага. Здесь так же было много елей, лиственниц и сосен, но им в количестве не уступали березы, ивы и взращенные людьми сады с грушами, яблонями, вишней и черемухой. До горизонта раскинулись поля, засеянные пшеницей, рожью и картошкой, рядом с ними в тени деревьев соседствовали луга с брусникой, морошкой и голубикой.       Ребят встретил густой ковер цветистого разнотравья из высоких аконитов и зонтичных, сочных злаков и папоротников, розовых колосьев горлеца, красных головок кровохлебки, желтых кистей золотой розги, белых цветов ветреницы. Все вместе представляло собой неповторимую прелесть природы, наполненной магией. Даже дышать было легко и приятно!       Вдали темнела почти непроходимая Пуща, где-то в ней пряталась и Избушка с Онисимом, местным лешим. Мирослава, только сейчас отпустив руку Яромира, которую до сих пор в испуге держала, смотрела в сторону леса.       — Сходим туда?       Полоцкий только кивнул, смотря в ту же сторону. На южном крае леса текла широкая река Росинка, слегка обмелевшая за жаркое лето, а еще дальше находился вир, где жили русалки, мавки и водяной. Правда, к ним Мирослава ни разу близко не приближалась. В прошлом году и без них в ее жизни хватало нечисти.       Слева от леса находилась ферма с большими ангарами, в которых содержали скот, а вот справа — местная деревня, не имевшая названия. Там жили местные работники фермы, а также те, кто проходил в Пуще практику. Туда же их повела и Рогнеда Юлиевна. Группа учеников из восемнадцати человек громко переговаривалась. Здесь было жарче, чем у Навьих ворот, и Мирослава стянула с себя толстовку, оставшись в мятой футболке.       Впереди был еще месяц лета, и радость охватила ее целиком. Яромир шел рядом, совершенно не обращая внимания на местные красоты. Его потряхивало от приближения полнолуния, и на остальное было плевать. Что-то ему рассказывал Никита, трещали рядом девчонки, а у него по спине бежал холодный мерзкий пот, лицо каменело, лишь желваки сильнее выделялись на челюсти. Мирослава стянула с ног кроссовки, по ее примеру разулись и многие одногруппники, босиком двигаясь по узкой протоптанной дорожке вдоль поля с растущими полевыми желтыми цветами пижмы и уже отцветающего розового иван-чая. За ними шли и другие группы, и гомон голосов стал громче.       — Это что? — спросил Лешка Сорока, оглядывая длинные ряды высоких сарайчиков с круглыми крышами, отличавшиеся по цвету: синие, красные, зеленые и белые. Они походили на странные терема, поскольку наличники на окошках и скаты крыши украшались кружевными деревянными узорами. У входа друг напротив друг друга стояли две длинные скамейки, а вокруг росли кусты сирени и многолетних цветов. Каждый сарайчик был не похож на своего собрата, от чего они сильно бросались в глаза своей разномастностью и веселостью.       — Сеновалы, — ответила Рогнеда Юлиевна, поворачиваясь к ученикам.       — И что нам надо делать? — с подозрением спросила Ксюша Вуколова, стоявшая рядом с Астрой и Иванной. Девчонки уже все друг с другом перездоровались и стояли кучкой. — Сено таскать?       — И это тоже, — кивнула классрук, приспуская очки-авиаторы на кончик носа. — Сеновал номер два — для всех яриловцев со второго курса, располагайтесь.       Никто не сдвинулся с места.       — Где располагаться? — нахмурилась Вика Сечко. Они с Настей Русак и Лизой Полесько уже нарвали себе цветов для венков и стояли, прижимая цветочные охапки к груди.       — На сеновале!       — А разве мы не должны спать в хребтах? — пухленькая Лиля Ковтун, которая была самой тихой в их классе, скромно подняла руку, будто была на уроке. Ее подруга Оля Измайлова, обычно не отличавшаяся застенчивостью, сейчас опешила и недовольно оглядывала сеновалы, не находя слов.       — До начала сентября — нет.       — Мы будем жить на сеновале? — подытожила логическую цепочку Мирослава, глянув на бледного друга, когда тот вдруг положил руку ей на плечо. Приглядевшись к его бледности, сделала вид, будто они обнимаются, а сама тем временем помогала ему стоять ровно. За радостью встречи забыла о приближающимся полнолунии!       — Да. Добро пожаловать! — улыбнулась их недоумению Пень-Колода, открывая дверь и пропуская внутрь четыре группы яриловцев и их классных руководителей. Многие поздоровались с Дариной Павловной, преподающей им Гербологию и Травничество. Она провожала своих учеников в отведенный им угол огромного внутри сарая.       К слову, надо уточнить, что на сарай, какой можно увидеть во дворе у Серафимы Николаевны, это сооружение не казалось похоже. Да, оно было деревянным, и тут правда на полу лежали тюки сена, но… Во-первых, внутри он оказался несколько больше, чем снаружи. А, во-вторых, сеновал делился на четыре зоны, каждая из которых принадлежала своей группе, а еще состояла из двух ярусов. Верхний — спальная зона. Низкие спальные места располагались вдоль стен с квадратными маленькими окошками и были застланы чистым постельным и накрыты лоскутными покрывалами. Матрасы набиты взбитой соломой и лежали на деревянных паллетах, а подушки наполнены различными травами и крупами. Парни и девушки спали все рядом, никаких делений по половому признаку тут не было. Нижний ярус — зоны отдыха с коврами, подушками и креслами. Там же стояли стеллажи с книгами, музыкальные проигрыватели и инструменты, диски, настольные игры и длинные столы и десятки стульев.       — Столовая, летний душ и туалет на улице, — отрапортовала Рогнеда Юлиевна и кивнула на лестницу, ведущую на открытый второй ярус, отгороженный перилами по всему периметру сеновала. — Располагайтесь и можете спускаться, покажу вам, где находится летняя столовая.       Мирослава поймала Никиту, всучив ему чемодан Яромира, который присел на тюк сена, имитирующий диванчик. Вершинин все понял и ловко взобрался по крепкой лестнице с перилами наверх. За ним побежала и Мирослава, затаскивая свой желтый многострадальный чемодан. Им открылся длинный второй ярус, с которого было видно первый. Вдоль стены их зоны лежали матрасы на деревянных поддонах в количестве восемнадцати штук, а тонкие пологи, предназначенные для имитации уединения и защиты от комаров или мошкары, сейчас были подвязаны на крючках в стене. Никита долго выбирать не стал, кинул свой чемодан на один тюфяк, рядом поставил чемодан друга. Мирослава решила, что лучше им будет не разделяться, мало ли что, поэтому заняла место по другую сторону от Яромира.       Слышались разговоры, в которых мелькало недовольство их новыми условиями, и уже, когда друзья спускались вниз, Вершинин объявил:       — Дом тот хорош, где хороши его обитатели! Джордж Герберт! — он спустился ниже, и когда услышал хихиканье Мирославы, подытожил, чтобы услышали все: — Харэ ныть!       — Моя ты палочка-выручалочка! — Рогнеда Юлиевна встретила их у спуска с лестницы. — Не делом, так словом!       — Ну, а чего они разнылись? — совсем не по-литературному отозвался Никита, непроизвольно краснея, когда классрук потрепала его по голове. Кепку парень нес в руках.       — Да вот и я не знаю! Чего все такие кислые, а? То ли еще будет, успеете зуб на руководство школы поточить! — это она крикнула громче, чтобы ее услышали все и на втором ярусе.       — А что, будет на что? — Астра перегнулась через перила, смотря вниз. К ней присоединились и другие девчонки.       — Увидите.       — А почему мы спим все вместе? — спросила Оля, заправив за ухо прядь волос, когда смотрела вниз.       — А нас все устраивает! — Влас Кочубей, рухнув на свой тюфяк, наблюдал за девчонками, неловко оглядывающих принадлежащую их группе спальную зону. Зоны для каждой группы разделялись перегородками, а пройти к себе можно было только по отдельной лестнице.       — Вот об этом я и говорю! Они же нам не дадут житья!       — Может, парней отдельно поселить? — спросила Вика Сечко у Рогнеды Юлиевны.       — Не вы первые и не вы последние. Практика показывает, что даже засели мы вас по разным сеновалам, все равно потом все перемешиваются! Причем, как девочки ходят в гости на сеновалы к парням, так и наоборот! Поэтому зачем нам провоцировать то, что можно минимизировать, поселив вас вместе сразу? Надоедите друг другу быстрее!       Все переглянулись, пока ничего не понимая. Пень-Колода посмотрела на свои наручные часы и, хлопнув в ладоши, крикнула:       — Все, тик-так, пойдемте завтракать! А, если быть точнее, по расписанию уже к обеду надо подтягиваться!       Мирослава прошла в их зону отдыха, где все там же на тюке сидел Полоцкий, лениво разглядывающий обстановку.       — Пойдешь в столовую? — она встала напротив, чтобы уж точно привлечь к себе рассеянное внимание друга. Он немного подумал, прислушиваясь к себе, и покачал головой.       — Нет аппетита.       — С ума сошел? Вообще обессилить хочешь? Вставай! — сказав это, девочка потянула друга за руку, с трудом заставив его подняться. Хоть тот и выглядел довольно щуплым, все же оброс мышцами и был тяжелым.       — Надорвешься, Мира.       — Я пытаюсь не дать тебе умереть с голоду!       — Тогда тебе придется тащить меня! — он театрально рухнул на ее плечи, а Мирослава, еле успев его поймать, закряхтела и едва устояла на ногах.       — А, впрочем, может, тебе и правда поголодать?       — Хочешь, чтобы я умер с голоду?! Живодерка! — Яромир, хохотнув, набрался сил и подхватил ее за талию, приподнимая от земли и преспокойно идя с ней наперевес.       — Живодерка?! Ну-ка опусти меня, волчара облезлый! — тихо, чтобы услышал только он, прошипела девочка, все же улыбаясь от того, что смогла немного привести друга в чувства и отвлечь.       Кто-то из парней, заметив их шутливые переругивания, присвистнул. Гомон, который стоял на сеновале, стих, и многие обратили на них взгляды. Яромир отпустил подругу, поймав предупреждающий взгляд Астры, а раскрасневшаяся Мирослава сдула с глаз длинную прядь и поправила футболку: толстовку пришлось снять и оставить на тюфяке. И все же она улыбнулась Полоцкому, заметив, как он прячет свою кривоватую ухмылочку. Ну какой же милый бука!       — Так, ну мы идем или нет? — скривился Никита, положив руку на урчащий живот. Яриловцы, будто по команде, большой толпой вышли на улицу, где уже ярко светило солнце, только подплывшее к зениту.       И все же пользуясь своей слабостью, Яромир притянул к себе подругу, почти повиснув на ее плече.       — Кажется, о тебе пойдут сплетни, если продолжишь пользоваться мной, как вешалкой, — обняла его за талию девочка, уже осознавая, что в ведьмаговском сообществе такое близкое общение между парнем и девушкой означает нечто большое. Но ведь они только друзья! Так все это странно…       — Еще больше сплетен? Брось, Мира, кому я нужен.       — Мне кажется, что ты своим скелетом сломаешь Морозыча, — к ним подскочил Никита, оглядывая подругу, у которой на лбу выступил пот от усердия. Он подхватил друга под другое плечо, и всем сразу стало легче. — А все потому, что ты не прилагаешь достаточно усилий для контролируемого превращения!       — Ты опять?       — Да я тебе это еще сотню раз скажу!       — Будьте тише! — попросила их Мирослава, когда стала замечать, что на них снова оглядываются. — Может, сходим сегодня к Онисиму? Персей к нему сразу полетел!       — Сегодня дискотека. Может, завтра?       — Дискотека? — к ним подошли Астра с Иванной, до этого болтающие о чем-то с одногруппницами. Никита кивнул.       — Какая радость, — буркнул Яромир, которому сегодня точно было не до танцев.       — Может, останешься хоть на немного? — спросила у него Кузнецова, вглядываясь в бледное лицо Полоцкого, который шел, закинув руки на плечи Никите и Мирославе.       — С меня танцор, как с Вершинина незнайка!       — Эй!       Мирослава хихикнула, переглянувшись с Иванной, которая сорвала травинку и вертела ее в пальцах.       — Может, на речку сходим? — когда голову стало припекать, предложила девочка. Они уже подходили к месту, именуемым столовой. Деревянные столы и лавки стояли под длинным навесом, подпираемым по периметру столбами. Стен не было, и тут гулял приятный сквозняк, который помогал переждать жару. А вот как быть в дождь?       — А что, можно! — поддержал ее Никита, отпуская друга, который потянул носом воздух. Пахло свежеиспеченным хлебом.       Внутренний волк утробно заурчал, желая пообедать. Яромир сглотнул.       — Садись! — подруга усадила его в тенек за выделенный им стол и по-хозяйски расстелила скатерть-самобранку. Удобно, когда не надо стоять в очереди на раздаче, как в обычных столовых. Раз — и вот перед тобой первое, второе, салат и компот, что был разлит в алюминиевые бидончики. Сев на лавку, коей служила широкая и гладкая доска, лежащая на невысоких квадратных тюках сена, отодвинула тарелки другу, который взял стакан с холодным компотом немного дрожавшими пальцами и сделал глоток. И только после этого Мирослава расставила перед собой свой обед: кроваво-красный борщ, пюре с котлетой по-киевски и салат из редиски выглядели так привлекательно, что голодные школьники сразу набросились на еду, будто не завтракали у себя дома.       Никита, уминавший обед за обе щеки, как всегда непрестанно болтал, что, впрочем, никому не действовало на нервы. Все слушали, кивая в знак того, что не упускают ни единого слова. Хотя иногда его заносило так, что и слушатели были не нужны. Несмотря на то, что сил у Яромира ближе к полнолунию становилось меньше, однако, аппетит все же никуда не пропал, как выяснилось. В его тарелку с картофельным пюре упала еще одна котлета, и он удивленно поднял одну бровь.       — Я не хочу, — пожала плечами Мирослава, хитро улыбаясь.       — Спасибо. Может, разделим поровну?       — Я планирую еще в речке купаться, а с полным животом буду не в форме! Точнее, в форме, но только шаровой. Ешь на здоровье!       После обеда все во главе с Рогнедой Юлиевной двинулись к речке, на берегу которой сейчас было не протолкнуться. Пляж оказался забит юными ведьмагами со вторых и третьих курсов всех четырех общин.       — Пойдемте! — Полоцкий, не горя желанием сидеть в толкучке, схватил Мирославу, что уже собиралась с боем выбивать им место на пляже, и потащил за собой через кусты доцветающего высокого иван-чая. Никита, Астра и Иванна двинулись следом. Их место находилось ближе к виру, поэтому там почти никого не было, правда, и как такового пляжа тоже: берег зарос травой. Зато все там же находилась поваленная сосна, на которой они сидели в прошлом мае перед Соловьиным балом.       Друзья взобрались на широкий ствол, оставив обувь и одежду в траве, оставшись в плавках и купальниках. Первым не выдержал Никита. Он прыгнул в воду сразу же, как только добрался до середины сосны. Брызги попали на девочек, которые громко взвизгнули и тоже рванули в воду, взявшись за руки. Яромир вытер вспотевший от начинающейся ломки костей лоб и вздрогнул, когда опустил ноги в реку. Но солнце припекало все сильнее, и парень все же нырнул под воду, позволяя ей слегка облегчить боль в суставах.       По округе разносились громкие визги и смех, смешиваясь с плеском воды и пением птиц. Когда разогретая солнцем кожа остыла, друзья вернулись на сосну, продолжая болтать ногами в речке. Никита, нырнув в кусты, где лежали их вещи, вернулся оттуда со своей кепкой в руках. Аккуратно обойдя девчонок, сел около Яромира, бросившего на него заинтересованный взгляд.       — Что там у тебя?       — Ватрушки!       — Ты невероятен! — улыбнулась Ванюта, выжимая свои волосы.       — Ну, а что такого? — Вершинин пожал плечами, улыбаясь.       — Это в хорошем смысле! — улыбнулась Мирослава, тут же выуживая из его кепки, словно фокусник, две пышные ватрушки со смородиновым вареньем. Одну протянула Полоцкому, который растянулся на широком стволе дерева. — Угощайся!       — Ты помереть мне спокойно не дашь, да? — застонал парень, но ватрушку все же взял и тут же слизал с нее запекшееся варенье.       — Точно не от голодной смерти, не надейся на это!       — А на что мне надеяться? На очередное посещение погоста?       — Даже не напоминай! — девочка сощурилась от бликов солнца на воде. — Можешь надеяться, ну… на великое приключение!       — Какое еще приключение?       — Да на любое, какое будет. Но бабушка говорит, что сначала вас надо накормить, а потом уж и все остальное!       — Мудрая у тебя бабуля! — поддержал ее Никита, жующий румяную выпечку.       — Так вы ездили к Мире в гости? — спросила Астра, которую мучила жажда, поэтому от ватрушки она отказалась.       — На денек. Я ведь была в Египте с ба и родителями, — кивнула Мирослава, вытирая крошки с губ.       — Нам и этого хватило, чтобы вспомнить, кто мы есть! — многозначительно отозвался Никита.       — Это ты о чем? — спросила Иванна, подтянув к себе колени.       Вершинин в красках принялся рассказывать, как они отметили Перунов день, приукрашивая произведенный на участников обряда эффект. Хотя ливень, который им удалось вызвать, правда, был шикарен.       — Ну даете! — смеялась его рассказу Астра, забыв о том, что старалась держать с Никитой холодный нейтралитет. Он опустил момент с туманом и дебютом Тихомирова с талантом характерника, поэтому рассказ получился не полный, но все же довольно яркий благодаря огромному количеству подобранных эпитетов, неизменных преувеличений и искрометных комментариев повествователя.       — А вы как отдохнули? — Мирослава облизала испачканные в варенье пальцы.       — Неплохо, много каталась на лошадях и купалась в море. Лето выдалось жаркое! — рассказала Астра, щурясь от солнца.       — А мы с родителями ездили к бабушке и дедушке, они живут на юге Китая в Гуанчжоу. Мы уезжали смотреть на Лотосовые холмы в Ляньхуашань! — поделилась Иванна, облизав от крошек губы.       — Это ты так ругнулась, да? — вдруг пошутил Яромир, и Иванна покрылась румянцем. — Прости, не хотел.       — Да ничего… Что я говорила? А! И вот поэтому весь месяц я вообще была без связи с империей, перстневик отца плохо ловил магические волны.       — А как там китайская стена, не рухнула еще? — Никита вытряхнул крошки из кепки в воду и напялил ее на голову, волосы на которой слегка подсохли.       — Думаю, были бы там и вы с нами, однозначно бы развалилась!       — Это точно!       Они еще несколько часов провели, купаясь в Росинке, пока не услышали громкий голос Пень-Колоды, побуждающий всех собираться и возвращаться на сеновалы. По пути зашли в столовую поужинать, а потом, переодевшись, веселой толпой отправились на дискотеку. На поляне, где проводились все праздники, снова зажгли подсветку в виде гирлянд, развешанных по периметру. Точно такие же висели между сеновалами, что создавало уют. Хоть белые ночи еще не закончились до конца, все же солнце уже стало слегка заходить за горизонт, окуная Пущу в густые летние сумерки до самого рассвета.       Яромир шел вместе со всеми, переодетый в чистую белую рубашку, заправленную в подпоясанные ремнем брюки. Его взгляд постоянно поднимался в небо к вышедшей луне, которая через несколько часов обретет свою окончательную полноту. Глаза стали красными от головной боли, и парень опускал их, смотря себе под ноги.       Играла задорная музыка, утягивающая на танцпол всех, кто подходил ближе. Танцевали на расстеленных ковровых полосатых дорожках поверх не скошенной невысокой травы, которая завтра же окажется не притоптанной — об этом постараются ведьмаги, владеющие большими знаниями по предмету Гербология и Травничество, а также умеющие обмениваться энергией с землей.       Где-то заиграла гармонь, гитара и свирель, и будто сам собой образовался круг, в котором кто-то один уже захватил внимание зрителей. Мирослава, одетая в летний сарафан, тащила друга за руку. Уж лучше он будет рядом с ней, чем останется один до момента отправки в медзнахарские палаты. Яромир послушно шел следом, выглядя хмурнее тучи. Однако сейчас им это было на руку. Перед ним все расступались и в обычное время, а сейчас, с одного взгляда замечая его плохое настроение, и подавно старались не попадать под горячую руку. Хотя почему его боялись?! Яромир, по мнению девочки, был самым добрым из всех парней, кого она знала. Просто закрытым от чужих взглядов и мнений, а еще не терпящий несправедливости и не боящийся говорить правду, от чего казался дерзковатым.       Они встали в первом ряду, увидев, как в центре круга исполняли боевой пляс два парня. Один из них был выше и шире и обряжен в какие-то лохмотья. Сегодня как раз наступил Перунов день, в который славяне отмечали дни воинской славы, дни воинов, охотников, пчеловодов, скорняков, кузнецов, портных и прочих ремесленников — мужских дел мастеров. Глядя на особые приметы, понимали, какая погода ожидает в ближайшее будущее, куда год клонит, какие на небе может предзнаменования Бог посылать. Посему следили за молниями и громами, которые могли в дни почитания Перуна объявиться даже в ясном небе.       — Истинной требой Батюшке Перуну считается внутренняя победа Правды над Кривдой! — объявил громогласный, искаженный маской голос под бравую игру гармони, гитарного перебора, мелодичной трели свирели и боя барабанов. Несколько парней держали факелы, освещая, хоть и без особой надобности, центр круга. Одеты они были в косоворотки, подпоясанные красными обережными поясами. Школьный ансамбль «Солнечная Сирин» сейчас громко запевал песни и аккомпанировал мероприятию.       Рядом захлопали Иванна и Астра, а Никита звонко свистнул, когда парень, кажется, он учился в общине купалы на их курсе, оказался повержен Кривдой.       — Кто следующий, или боитесь меня?! — закричал парень в лохмотьях, голос которого Мирославе показался смутно знакомым. Но тут же из толпы вышел Иван Третьяков, который козырнул в сторону стоявших яриловцев, давая понять, что заметил их. Третьяков, который в прошлом году стал воскрешенным упырем, сейчас выглядел более, чем хорошо. Розовощекий, даже слегка загорелый, совсем не похожий на вампира. Наверное, перед отправкой в школу, отец обеспечил его организм запасом донорской крови.       Девчонки помахали ему в ответ, а он уже рванул в перепляс, отточенными движениями обходя Кривду, который не собирался сдаваться. В конечном итоге, применив не очень красивый, но хитрый прием, парень в лохмотьях все же сбил Третьякова с ног. Тот, сидя перед Кривдой на пятой точке, только покачал головой, улыбнувшись. Наверное, и сам не понял, как умудрился оступиться.       — Следующий!!! Эй, Перун! Дай же мне достойного бойца!       К одногруппникам подбежали Влас и Елисей.       — Княже, иди, покажи им, что яриловцев так просто не сломишь!       Полоцкий, равнодушно наблюдавший за поединком, сложил руки на груди и неохотно повернулся к парням.       — А сами?       — Ты же императорский наследник! А мы пойдем за тобой, куда б ты нас не повел! — произнес хитро прищуренный Влас. Елисей закивал, широко улыбаясь. Парни подначивали одногруппника, которому сейчас было немного не до этого.       — Не пойду.       — Ну что же, хлопцы, кто смелый? — спросил у толпы Кривда. После того, как он уже уложил пятерых, желающих поубавилось.       — Парни, отстаньте, ладно? — шикнул на них Вершинин, отодвинув Власа в сторону.       — А чего?! Должен же кто-то выйти! — непонимающе уставился на Никиту Елисей.       — Вот сам и выйди! — огрызнулась Астра, цокнув языком. — Ну чего пристали, как репейник к штанине?!       — Да я нас только опозорю! — фыркнул Елисей, поджав губы и втянув голову в плечи.       — То-то же!       — Все в порядке? — тем временем Мирослава повернулась к другу, у которого даже ввалились щеки, будто он уже несколько месяцев перебивался одними хлебными корочками и водой.       Он кивнул. Слушая перешептывания о том, что кто-то все же должен выйти, все же сделал шаг в круг, подумав, что у него начинается раздвоение личности. Волк рвался в бой, когда человек хотел себя поберечь. Кривда продолжал зазывать к себе добровольцев, кого-то даже пытался вытащить силой, но, похоже, не сильно старался.       Мирослава сделала шаг за другом.       — Яромир!       — Все нормально, — Полоцкий подмигнул подруге и постарался сильно не кривиться, расправляя затекшие плечи. В голове по вискам стучали барабаны, попадая в такт играющему для праздника ансамблю.       — Неужели! Появился очередной богатырь! Ну, парень, пойдешь в бой за правдой? — крикнул ему Кривда, прыгая на месте и раззадоривая толпу.       Яромира знали все. Если и не все, то многие, поэтому в его поддержку разразился такой шквал аплодисментов, что его затошнило сильнее, чем прежде. Он, показательно расслабленно засунув руки в карманы брюк, шел по краю образованного школьниками круга, опустив голову и смотря на соперника исподлобья. Музыка усилилась, набирая ритм, и ноги сами пустились в пляс, будто в оркестре притаились гусли-самогуды, заставляющие всех танцевать. Кто-то свистел, девчонки из ансамбля визжали, заводя толпу и участников обряда.       Мирослава настороженно посмотрела на Никиту, и тот попытался улыбнуться ей, чтобы успокоить, но лишь неловко потрепал ее за плечо.       — Пусть отвлечется. Мы же рядом, ничего не случится.       — Ну ладно…       Тем временем Яромир заставлял людей отходить назад, делая круг намного шире. Ему нужно было место. Все сделали почти с десяток шагов назад, наблюдая, как он, набирая скорость, делал в воздухе перевороты туловища, выбрасывая вверх ногу, что взлетала выше голов тех, кто стоял в первом ряду. Кривде пришлось уйти в центр круга, пока молча наблюдая. Полоцкий, у которого сводило мышцы, начавшие гореть от предстоящего обращения, перенес вес на руки, перевернувшись через голову и встав ровно на ноги.       — Что, Кривда, хочешь правду знать? — пытаясь отдышаться, крикнул он, мотнув головой, чтобы волосы не лезли в глаза. Толпа взревела, довольная его вопросом.       — Не люблю правду, — лениво отозвался парень в лохмотьях и резко присел, когда в его голову полетела нога противника, который ловко перевернулся в воздухе. Кривда не менее ловко оперся на руки, вытягивая ногу вперед, чтобы сделать подсечку Яромиру. Тот еле успел увернуться.       Они, желая отдышаться, стали ходить по кругу, глядя друг на друга и пытаясь предугадать дальнейшие шаги соперника.       — А я не люблю обман. Поэтому играй по правилам!       В следующее мгновение, совмещая танцы и рукопашный бой, два парня уже махали руками и ногами, подбадриваемые толпой. Тело Яромира не чувствовало боли от наносимых ударов, хотя те и не были показательными, а имели ощутимую силу. Ему и так было плохо, и хуже, если и станет, то уж точно не от боя.       Внутренний волк рьяно рвался наружу, прося самому поиграться с противником, что казался игрушкой в лапах огромного оборотня. Но он только просыпался, пока человек еще был сам себе хозяином. Однако силы ему теперь было не занимать. Игнорируя боль, пропустил несколько ударов в живот и очередным ударом ноги снес Кривду на траву. Тот ошарашено смотрел на него снизу, увидев в лице яриловца столько решимости и злости, что стало не по себе. Сняв маску, принял протянутую ладонь, поднимаясь.       — Тихомиров, я так и думал, — отозвался Яромир, оставаясь мрачным. Краска и румянец быстро уходили с его лица, что было неестественно. Будто развивалась сердечная недостаточность. Человек собирался умереть на всю следующую ночь.       — Правда, так и быть, сегодня победила! — громко объявил Женька и протянул ладонь для рукопожатия. Полоцкий ответил. Взревели аплодисменты, многие одногруппники поздравляли хлопками по плечу Яромира.       Заиграла танцевальная музыка, и школьники рассредоточились по танцполу.       — Что-то ты хреново выглядишь, — заметил Женька, стягивая с себя обрядовые лохмотья, в которых было жарко.       — Правда дорогого стоит!       — Яромир! — к нему выскочила Мирослава, сразу поняв, что стало хуже. — Женя! Это ты был Кривдой?       — Я! — улыбнулся ей друг детства, кивнувший в приветствии Никите. Подошли и Астра с Иванной. — Потанцуем, а, девчонки?       — Обязательно! — кивнула ему Астра, а Мирослава, утягивая Полоцкого за собой, крикнула:       — Мы сейчас.       — Я с вами! — вслед им кинулся Никита, подхватывая друга под плечо. — Совсем плохо?       Полоцкий не ответил, зато, как только они покинули поляну, его вывернуло в ближайшие кусты.       — Надо спешить, — поторопила всех Мирослава, все же дожидаясь, пока друг освободит желудок. Как только он выпрямился, то позволил утащить себя в школу. Они добежали до коридора, ведущего в Ведоград и его школьный корпус. Пробежав самым коротким путем, остановились около белых дверей медзнахарских палат. После требовательного стука в них, им открыла Валентина Петровна Пирогова, полная женщина, работающая в школе медзнахаркой.       — Давно пора! Почему всегда приходите в самый последний момент!       Друзья затащили окончательно обессилевшего друга в теплое помещение, напоминавшее большую избу, и уложили его на кровать.       — Мы спешили как могли! Сегодня началось раньше! — произнес Никита, и медзнахарка поняла, что они в курсе тайны их друга. Валентина Петровна, на плечах которой был надет изумрудного цвета ферязь, прямо из широкого рукава вытащила стакан с зельем сине-красного цвета, которые почему-то между собой не смешивались.       — Это отвар из волчьей ягоды. Для проклятых оборотней самое лучшее средство, — пояснила она подросткам, которые до сих пор не вышли из палат. Подняв голову Полоцкого, одним движением влила в него отвар. Парень только жмурился, но продолжал глотать, часть проливая себе на подбородок и грудь. Отвар подействовал тут же, потому что в следующее мгновенье Яромир обмяк и расслабленно выдохнул. Глаза его были закрыты, будто он спал.       Пока Валентина Петровна готовилась откатить куда-то его кровать, Мирослава, притянув край одеяла, заботливо вытерла лицо друга. Никита, прищурившись, о чем-то думал, глядя на Яромира, который сейчас выглядел вполне умиротворенным. Но так только казалось. Очень скоро его тело начнет видоизменяться, лишаясь человеческой сущности. Отвар помогал облегчить обращения, но явно не помогал контролировать разум. Что ж, наблюдая, как Валентина Петровна с помощью своего перстня отправляет кровать вместе с их другом в другое помещение, Никита решил, что точно раздобудет в библиотеке всю информацию по обращениям оборотней, во что бы это ему ни стало.

ᛣᛉ

      Они вернулись на поляну в мрачном настроении. Оба молчали, ощущая одно и то же: полную никчемность перед темным проклятьем, которое полностью подчинило себе их друга. На танцполе продолжались гулянья под ритмичную музыку, но ни Мирослава, ни Никита туда не пошли, а свернули к сеновалам.       Шли по узкой тропинке, вдыхая ароматы цветущего поля и слушая стрекот сверчков. На улицу опустилась прохлада, и так было приятно ощущать ее кожей, вдыхать полной грудью. Девочка шла, касаясь кончиками пальцев закрывшихся бутонов ромашек. У дорожки росла полевая рябина, чьи маленькие желтые цветочки, растущие на длинных стеблях, раскинулись широкими зонтиками. Их было так много, что они напоминали импровизированный цветочный заборчик, огораживающий тропинку от поля.       На все еще не потемневшем небе показались яркие звезды, а полная луна не давала сумеркам поглотить заколдованный мир Подгорья, освещенный угасающей белой ночью. Вот друзья прошли деревню, где еще горел свет в окнах стройных домиков с ажурными наличниками, и двинулись по дороге дальше.       Открыв дверь на сеновал, принадлежавший второму курсу общины ярилы, с удивлением обнаружили, что не все ушли на танцы. Многие остались здесь, посреди ангара оборудовав общую зону из ковров, которые перетащили из своих зон отдыха. Кажется, однокурсники играли в чернокнижников, то есть, по-простому — в мафию, громко выясняя, кто же так нагло убивает всех важных игроков: императора, лиходела, ратиборца, медзнахаря, чеканника, ведьму и простецов.       Мирослава задерживаться не стала, сразу направившись на второй ярус. День был долгим и полным на эмоции. С удивлением обнаружила, что Никита пошел следом.       — Я так понял, что коридоры, ведущие в хребты и библиотеку — закрыты.       — Да? Я не обратила на это внимания, — она подошла к своей кровати и скинула с ног босоножки.       — Я планирую найти побольше информации об оборотничестве. Это ведь не дело, согласна? — тихо произнес парень, без стеснения снимая с себя льняную рубашку. Его кровать находилась через одну кровать, принадлежащую Яромиру. На втором ярусе тоже находились школьники. Кто-то уже даже спал за легким пологом, кто-то читал. Удивительно, но шума с первого яруса сеновала слышно не было.       — Да! Он сегодня сам не свой. Такое ощущение, что с возрастом обращения становятся болезненнее что ли. Я сужу из того, что раньше его так перед полнолунием не ломало, — взяв в руки пижаму из тумбочки, куда сложила часть вещей из чемодана, Мирослава встала истуканом.       — Это ужасно! И если он будет и дальше сопротивляться своей природе — будет еще хуже!       — Что это значит — сопротивляться? — ее выгоревшие за лето брови поползли к переносице.       — Да то и значит, Мир! — Никита устало потер лоб, вторую руку уперев себе в бедро. — Ему надо принять свою сущность, а не сопротивляться ей! И тогда волк должен подчиниться разуму человека, потому что у нашего сознания больше импульсов и силы!       — Но как это сделать? — она подошла ближе к лохматому другу, на лице которого горели веснушки. Их голоса опустились до шепота.       — В августе будет два обращения, тут ему придется терпеть, пока мы не доберемся до библиотеки. Уверен, есть что-то, что сможет ему помочь. Будешь помогать искать информацию?       Мирослава закивала.       — Да! Только скажешь, какую именно!       — Вот и договорились! — он обхватил руками ее плечи и улыбнулся. — Поможем нашему балбесу, иначе его жизнь окончательно превратится в мрак!       — И о чем это вы тут шепчетесь? Вершинин, ты пристаешь что ли?! Чего раздетый Мирку лапаешь?! — на второй ярус поднялись Астра с Иванной. Обе улыбчивые и с венками на головах из тех самых желтых цветочков пижмы.       — За кого ты меня держишь?!       — За кого надо!       — Да мы княжича отвели в палаты, — Никита выпустил Мирославу из неожиданно крепкой хватки. Она закивала в подтверждение, как болванчик.       — Точно! Сегодня же… — Иванна охнула, прижав ладошку ко рту и посмотрела в окно. — …полнолуние!       — Да, тяжко нашему княжичу в августе будет, — Астра прошла к своей кровати, сняв с головы венок и положив его на тумбочку.       — Кстати, завтра Рогнеда Юлиевна велела всем в 8:30 быть уже на завтраке, а в 9:00 ждать ее для классного часа.       — Классного часа? Мы что, будем учиться в августе? — расстроено спросила Мирослава, все еще прижимая к себе пижаму.       — Конечно! Просто в другом формате! — кивнула Иванна, которая была в их классе старостой и пока не собиралась бросать свои обязанности.       — Да, вот так у нас украли месяц каникул. Простаки еще отдыхают, а мы будем батрачить на полях! — вздохнула Астра, присаживаясь на свою низкую кровать и включая настенный бра из зачарованного горного хрусталя.       — Полях? Картошку что ли копать? — не понял Никита, мыслями уже находившийся в библиотеке.       — Это тоже, — раздосадовано кивнула ему Астра, и Вершинин скривился. Он был ребенком города, хоть и небольшого. А подобные трудовые повинности напоминали ему о монастыре, в котором служил его отец.       — А еще что будем делать, Ванют? — спросила Мирослава, опершись спиной на перила второго яруса.       — Обряды проводить: травы собирать, заговоры учить и читать. Наверное, Стихии тоже начнутся в августе, — ответила ей Иванна, снимая венок и вытаскивая из своих волос нитки макраме. Затем посмотрела на Мирославу, волосы которой легкой и непослушной волной струились по лопаткам, и покачала головой. — Завтра заплету тебя, лохматая такая!       — Буду благодарна! У меня руки не из того места растут… — улыбнулась ей Мирослава. Ей нравилось, что с ее волосами делала эта миниатюрная девчонка с «золотыми» руками, а вот сама ничего не умела.       — И Вершинина заплети! Волосы скоро до плеч отрастут! — вставила слово Астра, которая не имела привычки лишний раз держать язык за зубами. Никита еле сдержался, чтобы не показать ей неприличный жест и стал расстилать свою постель, бурча себе под нос:       — Величайшая ошибка судить о людях по внешности!       — Кажется, Оскар Уайльд наоборот призывал… — что-то вспомнила Мирослава, уже направляясь к ширме, которая служила мини-гардеробной для девчонок, да и для всех, кто стеснялся переодеваться прилюдно.       —А я с ним не согласен! — сказав это, Вершинин запрыгнул на свой тюфяк и накрылся тонким одеялом. — Откуда ты вообще Уайльда знаешь? Читала?       — Фильм смотрела. Про Дориана Грея с Беном Барнсом в главной роли.       — Скажи, он красавчик? — тут же поняла, о ком речь, Астра.       — А ты где в Южноморье умудрилась фильм из кинотеки простаков посмотреть? — снова удивился Никита, хмуря брови.       — Мы в Краснодар ездили к папиным друзьям. Там мои друзья, дети дяди Миши и тети Светы, включили на копм… на копью…       — На компьютере. Давно это было? — что-то прикидывал про себя Вершинин.       — Пару лет назад.       — И ты со своими друзьями смотрела фильм с возрастной категорией 16+?       — Я же не знала, о чем он! Да и они, как оказалось, тоже! Мы просто нашли диск среди всей их домашней коллекции и решили глянуть, думали, какой-то ужастик! — взялась оправдываться вдруг покрасневшая от смущения Астра. Да, там было из-за чего краснеть.       — Ладно, ну хоть не Парфюмер! — хохотнула Мирослава, вскользь видевшая и этот фильм. Вызвал он у нее только отвращение.       — Ну, девчонки, я с вас в шоке! — мотнул головой Никита, все еще находясь в легком изумлении. Кто вообще допускал их к подобному, и куда смотрели родители?       — Подростковая психика очень гибкая, Вершинин, психологическую травму не получили! — Мирослава улыбнулась ему, сейчас непривычно серьезному. — А Бен Барнс и правда красавчик!       — Да! — подтвердила Астра, вставая со своего места, чтобы порыться в чемодане. Схватив ночнушку, потащила Мирославу переодеваться.       — А ты смотрела фильм «Хроники Нарнии: Принц Каспиан»?       — Нет, а что там?       — Да там тоже он снимался! Неужели ты не читала эту историю про волшебный шкаф?       — Нет…       — Прочитай обязательно! И посмотри фильм, Астра! Он там такой милый…       — А я вот Джеки Чана люблю, — улыбнулась Иванна самой милой улыбкой из своего арсенала. Никита истерично хохотнул и повернулся на бок, подложив под щеку ладонь.       — Как много я о вас еще не знаю, девоньки!

ᛣᛉ

      На следующий день с самого утра, когда солнце уже вовсю грело проснувшуюся природу, под тенью крыши столовой к своим подопечным, ожидающим за столом, подошла Рогнеда Юлиевна. В белой свободной рубашке, заправленной в светлые брюки. Ее длинные черные волосы были собраны в тугой хвост, а на носу сидели солнцезащитные очки, которые та носила даже зимой.       — Всем доброе утро! Как спалось на новом месте?       Мирославе спалось на удивление хорошо. Запах сушеных трав и свежий воздух действовал умиротворяюще. Все ничего, если бы не тревога за друга, который сегодня ночью пережил свое очередное обращение. Но вот многим другим ночевка на не очень мягком тюфяке, набитом соломой, не пришлась по вкусу. Утром второй ярус сеновала наполнился стонами и вздохами, когда каждый пытался размять затекшее тело.       — Нормально, могло быть и хуже, — все же за всех ответил Влас Кочубей, допивающий из своей кружки вторую порцию наваристого сладкого какао.       — Говори за себя! — отозвалась Вика Сечко, сидя за столом немного сгорбленно. Она обычно славилась своей ровной осанкой, видимо, и правда спать ей было неудобно.       — Привыкните, — хмыкнула Рогнеда Юлиевна, осматривая всех учеников. — Иванна, здесь все?       — Эм-м, да. Точнее, нет. Яромир…       — Знаю. Остальные?       — Остальные на месте.       — Рогнеда Юлиевна, а что мы делать будем? — спросил Виталик Пожарский, приподнимаясь на скамейке, чтобы его стало видно из-за высокого Матвея. Тот, судя по внешнему виду, вовсе был не рад свежему воздуху и времяпрепровождению на природе.       — Итак, хороший вопрос! Всем внимание! — она хлопнула в ладоши. За другими столами сидела только одна группа, а остальные разбрелись по территории фермы. — Ежегодно ученики Ведограда возвращаются на учебу раньше, чтобы провести летние обряды и помочь школе собрать урожай, которым мы с вами потом питаемся целый учебный год.       — А этим не должны заниматься работники фермы? — спросил Елисей Войнович, еле сдерживая зевок.       — Что, несколько десятков человек должны обеспечить всех вас картошкой на целый год? — Пень-Колода ухмыльнулась, поставив ладони на стол. — А что насчет трав для занятий у Ягишны Виевны? Кто их должен для вас заготавливать?       — Да я думал, что их закупают просто, — пожал плечами парень, смутившись.       — Итак, слушаем внимательно! Ближайший месяц мы с вами будем заниматься сборами трав, но это вам поручит Дарина Павловна. Со мной мы продолжим изучать Заговоры, особенно те, которые принято читать в августе. Будете помогать на ферме…       В этот момент Никиту передернуло от воспоминаний о зимних отработках.       — На Яблочный и Медовый спас будем заготавливать яблоки и мед. Что-то будет отдано на кухню в их погреба, а что-то отправится императору в столицу, на ярмарки и рынки. И самое главное, у вас начнутся Стихии! Это новый предмет для вашего года обучения, остальные начнутся в сентябре, добавившись к вашим прежним.       — То есть, старые предметы тоже останутся? — спросила Ксюша Вуколова, которая мечтала, что Высшая арифметика на втором курсе не продолжится. Не складывалось у нее с этим предметом.       — Именно. Нагрузка увеличится, готовьтесь к этому. В августе вы все будете заняты больше сельскохозяйственным трудом, поэтому шанс набраться сил еще будет.       — Набраться сил, чистя коровники? — фыркнул Лешка Сорока.       — Да на вас пахать можно! — улыбнулась ему Рогнеда Юлиевна, которую сложно было вывести из себя глупыми вопросами. — Никто вас не будет поднимать с первым криком петуха. Если, конечно, некоторые из вас сами это не организуют. Да, Никита?       Вершинин не сдержал улыбку, поджав губы. Да, их прошлогодняя шутка для общины коляды точно стала общешкольным достоянием.       — Кстати, а где Персей? — тихо спросил Никита у Мирославы, слушающей классную руководительницу.       — У Онисима, наверное.       — Надо бы сходить, да?       — Да, только дождемся Яромира.       — Добро!       — Вершинин, что, уже думаете, как выкрасть петуха с фермы? Петух, который в прошлом году прижился в вашем хребте, кстати, снова живет на ферме. И не вздумайте притащить его обратно!       — Да я даже не думал! — покаянно заверил ее Никита, приложив ладонь правой руки к груди в районе сердца.       — Охотно верю. Продолжаем… О чем я говорила? — О петухах, — вполне серьезно подсказала ей Иванна, которая конспектировала важную информацию в блокнот. Одногруппники засмеялись. — Ну, а что? Никто нас не станет будить с первым криком петухов!       — Верно! — улыбнулась Рогнеда Юлиевна, смотря на старосту поверх темных стекол очков. — Хотя нет. Некоторым придется бодрствовать и ночью. Вас поделят на более маленькие группы, чтобы всем хватало работы.       — А что мы будем делать ночью? — испуганно спросила Лиля Ковтун, теребя подол своего сарафана.       — Некоторые травы собираются именно ночью. Сейчас начинается убывающая луна, а, значит… В общем, об этом вам расскажет преподаватель, который будет давать задания. Также некоторые заговоры читаются поздно вечером или рано утром. И, конечно же, работа со стихиями будет зависеть от погоды. Скоро день Ветрогона, думаю, именно с него начнется ваше обучение.       — А кто будет у нас преподавателем? — поинтересовался Емеля, широко расставив локти на столе так, что Паше и Матвею пришлось подвинуться.       — Не знаю точно, кого вам поставили. В любом случае, узнаете одними из первых.       — А что мы сейчас будем делать? — спросила Астра и зевнула, прикрыв рот.       Пень-Колода задумчиво оглядела подопечных и почесала большим пальцем с перстнем на нем подбородок.       — Предлагаю начать с зарядки. Какие-то вы слишком вялые.       — О, я за! — охотно согласился Лешка Сорока, занимающийся бегом даже в школе.       — Вот тогда ты и будешь с утра пораньше перед завтраком строить их всех на зарядку!       — Я?!       — Ну не я же? У меня другие обязанности!       Лешка оглядел одноклассников, которые молча смотрели на него такими взглядами, что ему стало не по себе.       — Да они же меня не послушаются!       — Разве? Если не послушаются, лишу дискотеки! Она, кстати, будет по субботам! Есть у кого возражения?       — А если я не хожу на дискотеки? — спросил Матвей, снова сгорбившись.       — А ты начни! И зарядка тебе не повредит! — подмигнула ему Рогнеда Юлиевна и снова спросила: — Все услышали?       — Это обязательно, да? — Мирослава терпеть не могла зарядку. Ей обычно хватало и тренировок по «шабашу».       — Наш колхоз, Мира, дело добровольное. Хочешь — вступай. Не хочешь — корову заберем!       — Какую еще корову?       — Вы точно все проснулись? Что с юмором?       В конечном итоге их группа во главе с Рогнедой Юлиевной, такой молодой и энергичной, вернулась к своему сеновалу, собравшись в круг. Лешка сегодня вместе с преподавательницей провел зарядку и, кажется, та и правда помогла прийти в себя. Только вот заниматься спортом после завтрака — идея не лучшая, потому что в животе стало тяжело.       — Завтра сделаете ее сразу, как пойдете умываться, да побегаете заодно вокруг сеновала. Леша, ты тоже!       — Да я только за! — кивнул ей Лешка Сорока, уперев руки в боки. Выглядел он счастливым, будто дорвался до любимого дела.       — Вот ведь… спортсмен, — пробурчала Мирослава, у которой вдруг заколол бок после долгого перерыва в тренировках.       — Пока все свободны! Скоро к вам зайдет Дарина Павловна!       Дарина Павловна пришла только спустя несколько часов. Собрав яриловцев под крышей их сеновала, прочитала небольшую лекцию. Однако попросила кое-что конспектировать в их рабочие тетради по Гербологии и Травничеству.       Все закупились обычными шариковыми ручками со сменными чернилами так, чтобы хватило вплоть до зимних каникул. И как же было приятно писать ими! Никаких клякс, разводов и текущих чернил! Нет, конечно, и у шариковых ручек бывали сбои, но намного реже. И не приходилось тратить магию на то, чтобы подчищать текст.       На сеновале пахло травами, сквозь занавески на небольших оконцах пробивался желтый солнечный свет: день был в разгаре, температура на термометрах поднималась все выше.       — Нам всем известно, и мы это изучали на вашем первом курсе, что лунный цикл влияет на растение по общим, вполне устоявшимся правилам. При росте луны жизненная сила растений устремляется вверх, соответственно, в листья, плоды, стебли и цветы. При убывании луны наступает время для укрепления корневой системы. Отдельные части растения собираются тогда, когда, исходя из лунного календаря, в них сосредотачивалась жизненная сила. С первой четверти лунного цикла и до полнолуния (включая его) рекомендуется сбор веток, побегов, листьев и цветов. С начала третьей четверти и до новолуния рекомендуется сбор подземных частей. В новолуние не рекомендуется сбор всех частей растения.       Преподавательница в длинной юбке сидела в плетеном кресле перед несколькими десятками учеников. Ее пшеничного цвета длинные и густые волосы были заплетены в толстую косу, кончик которой она неосознанно теребила.       — Выделим несколько важных правил по сбору трав, — она задумчиво следила за тем, как ученики старательно записывали конспект. — Первое. Желательно, чтобы за один день один ведьмаг заготавливал только одну траву. Только это даст особую силу зельям, к примеру. Если же игнорировать данное правило, собирая несколько трав за один раз, то травник должен иметь для каждого растения свой нож. Есть мнение, что если одним ножом коснуться травы и срезать ее, этим же ножом собирать другую траву недопустимо. Или же собранные травы потеряют часть своих магических сил. Все записали?       Яриловцы кивнули. Многие с трудом выводили буквы, будто за два месяца лета разучились писать. Но писали все, не отлынивая.       — Второе правило! Все собранные вами травы будут сушиться в специальных сарайчиках, они стоят неподалеку, наверное, вы их видели. Чтобы травы не потеряли магических свойств, сушатся они в полном отсутствии света. Как солнечного, так и лунного. Важно разобрать травы по пучкам, перевязать веревкой и подвесить их сушиться. А измельчаются травы, как вы помните из курса Зельеделия и отвароведения, только перед изготовлением зелья. Так, что у нас там дальше…       Она прищурилась, вспоминая. Подростки, кто зевая и мечтая поспать, кто с ленцой во взгляде, а кто развалившись на полу, смотрели на нее и ждали продолжения рассказа о теории сбора трав, которая, и правда, уже была им знакома.       — Третье правило. После того, как я поделю вас на группы и назначу каждой свое растение, которое необходимо будет подготовить, запомните: перед тем, как начать сбор трав, необходимо полностью отрешиться от внешнего мира и сосредоточиться на мире растений. Начинаем сбор с обращения к духам природы. Надо преподнести им требу — монетку или что-то съестное. Допустим, вареное яйцо. Не лишним будет и произнесение специальных заклинаний-обращений. Но их вам расскажет Рогнеда Юлиевна.       — А когда? Ну, то есть, если мы отправимся сейчас, как нам узнать заговор? — спросил светловолосый парень из другой группы, конспект перед которым лежал на полу, а он сам сидел на ковре.       — Именно сейчас никто никуда не пойдет. Успеете еще спросить. Запишите и четвертое правило. Очень важно не просто выйти в поле и начать кромсать траву только потому что вас об этом попросили. Важно чувствовать природу. Истинный травник обладает чувствительной интуицией, умеет слышать шепот ветра или шелест листьев.       — А если не всем суждено быть травниками?       — Для начала в этом надо убедиться, а потом делать выводы! А коль не выйдешь в ромашковое поле, не узнаешь правды о себе! Непосредственно перед работой прислушайтесь к миру, к его знакам, вслушайтесь в шепот ветра. Перед тем, как достать нож, осмотритесь: иногда луч света, солнечного или лунного, порыв ветра или его отсутствие может указать на место, с которого лучше начать сбор трав.       — Но мы еще не изучали Стихии, — теперь голос подала девочка с пшенично-рыжими по пояс волосами, красиво заплетенными в замысловатую прическу. Кажется, она училась в третьей группы яриловцев.       — Это никак не связано, не переживайте! На Стихиях, разумеется, научат вас слышать природу и, возможно, кому-то даже удастся общаться с ней. Но по большей части этот предмет относится к бытовой магии подчинения ведьмагу сил природы. А мы говорим с вами о тонкой материи, такой, как чутье.       В конечном итоге, все были распределены на несколько небольших подгрупп. Каждая должна была до конца лета подготовить необходимое количество какого-то растения, относящегося к Луне, Марсу, Юпитеру, Венере, Сатурну или Солнцу. Соответственно, никто никому не должен помешать, потому как время сбора у всех было разное.       Их группе, куда входили Мирослава, Никита, Астра, Иванна и должен присоединиться Яромир, как только ему полегчает, необходимо было собирать крапиву на убывающей луне вблизи заката.       — Большие заросли крапивы растут на Малом холме с западной стороны, что за фермой, — напутствовала их Рогнеда Юлиевна после инструктажа по заговорам. — Вершинин, ты ответственный за девчонок! Выдвигайтесь сейчас, а то до заката не успеете. И да, не забудьте про перчатки!       — А разве крапиву не до полудня собирают? — спросила Иванна, просматривая свои записи.       — До полудня вы на солнце сгорите! Уж лучше сейчас, ничего страшного для крапивы не будет.       — А как же ее годность? Не поздно в августе собирать?       — Обычно и правда для заготовок подходит только та крапива, что совсем молодая, майская или июньская. Но напомню, что мы ведьмаги, и ферма у нас непростая! Идите!       Они втроем, девчонки — повязав на головы хлопковые платки, Никита — надев кепку, взяли по плетеной корзинке и выдвинулись по деревенской дороге мимо сеновалов, домов, полей, леса и фермы. Погост стоял в стороне, поэтому им удалось довольно-таки быстро выйти к холму, на котором обильно росли пушистая тимофеевка, кустовая красная овсяница и луговой мятлик с зерновой «метелкой». Друзья потратили на подъем не меньше пятнадцати минут. Солнце потихоньку катилось к горизонту, и надо было поторопиться.       — Вот почему именно крапиву?! — в очередной раз захныкала Астра. Они все взяли перчатки, надели кофты с длинными рукавами и брюки, чтобы ни в коем случае не обжечь кожу.       — Да я уж лучше крапиву, чем в жару на ферме батрачить! Видел я сегодня Третьякова, их группу туда отправили.       — Так ему все равно ведь нельзя к коровам! Так чего страдает? — не прониклась этим рассказом Астра. Она покрепче перевязала на голове платок, а еще один расстелила на дорожке, по которой они поднимались.       — Коровы на пастбищах! А когда их нет, коровник можно чистить!       — Фу…       — Вот тебе и фу!       — Главное, следите, чтобы рукава не задирались! — напомнила всем Мирослава, пониже оттягивая манжеты рукава тонкой хлопковой толстовки. Солнце пригревало, лоб уже взмок, но выбора не было. Иванна тоже глубоко вздохнула, оглядывая масштабы работы.       — Слушайте, ребят, а сколько надо нарвать?       — Давайте пока по платку, ну или сколько успеем до заката! — предложил Никита, с унынием и страхом глядя на эту плантацию жгучей крапивы. — Сначала нарвем, потом до ночи еще будем обрабатывать, на пучки разбирая...       — Тогда начинаем? — спросила Иванна, выуживая из ножен короткий нож.       — Как там надо сделать? Включить свою интуицию? — поинтересовалась Мирослава, оглядывая поляну крапивы. — Лично моя советует мне бежать подальше. Мы с Женькой в детстве как-то упали в заросли этой чудо-травки, рыдали в три ручья. Еще и от его мамки получили…       — Моя интуиция с тобой солидарна! — кивнула Астра. — Но делать нечего!       Они прочитали заговор:       — Небо-батька, Земля — матка, помоги нарвать травки ради всякого угодья, ради всякого здоровья. Словам моим мога и ключ-замок.

ᛣᛉ

      Яромир шел в сторону холма, где, как ему подсказали одногруппники, собирали крапиву друзья. Его только что отпустили из палат, поскольку больше лежать взаперти он не мог. Состояние все еще было такое, будто его выпотрошили на живую, но все же кости, хоть и ломило, но уже не так. Впереди было несколько недель свободы от проклятья, и это не могло не радовать!       Его закрывали в специально оборудованной палате с зачарованной решеткой на окне, а дверь открывалась только снаружи. И уже перед самым обращением, находясь в затмении сознания из-за отвара, подумал:       А что, если и правда попробовать подчинить себе волка?       Но как бы он ни старался, ничего не вышло. Когда стало выворачивать кости, у него не хватило силы духа, чтобы сохранить человеческое сознание, которое не могло долго выдерживать боль такой силы, хоть та и была притуплена отварами из волчьей ягоды. Иногда волк, будто разрешая, позволял сознанию человека смотреть его глазами, но такое редко бывало и раньше. И проследить, почему такое происходило, не получалось. В сознание он пришел уже тогда, когда тело вернуло свой облик. Но Яромир и не наделся, что когда-то получится обуздать внутреннего зверя. Это было бы слишком просто. Такие проклятья так легко не подчиняются.       Сейчас, чувствуя дуновение летнего ветра, густого и ароматного, шел к холму, позволяя ему трепать волосы и забираться под рубашку.       — Полоцкий!       Он обернулся, потому что теплый ветер уносил от него голос в другую сторону. Однако слух у него для человека был слишком острым, чтобы не узнать окликнувшего. Перепрыгнув сколоченный из досок загон пастбища, к нему бежал Женя, явно полдня проработавший на ферме. Загорелый, потный, он натянул на себя простую футболку, чтобы не вести диалог полуголым.       — Привет! Куда идешь? Руку не подаю, очень грязные, — произнес Тихомиров, указывая на свои руки в перчатках, кое-где даже порванных на местах сгибов.       — Привет. У нас Травничество.       — А, дело полезное. Слушай, разговор есть.       Яромир насторожился.       — Разговор? Какой?       Женька закусил нижнюю губу, что-то обдумывая и смотря себе под ноги.       — Ты знаешь, что в этом году будет проходить Морная Сеча?       — Это состязания?       — Да.       — Нет, не знал. Но когда-то слышал о таком. Так и что?       — Команда победителей будет иметь преимущества, если надумает поступать на вышку.       — Ты же планируешь в Ратибор поступать?       — Да.       Полоцкий, кинув взгляд на холм, вздохнул, теперь не сводя черного взгляда с друга Мирославы. Тот казался серьезным. Наверное, для него это было важно.       — Ясно, а я тебе зачем нужен?       — Предлагаю тебе присоединиться к моей команде.       — Мне?! — он искренне удивился, выгнув черную бровь в вопросе. — Собери команду из своих однокурсников, они-то уж явно больше меня знают!       — Да ладно тебе! Зачем мне одни теоретики?! Мне нужен ведьмаг, способный поддержать мою магию! А ты, как мы выяснили, с этим способен справиться.       — Ты про туман? Так это случайность.       — Ой, ли? Полоцкий, никто среди тех, кого со мной готовил Роса, не смог освоить туман! Также никто не смог мне помочь его удерживать!       — Не думаю, что мне это интересно, извини. И вообще: кто сказал, что ты будешь представлять школу?       — Я этого добьюсь.       Яромир, пожав плечами, развернулся, планируя вернуться на намеченную ранее траекторию, чтобы найти друзей.       — Погоди!       Женька догнал его в несколько широких шагов. Он, хоть и был выше совсем немного, казался намного шире в плечах, да и вообще выглядел крупнее самого Яромира раза в полтора. Полоцкий же не мог набрать вес из-за переживаемого организмом стресса раз в месяц.       — Говорят, твоя семья потомственные берендеи. Это правда?       Яромир еле сдержался, чтобы не закатить глаза.       — Допустим.       — Ты тоже? Я не из праздного интереса спрашиваю! Мне нужна сильная команда, а там, как сам знаешь, она должна состоять из ведьмагов, каждый из которых владеет какой-нибудь отраслью магии к примеру. Если не хочешь помогать с туманом, то ты еще и перевертыш!       — То есть, будучи перевертышем, я должен захотеть участвовать? — он прищурился, засунув руки в карманы брюк.       Женя облизал губы, явно перешагивая через свою гордость с этими просьбами.       — Ты отказываешься, правильно я понял?       — Да. И я не перевертыш, в этом будь уверен.       — Но… вся твоя семья…       — А меня вот природа обделила!       — Ладно. Тогда забей. Конечно, тебе-то зачем париться, и так все дороги открыты.       Женька, не попрощавшись, развернулся к пастбищу, перепрыгнул через забор и, схватив вилы, пошел в сторону стога сена.       Яромир, недолго посмотрев ему вслед, двинулся к холму, все же обдумывая предложение. Морная Сеча и правда была прекрасным стимулом многим ведьмагам, ведь она открывала большие перспективы. Победители могли рассчитывать на досрочное зачисление на учебу в Ратибор и его отделения, связанные с Ратной магией в империи. На самом деле, он был бы рад участвовать, но его небольшой секрет, который берет над ним власть раз в месяц, не мог позволить ему такую роскошь, как активная общественная деятельность. Ему нужно быть ниже травы, тише воды, чтобы не привлекать внимание к своей скромной персоне. И Тихомирову не обязательно было знать настоящие причины отказа.       В это время Женька, помогавший на пастбище, рухнул спиной на сноп сена с той стороны, куда падали последние лучи оранжевого уставшего заката. Засунув в рот соломинку, перекатил ее на зубах и задумчиво пробормотал:       — То ли еще будет, княжич. Не хочешь по-хорошему, зайдем с другой стороны. Есть же у тебя слабые стороны.