Экстра 3.1. О том, как его теперь зовут

      ОН слегка обмяк в кровати, когда закончил свой рассказ. ЕМУ более не хотелось находиться здесь, но юноша не мог даже слегка двинуть рукой, что уж говорить о побеге… — Насколько же интересен мир… — Начал говорить Древний Дракон, но внезапно оборвал себя, заметив, как ЕМУ дискомфортно слушать. Раон заëрзал под боком у юноши и быстро нашëл ЕГО кисть. Ладошка почему-то показалась дракончику меньше, а пальчики тоньше. Шмыгнув, Раон положил голову на ладонь.       Чхве Хан, подпиравший до этого стену, осторожно подошëл к юноше с кровавыми волосами: — И как нам теперь вас называть? — Не знаю… Я больше ничего не знаю…       ЕГО ладонь слегка дëрнулась, когда чешуйчатая голова коснулась еë.       Дерут же смотрел в пустоту, обдумывая новую информацию. Герцог никогда не умел расставлять приоритеты. Сейчас его волновал тот факт, что его сын ушëл от них в другой мир по собственной воле, но при этом ему снова стало наплевать на человека на кровати.       Так было всегда. Когда Джур была ещë жива, Дерут, словно бы не видел, как быстро билось еë сердце, когда она принимала решение. После еë смерти, тогда ещë будучи графом, он настолько погряз в самобичевании, что перестал обращать внимание на сына, а после и вовсе привëл в дом другую женщину. Забывшись во всеобъемлющем счастье, Дерут упустил тот момент, когда и сердце его первого сына забилось быстрее. Подмены он тоже не обнаружил… — Почему, почему вы говорите, что ничего не знаете? — Чхве Хан почувствовал странную грусть. Раньше этот человек, казалось, знал всë. — Скажи мне, кто я теперь?       Мечник не смог ответить на ЕГО вопрос. Никто не смог. — Почему вы не дали мне умереть?       Чхве Хан замялся на секунду, но после всë же промолвил: — Мы не смогли представить мир, в котором вас не было. — То есть, что бы потешить своë самолюбие? *Ха-ха… ха*, — юноша не знал, смеëтся он, плачет или задыхается. После он совсем обмяк и больше ни на что не реагировал.       ОН утерял право верить.

***

      Юноша почему-то лучше всего реагировал на Ганса. Если он всегда игнорировал окружающих, то заместителю дворецкого иногда мог и ответить. Ел ОН с трудом и нежеланием и всегда напрягался, внимательно слушая, пытаясь различать шаги, когда кто-то входил в комнату.       Вскоре Рон понял, что юноша что-то ждëт от них. Он никогда ничего не говорил им, но что-то отчаянно пытался услышать в их вздохах, шуршании одежды, тихом шёпоте. Но что, дворецкий, как ни пытался, понять не мог.       А ОН прекрасно понимал, что всë ещë любит их. Любит так сильно, что готов и умереть, и ожить. Ради них он готов, словно феникс, восстать из пепла прошлого. И потому он ждал ответ на вопрос, который был задан ранее. Кто он? Пепел или птица?       Лишь этот ответ сможет принести ему покой, отличный от того, к которому он стремился всю жизнь.

***

      Прошло ещë несколько мучительных дней. Чхве Хан постоянно терялся в себе, насильно пытаясь выудить воспоминания Чхве Джон Су из бездны своего сознания, панически ища в них знакомые глаза.       Рон более не заботился о юноше лично, ибо тот инстинктивно не подпускал дворецкого к себе, но всегда помогал Гансу.       Бикрокс, как и раньше, говорил мало и был угрюм. Но почему-то его щëки иногда были слегка влажными.       Он, Хон и Раон больше не играли в весëлые игры во дворе. Они постоянно жались по углам, но более не приближались к НЕМУ. Слишком сильным ударом для них стал тот момент, когда тело юноши сжалось от дискомфорта при их касании.       Розалин стала редко появляться на вилле: вина душила еë сильнее, чем отсутствие маны.       Эрухабен же пытался придумать, как объяснить юноше, что те слова были сказаны не со зла, что все они были прокляты. Но пока всë звучало как оправдания.       Альберу с головой ушëл в работу, пытаясь утопить свой эгоизм в бумагах, но ничего не помогало.       И лишь Ганс постепенно сближался с этим чуждым всем человеком.

***

      В спальне остались только ОН и заместитель дворецкого. Юноша уже мог немного двигать рукой, но только правой. ОН стянул с лица чëрную ленту и распахнул глаза. Свет в комнате был приглушëн, а потому юноша не почувствовал дискомфорта. Но картинка всë ещë была размазанной. — Скажите, что вы от них хотите? — Ответ. — Какой?       Юноша повернул голову ту сторону, откуда послышался голос. Он едва видел, как что-то движется, но более ничего разобрать не смог. — Я уже говорил… — Они не поняли, я впрочем тоже. — Скажи мне, Ганс, кто я?       Заместитель дворецкого некоторое время помолчал, а после заговорил: — Я думаю, что вы – очень несчастный человек. Человек – у которого отобрали прошлое, которому не принадлежало настоящее, и чьë будущее не решено. Вы – висельник, из под ног которого ещë не убрана табуретка. Она уже шатается, а петля сжимается на вашей шее, душа вас. Но вы ещë живы.       Ганс задумался ещë на мгновение и продолжил: — Но это не даëт ответа на ваш вопрос. Я скажу иначе. Я – тот, кто хочет перерезать верëвку, на которую вас подвесила судьба… Но, до этого момента, вы не задавали мне этот вопрос, вероятно потому что знали, что один лишь я не в силах это сделать. — А ты всë такой же забавный… — Да, рядом с вами я всегда был несколько свободнее. Не бойтесь спросить других, есть те, кто уже давно готов дать вам свой ответ.       Заместитель дворецкого покинул спальню, оставив юношу совсем одного, но не одиноким.

***

— Сэр Эрухабен… — Как ты понял, что это я? — Я научился различать ваши шаги. Наверно, единственные кого я не могу услышать это Рон и дети…       Эрухабен поднялся с кресла и подошёл к кровати. Сейчас в спальне помимо юноши был только он.... И Рон, которой бесшумно проник в комнату несколькими часами ранее и с тех пор не подал ни одного признака присутствия. Дворецкий не мог не вздрогнуть, когда ОН упомянул его имя. — Сэр Эрухабен… — Ну же, говори, не бойся. — Мы здесь одни?       Древний дракон на мгновение перевëл взгляд на Рона и, увидев как тот кивает головой, произнëс: — Да, мы только вдвоëм.       Напряжëнный юноша немного расслабился, но лишь чуть-чуть. — Я, я хочу ещë раз спросить, кто я?       Древний Дракон и дворецкий в мгновение всë поняли. ОН, как оказывается, уже давно готов к диалогу, просто, как и они сами не знает, как подступиться, какие слова подобрать.       Эрухабен сел на кровать. Сначала он хотел положить руку на плечо юноши, но воздержался. Ещë рано. — Ты – мой ребёнок. Мой ребëнок, которого я ужасно обидел. Я долго думал, как донести до тебя всю ситуацию со своей точки зрения, но всегда понимал, что это будет оправданием. Меня проклял Бог Отчаяния. А проклятие это просто смешно… Именно поэтому, мне нет оправдания. — Я уже понял, что это было проклятие. Я не виню, просто боюсь. Я не могу забыть. — Когда? Когда ты это понял? — В тот момент, когда я сорвался в озеро. Но было уже поздно.       Да, ОН понял это. И тогда же ОН попросил прощения за свою глупость. За своë сердце, что забилось быстрее в тот момент.       Древний Дракон всë же не удержался и погладил своего ребёнка по кровавого цвета волосам. — Не винить – не значит простить. А потому я всю новую жизнь, что ты подарил мне, буду просить у тебя прощения. Потому что ты не можешь забыть.       Эрухабен встал, поправил одеяло, которым был укрыт юноша и пошëл к двери. Открыв еë, он некоторое время постоял, выпуская Рона, который неслышно выскользнул из комнаты. — Отдыхай, мой ребëнок, тебе многое предстоит обсудить…       И Древний Дракон ушëл. На его душе стало немного легче. ***       Рон внимательно посмотрел на окружающих его людей. Здесь были все жильцы виллы, кроме Ганса, Эрухабена и его молодого господина. Заместителю дворецкого нельзя было не доверять, когда он – тот, кто не вызывает у юноши дрожи. Эрухабен же чëтко высказал своë мнение. — Как он? — Голос Чхве Хана был сиплым, словно тот долго плакал: воспоминания племянника градом обрушились на него некоторое время назад. — Зрение к нему не возвращается, но молодой господин чувствует себя немного лучше. — Молодой господин? — Какие-то проблемы? — Взгляд Рона был острее того кинжала, который он недавно уничтожил своими руками. Розалин слегка поморщилась, когда глаза дворецкого обратились к ней. Но тот быстро вернулся к теме: — Он готов пойти на контакт.       Чхве Хан резко вскочил со стула, но тут же осел под злым взглядом дворецкого: — Но я советую не вваливаться в его спальню всем скопом.       Присутствующие кивнули. Дерево начинает расти из маленького семечка.