День, когда они танцевали, не жалея ни о чём

В воздухе стоял едва уловимый аромат пунша и ещё не прошедшего веселья. Мари помнила, как громко из колонок била музыка, и каждый её удар эхом раздавался в сердце. Как с лёгкостью и изящностью двигались плывущие в танце люди. Исполняя давно заученный танец уже десятки, а то и сотню раз, они разбавляли его своими мягкими улыбками и смешками. В глазах одних девушка видела простое веселье, в других – лёгкий огонёк игривости. Пеликановцы веселились и танцевали до самого полудня, а затем, развесёлые и уставшие, покинули залитую светом поляну. Мари и Алекс были единственными, кто остались. - Ты точно донесёшь? – С подозрением спросила Мари, глядя, как парень вскидывает себе колонку на плечо. – Мост ведь шаткий. - Да брось, я каждый год эту технику ношу. – Юноша лучезарно улыбнулся, всё ещё краснощёкий после танца. – Бывало, как-то и столы в одиночку перетаскивал. Правда, когда один из них случайно в овраг свалился, нагоняй получил знатный. Впрочем, если надо…. - Нет уж, силач, со столами я тебе точно помогу. Парень, посмеиваясь, удалился. Может, его развеселил приказной тон девушки, а может и её серьёзное лицо – на обе эти особенности у Мари были причины. Едва сосед скрылся из виду, а жалобный скрип досок стих, она развернулась и злобно зыркнула в сторону леса. - А ну, живо идите сюда! – Ответом ей стал звонкий заливистый смех. Мари бросилась к кустам, но не успела и прикоснуться к потоку магии, как феи с тонким визгом отскочили врассыпную. Две из них, задыхаясь от собственного смеха, с трудом удерживали своими маленькими руками цветастую розовую расчёску. - Как дети малые…. По-хорошему прошу, верните! Это ведь не моя вещь, а Хэйли! Она коротко повела пальцами. Воздух уплотнился, сжался, как раз в том месте, где пролетали негодницы. Стукнувшись об плотный шар, они рыбкой нырнули вниз, едва удержав тяжёлый предмет. Мари бросилась к ним наперехват, но в ту же секунду лицо её окатило яркой пылью, отдалённо пахнущей пуншем, и пошатнулась. Стайка фей, смеясь, скрылась далеко в кустах. - Проблемы? – Знакомые ладони легли на её плечи, поддерживая. Потирая глаза, девушка обернулась. С размытым зрением всё равно удалось различить едва сдерживаемую улыбку на лице волшебника. Привычная мантия (о чудо, оказывается она не приросла к нему намертво) висела где-то неподалёку на ветке, и кажется, впервые, мужчина предстал перед ней в лиловой рубашке и свободных тёмных штанах. Он, борясь с тихим смехом, клокочущим внутри, протянул руку. - Весной все дуреют. Феям особенно тяжело сдержать свои эмоции, когда душа их наполняется музыкой и чужим весельем. – Он заботливо стряхнул часть въевшихся в волос блёсток. По губам всё-таки расползлась улыбка. – Всё не могу определиться, кого вы мне больше напоминаете – перламутровую ракушку или цветок? - Недовольную женщину. Они её не сломают? - В прошлом уже было несколько подобных инцидентов, так что им хорошо известно, что нельзя портить чужие вещи. Вспоминают они об этом правиле, конечно, не всегда, но будьте уверены, сейчас их захватывают положительные эмоции. Худшее, что они сделают – оплетут расчёску цветами. Мари облегчённо выдохнула. Она вновь попыталась стряхнуть пыльцу, но блёстки только покрыли ладони. На языке ещё чувствовался привкус сладкого фруктового пунша. - Цветочные танцы удивительный праздник, не правда ли? Я слышал, что как и любые другие традиции, он берёт своё начало из далёкого прошлого. Одни танцы предназначались для строгих ритуалов общения с духами, другие же, наоборот, выплёскивали таившиеся в душах людей эмоции. Судя по всему, духов Долины ещё с древности привлекали танцы второго типа. – Расмодиус издал бархатистый смешок. – Я помню, как, впервые посетив этот праздник, обомлел. Я должен был сделать записи о празднике, составить схему танца и разобрать всеобщую ауру на отдельные составляющие. Но помню лишь, как в изумлении сидел в кустах, в немом шоке открыв рот. Меня снесла мощная волна эйфории. Чувства радости, лёгкости и веселья были настолько велики, что я не мог пошевелиться. - Эмоции могут быть настолько сильны? - Да. Порой, даже если ты того не хочешь, они охватывают тебя. Я и сам пробовал внедрить в свою практику искусство танца, но боюсь, не испытываю к телодвижениям таких ярких чувств. – Взгляд мужчины внезапно вынырнул из забвения и обратился к собеседнице. – Мари, вы танцуете? - Никогда не пробовала. Да и не было как-то подходящей возможности. - В таком случае. – Расмодиус сделал шаг назад и чуть шутливо наклонился, протянув руку. – Могу ли я попросить вас? Кажется, что-то было в воздухе. Запах безалкогольного пунша, что вскружил им голову. Мари почувствовала, как сердце её замерло на мгновение, окутанное странным сочетанием неловкости и предвкушения. А затем забилось чаще. - Простите. – Мужчина дёрнул головой и неловко отвёл взгляд, в котором проявилась трезвость. – Я слишком рез…. - Нет. Всё хорошо. Мари протянула ладонь, едва коснулась ею чужой. Секунда, ожидание, страх, застывшее в удивлении лицо напротив. А затем тёплые пальцы, оплетающие её. Ей показалось, что она вновь стала подростком. Тем самым подростком, коими были её одноклассники на выпускном. Теми детьми, что танцевали друг с другом неумело, жутко застенчиво, и чьё биение волнительных сердец звучало в такт с музыкой. Мари хотелось отвести взгляд, потому что с первых же секунд она запуталась в ногах и в целом почувствовала себя вспотевшей и неловкой. Но её поразили глаза. Всегда ли он так смотрел на неё, или ей это только сейчас показалось? Этот взгляд…такой неподвижный, немигающий, будто неживой и одновременно пышущий жизнью. Расмодиус смотрел на неё, будто в трансе. Рот его слегка приоткрылся. Она не помнила, как её смущение растворилось, словно утёкший с пальцев песок. Как ей вдруг понравилось танцевать – понравилось синхронно ставить ноги, двигаться в такт музыке, звучавшей в голове, наконец осознавать, почему людям нравится танцевать. Она вновь почувствовала себя девчонкой. Беззаботной и очень счастливой. Она издала невольный смешок, когда прокрутилась вокруг, и кончики собственных волос коснулись носа. Обе пар ладоней, покрытые пыльцой, блестели в лучах солнца. Мари даже показалось, что её застиранное платье с контуром несмываемого пятна на коленке стало светлее и легче, совсем как те традиционные платья, в которых танцевали соседки. На губах расцвела улыбка. - Алмаз. – Прошептал вдруг мужчина одними губами, с придыханием, едва различимо за шумом бьющего в ушах сердца. Но, в ту же секунду, его лицо исказило гримасой ступора и удивления. Мари не успела заметить, только почувствовала, как искажается пространство – Расмодиус исчез в мгновение ока. Девушка неловко качнулась. С головы её начала спадать пелена затуманившего веселья. - Мари? – Чужой голос заставил вздрогнуть. – Ты что, танцевала тут? Алекс улыбнулся ехидно и даже как-то по-детски. Мари почувствовала, как к щекам приливает краска.  - Да что ты, я никому-у-у не расскажу. Ну, может, за плотный завтра-а-ак…. - Ах ты…негодяй. – Девушка глубоко вздохнула, стараясь привести себя в порядок. – Х-хорошо, будет тебе завтрак, только не сейчас. Давай столы уберём. Красное от напряжения лицо помогло скрыть красноту щёк. Пыхтя от натуги и стараясь не поставить себе стол на ногу, Мари постаралась успокоиться. Ей показалось что там, за деревьями, она всё ещё слышит гулкий стук чужого сердца.