11. Неодинокая

Сколько света! Шани уже и забыла, как выглядит естественный свет, как ощущается прикосновение его ласковых белых ладоней. Лифт замедляется. Вползает на этаж. Окна в пол, если их вообще можно назвать окнами: ни одной перегородки, лишь бескрайнее стекло устремленное в бесконечность. Подними же голову! Если есть начало, должен быть и конец. Покажи, какой высоты окна! Ощущение нереальности возрастает по мере расползания дверей. Безликая выходит из прозрачной кабины и морщится от резко возросшей яркости. Несмотря на прозрачность, кабина и шахта рассеивали часть света, но теперь… Невесомые окна кристальнее воздуха, а за ними лишь лазурное небо и свобода… — Черт… Кажется, что-то попало мне в глаз, — голос Чон испортил погружение, заставил вспомнить, где на самом деле находятся девушки. — Слишком сильный контраст с этим местом. — Тебя предупреждали, — улыбнулась Шани, — В депривационной нет ничего романтичного. — Здесь не хуже, чем в других местах станции. Темнота хотя бы оставяет пространство для воображения. Думаешь, это Ракулай? — Не знаю. Это точно не Ханварон, — вздохнула Шани. — Ханваронское небо гораздо нежнее. — Нежность заканчивается, оставляя лишь одиночество и раздражение. — Все когда-нибудь заканчивается. Бесконечны только эти окна, — умиротворенно улыбнулась Шани. Стало спокойно. Оказалось, что с Чон можно не задумываясь говорить о чем угодно. В последнее время Шани не хватало таких разговоров. Безликая обходит лифт по кругу. Шахта пронзает самый центр гигантского помещения без единой перегородки и мебели. Внутри находится лишь одинокий оазис с диваном и столом возле самого окна. — Оракул направлял меня на Ракулай. Сейчас я бы все отдала, чтобы оказаться там. Пускай даже и одна… — с тоской в голосе прошептала Чон. — У тебя был выбор?! Тогда зачем ты поехала за Ига… — Шани вжала голову в плечи и прикусила губу. Создатель, ну как можно быть такой бестактной?.. Возможно, это и есть ее истинное лицо, и Чон первая, кто сумел разглядеть его, несмотря на темноту? Шани сжала зубы сильнее, чтобы почувствовать отрезвляющий привкус металла. Постыдное наслаждение… — Подумать только, это кабинет единственного человека! — воскликнула Чон. — Да он размером с половину нашего жилого этажа. Безликая приближается к оазису. Коричневый диван и массивный темный стол сложной формы, столешница, как на шпажку, нанизана на серый ствол ваана, чьи длинные листья отбрасывают единственную тень в океане света… Не единственную. За столом сидит мужчина, лицо скрыто в тени, вот только складывается впечатление, что тень отбрасывает он сам. Черное пятно на фоне бесконечной яркости окна. Закинув локти на стол, мужчина тарабанит пальцами по тыльной стороне ладони. — Человеку невозможно угодить, — заметила Шани. — На станции тесно, но здесь – слишком одиноко. — Стремление к власти всегда приводит к одиночеству, — пробормотала Чон и, не удержавшись, хмыкнула. — Только послушай нас со стороны: какой дурацкий пафосный диалог! Шани рассмеялась. — Думаешь, это кто-то важный? — спросила она, и тут же торопливо добавила: — Глупый вопрос. У кого еще может быть такой гигантский кабинет? — Диван только один. Собеседник вынужден стоять. Этим он показывает свое превосходство. Безликая делает еще шаг и замирает. До человека за столом остается метров десять, но завеса с его лица спадает, открывая задумчивое, испещренное глубокими морщинами лицо. Карие глаза смотрят с вызовом, с издевкой, Безликая не выдерживает взгляда и отворачивается. Шани не может ее винить, даже благодарна за это. — Отмотай! — вскрикнула Чон. От неожиданности сердце едва не остановилось. — Ты что-то заметила?.. — Это Ишшай Кассео?! Шани отмотала фрагмент и поставила на паузу. Седые волосы с редкими отблесками темного прошлого. Черная с золотом рубашка. Широкие скулы, делающие лицо могучим. Властным. — Получается, это офис “Денорен”?.. — спросила Шани. — С каждой секундой все интереснее! Господин Кассео, поигрывая желваками, пристально изучает Шани. Становится не по себе. Это случилось уже четыре часа назад, да и смотрел он совсем не на Шани, но даже сквозь время и расстояние девушка ощущает себя мелкой и незначительной… Хуже. Недостойной существовать. Несколько минут ничего не происходит. Время мучительно тянется. Наконец, господин Кассео открывает рот, губы вяло шевелятся, но с них не слетает ни звука. — Черт!.. Я и забыла про это ограничение… — тоскливо пробормотала Шани. Обида уколола между ребер. Невозможность слышать делает расследование практически бесполезным… — “Не думал, что этот день когда-нибудь наступит. Не люблю сюрпризы, но это хотя бы приятный сюрприз.” — Это его слова?! Как ты?.. — воскликнула Шани и тут же сжалась от собственного крика. Депривационная гасит большую часть звуков, но все равно: нужно быть осторожнее. — Ты умеешь читать по губам? — У меня много талантов, — весело заметила Чон. — Больше не жалеешь, что взяла меня с собой? Господин Кассео поднимается на ноги и распрямляется во весь свой могучий рост. Выходит из-за стола, подходит вплотную… Сердце начинает бешено колотиться. Бесконечное мгновение он пялится в душу, закусив щеки, от чего скулы кажутся еще более острыми. Резко вскидывает руку… Изображение дергается. Видимо, Безликая сжалась от неожиданности, и Шани снова не может ее обвинить: сама с трудом не зажмурилась. Огромная ладонь падает на плечо. Губы господина Кассео расползаются в хищной ухмылке. — “Молодец. А что касается Ранеи…” — задумчиво пробормотала Чон, и ее звонкий высокий голос так резко сконтрастировал с внешностью главы “Денорен”, что стало не по себе. — Ранея Тассин? На записях с Шивартана госпожа Тассин что-то передала Безликим. По нашей версии, какой-то датакуб, — сказала Шани. — Вышло не слишком удачно. — Не понимаю… — прошептала Шани. — Если Безликая все еще агент полиции, она должна была забрать куб со станции и передать руководству. Если нет – оставить на месте. На фрагментах, которые мы тебе показали, видно, как Безликая забрала куб и подменила на пустой. Это бессмысленно!.. — Ты так уверена в подмене? — Оракул отправил нам всего три видео. На просмотр других прав в тот раз не было. Должен быть какой-то смысл! Оракул тоже подозревает Безликую! — Наверное… — пробормотала Чон. — Вероятно, такой же логикой руководствовались в полиции, когда делегировали нам права. — Наконец хоть кто-то со мной согласен! — Хоть кто-то? — хмыкнула Чон. — Вот оно! Куб Безликим отдала не кто-нибудь, а сама госпожа Тассин! На нем может быть нечто, изобличающее Верховную Ассамблею! И у тебя нет ощущения, что Безликую и господина Кассео что-то связывает? — Чувствую, что они знакомы, но… — У господина Кассео есть дочь! — Дочь господина Кассео работает… в полиции? — смутилась Шани. — Агентом под прикрытием?.. — Бывают разные методы воспитания. Она подменила куб на пустой и, зная, что под наблюдением, показала содержимое на камеру. Настоящий же отнесла отцу, чтобы выслужиться! Что-то не давало Шани покоя. Для родственной связь ощущалась странно, будто между Безликой и господином Кассео стояла стена. Возможно, дело в строгом воспитании, да и теория Чон слишком красива, чтобы оказаться неверной. Господин Кассео возвращается на диван и, закинув руки за подлокотник, растягивается во весь рост. Уставившись в пустоту, с самодовольной ухмылкой крутит кольцо… — Ну конечно у него нет импланта! — возмутилась Чон. — Импланты ставят только простым смертным! — Но они обязательны не для всех… — Какая разница! У нас тоже должен быть выбор, не находишь? Все, не отвлекай. Нужно сконцентрироваться. С такого ракурса сложно читать по губам. — “Поднимись ко мне в офис”, — приказывает господин Кассео, и ухмылка испаряется с его лица, обнажая гримасу ненависти. — “Какого хрена тебя нет на месте?!” От крика Чон по спине пробегают мурашки, но она определенно не переигрывает. — “Как долго данные хранятся до распределения?” На первый взгляд кажется, что господин Кассео вернул самообладание, но он крайне посредственно скрывает эмоции. Все его маски остаются отпечатанными в морщинах на лице. — “Избавь меня от жалких оправданий. Я задал конкретный вопрос.” Ненависть. Высокомерие. Презрение. Ужасающий коктейль. Похоже нечто подобное вечерами принимает горячо любимая начальница Шани. — “Нужно вытащить и стереть оттуда все, что накопилось на Ранею Тассин…” — Поставь на паузу! — воскликнула Чон. — Хранятся где? Мы можем достать эти данные? — В прошлый раз мне сказали, что нет… — Ясно, — разочарованно буркнула Чон. Шани запустила видео, но изображение осталось статичным. На лице господина Кассео не дрогнул ни один мускул. На всякий случай девушка проверила, точно ли видео снято с паузы. Как может человек быть одновременно настолько хорош и настолько плох в сокрытии эмоций? Наконец, его губы искривляются в презрительном оскале: — “Ты слишком много треплешь языком… в моей заднице!” — Чего?.. — Шани поперхнулась от неожиданности. — Извини, не удержалась, — рассмеялась Чон. — “Я пришлю к тебе своего человека”. Шани широко улыбнулась. Напряжение схлынуло. Почему в депривационной обязательно находиться в одиночестве? Вдвоем происходящее воспринимается легче, другой человек не позволяет до конца погрузиться в ситуацию. Господин Кассео манерно машет рукой в сторону лифта, давая понять, что разговор закончен. Безликая разворачивается и уходит.

***

— Вот здесь я бы точно хотела работать! — воскликнула Чон, когда Безликая вышла из лифта. — Жестоко показывать нам такое. — Ты же сама хотела посмотреть, — робко заметила Шани. — Не мешай погружению! Этаж заполнен реечными оазисами, настолько невесомыми, что пространство все равно кажется единым. Люди снуют туда-сюда, смеются… Жаль, что нельзя услышать звук. Атмосфера легкости и веселья напоминает Ханварон. Ностальгия щиплет глаза. Работники опасливо косятся на Безликую, меняют траекторию, чтобы ни в коем случае не пересечься. — Похоже, она знаменитость, — сказала Чон. — Еще одно очку в копилку версии про дочь. — Она из полиции, — парировала Шани возможно потому, что сама не додумалась до такого объяснения, но хотелось, чтобы Чон, все-таки, ошиблась. Хотя тогда и догадки Шани могут оказаться неверны. — Как бы ты отреагировала на человека в полицейской форме? — Попросила бы арестовать меня и допросить в интимной обстановке, потому что в последнее время я была очень плохой девочкой. Шани рассмеялась. Девушка представила Игана в полицейской форме. Его тонкие предплечья кажутся еще тоньше из-за широких рукавов, хрупкая шея и длинные волосы, объединившись с красным кимоно, делают образ женственным. В таком наряде Иган выглядит скорее комично, чем возбуждающе, но, тем не менее, спрятанная глубоко внутри ревность жалобно заскулила. — Ничего не происходит. Промотай вперед! — воскликнула Чон. Время ускорилось. Люди стали схемами, линиями, превратились в собственные траектории. Их движение казалось хаотичным, но Шани пыталась отыскать систему. Люди разумны, а значит в перемещениях должна быть закономерность… — Это же девушка со станции! — воскликнула Шани и поставила на видео на паузу. Вместо графитовой юбки – песчаные капри, но это точно она. — Какая еще девушка? — Я видела ее в толпе, когда Безликая забирала куб со станции. — Интересное совпадение. Ты уверена? До нее довольно далеко, — скептически заметила Чон. — Такую ни с кем не спутать! Да и Безликая не сводит с нее глаз. — Она смотрит на лифт. Куда еще смотреть, если кого-то ждешь? — Это точно она! — возмутилась Шани. — Ладно. В любом случае, пока Безликая сидит так далеко, ничего интересного произойти не может. Запускай перемотку! Незнакомка о переговорила с несколькими сотрудниками, но, как назло, ни разу не провернулась анфас, а Шани так остро хотелось доказать Чон свою правоту! Какой-то парень схватил Незнакомку за руку, но та вырвалась, осадила его и вернулась в лифт. — Похоже, девушка оказалась незначительной деталью, — победно пролепетала Чон. — На этот раз, — стальным тоном ответила Шани. — Какие острые зубки! Мне нравится, — в голосе Кьяры мелькнула улыбка, и Шани почувствовала, что не может всерьез злиться на нее. Безликая направилась к лифту. Шани замедлила видео, чтобы ничего не упустить. Безликая подходит к человеку, с которым только что разговаривала незнакомка, тот все еще сверлит взглядом опустевшую шахту, будто надеясь, что девушка вернется. Безликая трогает его за плечо, мужчина вздрагивает и оборачивается. Такой же высокий, как господин Кассео, но на этом сходства заканчиваются. Непропорциональный. Бесформенный… — Это Создатель Нового Оракула?! — активизировалась Чон. — Кто?.. Ты его знаешь?.. — Карот… Как его там… Аэртан! Попадалась парочка интервью с ним. — Ни разу не слышала ни про какой “новый” Оракул… — смутилась Шани. — Издержки профессии. Приходится быть в курсе всего, что происходит за пределами станции. Без этого можно помереть со скуки. Безликая пристально смотрит на мистера Аэртана, вероятно что-то говорит, но Карот лишь пялится на нее, выпучив глаза и широко разинув рот. — Еще одно очко, — хмыкнула Чон. — Либо все-таки дочь, либо мистер Аэртан слабоумный. В любом случае, если он не подберет челюсть, мои навыки чтения по губам окажутся бесполезными. Наконец мистер Аэртан кивает и направляется в сторону окна. Безликая идет за ним. Они проходят оазис за оазисом, и каждый человек внутри пялится им вслед. Все нутро противится, но, похоже, придется признать правоту Чон. Мистер Аэртан заходит в крохотный оазис у окна, самый маленький из всех. Стоящий поодаль от других, на отшибе, оазис ничем, кроме размеров, не отличается от остальных. Те же плавные контуры реечных перегородок, тот же стол с деревом, бьющим из центра, но Шани чувствует одиночество, исходящее изнутри. Отчуждение. Всего одно кресло, в других – минимум по четыре. Мистер Аэртан рукой приглашает Безликую сесть. — Вот черт! — выругалась Чон. — Если Карот останется за спиной… Мистер Аэртан обходит кресло и встает возле входа, будто услышав просьбу. Приняв сообщение из будущего. — “Как я уже сказал господину, вряд ли получиться найти в системе что-либо на госпожу Тассин…” Мистер Аэртан меняется в лице. Если раньше он смотрел с пиететом, благоговением, то теперь мышцами на огромном лице завладевает страх. — “Понимаете, члены Ассамблеи не используют импланты… Даже если бы использовали, они всегда находят способ, чтобы данные с линз или имплантов не попадали в систему...” — Откуда он знает? — удивилась Шани. Лицо мистера Аэртана меняет цвет с землистого на серый, будто на видео наложен черно-белый фильтр. — Похоже, не только вы любите подсматривать, — хмыкнула Чон. — Судя по лицу, он уже понял, что сболтнул лишнего. “Понимаете, моя работа — знать обо всем, что связано с синхронизацией данных… Я единственный разработчик системы. Кто, если не я…” Мистер Аэртан смолкает, по всей видимости, перебитый Безликой. Несколько мгновений спустя его мышцы слегка расслабляются. Взгляд смягчается. К щекам приливает румянец. — “Конечно, я смогу быть вам полезен!” — его лицо распускается как напоенный после долгой засухи цветок. — “Я найду всех, кто контактировал с госпожой Тассин… За период с последней чистки до настоящего момента. Поймите, это не хранилище, а всего лишь буфер… Его цель - накапливать данные, которые впоследствии распределяются по хранилищам. Все, что старше двух недель, удаляется…” — Ты понимаешь, о чем он говорит?.. — робко спросила Шани, остановив просмотр. — Данные с устройств не могут поступать напрямую Оракулу, иначе каждому устройству придется знать координаты всех узлов системы. Данные передаются во временное хранилище, которое занимается их дальнейшим распределением. — Зачем грузить нас техническими подробностями? — буркнула Шани, снимая видео с паузы. — Что за идиотская попытка выпендриться? — “Нет, буфер находится не в офисе, и это проблема: дистанционно не удастся ни просмотреть, ни удалить данные... Необходимо отправить приказ в датацентр, и сделать это может только господин Кассео. Лично.” — Интересно, кто из них расскажет об этом господину? — рассмеялась Шани. — Господин Кассео не производит впечатление человека, который будет хоть что-нибудь делать собственными руками. — Особенно, если для этого придется куда-то ехать, — согласилась Чон. — Боюсь, придется сделать так, чтобы датацентр сам пришел к всемогущему господину. — Поменьше сарказма! В конце концов все, что мы говорим, тоже может быть кем-то просмотрено, — улыбнулась Шани. — С другой стороны, любой датацентр спокойно поместится у него в офисе. Чон рассмеялась. Слышать смех реального человека в депривационной – это так здорово! — “Я думал, вы сообщите господину…” Румянец растворяется с щек мистера Аэртана по мере округления глазниц. — “С гонцами, приносящими дурные вести?..” Лицо Карота становится бледнее смерти. — “Может быть, если вы лично обратитесь в датацентр…” В глазах читается немая мольба. — “Прошу вас, хотя бы попробуйте! Я дам адрес…” *** Входящий звонок от Игана заставил подскочить от неожиданности. — Какого хрена ему надо? — прошипела Чон. — Наконец-то мне интересно, но он, как всегда, лезет со своим занудством. — Мне ответить? — спросила Шани, и, посчитав молчание за утвердительный ответ, приняла вызов. — Ты на месте? — И не одна, — весело пропела Шани. Иган промолчал. Позабытая спираль в животе со скрипом пришла в движение. — Ну и почему он молчит? — не выдержала Чон. — Черт. Черт. Черт. Который час?.. — Для вас это все игра, да? — наконец спросил Иган. — Подключайся, пока Кьяра не отправилась искать тебя. В депривационной не так много мест, где можно спрятать человека. Шани зажмурилась и ущипнула себя за бедро, затем еще раз… Дура! Как можно пропустить начало рабочего дня?.. — Мы сможем продолжить? — с надеждой в голосе спросила Чон. Ничего не ответив, Шани вошла в конференцию: — Извините за опоздание!.. — Не прошло и года! Если честно, я хотела извиниться за то, что, возможно, была слишком резка с тобой, но… — Извини… — Все-таки, в умении перебивать тебе нет равных, — вздохнула Кьяра. — Ты катишься по наклонной, милая. Если продолжишь падение с набранной скоростью, боюсь предположить, к чему это в итоге тебя приведет. — Милая?! — возмущенный шепот Чон напомнил, что сегодня Шани не одна. — Почему ты позволяешь так с собой разговаривать?! — Я уже извинилась, — твердо ответила Шани, мысленно обрадовавшись: голос еще никогда не звучал так уверенно. — Если больше ничего конструктивного нет, давайте работать. — Ого, — сказала Ора. — Не знаю, по какой наклонной и куда она катится, но мне нравится новая Шани. — Отправила досье, — пробурчала Кьяра. — Я отключаю звук. Услышимся, когда примете решение. От вас у меня разболелась голова. — Уверена, что это не похмелье? — спросила Ора. — Спасибо за поддержку, — улыбнулась Шани, — Я тоже отключаюсь.