12. Последний Танец

Суматошно и шумно. До этого дня Далая бывала в космопортах лишь однажды… дважды, если считать космопортом маленький обшарпанный ангар на Дамараке. В прошлый раз ноги сами приволокли девушку к терминалу. Таможенный досмотр, три портала и два часовых перелета между ними: с поверхности Дамарака на орбиту, из системы Шаодена до Аэрдена и с орбиты Ракулая к новой манящей счастливой жизни. И что теперь? Чертовы ноги опять вышли из-под контроля, Далая снова оказалась в космопорту, безвольно шаркая по каменным плитам пола. По крайней мере, пол, как и потолок в офисе Денорена, был настоящим. Далая устала от лжи и голограмм. Всюду копошились люди, прилетевшие в поисках новой жизни или убегающие, признавшие поражение, раздавленные Ракулаем. Такие же, как и Далая. Но нельзя же поджать хвост и вернуться на Дамарак! Какое будущее тогда ее ждет? Конечно, можно быть журналисткой и там, но о чем она будет рассказывать? О том, что в столовой шахтерского городка неожиданно закончился красп? Чертов Оракул убил мать, а Далая даже не смогла отомстить, хотя к этой цели ведет множество дорог. Вступить в Сопротивление, стать Безликой… Почему Дала решила, что стать внесистемной журналисткой – кратчайший путь? — Девушка, вы сдаете или получаете? — ехидный мужской голос выдернул из мыслей. Черноволосый таможенник, ухмыляясь, бесцеремонно пожирал Далаю глазами. Высокий и подтянутый, другая даже назвала бы его симпатичным, он казался наглым и отталкивающим, даже отвратительным. Далая поежилась, пытаясь стряхнуть с себя похотливый взгляд. Не помогло. — Похоже, что у меня есть багаж? — огрызнулась она. — Это зона сдачи. Получение багажа в другом конце здания. Там же – комфортабельная зона ожидания с мягкими креслами и напитками. Я бы и сам не отказался сейчас растянуться в кресле вместе с вами? — таможенник сально подмигнул. — Подключитесь к каналу космопорта, чтобы посмотреть карту терминала. Также там можно найти меня, поставить высокую оценку и даже пригласить… — Я кое-кого жду? — пробормотала Далая. — Если этот кто-то отправлен целиком, а не по частям, вам стоит пройти на второй этаж. В зону ожидания. Далая закатила глаза, но ноги покорно потащили ее в сторону эскалатора, едва не столкнув с одним из суетящихся бедолаг с багажом. Мужчина с трудом увернулся, споткнулся о чемодан и грохнулся на пол. Вскочив на ноги, зачем-то извинился и побежал на досмотр, а обиженный чемодан покатился за ним. — Ему очень повезло! Если бы меня ждала такая красавица… — вдогонку крикнул таможенник. Далая возмущенно покачала головой. Если бы его ждала такая красавица, он бы продолжил приставать к другим. Как будто люди умеют ценить то, что у них есть. Со второго этажа плиты пола выстраивались в единую композицию: портреты всех членов Верховной Ассамблеи анфас вокруг стола, выраженные скорее фактурой плит, чем расцветкой. Казавшиеся живыми лица едва уловимо менялись по мере движения по эскалатору. Далая с трудом выдерживала их укоризненные взгляды. Очередная побитая неудачница возвращается в свое захолустье. Эти люди имели право так считать. Ишшай Кассео, бессменный глава “Денорен”, самый могущественный человек в Системе. Ранея Тассин, единственная женщина в Верховной Ассамблее, основательница компании “Тассин”, производящей импланты. Мавар Лодия, гадкий скользкий тантар, вот уже пятнадцать лет выкачивающий из Дамарака все соки. Остальных Далая не знала. Иронично, но она никогда не интересовалась политикой. Одно из семи мест пустовало, видимо, состав Ассамблеи наконец сменился. Но от перестановки мест слагаемых, как известно… Девушка попыталась отвести взгляд, чтобы избавится от осуждения. Неужели мало того, что она и так занимается самобичеванием? Но завораживающая реальность портретов вгрызлась в лицо. Лишила воли. Лучше бы на полу были голограммы, более сложные и подвижные, и, тем не менее, фальшивые. Далая активировала линзы. Реклама хлынула на все поверхности от пола до перил, лишь лица членов Ассамблеи остались такими же презрительными, как и раньше. Чтобы отвлечься, девушка подключилась к каналу космопорта и начала листать местные новости. — Из-за недавней ликвидации террориста Харона Церра грузовой терминал “Шао” временно закрыт. Возможны задержки в отправке багажа. Приносим извинения за временные неудобства. Далая закрыла глаза, чтобы отгородиться от информационного шума. Харон Церра. Член Сопротивления, новость про которого она видела вчера. Тело подчинилось внезапному усилию воли. Контроль над ногами восстановился. Окрыленная решимостью, Далая проложила маршрут к терминалу “Шао”. Зеленая линия вытянулась перед глазами, указывая путь. Развернувшись, девушка бросилась вниз, против движения эскалатора, собирая грубые толчки и возмущение других пассажиров. Должно быть, со стороны она выглядела странно, но понимание пришло позже, чем кончился эскалатор. Остановившись, Далая обняла себя, чтобы успокоиться и восстановить дыхание, и заметила, что сальный таможенник воркует с какой-то короткостриженной брюнеткой. Мерзкий, похотливый ублюдок… с хорошим вкусом. — Это и есть та самая Ивон? — ехидно поинтересовалась Далая, проходя мимо. — Ивон? — брюнетка отпрянула от таможенника, словно тот оказался, как минимум, серийным убийцей. — Девушка, с которой он мне изменил. — Пойду в зону ожидания, — пробурчала брюнетка. — Скоро объявят посадку. Высоко задрав подбородок, она ушла, оставив после себя лишь тяжесть и смущение. Таможенник уставился на Далаю глазами, полными ненависти. Не выдержав давления, девушка отвела взгляд в сторону, отыскала линию маршрута и медленно двинулась к терминалу, стараясь не показывать страх. — А ты, оказывается, с гнильцой, да? — проскрежетал таможенник. — Таможенник должен хорошо разбираться в людях, — бросила Далая и, чуть ускорив шаг, принялась всеми силами упрашивать ноги не переходить на бег. — Стоит сказать парням наверху, чтобы получше тебя досмотрели. Мало ли, что еще ты скрываешь внутри. — Не стоит беспокоиться. У меня появились неотложные дела снаружи, — показав неприличный жест, Далая все-таки побежала. Вылетела на улицу и… Завязла в толпе. С каждой секундой решимость уменьшалась, трансформировалась в страх. По мере продвижения вперед толпа редела, но каждый шаг, тем не менее становился все тяжелей. Хотелось расслабиться, передать управление ногам, отдаться потоку и больше ничего не решать. Далая повернула за угол.

***

Огромные главные ворота терминала были закрыты, но вход никто не охранял. Посмотрев по сторонам, Далая дернула маленькую дверь для персонала, и та поддалась даже слишком легко. Девушка едва не грохнулась на спину. Проскользнув внутрь, Далая тут же уперлась в заградительную ленту. Одна из двух девушек, сидящих в углу справа от входа, весело помахала рукой. Примерно с десяток полицейских ручными сканерами прочесывали помещение. В зале не было ничего кроме пяти гигантских грузовых контейнеров, по всей видимости, доставленных еще до ареста. Глубоко вдохнув, зажмурившись, будто готовясь к погружению, Далая поднырнула под лентой, и несколько полицейских недовольно покосились на нее. — Их тянет сюда, как магнитом, — устало пробормотал облокотившийся на колонну высокий тучный мужчина, как дубинкой постукивая сканером по ладони. — Хотел бы себе такой магнит, да, Тербан? — хмыкнул другой полицейский. — “Их”? Можете обыскать меня, мистер Тербан, но, уверяю вас, я пришла одна, — пролепетала Далая, улыбнувшись одной из своих самых чарующих улыбок. — В углу стоит мягкий комфортабельный диванчик, который облюбовали ваши коллеги, — тяжело дыша, полицейский поднял руку и показал в сторону девушек, которые ранее помахали Далае. — Советую вам к ним присоединиться. Диванчик находится за пределами зоны оцепления, поэтому… — Выглядите жутко уставшим, мистер Тербан. Может быть, присядете с нами? — Далая часто заморгала и потупила взгляд, изображая смущение. — Как же я ненавижу журналистов. Почему вы считаете, что вам все дозволено? Девушка, прямо сейчас вы нарушаете сразу несколько законов: несанкционировано находитесь на закрытой территории, препятствуете расследованию… Да я нарушаю протокол просто разговаривая с вами! — Поужинаем сегодня вечером? Закрытое дело, звон бокалов… — Никакого ужина, — вздохнул мистер Тербан. — Никаких комментариев. Моя работа – это мой хлеб. Я не собираюсь делить его с вами. — Пожалуйста, можно хотя бы один вопрос? — Далая томно улыбнулась, но по лицу полицейского было видно, что тот начинает закипать. — Вы только что его задали. — Тогда – еще один? — Далая снова глупо захлопала ресницами. — Образ наивной дурочки вам не идет. К тому же, уже много лет я счастливо женат. — Забавно, что этот факт вы поставили на второе место. Офицер дошел до точки кипения, усталость в его глазах сменилась вспышкой ярости. Покраснев, а затем – покрывшись белесыми пятнами, он двинулся прямо на Далаю. Другие полицейские замерли, с интересом и улыбками наблюдая за происходящим. — Ну пожалуйста! — Далая вскинула руки вверх, изображая, что сдается. — Всего один: где его схватили? — Вы не отстанете, да?.. Даже если я выведу вас на улицу, вы останетесь ждать меня у входа, — мужчина в очередной раз вздохнул и устало улыбнулся. — Пообещайте, что поделитесь информацией с коллегами. Мое сердце не выдержит еще одного разговора с кем-то из вас. — Клянусь! — воскликнула Далая. — Там, — полицейский, не глядя, показал себе за спину, — Сразу после проходной. — И при себе у него ничего не было? — Если бы было, о чем бы мы с вами сейчас разговаривали? — Мистер Тербан закатил глаза. — Наверное, о вашем счастливом браке? По залу прокатилась волна сдержанных смешков. Мистер Тербан зыркнул по сторонам, но полицейские старательно делали вид, что заняты работой, хотя за время разговора никто из них так и не сдвинулся с места. Словно работа заключалась не в поиске, а в полировке пола и стен. — Мы все слишком устали, чтобы реагировать на ваши остроты. Если вопросов по существу больше нет… — Сколько лет мистер Церра работал на Сопротивление? — спросила Далая. Ее тон изменился, стал строгим и властным, каким становился всегда, как она чувствовала слабину. — Девушка, и вы называете себя журналисткой? Это было во всех новостях, — мистер Тербан укоризненно посмотрел на Далаю, но, не выдержав и секунды, отвел взгляд и продолжил: — Мы не знаем. В этом терминале Церра отработал три года. Далая огляделась по сторонам. Огромный зал. Пять контейнеров. Проходная с рентгеновскими рамками и турникетами слева, по всей видимости, для сотрудников. Внутрь ничего не пронести и не вынести. Камеры наблюдения на потолке натыканы в таком количестве, что хватит на 3D-модель помещения вместе со всеми сотрудниками. — Каждый контейнер наверняка досматривает несколько человек, — пробормотала Далая больше для себя, рассуждая вслух. — Всюду камеры. Как Церре удавалось три года водить вас за нос? — Значит, за это время он ни разу не прокололся, — пробурчал мистер Тербан, и, спохватившись, повысил голос: — Да и кого это “нас”? Вы злоупотребляете моим расположением! — Тогда как вы поняли, что Церра – агент Сопротивления? — Не мы, а специальный отдел по борьбе с терроризмом. Милочка, оказаться по другую сторону допросной – интересный опыт, но я порядком устал от ваших нападок. Мы не имеем права делиться деталями расследования с прессой, пока оно не завершено. — Если бы я была террористкой… — Вы и есть террористка. Сколько еще вы собираетесь бомбардировать меня вопросами? Если проходная слева была для сотрудников, то проходная справа, с огромными ячейками, явно служила для досмотра контейнеров перед отправкой на погрузочный склад. Наверняка, туда у обычных таможенников допуска не было. Внимание Далаи привлекла небольшая электронная табличка с надписью: “Харон Церра” над одной из раздевалок за спиной мистера Тербана. В раздевалке даже отсутствовала дверь, ее роль выполняла грубая тканевая ширма неопределенного цвета. — Я бы оставила украденные документы в раздевалке, — улыбнулась Далая. — Черт подери, мало того, что каждый в этом мире мечтает стать детективом, так каждый еще и почему-то считает, что справится с этой работой! И ладно бы, лучше меня, но лучше Оракула? Девушка, ответьте мне на один вопрос: что у меня за спиной? В какую сторону я, черт подери, иду?! — То есть, если я буду ходить у вас за спиной, я ничего не нарушу? — Далая снова томно улыбнулась, а ресницы принялись весело шуршать. — Ходите где хотите, только за пределами оцепления, — холодно парировал полицейский. — Можно заглянуть в раздевалку хоть на секунду? Пожалуйста, вы ведь там уже смотрели. Я сразу же от вас отстану. Всего одну минутку! Хочу отснять раздевалку для репортажа. — Так секунду или минуту? Сколько времени вам нужно? — мистер Тербан покачал головой. — Зависит от вашей безграничной щедрости, — пролепетала Далая. — У вас минута, и вы сразу же отправитесь на диванчик. А еще лучше – на улицу, чтобы мои глаза больше вас не видели. Не успел он закончить последнее предложение, как Далая бросилась в раздевалку, собирая удивленные взгляды других полицейских.

***

Пол и все три стены в примерочной были зеркальными. Из мебели – только маленькая скамейка. На крючке на левой стене висела таможенная форма с приколотой к груди маленькой эмблемой компании “Ракудао”, занимающейся грузоперевозками. Далая повернула кольцо, чтобы выключить линзы. Села на скамейку и пошарила под ней рукой. Ничего. Журналистки, сидящие возле входа, завистливо таращились на нее, и Далая, в ответ, злорадно помахала им. Дура. Сколько можно наживать врагов?! Мистер Тербан тоже поглядывал в ее сторону. Далая встала и подошла к висящей на стене форме – теперь отодвинутая ширма наполовину закрывала девушку от посторонних глаз – и внимательно осмотрела одежду. Ни одного кармана. Девушка постучала ногтем по эмблеме. Металлическая. Может экранировать сигнал сканера? Мистер Тербан двинулся в сторону раздевалки. Повинуясь мимолетному инстинкту, Далая сунула пальцы внутрь рубашки, чтобы ощупать место на изнанке за эмблемой… Снова ничего. Точнее, Далая нащупала нечто выпуклое, но, если и не саму эмблему, то это нечто вшито в ткань. Быстро не извлечь… — Девушка, даже у моего терпения есть предел, — просопел мистер Тербан. — Уже выхожу! — выпалила Далая. Сердце скакнуло под подбородок, пробилось в голову и принялось колотиться о стенки черепа. Далая выдернула руку из-под полы рубашки. Медленно подалась в сторону выхода, оставив одну руку позади. Скользнула пальцами по эмблеме, попытавшись протолкнуть под нее мизинец… Нечто выскользнуло в ладонь. Далая нарочно споткнулась, схватилась за ширму, чтобы не упасть, и, воспользовавшись тем, что ширма колыхнулась и на мгновение полностью скрыла от глаз, сунула нечто в декольте. Вздохнула с облегчением. Слава Создателю, что мужчины не видят дальше собственного носа. — Нашли что-нибудь интересное? — тяжело дыша спросил подошедший Тербан. — Кто-то уже обыскал раздевалку до меня. Должно быть, работал настоящий профессионал, — Далая улыбнулась, стараясь выглядеть как можно более спокойной. Дыхание перехватило. Голос прозвучал сдавленно. На лбу проступила испарина. Правую ногу свело судорогой, от чего та начала мелко тарабанить по полу, как отбойный молоток. Ну почему ее весь день предают собственные ноги?! — В таком случае, надеюсь, что наш уговор все еще в силе, — устало сказал мистер Тербан. — Безусловно. — Не завидую я вам. Теперь две бестии на диване – ваша проблема. На ватных негнущихся ногах Далая кое-как дохромала до заградительной ленты, изображая разочарование от постигшей неудачи. Журналистки все равно пытались испепелить ее взглядом, но Далая сдержанно улыбнулась и юркнула на улицу. Лучше сгореть в лучах послеполуденного Аэрдена, чем остаться с ними еще хоть на миг. Аэрден спалит сразу и целиком, а журналистки, которым перешли дорогу, будут прижигать медленно, мучительно, смакуя каждое мгновение… — А как же журналистская солидарность? — раздался ехидный голос за спиной. Далая приказала себе сохранять спокойствие. Не оборачиваться. Не вступать в перепалку. — Вы ошиблись профессией, — вопреки воле вырвалось изо рта. Сначала ноги, а теперь, как обычно, язык. Какого черта она не может контролировать собственное тело?! — Намекаешь, что мы хреновые журналистки? — Намекаю, что перед словом солидарность может стоять любая профессия, но точно не журналистика, — бросила Далая и ускорила шаг. — Куда ты так втопила? Может быть, поделишься тем, что узнала? — Я знаю ровно столько же, сколько вы. Ноги потяжелели. Скорость упала. Чертовы ноги сегодня слушались кого угодно, но только не свою хозяйку. — Может нам позвать этого милого пухляша-полицейского? — продолжила журналистка. — Вы с ним так здорово поладили! Эта химия между вами… Ты тоже заметила, Элти? Элти промолчала. Говорила только одна из девушек, хотя сдержанность, определенно, не лучшая черта для журналистки. — Переживет ли эта любовь предательство? Что будет, если мы расскажем пухляшу о твоей находке? Далая встала как вкопанная. Медленно обернулась к журналисткам, демонстративно разведя руки в стороны, будто готовясь к обыску. Огонь и лед. Девушки-антонимы. Прямые рыжеватые волосы чуть ниже плеч. Россыпь искр на сухой, как бумага, коже. Озорная открытая улыбка. Наверняка, говорила она. Стало быть, вторую зовут Элти. Волосы белее снега. Маленькие льдинки веснушек на фарфоровом лице. Ярко-синие глаза вгрызались в душу, выворачивали наизнанку. Казалось, она способна видеть мысли. Типажом Элти чем-то напоминала Анлу из офиса “Денорен”, но без омерзительной ауры язвительности. — Ладно, слушайте, — вздохнула Далая, — На входе в терминал стоят проходные с рентгеновскими рамками – значит внутрь ничего не пронести. Следовательно, Церра не мог работать в одиночку. — Он был членом Сопротивления. Очевидно, что он не работал в одиночку, — сказала Элти, все так же пристально глядя на Далаю. — При передаче сведений Сопротивление всегда старается задействовать как можно больше людей. Больше звеньев – ниже вероятность отследить источник… — продолжила Далая, растягивая время как можно сильнее, чтобы придумать ответ. — Создатель! Об этом знают даже на Дамараке! — воскликнула рыжая. — Доступ внутрь должен быть не только у таможенников, но и у обслуживающего персонала, когда терминал закрыт. Моя версия – мистер Церра получал датакубы вшитыми в форму, когда ту возвращали после стирки. Просмотрите список работников. Кого-то из них вот-вот накроют, и тогда вы получите свой эксклюзив. — И зачем бы тебе делиться с нами догадкой? — саркастически спросила рыжая. — Скажем так: вы взяли меня за горло… — Что означает, что ты все-таки что-то нашла, — улыбнулась рыжая, и в ее в карих глазах вспыхнуло нечто животное. — …И у меня нет возможности дождаться конца расследования, — буднично продолжила Далая. — Буду признательна, если в ответ вы поделитесь со мной тем, что узнаете. — Что думаешь? — спросила рыжая, обращаясь к Элти. — Подождать я готова, но почему-то мне та-а-к не хочется ее отпускать. — Иди внутрь на случай, если полиция что-то найдет. А я еще побеседую, — бросила Элти, глядя куда-то вдоль здания космопорта. — Проблема в том, что я не хочу поворачиваться к тебе спиной. Слишком уж ты расчетливая, — хмыкнула рыжая. — Тогда внутрь пойду я. Наверняка среди полицейских найдется любитель блондинок, желающий продолжить общение в более интимной обстановке. — Как жаль, что я не могу раздвоиться! С другой стороны, доверять себе я бы тоже не стала. Рыжая направилась обратно в терминал, но Далая предпочла бы остаться наедине с ней. Под пронзительным взглядом Элти Дала чувствовала себя совершенно голой. — Я все видела, — сощурившись, пробормотала Элти. Ее взгляд стал даже более колючим, чем раньше. — Я тоже повидала многое, но не могу сказать, что видела уже все. — Где куб? Проклятье. Далая ненавидела терять контроль, зависеть от других. Если Элти поднимет шум, полицейские наверняка просмотрят записи с камер. Взгляд блондинки соскользнул в вырез топа и тут же снова впился в глаза, не давая и шанса что-либо утаить. Сердце замедлило ход. Взгляд Элти задержался в декольте слишком надолго, достаточно, чтобы его можно было назвать заинтересованным. Далая нервно поправила топ, делая вид, что борется с перекрутившейся лямкой. — Откуда ты знаешь про куб? — пробормотала она, до рези скосив глаза вниз, проверяя, на месте ли тот, надежно ли спрятан, не может ли быть виден со стороны… Осознание пришло мгновением позже. Если и существовал тест на профнепригодность, Далая только что его прошла. — Покажешь, что на нем? — хищно улыбнулась Элти, явно почувствовавшая запах крови. — Понятия не имею, о чем ты, — процедила Далая. — Поздно сдавать назад. — Мне нужно идти, — отвернувшись бросила Далая и двинулась прочь. — Придется сообщить о тебе. — Тогда ты будешь выглядеть идиоткой. Когда полиция просмотрит записи с камер, потратит кучу времени и не найдет ни одного доказательства… — Что-нибудь точно найдут. В этом я не сомневаюсь. Не выдержав напряжения, Далая остановилась, обернулась, и наткнулась на очередную обезоруживающую улыбку. — Дело твое, — до хруста сжав кулаки, пробормотала Далая, — Если ты права, то уже никогда не узнаешь, что на кубе. — Я в любом случае ничего не узнаю. Ты не хочешь делиться. — Если у меня действительно что-то есть, ты узнаешь об этом после публикации. — Заманчиво, — хмыкнула Элти, — Но, если у тебя действительно что-то есть, мне придется ходить за тобой по пятам. Это даже звучит утомительно. — В таком случае, хорошо, что я все-таки ничего не нашла. Но представь, что могла нарыть рыжая за время твоего отсутствия, — Далая с вызовом посмотрела на Элти, по крайней мере, надеялась, что взгляд выглядит вызывающе. Дерзкий. Злой. Горячий. Вот только ярость на этот раз не пришла на помощь, бросила Далаю одну. Ярость – плохой друг, и Далая наконец осознала это. Ярость приходит без спроса, но, когда действительно нужна, ее нет рядом. Элти замолчала. Бросила опасливый взгляд в сторону. Воспользовавшись заминкой, Далая сорвалась с места, надеясь, что скорость поможет справиться со сковывающим притяжением журналистки. Все-таки, Элти была хороша, во многом – куда лучше Далаи. Как ни странно, сработало. Элти не окликнула Далаю ни словом, ни взглядом. В нынешней ситуации взгляда все еще было бы достаточно. Тяжело дыша, Далая вбежала обратно в терминал “Аэр”, и сразу же рванула к эскалатору. Слава Создателю, не было ничего подозрительного в том, чтобы носиться по пассажирскому терминалу. Уткнувшись в непроходимую толпу, девушка развернулась и с опаской зыркнула в сторону входа: судя по всему, ее действительно не преследовали. Ну почему эскалаторы такие медленные?! Оказавшись на втором этаже, Далая быстрым шагом направилась к зоне досмотра пассажиров. Девушка с облегчением улыбнулась: почти получилось. Оставался лишь один вопрос: как и куда переслать этот чертов куб? Очевидно, один или несколько таможенников на орбитальной станции связаны с “Сопротивлением”, иначе не было смысла передавать что-либо вместе с грузами… Грузами! Далая рванула обратно к эскалатору. Побежала по ступенькам вниз. Просунула пальцы в декольте, снова сделав вид, что поправляет лямку. Повод, у которого нет срока годности. Вытащив куб, плотно сжала в кулаке. Людей и багаж досматривают разные люди. Единственный вариант успешно передать куб на орбиту – вместе с багажом одного из пассажиров. Не считая того, что Далая не имела ни малейшего представления о том, как это сделать, нерешенной оставалась еще одна проблема. Проблема вперилась в нее глазами, задумчиво перекатывая во рту язык. Иногда Далае стоило бы прикусить свой, но кто мог знать, что все так обернется? Таможенник оскалился. Далая с надеждой посмотрела по сторонам. Топот сердца выбил из головы все толковые мысли. Ну думай же!.. Ладони стали липкими от пота. Ну пожалуйста… Правая нога снова задрожала. Таможенник двинулся к Далае, не сводя с девушки взгляда. Она инстинктивно шагнула назад. Он – вперед. Она – назад и в сторону. Последний танец. — Ты мне сразу не понравилась. Какая-то ты мутная, — задумчиво бормочет таможенник так близко, что Далая отчетливо слышит слова, звучащие едва ли громче шепота. Люди мерно гудят вокруг, но в голове остается лишь: раз, два, три. Раз. Два. Три. — Интересно, что произойдет, если я попрошу тебя показать то, что ты так старательно сжимаешь в кулачке? Далая прячет руку за спину, перекатывает куб между пальцами. Кратковременная вибрация. Дрожь пальцев или задет какой-то переключатель?.. В голове вспыхивает дурацкая мысль: не сводя глаз с таможенника, Далая выбрасывает руку с кубом в сторону ленты, увозящей багаж. Взгляд таможенника – ненависть, на грани безразличия. Никакой ярости. Ни грамма отвращения. Грубый и жесткий. Впервые кто-то смотрит на нее так холодно. Он ловит ее руку в середине движения. Куб вырывается из ладони раньше, чем должен. Летит недостаточно быстро. Щелчок на самой границе слышимости, возможно, додуманный. Куб бьется о верхнюю часть рамки для проверки багажа… — Слава Создателю! Я молился, чтобы ты дала мне повод. Краем глаза Далая видит, как куб соскальзывает с рамки и падает на катящийся по ленте сиреневый чемодан. Похоже, девушка все-таки случайно активировала какой-то особый режим: куб выпускает лапки и ползет по чемодану, заползает в кармашек… Всё-таки, сиреневый – ее любимый цвет. Щеки нанизывает на себя тонкая стрела облегчения. Получилось. Она наконец сделала хоть что-то. Далая повернула кольцо и активировала линзы. На случай, если придется защищаться в суде.

***

— Можем продолжать? — спросила Чон, и Шани различила едва скрываемое нетерпение в голосе. — Немного времени есть. Обычно я долго принимаю решения. Мистер Аэртан тарабанит по предплечью, уставившись в пустоту. От скуки Безликая делает то же со столешницей. Шани ускорила видео. Безликая вышла из оазиса и направилась к лифту. Спустилась на станцию магистрали. Села в капсулу… — Ну вот! А я надеялась, что дальше будет так же интересно, — с обидой пробурчала Чон. Капсула добралась до пункта назначения и поднялась на платформу. Людно. Нет, на всех станциях в Нантане не протолкнуться, но здесь… Девушка почувствовала, как паника подступила к горлу, обхватила его шершавыми ладонями. Липкое тепло окружающих тел. Случайные касания… Шани почувствовала себя грязной. Людской поток вынес Безликую к лифту. — Кажется, я начинаю ценить одиночество, — прошептала Чон. Улица. Пространство расширилось и вспыхнуло разноцветными кронами деревьев. Людей вокруг все еще невообразимо много, но Шани больше не задыхалась. Безликая посмотрела вверх… — Ракулайский космопорт?! — вскрикнула Чон. — Тшш! Мы больше не одни! — прошипела Шани. — Не шипи на меня! Никогда не видела его… вживую. Шани замедлила видео. Она прекрасно понимала эмоции Чон, никакие голограммы не способны передать величие этого здания. Стены переливаются бесчисленным количеством узоров. Безликая движется против людского потока, можно сказать, идет против системы. Ирония кажется Шани забавной. Безликая заходит за угол, и людской поток стихает. Впереди стена с гигантскими воротами посередине, через которые можно протащить целый шаттл. Возле входа о чем-то болтают трое, рыжая девушка отщепляется от компании и заходит внутрь. Девушка в песчаных капри и асимметричной черной куртке стоит спиной. Безликая останавливается и юркает обратно за угол. Лицо второго человека… — Незнакомка из офиса? — усмехнулась Чон. — Сдаюсь, ты права. Многовато совпадений. — Кто это рядом с ней?.. Какой-то баг или что?.. — прошептала Шани. Незнакомка уходит, с каждым шагом наращивая скорость, украдкой поглядывая назад. Лицо второго человека, до того частично скрытое за ее спиной… будто не существует. Ни волос, ни глаз, ни даже кожи. Непонятно, женщина или мужчина., лишь равномерно залитый серым силуэт. Безликая подходит к безликому. И на этот раз разговор действительно анонимный. — Черт, — выругалась Чон. Безликая срывается с места и гонится за незнакомкой. Свернув за угол, замечает, как девушку засасывает людской поток и вносит в здание космопорта. Безликая следует за ней. В здании столько людей, что разбегаются глаза. Но, если незнакомка действительно связана с Сопротивлением, она отвратительный агент: ее внешность слишком выделяется. Безликая находит ее взглядом, как вдруг… Незнакомка бросает что-то на багажную ленту. — Пожалуйста, скажи, что мне не показалось! — взвизгнула Чон. — Есть догадки, что это было? — Ворота, возле которых она стояла… Для чего они такие огромные?.. — задумчиво пробормотала Шани. — Грузовой терминал? — В грузовом терминале ракулайского космопорта работал Номер два. — Кто? — Агент Сопротивления, которого я… которого недавно арестовали. Он так же связан со станцией, с которой Безликая забрала куб. Если незнакомка нашла и бросила на ленту именно его, то я больше ничего не понимаю… Если Безликой не удалось перехватить куб, то она не могла и подменить его у себя в квартире! Для чего того Оракул показал мне тот фрагмент? — Если ты думаешь, что девушка только что завершила последнюю передачу, мы все равно должны… — Сообщить об этом, — закончила за подругой Шани. По крайней мере, Шани надеялась, что после случившегося, они теперь подруги. — Тогда я побежала к себе. Черт. Как только я выйду, трансляция прервется. Я не смогу без этого… — Так возвращайся, когда получишь ответ! Я проведу тебя обратно, — обернувшись на шуршание за спиной улыбнулась Шани. В комнату хлынул свет, наполнил глаза слезами до того, как Шани успела зажмуриться. — Какого хрена опять происходит?! — О чем ты? — удивилась Шани, пытаясь хоть чуточку разлепить веки, чтобы разглядеть темный силуэт в дверях… Вот только голос принадлежал КЬЯРЕ. Съежившись как от удара, Шани закрыла лицо ладонями. Лучше не видеть ее лицо, когда она узнает… — И она еще спрашивает! Мы уже сорок минут ждем тебя! Я понимаю, ты не любишь торопиться, но это… — Кьяра шумно выдохнула. — Ты могла хотя бы выйти на связь. Сказать, что задерживаешься… — Мне. Нужно. Еще. Немного. Времени… — еле выдавила Шани сквозь сколапсировавшее горло. — Отдых действительно пойдет тебе на пользу! Ты отстранена на неделю. — Черт! — прошипела Чон где-то за спиной. Слава Создателю, она успела спрятаться за кресло! — А на что ты рассчитывала?! Искренне надеюсь, что эта неделя пойдет тебе на пользу. Что ты сидишь?! Вставай и проваливай! — Отстранена?.. — пробормотала Шани, силясь осознать смысл слова. — А как же наше расследов… Палец вспыхнул внезапной болью от укуса. Девушка мысленно поблагодарила сжавшееся горло за то, что не выпустило крик, и Чон за то, что нашла способ заткнуть. От боли по телу пробежала волна возбуждения. Шани заслужила это. Бесполезная эгоистка. Дрянь, которая так и не научилась держать язык за зубами. — Какое, мать твою, расследование?! Выходи, или я вызову охрану! Шани встала и украдкой заглянула за кресло. Испуганные зеленые глаза Чон блеснули так ярко, что снова пришлось зажмуриться. Чудо, что Кьяра до сих пор не узнала. Понурив голову, Шани вышла из кабинета. Уже привыкшие к свету глаза все равно наполнились новой порцией слез. Кьяра захлопнула дверь и взмахнула ладонью по предплечью, как выстрел щелкнули замки… — Чтобы у тебя не было соблазна проникнуть внутрь, — улыбнулась начальница. — Но там… Сердце встало. — Что там? Чон осталась внутри. На неделю. Без еды и воды… — Ничего, — вздохнула Шани. Чертова эгоистка! Девушка ущипнула себя за мочку уха. — Вот и отлично. Надеюсь, ближайшую неделю мы не увидимся. Этот отпуск… Он нужен и мне.