Пролог. Нападение культа

***

Не важно, что говорят крысы

за спиной у кисы.

В личных покоях было тихо. За ними по одну сторону был говор людей с разных уголков Европы, по другую —вой безграничной пустоты океана. На часах ещё утро. В тускло освещённой ванне над раковиной стоял жилистый силуэт. Свет падал на него будто невпопад, уродуя, оставляя лишь обрубки общей картины. Мужчина в расцвете сил, с бледной кожей, глазами-бусинками и смоляными сальными волосами пытался привести себя в подобие порядка, упорно смотрясь в зеркало и выискивая в отражении то, что можно исправить. Грубая щетина и внушительные мешки под глазами не помогали ему сделать с собой хоть что-нибудь сносное, вечно в его внешности было что-то не так. Всякие попытки терпели огромнейшее поражение: ни бритва, ни вода с мылом не спасли положение. Зубная паста закончилась. Надо бы купить новую. Сколько раз ты это себе говоришь? Его звали Владлен Мусаров, мужчина известен тем, что является одним из лучших представителей законопорядка на суднах большинства объединений и союзов. И сегодня был дерьмовый день. С самого своего утра. Покончив с бесполезным занятием и одевшись в форму, Владлен начал собираться в очередной путь по бескрайнему океану неизвестности. Вот опер отправляется на новое задание, пребывая в несвойственном для него лёгком трепете ожидания. Владлен мог бы жаловаться на то, что его — уважаемого опера — вечно ссылают работать чуть ли не охранником на различных потрёпанного вида судёнышках, если бы только это не оказалось достаточно интересной работой. Невероятно, но факт. В большинстве своём работа офицера на подлодке облегчала существование командиру, так как она способствовала пресечению многочисленных нарушений, бунтов и саботажей. Если же такого не происходило, Владлен смело брал на себя вторую обязанность — совершать эти самые саботажи. В рамках своего морального ориентира, конечно же. Так что скучать мужчине не приходилось, это уж точно. Всё лучше, чем пребывать в реалибитационном центре, как ему советовало начальство. Впрочем, может быть это и не такая уж плохая идея. Откровенно говоря, ему и вправду стоило бы полечиться и отдохнуть годик-другой...

***

В этот раз его направили в команду к некому капитану Багги, относительно приятном на вид и характер мужчине толи негройдной, толи ещё какой своеобразной внешности. Работать с ним было спокойно, на сколько это вообще возможно в таких водах. Впринципе Владлен даже не так уж и часто оказывался на волоске от смерти. Всего где-то двенадцать раз спасался вкачиванием в тело литров опиума вперемешку с морфием. Для хрупкого с детства мужчины это даже как-то мало. Только вот в какой-то момент бредовые кошмары, будучи частым у опера явлением, перепутались с реальностью, из-за чего становилось непонятно, встречали ли они командой вместе с ползунами ещё и раптора, скидывали ли его к заражённых пассажирам добрые коллеги, переодетые в клоунов, отобрали ли у него наручники, чтоб потом благополучно связать. Может быть это всего лишь галлюцинации? Для Владлена не так уж и важно. Главное, что всё пока идёт гладко. Сама лодка была вполне современной и уютной, командир интересным и рассудительным. События привычно меняли друг друга. Вот они высадились в очередной раз, все живые и относительно здоровые, вполне дружно направляются закупаться оружием и медикоментами. Владлен с ними не очень сошёлся, даже имени ни у кого не спросил. Помнит только, что двое из них какие-то сектанты. Жуть. Нет, Владлен видел культистов раньше, может даже назвать некоторых из ник относительно нормальными, хоть и пришибленными, но эти двое реально вызывали жуть своими лыбами до ушей и странными фразочками. Один из них был точно медик, второй вроде инженер. Разницы большой и нет. Опер отошёл ненадолго, прогуливаясь по комплексу. Тёмные коридоры, тусклый рыжий свет, режущий глаз, ровные ряды торговых автоматов, когда-то целых, редкие грязные столики, когда-то белые, различные коробки и непривычно малое число людей. Тут он услышал позади: — Говори, тварь, сколько складок у Баса?! – голос знакомый, но непривычный. — А иначе твоя голова познакомится с пулей, – раздаётся второй, похожий. — Я знаю, по вашему? Отпускайте меня, пока я добрый, нах,– послышался голос уже капитана. Владлен не знал и знать не хотел, кто или что такое Бас. Всё это должно было сразу же настораживать, но страж закона сначала и не думал придавать перепалке особо большое значение. Он и сам успел подоставать Багги, получив от того пару лещей. Подумаешь, поранят его в шутку, а потом получат своё. Так что ругань могла быть благополучно им проигнорирована. Но внезапно на всю округу раздался пронзительный стон, переходящий в такой же оглушительный крик. Капитан. Владлен, поначалу растерявшись и прижав чуткие уши, поторопился бежать на шум, в центр комплекса, в перебое различая глухие методичные удары, прямиком из его страшных снов, преследующих его теперь и наяву. К ним прибавлялись не менее жуткие металлические звуки. Уже собираясь спуститься по лестнице, мужчина замер. Двое парней избивали до полусмерти практически голого капитана. Из одежды на нём были только трусы. Вначале Владлену даже показалось, что они насилуют бедного человека с двух сторон, настолько были их удары ритмичными и заставляющими тело содрогаться под собой. Они издевались над капитаном, вкалывали ему внутренности, пускали кровь, били, внимали его скуляжу и полностью отдавались процессу, явно этим наслаждаясь. Тот посинел, местами на Багги остались алые и фиолетовые пятна. Капитан лодки, весь в крови и испарине, издал последний хрип, завёлся в конвульсиях и тут же обмяк в руках медика. Блеск в когда-то насмешливом взгляде давно покидал его, но только сейчас потух окончательно. Владлен не мог поверить своим глазам. Этого не могло происходить на самом деле. Затем в этих же глазах потемнело, что Владлен чуть не упал. Мир пошёл рябью, потом всё пришло в норму. Слабые ноги сами понесли его как можно дальше от этих психов, не замечая преград. Он спотыкался, но упорно продолжал бежать, не разбирая дороги. Глупость

***

В ушах отдавались дробью шаги, мозг отказывался понимать, своих ли или чужих ботинок. Бежать было трудно, на плече чувствовал ся инородный груз, ноги саднило от переломов и ожогов, которые были сделаны нежным по натуре мужчиной по чистой глупости ещё до всех событий. Он не успел подлечиться, решив перетерпеть боль до следующего отплытия. Опер корил себя за то, что решил отложить наручники подальше ради очередной порции герыча. Разум не помогал, не подкидывал идей, не предлагал взять хотябы пистолет и отбиваться. Офицер не заметил, как сам себя загнал в ловушку из стен. Перед глазами возник тупик. Сзади стремительно приближадись садисты. Реальность опять покосило, но вот перед глазами возник ствол. Только сейчас, когда на него смотрел прицел пушки, он понял, что зачем-то тащил с собой тело капитана, а из глаз текли рекой слёзы. Будто бы в шутку коридор окрасится красным от лампы, какое-то время звучали сигналы тревоги. Как иронично. Один из учителей, перебивая утухающую сирену, заговорил: —Ответишь на вопрос — останешься жив, – это был коренастый мужчина в рабочей форме, испачканной машинным маслом. — Если ошибёшься — смерть! – вторил ему тот, что в халате, сверкая своими безумными глазами. — Как зовут твоего персонажа в днд? — Какое нафиг днд? Вы что, из этих? Онямешников? – вопрошал Владлен и добавил, пробормотав скомкано себе под нос, – Так и знал, мутные вы какие-то... — Молчать! Отвечай на вопрос, а не рассуждай! – заявил первый. — Ага! РАЗ...– орал второй. — Да не знаю я! М-может быть мистер Фокс... — Это твой конечный ответ? ДВА... — ДА СТОЙ ЖЕ! Нет... Или да... Да, точно! Фокс. — Ну как, брат, это правильный ответ? – спросил медик инженера. — Нет, правильный — Кицунэ. — Гасим его! — Какие нахрен кицунэ?! Это раса, пидурки вы крашенные!!! А-а! На Владлена надели наручники, заставив почувствовать запомнившубся когда-то тяжесть на запястьях, раздели его до синих боксеров и уже хотели начать череду своих экзикуций, как униженный и голый опер начал вырываться, бегать по отсеку и скалиться на любые попытки приближения к себе. Каким-то чудом черти решили отпустить мужчину за его страптивость, но стоило тому прилечь на пол немного отдохнуть, пока никого нет, как медик со словами "Ой какой бедненький устал" занёс на мужика кулак с чем-то — может и не было ничего, где же Владлену разглядывать своего мучителя. Мученик не растерялся и кинулся вновь бежать, но уставшее сознание забыло дать подсказку, что двери нужно открывать. Это стало решающим моментом.

Удар

Ещё удар

К ушам приливает кровь. Боль распространяется по телу, как опухоль. Это невыносимо, но ещё больнее становится из-за всех этих унижений и таких знакомых для себя ощущений, которые просто не могли происходить с Владленом. Грёбаное дэ'жавю. На одном из участков кожи чувствуется грубое проникновение шприца с чем-то, что моментально же растекается по венам и артериям, выворачивая внутренности наизнанку. Может быть это опиум или вроде того, вылитый лишь по той причине, чтобы его, Владлена, тело держалась дольше, как раз столько, сколько нужно этому грёбаному извращенцу для своих надругательств. Боль везде, всё тело будто бы уже из неё состоит, но в какой-то неопределённый момент между мгновением и вечностью организм к ней неминуемо привыкает. Это тоже очень знакомо. Знакомое чувство невесомости и противоречивой тяжести возникает в истончающемся сознании ещё пока что человека. Вместе с ними приходит секундная мысль в череде бреда и истерик, что в шприце был паразит. Всё это уходит на фон, на второй план, не исключено, что из-за того же опиума, если это был всё же он. Становится до жути холодно, колюче. И как же Владлену хочется спать. Мужчина закрывает свои глаза навсегда. Он больше ничего не почувствует. И лишь пустота слышит тихое "так надо было, прости..." и гораздо более громкое "За Басольда! За Путина! Во славу красному носу"

***

С места преступления отходит ещё пока целая подводная лодка. На следующую остановку же приходит полусгоревшая подлодка с всего одним выжившим на ней. Он один из команды, спасся только лишь чудом, не иначе. Ответил правильно на все вопросы. Или попросту приглянулся культистам, кто же их разберёт. Может он смог сбежать, не исключено. Он же лично наблюдал, как поджигали реактор двое подозрительных личностей, поджарившихся там же на месте поджога. На месте снова играли сирены, только иные. Приехали стражи порядка, из-за чего стало особенно людно. Расследование приходится проводить сразу на двух пунктах. На каждом по два трупа, если считать только экипаж без пассажиров. Были обнаружены пострадавшие. Задание команды разрушенного судна было выполнено одним героем. Парня призвали к награде, пусть только после проверок, не он ли виновен во всех представленных террактах. Его ждёт славная жизнь, полная приключений и героических подвигов. Молодой человек выиграл билет в светлое будущее, пережив тёмное настоящее, ставшее прошлым. Ему повезло. Но жизни остальных погибших уже никогда не вернуть...

***

Крик замирает, найдя препятствие в виде сомкнутых зубов. Владлен открывает слипшиеся после сна глаза, приходя в себя после очередного ужаснейщего кошмара. Осознание нереальности произошедшего и настоящести кровати приводит довольно быстро. Быстрее, чем было раньше. Мужчина встал, попытался разгладить смятую простынь, бросил это дело, вышел из комнаты в общую кухню, стремясь налить себе кружку крепкого кофе. В мозгу были сплошные телевизионные помехи, голова раскалывалась, но надежда на спасительный кофеин не угасала. Нужно было только лишь найти всё. Хотябы сам кофе. Где же он? Чёрт Под руку попался какой-то отчёт или другой документ. Рекомендации-хуянции… Пофиг. После подобного трипа нет желания начинать работу прям с набега. И так проблем хватает, с этими вашими самоопределениями и чувством собственной ущербности. С кем не бывает, правда ведь? Ладно, наверное не стоит размышлять о таких мелочах, но иногда ведь очень хочется. Вот и лезет всякая херня на ум. Так о чём же там… Твою мать Если быть до конца честным с самим собой, то для мужчины эти сны стали превращаться в абстрактный день сурка, чистое повторяющееся из раза в раз безумие. Это было что-то нереальное, сюрреалистичное и не входящее в его прежнюю картину мира. Какое бы слово подобрать, какой бы фразой описать всё то безумие, сидевшее в его сознании? Ад пуст — все черти здесь? Или как-то так. В любом случае, он ждал, когда этот его личный цирк в голове наконец закончится. Надо ли говорить, что это было только начало веселья?