Часть 2

      — Папа, — громко объявила Аня, входя в дом, — Дэмиан Десмонд придет сегодня на ужин, поэтому, пожалуйста, не позволяй маме готовить.       Лойд отложил газету, которую читал, и Йор высунула голову из кухни.       — Что ты сказала, Аня? — спросил Лойд.       — Дэмиан. Мой… друг. — Аня возилась со своей школьной формой, точнее её пальцы вцепились в ткань, просто чтобы им было чем заняться. — Я пригласила его к нам домой на ужин, потому что хочу, чтобы он был с нашей семьей. В нашей нормальной семье. С нашим маленьким столом и домашней едой. Не думаю, что у Дэмиана когда-либо было такое.       Про себя Лойд согласился с Аней в том, что у мальчика, вероятно, никогда не было типичного дома, подобного тому, который они с Йор построили, но он также учёл опасность, связанную с привлечением Десмонда на их домашнюю базу.       — Папа, что бы ты сделал, если бы маме было… грустно? — нервно спросила Аня, садясь на диван напротив отца.       Йор вошла в гостиную и села рядом с дочерью.       — Мне не грустно, Аня, — успокоила она. — Откуда это?       — Но… но если бы ты всё-таки была грустной, — Аня повернулась к матери, её тон стал ещё более отчаянным. — Если бы у тебя были грустные… плохие грустные мысли о том, как ты делаешь себе что-то плохое и… и… хочешь причинить себе вред и…       Из кухни донося запах гари, и все трое обернулись, увидев горящую плиту.       Лойд спокойно велел Йор справиться с огнем, пока он занимался Аней. Он знал, что это было нечто большее, чем просто гипотеза.       Как только Йор вернулась на кухню, избавляться от того, что она пыталась приготовить на этот раз, Лойд сосредоточил всё своё внимание на дочери.       — Я очень забочусь о твоей матери и сделаю всё на свете, чтобы она была счастлива и чтобы у неё никогда не было грустных мыслей. — Лойд поколебался, пытаясь найти правильные слова, чтобы объяснить дочери: — Но иногда людям грустно, и у них возникают такие грустные мысли, потому что их мозг не может ничего с этим поделать.       — Это… это не может п-привести..?       — Конечно, это нормально, когда у людей время от времени появляются грустные мысли, но те, что ты описала, когда кто-то хочет навредить себе… Это ненормально, Аня. И такие люди нуждаются в помощи и поддержке.       — Он… Что, если бы они, эти люди, сказали, что не имели этого в виду? Не имели в виду эти плохие, грустные мысли? То есть о-они на самом деле не хотели причинять себе вред. Но они все равно… Я имею в виду, они сказали, что думали об этом. — Обычно люди не думают только о том, чтобы причинить себе вред, Аня.       Аня судорожно вздохнула, опустив подбородок на грудь, и опустила фасад.       — Как мне помочь ему, папа?       — Мы поприветствуем его у себя дома на ужине и станем уверены, знает ли он, что у него есть система поддержки. Что у него есть друзья, на которых он может рассчитывать и с которыми можно поговорить, когда у него возникают такие плохие грустные мысли.       — А завтра? — спросила Аня. Что нам делать, если эти плохие грустные мысли вернутся?       — Есть несколько способов, которыми люди пытаются справиться с плохими грустными мыслями. Иногда назначают лекарства, чтобы отогнать особенно сильные мысли. Терапия — это ещё один способ получить профессиональную помощь в борьбе с этими неприятными чувствами. Но лучшее, что ты можешь для него сделать, это просто быть собой рядом с ним. Убедись, что он знает, что ты рядом с ним.       — Это его отец, папа. — Аня стиснула зубы. — Донован Десмонд заставляет его чувствовать такие вещи.       — Возможно, ты и права, Аня, но я не думаю, что мы можем что-то с этим поделать прямо сейчас.       — Это нечестно! — Аня вскочила с дивана, села на край потёртого одноместного кресла, который занимал Лойд, и сбоку обняла отца. — Ему было бы лучше здесь, с нами. Я бы хотела, чтобы он остался с нами навсегда. Я бы хотела, чтобы ты тоже был его отцом.       Лойд слегка фыркнул и мягко улыбнулся: «Вот это было бы что-то».       — Я рада, что ты мой папа, папа.       — Я рад, что ты моя дочь, Аня.       После разговора отца и дочери Аня выбежала из дома, чтобы забрать большую пиццу, которую Лойд немедленно заказал, увидев Йор на кухне. Поскольку пицца уже была в пути, у них было достаточно времени, чтобы приготовить домашний салат и небольшой десерт для всей семьи.       Пока Аня выбегал дома, Лойд подошёл сзади к своей жене, которая яростно и совершенно отчаянно чистила почерневшую кастрюлю, к которой уже в третий раз за неделю прилипла пригоревшая еда.       Он обнял её за талию и осторожно положил подбородок ей на плечо, чтобы видеть, как она пытается стереть убедительные доказательства своей кулинарной неудачи.       — Лойд, что это было такое? — интимно прошептала Йор своему мужу, хотя больше никого не было рядом.       Мягко прижавшись щекой к ее уху, он сказал:       — Думаю, Аня наконец-то заинтересовалась моей карьерой.       — Хм? Какой?       Лойд усмехнулся, его смех вибрировал у нее на шее.       — Психиатр.       — О, было бы чудесно, если бы Аня пошла по твоим фальшивым стопам, так, Лойд? Это значит, что ты её вдохновляешь!       Лойд небрежно промычал: его ответ не был ни да, ни нет. Хотя Ане действительно было лучше вдохновляться ролью психиатра, которую ему приходилось играть, а не шпионской стороной его жизни, он предпочел бы, чтобы она нашла образец для подражания и вдохновение в ком-то более… добродетельном.       Когда большой кусок подгоревшего до хрустящей корочки кабачка отлетел от кастрюли, он ухмыльнулся и слегка поцеловал Йор в нижнюю часть подбородка, спускаясь по шее.       — Ммм, Лойд, — тихо вздохнула она. — Аня скоро вернется.       — Знаю, знаю, — пробормотал блондин, но поцелуи так и не прекратились.       По мере сближения Лойд и Йор становились всё более ласковыми, но все равно старались сохранить «нормальные» отношения на глазах у Ани. Однако с течением времени хранить эту тайну становилось всё труднее и труднее.       Хотя Лойд подозревал, что Аня могла кое-что знать об их растущей привязанности. Он отчетливо помнил, как вернулся домой под всезнающую ухмылку Ани после того, как они с Йор впервые поцеловались, хотя Ани и не было рядом с местом, где это произошло.       Лойд предположил, что она, возможно, заметила это по его глупой (совершенно не сумеречной) улыбке, потому что в тот день он не мог думать ни о чем другом, как бы сильно ни старался.       В этом смысле Аня была очень интуитивна. Это было почти так же, как если бы она могла сказать, о чем думает другой человек, или сказать правильную вещь, даже если человек не знал, что он действительно хотел услышать.       Вот почему Лойд всем сердцем поверил Ане, когда она рассказала ему о своих опасениях за мальчика Десмонда.       «Ее… парень», — Лойд вздрогнул от этой мысли.       Аня и Дэмиан могли сколько угодно скрывать свои отношения, но отец всегда знал. Особенно отец, который специализировался на шпионаже. Он хотел защитить свою дочь от опасности со стороны мальчиков-подростков, но если мальчик-подросток делает его дочь счастливой и действительно заботится о ней, а Лойд знал, что это правда, то ему придется с этим жить.       И если Аня поверила в то, что Дэмиан в беде сам от себя, то он сделает всё, что в его силах, чтобы помочь ему.       В конце концов, истинная миссия Лоида заключалась в том, чтобы создать мир, в котором детям не придется плакать.       И это была единственная миссия, которую он никогда не провалит.       Когда подошло время ужина, семья Форгеров услышала резкий звонок в дверь, как раз в то время, когда Дамиан обещал прийти.       Мальчик вошёл в тёплый дом с бутылкой вина для патриарха Фальсификаторов и прекрасным букетом цветов для матриарха Фальсификаторов. А для читателя мыслей Фальсификатора он принес… неловкое движение рукой, легкий румянец (без зрительного контакта) и пробормотанное «спасибо, что пригласили меня к себе домой».       Пока Йор и Аня накрывали обеденный стол и зажигали свечи, чтобы заглушить запах предыдущего кухонного кошмара, Лойд и Дэмиан сидели в гостиной.       Двое мужчин помолчали несколько мгновений, и Аня напряглась, прислушиваясь к их разговору.       — Моя дочь много рассказывала о тебе, — Лойд изучал мальчика Десмонда, отмечая его нервные манеры и язык тела. — Кажется, она очень высокого мнения о тебе.       — Да, мы с Аней хорошие… друзья, и мы хорошо ладим.       Лойд приподнял бровь, немедленно сообщая этим мальчику, что он видит этот обрыв насквозь. Друзья. Верно.       — Э-э, — Дэмиан покраснел светло-розовым. — Она очень важна для меня.       Не говоря больше ни слова, Лойд полез в карман и вытащил небольшой листок бумаги в форме визитной карточки.       — Это номер телефона одного из моих коллег. Он обучался детской психологии и помог многим детям, таким как вы, — сказал Лойд как ни в чем не бывало, ни секунды не ходя вокруг да около. — Я думаю, вам было бы полезно обратиться к специалисту, и я уверяю вас, что он один из лучших.       Лойд, конечно, не объяснил, что это номер терапевта, который помогал детям-шпионам, осиротевшим в молодом возрасте, справиться с посттравматическим стрессовым расстройством и травмами. Почему-то Лоид с помощью Йор только недавно понял, что у него таких много.       Аня, всё ещё подслушивая, с поднятыми бровями и открытым буквой "О" ртом поняла, что этот человек был шпионом и психиатром... Настоящим шпионом-психиатром!       — Спасибо, сэр, — Дэмиан взял карточку из вежливости по отношению к пожилому человеку. — Но мне это не нужно.       — Знаешь, нуждаться в ком-то — это не слабость.       Глаза Дэмиана расширились, когда он осознал прямое и честное заявление секретного шпиона.       — Конечно, просить о помощи не так уж и слабо. На самом деле, я бы сказал, что нужно больше смелости, чтобы признать правду, чем прятаться в собственных страданиях. Что ты думаешь, Дэмиан?       — Я… я не знаю.       — Я понимаю, — заверил Лойд, — поначалу я тоже был недостаточно силен. И сила может нарастать постепенно. Чтобы понять это, может потребоваться некоторое время.       Йор высунула голову в гостиную и улыбнулась.       — Ужин на столе! Давайте есть!       При виде жены лицо Лойда просветлело и сразу смягчилось. Когда она вернулась в другую комнату, Лойд снова повернулся к Дэмиану.       — Рассказать жене правду отняло у меня больше всего сил, но это было также самое легкое и освобождающее занятие на свете.       «Правду, о чём?» — подумал Дэмиан, но почувствовал, что это действительно не имеет значения. Очевидно, правда не могла быть такой плохой, ведь тогда мистер и миссис Форджер не выглядели бы более влюбленными, чем когда-либо.       — Давайте поедим, пока еда не остыла, — заявил Лойд.       Они пошли на кухню, и Аня увидела трепет Дэмиана при виде их крошечного столика, где каждый мог находиться в пространстве друг друга и действительно наслаждаться этим присутствием.       Йор и Лойд сидели с одной стороны, а Дамиан и Аня — с другой, напротив.       Как только еда была подана (самостоятельно, без официантов с пустыми лицами, наблюдающих за ними, как ястребы), семья приступила к еде.       Хотя пицца из сетевого магазина была восхитительной, Дэмиана больше шокировал домашний салат. У него никогда не было салата, в котором продукты были бы нарезаны так неравномерно, а соотношение заправки и ингредиентов было бы настолько неправильным, что он больше напоминал суп.       — О, Дэмиан, — улыбнулась Йор. — Надеюсь, салат, который я приготовила, тебе понравился! Аня помогла с заправкой.       Дэмиан насадил на вилку зеленой смеси и засунул ее в рот.       — Это вкусно.       И он даже не лгал.       Аня попыталась спрятать изгиб губ в тарелке.       Затем её семья начала рассказывать о своем дне: о том, что они делали сегодня и обо всем интересном, что произошло. Как только все закончили, они повернулись к Дамиану.       Он выглядел удивленным вопросом Йор.       — Вы… вы хотите знать, как прошел мой день?       — Конечно, Дэмиан! — она ответила весело.       — Я… Ох. Мой день… мой день… Ну, сегодня утром я узнал, что меня выбрали представлять Останию на Национальном турнире по дебатам.       Стол на секунду замолчал, прежде чем внезапно взорваться хаосом.       — Поздравляю, Дэми-       — ПОЧЕМУ ТЫ НЕ СКАЗАЛ МНЕ РАНЬШЕ, МАЛЬЧИК САЙ-ОН?!       — Приятно слышать, Дэмиан!       Ошеломленный поддержкой, Дамиан заёрзал и поправил воротник: его лицу стало немного жарко.       — Это… это не так уж и важно, — пробормотал он. — Моего старшего брата выбрали, когда ему было 15, так что я сильно отстаю.       — Ерунда, — воскликнула Йор. — Это огромное дело. Тебя выбрали из всех в Остании как лучшего участника дебатов! Напомни мне никогда не вступать с тобой в спор.       Дэмиан мог бы сказать, что Йор прямо сейчас уже спорила с ним о том, стоит ли волноваться из-за этой новости, но на самом деле он не возражал против того, чтобы матриарх Фальсификатор выиграл этот раунд.       — Боже, это напомнило мне! — Йор хлопнула в ладоши. — Я поставила пирог в духовку!       — Что ж, хорошо, ведь нам есть, что отпраздновать, — сказал Лойд. «И хорошо, что мы услышали об этом еще до того, как торт сгорел.»       — Я напомнила маме, чтобы на этот раз вместо соли она положила туда сахар, чтобы у нас всё было хорошо! — шепнула Форджер Дэмиану.       Дэмиан изогнул брови.       — Э?       Чувствуя себя полностью сытым и теплым, чего Дэмиан не чувствовал уже долгое время, он уже приготовился вернуться в свое общежитие, удобно положив визитку психиатра в карман.       — Папа, можно Дэмиану зайти ко мне в комнату? Посмотреть домашнее задание.       — Домашнее задание, да?       Глаза Дамиана метались между отцом и ребенком.       — Он может? — снова спросила Аня, щурясь, как будто ведя приватный молчаливый разговор с блондином.       — Хорошо, — в конце концов ответил Лойд после нескольких секунд молчания.— Просто не забудь оставить дверь открытой.       — Спасибо, папа! Спокойной ночи, мама.       Аня схватила Дэмиана за руку и почти потащила в свою комнату, прежде чем закрыть дверь.       — Э-э, — Дэмиан застенчиво потер затылок, никогда раньше не бывавший в девичьей комнате. — Твой отец сказал оставить дверь открытой.       Указывая на полоску света, сияющую между дверью и косяком, Аня дерзко заметила:       — Он сказал оставить ее открытой, только не сказал насколько.       Дэмиан нервно потоптался, пока Аня не хихикнула:       — Не волнуйся, мы не сделаем ничего рискованного. Я просто хочу поговорить с тобой и не хочу, чтобы мама или папа подслушивали.       — О чем ты хотела поговорить?       Аня села на край кровати и жестом предложила Дэмиану сделать то же самое. Мальчик последовал её примеру и осторожно сел на мягкий матрас рядом.       — Я хочу рассказать тебе свою правду, мальчик Сай-он, потому что хочу, чтобы и ты сказал мне свою правду.       — Мою правду?..       Она посмотрела на него так, словно знала о нем все, но все же хотела узнать больше.       — Я… я не понимаю, что ты имеешь в виду.       — Хм, — задумчиво кивнула Аня. — Всё в порядке. Скажешь мне, когда будешь готов.       Аня наклонилась и положила голову ему на плечо. Обхватив его рукой, она позволила им обоим телам упасть на матрас, так, что их верхняя половина легла на удобную кровать, а ноги свисали с края.       После момента комфортной тишины Дэмиан откашлялся.       — Так в чем же твоя правда?       — Я пока не готова тебе всё рассказать, — честно ответила Аня. — Потому что не хочу, чтобы ты меня ненавидел.       «Я никогда, никогда не смогу ненавидеть тебя, Аня,» — вертелось у него на языке, но он не мог выговорить ни слова.       Выражение её лица говорило о том, что, возможно, Аня всё равно знала, что он собирался сказать.       Она изогнулась, чтобы оказаться на уровне глаз Дэмиана, и опиралась на него руками. Одной ладонью она зарылась в его свитер, а другой воспользовалась, чтобы балансировать на кровати.       Юный Десмонд нервно сглотнул от близости к хорошенькой девушке. Вероятно, (именно) это мистер Форджер и надеялся предотвратить, предупредив Аню, чтобы она держала дверь открытой.       Дэмиан чувствовал себя нервным, но ему больше негде было находиться.       Он не хотел портить свои отношения с Аней, как испортил всё остальное в своей жизни. В её глазах он не хотел быть неудачником. Он отказался подводить того, кого любил и ценил больше всего на свете. Он не мог разочаровать. Не её.       Он мог бы сделать видимость, что справился с разочарованием для своего отца, матери и брата. Он даже мог бы так же «справиться» с разочарованием для Эмиля и Юэна (возможно). Но не Ани Форгер.       Ведь если бы она когда-нибудь узнала правду о нём, о том, какой он неудачник, разочарование и полный беспорядок, она бы бросила его в одно мгновение.       Аня крепче сжала его королевский синий свитер с высоким воротником, который он надел по особому случаю ужина с родителями своей девушки. Та самая королевская синяя водолазка, которая стоила, пожалуй, всего Аниного гардероба вместе взятого.       Ох, кого он обманывал? Дэмиану было наплевать на то, сколько кашемировых свитеров с высоким воротником Аня портила, если это удерживало её рядом с ним.       — Моя правда? — пробормотала Аня, близко к уху Дамиана.       Всё его тело было в состоянии повышенной готовности, разум бешено гудел. Могла ли Аня услышать, как его сердце выпрыгивает из груди?       — Ну, меня усыновили.       — …Хм?       — Лоид не мой отец по рождению, а Йор не моя биологическая мать.       — Так… так… — Дэмиан не был уверен, что на это ответить.       Она они убедила весь мир, что Лойд был её настоящим отцом, а Йор – её настоящей матерью. Хотя бы тем, как они заботились о ней и любили её. И тем, как поддерживали и поощряли.       Удивительно, но они не были настоящими.       — Однако они мои настоящие родители, — продолжила Аня. — Они взяли меня к себе, и, возможно, они не мои родители по крови, но они мои родители, потому что любят меня и заботятся обо мне. Я уверена, что они приходят на каждый мой матч, каждый концерт и каждый конкурс по правописанию. Не чтобы взорваться от восторга. Они там, и это самое главное. Это то, что делает их моими родителями. Моей матерью и моим отцом. Моим папой и моей мамой.       — Понятно, — медленно сказал Дэмиан. И после семейного ужина Дэмиан действительно мог понять, что значит быть по-настоящему любимыми мамой и папой.       — Я Аня Форджер и никогда больше не буду кем-то другим.       Дэмиан ухмыльнулся, мимолетная мысль вселила в него надежду на будущее.       — Действительно?       — Правда, — подтвердила Аня, кивнув. Она быстро поцеловала его в щеку, прежде чем позволить себе плюхнуться прямо на темноволосого мальчика.       С преувеличенным «уф» Дэмиан позволил Ане комфортно устроиться на нем, взвалив половину своего веса на себя, а затем поправил руку, чтобы обхватить её за талию и прижать ближе.       — Ты никогда не станешь никем иным, как Фальсификатором? — спросил он, глядя в потолок её спальни. — Навсегда?       — Не волнуйся, Дэмиан, — понимающе сказала Аня.       — Хм?       — Когда мы поженимся, — она прижалась щекой к его боку, говоря очень определенно: — Ты тоже будешь Подделывателем.       — «Фальсификатор», да?       «Поддельная личность, да?» — подумал он про себя, но это самая настоящая семья, которую он когда-либо видел.       Он почувствовал, как Аня улыбнулась ему в грудь, и его лицо покраснело от приятного румянца, который, как он узнал, автоматически появлялся всякий раз, когда Аня делала что-то отдаленно похожее на само определение «Аня».       — Дэмиан Форджер, — размышлял он. — Это звучит красиво.       — Я хочу получить красивое кольцо, Сай-он!       — Я тебя ещё даже не спрашивал!