Глава 21: А знала ли я его?

POV Клементина — Лилли…? В дверном проёме, едва освещаемом тусклым светом коридора, я вижу до боли знакомый мне силуэт женщины. Её длинные стройные ноги красиво подчёркнуты кожаными брюками, а изящная осиная талия была обведена тонкой тканью белой шёлковой рубашки. Лилли Коул… Женщина, которую ненавидит всё наше бюро, и не без оснований, и к которой испытывает трепетные чувства Ли. — Привет, Клементина, — язвительным голосом начинает она, а я поднимаюсь на свои колени, — Как поживаешь, дорогая? Сильно болит? — показывая на затылок, спрашивает она с ухмылкой, — Надеюсь, что да… — Что тебе нужно, Лилли? — резким, но дрожащим от боли голосом в ответ спрашиваю я. — О, дорогая…, ты даже не представляешь, как давно я хотела увидеть тебя в таком виде! — показывая на меня рукой, издевается Лилли. — Не понимаю, зачем тебе это? — пытаясь встать на ноги, но безрезультатно, продолжаю я спрашивать. — Не понимаешь? Серьёзно? — выкрикивает она, — Да ты в печёнках у меня сидишь уже год! — Всё равно не понимаю… — Ли мне все уши про тебя прожужжал! — почти плюясь, продолжает она, — Клементина то, Клементина это… До твоего появления в бюро у нас с ним всё было так хорошо! Он всегда делал то, что я ему говорю, а сейчас он только о тебе и думает, дрянь! — переходит на крик Лилли. — Я всегда не могла понять, что он в тебе нашёл, Лилли, — смотря ей прямо в глаза, холодно говорю я, — Ты же жалкая закомплексованная истеричка, которая самоутверждается за счёт того, что постоянно унижает других людей! — Закрой свою поганую пасть!!! — кричит она и со всего размаху бьёт меня ладонью по щеке. — ААА…! — с тяжёлым задыхающимся стоном кричу я, падая на бетон и ударяясь головой. И снова обжигающие пульсации, но теперь уже в области правого виска. В ушах я слышу звуки, отчётливо напоминающие гул турбины самолёта. Затем они превратились в какой-то омерзительный писк, переходящий по своему диапазону практически в ультразвук. А затем — НИЧЕГО… Снова ничего не слышу, только вижу едва освещённое помещение. Вижу Лилли, которая с лютой ненавистью разглядывает меня с ног до головы. Вижу небольшую лужицу алой липкой крови, перемешавшуюся с пылью бетона. Касаюсь грязными пальцами своего рта и понимаю, что разбита губа с левой стороны, а железный привкус багровой жижи противно скребёт моё горло. Проверяю зубы, слава Богу, все целы. Слух постепенно начал возвращаться ко мне, и вдруг неожиданно для себя я начинаю смеяться… А мой смех отражается жутким громким эхом по периметру стен. — Что здесь смешного, маленькая дрянь? — с желчью спрашивает Лилли. — Ничего нового, Лилли, — не прекращая смеяться, отвечаю я, — Ты только и можешь, что применять свою силу, а на большее ты даже не способна! — Я смотрю, кто-то набрался храбрости? — теперь уже Лилли смеётся, — Погляди на себя… Ты лежишь вся в грязи, трясёшься от боли и холода, твоё лицо и руки в крови. Но ты усердно продолжаешь провоцировать меня! — в её голосе слышится восхищение, — Поздравляю, ты меня приятно удивила… — Рада стараться! — плюнув кровью, сказала я. Она садится на корточки рядом с моим лицом и грубо хватает меня за подбородок своей рукой, сжимая с силой челюсть. Подняв мою голову и направив тем самым мой взгляд на неё, она внимательно осмотрела моё лицо и ехидно прищурилась. — Ммм… А в тебе что-то есть, сучка! — медленно поворачивая моё лицо в разные стороны за подбородок, говорит она, — Может не зря все о тебе так беспокоятся? — ПОШЛА ТЫ…!!! — еле шевеля челюстью из-за хватки Лилли, выкрикнула я. Она резко дёрнула своей рукой мой подбородок, отпуская меня, и я снова лечу лицом на бетон, издавая из себя оглушающий стон. Опять гул в ушах, опять прожигающая боль и бессилие. На глазах наворачиваются предательские слёзы отчаяния, а горло обволакивает режущий вкус металла. Ненавижу чувствовать себя такой беспомощной, но всё мое тело просто разрывается от последствий тех увечий, которые поселились на мне за все эти дни. Но я не сдамся! — И ЭТО ВСЁ…? — с вызовом спрашиваю я и смеюсь сквозь боль, — Я же говорю, ТЫ ЖАЛКАЯ!!! — Ах ты мразь! — Лилли резко срывается с места, подбегает ко мне и что есть силы пинает ногой в живот. — ААА…! — с хрипом вырывается у меня из груди. — Лилли, хватит!!! — встревает мужской голос, — Ты покалечишь её! — это был Марлон. — Не лезь, сопляк! — гневно посмотрев на него, крикнула Лилли, — Я сама разберусь, что мне делать! — Гейб совершенно чётко сказал не увлекаться и не калечить её слишком сильно, — настойчиво продолжает Марлон, — Из-за тебя у нас будут проблемы! Уймись! Лилли перевела взгляд с меня на Марлона и резко развернулась в его сторону. Подходя к нему ближе, она усмехнулась и снова обратилась ко мне: — Кстати, Клементина… — голос её был мерзким и колючим, — А ты, случайно, не желаешь узнать побольше о лучшем дружке твоего ёбаря? А…? — Не смей! — прорычала я, когда услышала, как она назвала Луиса. — О, извини, дорогая… — я даже не знаю, можно ли ещё более мерзко произносить слова, но ей это удаётся, — Твоего парня…, конечно. — Лилли…! — перебивает её Марлон. — Что? Это какой-то секрет, Лони? Марлон опустил свои глаза в пол. Хоть в помещении и было практически темно, я смогла разглядеть на его лице чувства вины и стыда. С трудом поднявшись на колени, опираясь трясущимися грязными руками, измазанными своей же кровью, я начала ползти назад, ближе к стене, чтобы прислониться к ней. Голова до сих пор трещала, а гул в ушах разбавлялся моими же стонами от тянущей боли в животе после удара Лилли. Но окружающие меня звуки я могла слышать отчётливо. — А ты не хочешь рассказать ещё и о себе, Лилли? — защищается Марлон. — Всему своё время, мальчик! — даже на секунду не смутившись, отвечает она. — Вы закончили свою милую болтовню? — перебила я их, — Мне уже становится скучно наблюдать за этим! Или говорите сейчас или я немного вздремну, а потом продолжим! Лилли снова начинает подходить ближе ко мне. Я практически уже ощущаю её едкий сладковатый запах, вызывающий желание блевануть. — Какая нетерпеливая сучка! — шипя, проговорила она, — Лони, тебе есть, чему у неё поучиться, ведь её яйца явно на порядок больше твоих, — она засмеялась, — Ну слушай, дрянь… Я кивнула ей, показывая, что на сто процентов готова услышать её рассказ. Она удовлетворённо улыбнулась уголками губ, садясь на какой-то ящик, стоящий в дальнем от меня углу, и начала говорить: — Я знаю Гейба уже более пяти лет. Он является одним из лидеров мексиканской преступной организации Ла Эмэ. Так он продолжил дело своего умершего отца Дэвида Гарсиа. На этих словах я чуть не забыла, как нужно дышать. Услышанная информация рикошетила по стенкам внутри моей головы, издавая громкие звуки прыгающего мяча по старому асфальту. — Дела складывались у нас весьма неплохо… — продолжает Лилли, — Гейб со своими людьми развивал наш «бизнес», а я, в свою очередь, прикрывала его в рамках закона, имея свою долю. Я с изумлением и отчаянием в глазах продолжала её слушать. — Но три года назад, мы перешли дорогу одному очень влиятельному человеку, что привело к приостановлению нашей деятельности, — голос Лилли стал тише, — Гейб сильно подставился, и нам пришлось в срочном порядке разбираться с этой проблемой. Мы решили, что он должен исчезнуть, поэтому инсценировали его смерть и похоронили его, использовав тело случайного человека. Всё сработало идеально! Даже ты поверила, что хоронишь своего собственного мужа, Клементина. Услышав последнее, многое стало становиться на свои места. Теперь понятно, почему его хоронили в закрытом гробу и, более того, мне тогда даже не разрешили посмотреть на его тело до начала церемонии. Конечно, это же выдало бы их план с потрохами. С трудом верится, что я жила почти четыре года с человеком, которого я совсем не знала, с человеком, который возглавляет преступную группировку. Но я хотела знать абсолютно всё, поэтому перевела свой строгий взгляд снова на Лилли и подняла свои брови, как бы требуя продолжения истории. — Вижу, ты переварила эту часть, — кивнув, сказала она, — Тогда слушай дальше… Гейбу было поставлено условие, что после своей «смерти» он не должен контактировать ни с кем из его семьи, а особенно с мальчиком. На это он согласился с трудом, так как уж больно сильно любит своего сына. На тебя-то ему было глубоко насрать, — ухмыляется Лилли, — Но вот Эй-Джей… При упоминании имени моего растяпы, сердце исполнило кульбит в груди и чуть было не вылетело за её пределы. — Спустя почти три года мы смогли избавиться от того влиятельного человека и всех его людей, — снова продолжает Лилли, — Поэтому было принято решение вернуться к нашим делам, и Гейб, конечно же, не стал исключением. Он захотел сам возглавить первую за столько лет операцию, но при условии, что он заберёт своего сына… Я пыталась вразумить его, говорила, что пацан того не стоит, что будут проблемы, собственно, это и произошло, раз ты здесь. Но его было просто невозможно отговорить, чёртов упрямец! — И вы взорвали больше двухсот человек, чтобы просто вернуться к своим делам…? — кричу я, — Так вы это называете? — Это огромные деньги, Клементина! — перебивает меня Лилли, — Нам было абсолютно безразлично на этих людей… Главное, выполнить заказ! — Да что же вы за люди такие??!! — мой голос переходит на истерику, — Погибли дети…! — Я тебя умоляю… — зловеще засмеялась Лилли, — Одним больше, одним меньше! Какая разница? — это был уже не смех, а устрашающий хохот. Никогда в своей жизни не слышала ничего более омерзительного, чем это. Пульсации в моей голове стали нарастать с большей силой, а к горлу подступил приступ тошноты. Его я так и не смогла удержать, поэтому меня в ту же секунду вырвало прямо себе под ноги. — О, дорогая… — с наигранным сожалением прошипела Лилли и засмеялась, — Может тебе помочь? — Пошла ты на хрен, Лилли! — смогла я выдавить из себя. Всё это время Марлон стоял в противоположном углу и наблюдал за нами с виноватым лицом. Его практически бесцветные глаза бегали из стороны в сторону, а руки постоянно не находили себе места. Когда меня стошнило, он было дёрнулся мне навстречу, но Лилли приказала ему одним жестом оставаться на месте. — То, что ты конченая тварь, Лилли, я уже давно подозревала! — вытирая лицо ладонью, говорю я, — Но Марлон? — перевела я на него взгляд, — Как ты мог пойти на такое? — О, милая, — снова издёвка, — У него просто не было выбора! Да и кстати, к взрыву вокзала он не имеет никакого отношения… — Тогда из-за чего он здесь? — выдохнула я, мне стало чуточку легче, узнав, что он не причастен к теракту. — БОЖЕ!!! — рычит Лилли, — Нельзя же быть такой тупой овцой, дорогуша... — пренебрежительно морщится она, — Подумай сама... Ну?!?! Появилось хоть что-то в твоей пустой башке? — язвительным голосом спрашивает Лилли, — Нам нужны были уши и глаза среди ваших близких друзей, когда вы бросились на поиски мальчишки, — гадко смотря на Марлона, сказала она, — Совсем недавно я узнала, что Марлон подделал кое-какие свои документы, чтобы попасть в бюро, поэтому мне не составило никакого труда заставить его делать всё, что я захочу. Ведь в противном случае, всё это было бы на столе у Ли, и Марлон вылетел бы из ФБР в один день. Я посмотрела на Марлона. Его глаза всё так же были опущены в пол, а желваки просто ходили ходуном. Затем он поднял свой взгляд и направил его мне в глаза… Я увидела стыд, вину, безысходность… Незаметно моргнув ему, словно выражая понимание, я снова перевела взгляд на Лилли. Она была чертовски довольна собой. — Если ты работаешь в бюро под прикрытием, то зачем тогда ты сейчас мне всё рассказываешь? — спрашиваю я Лилли, — Ли мне практически как отец, он всё узнает. — Дорогая Клементина, — с ухмылкой начинает отвечать она, — Неужели ты ещё ничего не поняла? — она встаёт с ящика и начинает подходить ко мне, — Ты в действительности думаешь, что ещё встретишься с Ли или своим ненаглядным Луисом? Брось, это даже смешно! Я всё сильнее прижимаюсь к стене от каждого её шага в мою сторону, совершенно не желая снова ощущать этот мерзкий сладкий запах. Запах, от которого меня снова может вывернуть наизнанку. Но вот он приближается и начинает обжигать слизистую носа, проникая в лёгкие и оседая в них. — А ты наивная… — она снова хватает меня за подбородок своими длинными пальцами, садясь на корточки, — И как ты умудрилась попасть в ФБР с таким детским мышлением? — она отпускает хватку и резко поднимается, разворачиваясь к двери, — Скоро мы отвезём тебя к Гейбу, и, поверь мне, он найдёт, что с тобой делать… Ха! Пошли, Марлон, пусть обдумает всё, что только что услышала. Марлон не спешил выполнять её приказ, а продолжал стоять как парализованный, исподлобья смотря мне в глаза. — Я кому сказала? — кричит Лилли, — Живо!!! От её слов его будто ударило током, это было заметно по тому, как шелохнулись его плечи. Он отвернулся от меня и медленно направился к выходу следом за Лилли. И снова я остаюсь в одиночестве. Снова ко мне возвращаются все мои болевые ощущения, которые во время разговора с Лилли были приглушены. Так интересно работает человеческий организм, он умеет фокусироваться на более важных вещах, чтобы не отвлекаться на боль или какие-то другие чувства. Выходит, что Марлон вовсе и не хотел причинять вред Луису, мне и моему сыну. Шантаж Лилли заставил его пойти на такие гнусные поступки. Но всё равно это не оправдывает его на сто процентов… Он мог сразу рассказать всё нам, и мы вместе придумали бы, как выйти из этой ситуации. А теперь мой сын неизвестно где, я покалечена и нахожусь в плену, а Луис вообще, наверное, с ума сходит, не зная где я и что со мной. И всё это из-за его лучшего друга, а он даже об этом не подозревает. Прошло примерно полчаса, как Лилли и Марлон вышли из моей так называемой камеры. Думать уже не оставалось сил, голова трещит, живот ноет, а все мышцы одеревенели. Ещё пришло осознание того, что я чертовски хочу пить. Когда в помещение проникал тусклый свет, я приметила бутылку с водой, стоящую как раз на том ящике, где сидела Лилли. То что нужно… Пытаюсь встать на ноги, безрезультатно… Передвигаться у меня получается только на коленях, поэтому ползком я медленно добралась до ящика, схватила бутылку, открыла её и жадно впилась губами в горлышко. Всё моё нутро наполнялось прохладной и такой вкусной жидкостью, и я тут же ощутила прилив жизненной энергии каждой клеточкой своего тела. Это придало мне сил, и я смогла забраться на ящик, а затем, свернувшись калачиком, я уснула, ощущая под собой, наконец, не холодный пыльный бетон, а теплоту колючего дерева. Как же хорошо…