Часть 31

      Весь путь к Тот-Лэнду занял не больше двух часов, но Мэйбелинг казалось, что прошло чуть больше суток. Напряжение внутри неё заставляло органы скручиваться в тугой узел, перекрывая доступ воздуха к лёгким. Ей казалось, что она задыхается. Единственная мысль, что заставляла её стоять ровно, была на удивление простой: «Там будут Смузи и Крекер. Я увижу их». Удивительно, как мало иногда человеку нужно для счастья. Впрочем, будущая встреча с родственниками мужа будет не самой приятной, так что даже такие мелочи позволяют отвлечься.       Перед высадкой она решила переодеться. Красивое платье тëмно-синего цвета струится по еë ногам, доходя до щиколоток. Длинные, воздушные рукава на манер крестьянских, кончающиеся чуть выше запястья, скрывают руки и позволяют пользоваться часами. Отвороты воротника закрывают ремешки банта-саваж с длинными хвостиками чëрного цвета. Дополняет образ чëрный винтажный корсет из плотного кружева, заканчивающийся чуть ниже груди, и чëрные туфли на небольшом каблуке. Волосы она собрала в высокий хвост, добавив при этом небольшой небрежности. Немного подумав, она смастерила из передних прядок и шпилек-невидимок что-то вроде чëлки, скрывающей виски и небольшую часть лба. Свой образ она посчитала достаточно приличным и не слишком вульгарным, чтобы появиться на публике, с которой еще не знаком.       Но даже прихорашивание перед зеркалом не помогло ей избавиться от напряжения внутри. Знакомство с незнакомцами всегда было для неë волнительным, а сейчас эти самые незнакомцы — семья еë мужа и невероятно опасные люди. Шкала нервозности была переполнена. Примерно такую еë обнаружил Катакури, когда покинул свою каюту: стоящая на краю палубы, напряжённо смотрящая вдаль, на постепенно вырисовывающиеся контуры Тот-Лэнда, и постукивающая пальцами по деревянному бортику, выстукивая неизвестный ему ритм. Пусть она и нервничала, даже очевидное смятение не помешало ей составить потрясающий образ. За рёбрами что-то кольнуло, а в голове пробежала быстрая мысль, которую Катакури поймать не успел.       — Волнуешься?       — Ох, прошу простить! Я Вас не заметила.       — Хватит «Выкать», умоляю.       — Простите, вряд ли у меня получится. Я привыкла так.       Они стоят молча некоторое время, пока Катакури думает, что стоит сказать. Как только они ступят на остров их, скорее всего, растащат по разным углам и не дадут пересечься, поэтому поддержать Мэйбелинг лучше сейчас. В конце концов, она тоже заслуживает тëплых слов в такой напряженной ситуации.       — Если с тобой будут плохо обращаться или как-то задевать, сообщай мне напрямую или через душек. Я заставлю их ответить за это.       — Что Вы, нет необходимости! Я думаю, что Ваш авторитет не позволит им и помыслить о плохих словах или поступках в мою сторону. — Катакури неслышно ухмыльнулся: то ли от такой уверенности в его силах, то ли от невыраженной похвалы. — Однако я очень рада, что вы волнуетесь за меня. Я обязательно попрошу помощи, если ситуация того потребует.       Шарлотта кивает молча, принимая еë слова. Хотелось верить в то, что она действительно попросит помощи, а не попробует решить всë сама, только усугубив ситуацию. К сожалению, это частый и распространëнный сценарий (по крайней мере, в любовных романах, коими зачитывалась Галлет и Шифон в период подросткового расцвета), оттого и самый проигрышный. Впрочем, Мэйбелинг была умной и здравомыслящей женщиной, поэтому проблем с ней возникнуть не должно.       Проходит ещë около десяти минут, прежде чем они швартуются в главном порту Тот-Лэнда. Кораблей здесь достаточно много и низкий гул людских голосов, стуков коробок и криков чаек забивается в уши. Офицеры Большой Мамочки в большинстве своëм молчат, в отличии от остальных членов их команд, а также рабочих и простых гражданских. Многие простые жители Тот-Лэнда стеклись взглянуть на прибытие знаменитых пиратов, лица которых им доводилось видеть разве что на плакатах от Морского Дозора.       Появление Катакури вызвало ожидаемую реакцию — восторг и радость. Его супругу приветствовали не так активно, зато очень внимательно рассматривали, цепко подмечая детали еë наряда или недостатки в воспитании и поведении. Пусть со свадьбы и прошло больше двух лет, всë еще находились недовольные этим браком люди. Что уж говорить, некоторые даже кусали локти от зависти, наблюдая за тем, как Шарлотта учтиво подаëт руку своей супруге, пока та спускается с трапа. Многие девушки мечтали выйти за Шарлотту Катакури, видя в нëм эталон. Даже жаль, что им никогда и не светило занять место подле него.       Мэйбелинг держалась хорошо, представив, что это всего-лишь очередной приëм во дворце еë отца. Внимательно слушай, запоминай необходимое и будь учтива. Эти правила всегда помогали ей, помогут и сейчас. Из коротких разговоров Катакури с другими членами своей семьи она успела узнать несколько новых имëн: Галлет, Овен, Шифон, Компот. Звучали и знакомые имена, но лишь вскользь, в отдалении.       Вскоре перед идущей парой появляется незнакомый мужчина. Его внешность была достаточно экстравагантна, чтобы хорошо еë запомнить. Тонкое, худое тело, облачëнное в жёлтое пальто с высоким воротником и конфетками-пуговками, на голову выше, с длинными, фиолетовыми ногтями, острым носом и вьющимися на конце волосами. Необычным был также огромный язык, высунутый из его рта, и губы, накрашенные яркой фиолетовой помадой и растянутые в глумливой полуулыбке. Впрочем, перед Катакури эта улыбка изменилась, став действительно искренней.       — Катакури, рад встрече. Надеюсь, вы с женой хорошо добрались.       — Да, благодарю за беспокойство. Что насчëт праздника?       — Мама вызовет тебя позже. У неë есть для тебя задание.       Острый взгляд светлых глаз впивается в Мэйбелинг, пронзая насквозь. Женщина вдруг почувствовала себя лягушкой на препации у опытного хирурга. Впрочем, даже небольшой страх не помешал ей смотреть в ответ с достаточным уважением и небольшой толикой любопытства. Надо же, он говорит с высунутым языком и при этом его речь чиста! Действительно удивительно. Да и цилиндр у него весьма уникальный, под стать всему остальному наряду. Огромный красный леденец в белую полоску, кажется, являлся чем-то вроде аксессуара. Или... Перекуса? Все дети Большой Мамочки так выделяются? Незнакомец меж тем улыбается и вновь подает голос.       — А Вы, прекрасная мадам, стало быть и есть супруга моего младшего брата, я прав?       — Всë так. Приятно, что Вы обо мне наслышаны и вместе с тем безумно рада нашему знакомству. Шарлотта Мэйбелинг, к Вашим услугам. — женщина делает идеальный книксен, словно вышедшая моделька из учебника.       Мужчина также склоняет голову в знак взаимного уважения.       — Шарлотта Перосперо, к Вашим услугам. Мама хочет видеть Вас до начала чаепития и я с удовольствием проведу Вас к ней.       — Почту за честь.       Мэйбелинг бросает короткий взгляд на Катакури, словно сожалея, что ей приходится покидать компанию одного из немногих ей знакомых людей здесь. Шарлотта посылает в ответ что-то вроде лëгкого сочувствия и скрывается в толпе. Понимая, что невежливо заставлять ждать Перосперо, она идëт следом за ним.       Знакомая для неë дорога, но без первого сына Шарлотта она бы не смогла прийти сюда. Именно этой дорогой несколько лет назад она шла на свои смотрины в молчаливой компании Отца. Прошло немало времени, а воспоминания о том дне до сих пор иногда бросают еë в дрожь. Мама позвала еë не просто так. И мысль об этом не даëт ей покоя. Перосперо доводит еë до самой двери, после чего берëтся за ручку и поворачивает голову к ней.       — К сожалению, я не смогу встретить Вас после разговора, так как вынужден разбираться с организацией торжества, поэтому Вам придëтся прибегнуть к помощи слуг, если Вы захотите покинуть главную резиденцию.       — Благодарю за то, что уделили мне Ваше бесценное время.       Женщина вновь приседает перед ним в знак уважения и признательности. Мужчина склоняет голову в ответ и открывает дверь. Мэйбелинг, мысленно визжа от напряжения, входит внутрь. Вместе с солнечным светом от неë отрезают и пути выхода. Назад дороги нет, только Мама и неизвестность.       В спальне Мамочки полутьма, а еë саму можно заметить лишь очень сильно напрягая взгляд. Она сидит на низкой (для неë) кушетке и поедает какие-то сладости, счастливо посмеиваясь и закрывая глаза от удовольствия. Стоит ей завидеть вошедшую Мэйбелинг, как она тут же отрывается от сладостей и пальцем подзывает еë к себе, улыбаясь.       Шарлотта вновь приседает в приветствии и подходит ближе — так, как угодно Маме. Еë осматривает чужой цепкий взгляд и она даже не морщится от лёгкого чувства омерзения, прокатившегося вдоль спины. Снова этот взгляд, эта поза, эта комната. Воспоминания рассыпаются в голове как стопка бумаг, подхваченных ветром. Чтобы не показаться грубой и не утонуть в собственных мыслях, Мэйбл начинает первая, задавая беседе тон.       — Рада видеть Вас, Мама. Надеюсь, всë же в добром здравии?       — Конечно в добром! Хоть я и не молодею, здоровья во мне навалом.       — Отрадно знать, что Вы и дальше будете вести архипелаг к процветанию.       Большая Мамочка смотрела на неë пристально, как-то жадно и тяжело. Такой взгляд не сможет повторить, наверное, никто: ни Перосперо, ни еë Отец. Возможно она пыталась увидеть сквозь Мэйбелинг или забраться в самые недра чужой души и как следует там всë рассмотреть, неизвестно.       Воздух почти трещит от напряжения. Сама Мэйбелинг упрямо стоит, пытаясь выдержать натиск Воли, обрушившейся на неë вместе с взглядом матриарха семьи Шарлотта. Однако вскоре Лин-Лин расслабляется и перестаёт давить на неë.       — Ма-ма-ма! Какая же ты всë-таки красивая девка! Хорошо что тебя к Катакури пристроили, а не к другой семье.       Еле заметно выдыхая, Мэйбелинг вновь заставляет своë лицо принять расслабленный и счастливый вид. Главное — пережить эту встречу, тогда остальные проблемы покажутся просто незначительными пустяками.       — Я по настоящему счастлива, что удостоилась такого внимания с Вашей стороны.       Быть может, излишне льстиво и слишком уж саркастично, но в этот раз язык заработал быстрее, чем голова, посылая опасные реплики. Спина женщины невольно напряглась, словно предчувствуя очередной натиск бешенной силы от Шарлотты Лин-Лин. Она же, видимо, не уловила ничего странного в еë реплике и продолжала безмятежно забрасывать сладости в свой огромный рот. И всë же лучше сменить тему.       — Мне сообщили, что Вы хотели меня видеть.       — Ох да, да. Я хотела обсудить с тобой платье невесты, Пудинг. Ты в состоянии сшить хорошее платье?       — Всë зависит от конечного дизайна и материала, однако, я думаю, что мне это по силам. Я постараюсь не разочаровать Вас.       —Это радует. Постарайся. Дизайн платья будешь обсуждать с невестой, она будет давать тебе эскизы. Если понадобятся материалы, заказывай через душек, я оплачу.       — Как скажете, Мама. А что насчёт невесты? Она присутствует сегодня здесь?       — Нет, она торчит в своëм глупом кафе! — Лин-Лин прокаркала что-то недовольное, а после продолжила. — Мне неважно, когда ты начнешь работу. Главное — успеть к свадьбе. Если дело не терпит, пошли за ней душку и прикажи привести еë срочно.       — А что насчет внезапных вопросов и неожиданных ситуаций? Могу ли я узнать, где она проживает?       — Я выделю вам с Катакури спальню в том же крыле, где живëт Пудинг. Так ты будешь поблизости и всегда сможешь что-то уточнить или чем-то помочь. А пока ступай, я планировала перекусить.       Мэйбелинг автоматически делает книксен и покидает покои Мамочки, всë еще пребывая в лëгком шоке и смятении. Одна спальня. Одна. Кровать тоже... Одна. Выходит, ей придëтся быть с Катакури в одной комнате ночью? Ужас! Какие бы глубокие чувства она не испытывала к своему мужу, страх перед половой близостью всë ещë был с ней и уходить не собирался. Оставалось надеяться, что Катакури тоже не хотелось бы делить с ней одну кровать и они сойдутся на каком-то компромисе.       Впрочем, непосредственная близость к невесте в некотой степени развязывала ей руки. Она сможет вполне свободно навещать еë, засиживаться там до поздна и говорить о мелочах — проще говоря, игнорировать Катакури так долго, как получится. Оставалось надеяться на то, что Пудинг будет действительно интересным собеседником.       Покинув здание главной резиденции, Шарлотта вдруг поняла, что... Не видит ни одного знакомого лица. Она не хотела бы навязываться остальным, вульгарно предлагая свою компанию, но и стоять в стороне тоже не очень приятно. Да ещë и неожиданный поток внимания в еë сторону абсолютно не располагал к общению — какой-то мужчина активно пытался вытащить из неë хоть пару слов, пока она сама искала хоть кого-то из своих близких. Вдали стоял еë супруг, но толпа вокруг него ясно давала понять, что пробраться к нему невозможно.       Стоило Мэйбелинг увидеть Смузи, как искреннее облегчение проявляется на её лице. Она кидает короткий взгляд на Катакури, вежливо прощается с незнакомцем, пытающимся её разговорить (очевидно не из семьи Шарлотта), и быстрым шагом приближается к стоящей в отдалении девушке. Наплевав на нормы приличия, она крепко стискивает её в объятиях, счастливо улыбаясь. Шарлотта отвечает ей тем же, тихо посмеиваясь.       — Смузи! Рада видеть тебя. Тебя освободили от миссий?       — Ах, только временно. Переживу свадьбу малышки-Динг и снова в бой. А ты, тоже посмотреть решила?       — Нет, я здесь не по своей воле. Мама сказала, что моё присутствие обязательно — буду помогать шить платье для невесты.       Мэйбелинг хмурит брови и слабо ведëт плечом, показывая всë своë мнение о подобной идее. Смузи тихо фыркает, явно потешаясь над беспомощностью своей подруги, после чего преувеличенно бодро вздыхает и хлопает еë по плечу.       — Вот оно что. Уверена, у тебя получится просто потрясающе.       Они стояли чуть поодаль и тихо беседовали, стараясь не привлекать внимания остальных. Смузи рассказывала о некоторых нюансах её миссий и делилась забавными историями, а Мэйбелинг тихо рассказывала о её взаимоотношениях с Катакури. Поправляя выбившийся из прически локон, Шарлотта не заметила острого взгляда Смузи, которая буквально гипнотизировала кольцо на её пальце. Сама же Смузи смотрела на него со смесью восхищения и ехидства. Явно обручальное, с фиолетовым камнем. Взгляд девушки безошибочно выискивает брата в толпе и всматривается в его руки. Перчатки без пальцев, а на одном из них… Кольцо, явно обручальное, с зелёным камнем. Надо же.       — А Катакури время не теряет, как я погляжу.       — А? — Мэйбелинг не совсем понимает, что та имеет в виду, а когда замечает приподнятые брови и излишне пристальный взгляд на свою руку, тут же краснеет и неловко прячет её за спиной. — Кхм… Возможно.       — И давно у тебя колечко? — Смузи осторожно берëт еë руку и рассматривает кольцо с искренним интересом и праздным любопытством.       — Он... Подарил мне его сразу как вернулся с двухлетнего плавания. Даже отдохнуть не успел. Признаться честно, я и сама была удивлена.       — Удивительно. Даже не верится, что Катакури может быть таким романтиком. Ещë и перчатки стал без пальцев носить, чтобы кольцо не потерять. Как женитьба меняет людей...       В голове вновь как не кстати всплывает новость о излишней близости к Катакури на время их пребывания здесь. Становится неловко. Девушка тихо посмеивается, наблюдая за смущением подруги, но вскоре постепенно замолкает. Воровато оглядываясь, Смузи достаëт длинный свëрток и протягивает его Мэйбелинг под еë удивлëнный взгляд. Внутри, под слоем холщовой бумаги и тонким плетением коричневых ниток лежит кинжал, который впору назвать настоящим миниатюрным клинком.       Рукоять выполнена из белоснежного металла, обитого кожей, гарда не очень большая, с мелкими зазубринами возле лезвия. Глинок был около пятнадцати сантиметров в длину, с глубокими долами по обеим сторонам. Судя по отблеску металла на самом краю лезвия — оружие достаточно острое. В комплекте также шел чехол для лезвия с маленькой звездой на «острие» и дизайном, схожим с рукоятью. Вся работа словно кричала о том, что на создание этого клинка потратили очень много времени и сил.       Мэйбелинг взглянула на Смузи несколько смущённо, не зная, что делать с подобным подарком. Возможно, он был достаточно полезен, вот только пользоваться холодным оружием она не умела от слова совсем. Шарлотта поняла этот взгляд как-то по своему, молча закрыла еë своим телом и чуть склонилась вперёд, чтобы скрыть их разговор от остальных.       — Как бы это ни было грустно, после появления на этой свадьбе о тебе станет известно. Уверяю, газеты уже завтра будут смаковать тему этой свадьбы и торговаться за фото «неизвестной женщины, пришедшей в компании Шарлотты Катакури». Тебя будут знать в лицо и будут желать зла как члену семьи Шарлотта. Я не переживу, если с тобой что-то случится из-за того, что у тебя не было под рукой чего-то, чем ты смогла бы защититься.       Мэйбелинг хлопает ресницами, смотрит на предельно серьëзную Смузи, вновь переводит взгляд на клинок и вскидывает голову. На еë губах улыбка: широкая, счастливая.       — Спасибо за этот подарок! Только вот я… Не совсем умею пользоваться чем-то подобным. Боюсь, меня учили немного не этому. — Смузи улыбается этой неловкой шутке и вновь расслабляется, позволяя себе поднять уголки губ.       — Ничего страшного, я научу тебя. Думаю, у знаменитой швеи Тот-Лэнда найдётся время на посиделки с этой недостойной лучшей подружкой?       Некоторое время они смотрят друг на друга предельно серьёзно, после чего не выдерживают и тихо смеются. Мэйбелинг смаргивает появившиеся слëзы, а Смузи пытается перестать крякать от смеха. За этим общением она даже забыла о главной проблеме этого вечера — общая спальня с Катакури...