Часть 2. Три года спустя.

Non progredi est regredi — Не продвигаться вперед — значит идти назад.

1 сентября, 1994 год.

— Прошу поприветствовать вашего нового преподавателя по Защите от Темных искусств! Прошу любить и жаловать — Беатрис Лестрейндж! — торжественно закончил свою речь Дамблдор, и с места поднялась красивая черноволосая девушка. По всему Большому Залу поползли шепотки. Никто не верил что дочь той самой Беллатрисы Лестрейндж, известной убийцы, взяли в Хогвартс профессором. А еще… Безусловно, она была прекрасной. Кто-то же обсуждал ее красоту. Мисс Лестрейндж была молода, красива и горда, и не могла не заинтересовать всех парней со всех факультетов. Чистокровна. Богата. Прекрасна. Грациозна. — Можем начать нашу трапезу! — на столах появилось множество еды, на которую тут же накинулись проголодавшиеся студенты. Беатрис почти ничего не ела, предпочитая осматривать своих будущих учеников, многие из которых сейчас обсуждали ее фигуру. Они слишком громко думали. Тысячи голосов будто бы шептали о ее красоте и опасности, которой они подвергались. Невольно, Беатрис остановила свой взгляд на профессоре Снейпе. Тот ничуть не изменился. Но изменилась она. Больше никогда в жизни Беатрис не покажет свою любовь тому, кто ее недостоин.

* * *

— На моем уроке я хочу отдать больше времени практике, нежели глупому изучению учебника, что вы можете сделать и сами, — притихшие студенты сидели с радостными лицами, ведь ранее они даже подумать не могли о том, что книги в большинстве случаев не понадобятся. Завороженные взгляды. Не сложно будет найти себе сторонников. — Сегодня мы изучим несколько заклинаний, которые могут помочь вам в бою, — Беатрис взмахнула палочкой, и все парты разлетелись по разным концам класса, при этом не задев ни одного студента. Ее взгляд скользнул по Гарри Поттеру. Обычный мальчик, с растрепанными волосами и нелепым шрамом на лбу смог победить Темного Лорда. Нужно было понять чем он отличается от остальных. И уничтожить, если понадобиться. — Итак, всего заклинания два. Одно из них из школьной программы, и будет очень странно если вы им не овладеете. Второе же гораздо сложнее, но некоторым из вас, самым одаренным оно дастся. Рука кудрявой девочки в красном галстуке взлетела вверх. — Профессор, какие это заклинания? Безумно раздражали люди, не умеющие слушать до конца. — Первое заклинание — Депульсо, второе — Экспеллиармус, — ответила Беатрис, и пухлый мальчик за последней партой шумно выдохнул. Он ее откуда-то знает. Нужно срочно выведать откуда. Кто он? — Начнем! Я вас разобью по парам, и вы должны будете сделать сначала первое заклинание, а потом второе. После того, как все студенты нашли второго человека, мисс Лестрейндж с ужасом осознала что Поттер остался один. Мистер Уизли сегодня не явился по причине плохого самочувствия, поэтому мальчик сейчас стоял, не зная что делать. Мерлин. Первый урок и такие трудности. — Мистер Поттер, значит вы со мной, — нужно было узнать насколько силен этот мальчишка, а потом можно будет смело передать его в руки Темного Лорда. В классе все затихли, с ужасом взирая на Гарри, который гордо подошел к Беатрис. Она оглядела мальчика с ног до головы, и приказала остальным не отвлекаться. — Начинайте, мистер Поттер, — мальчик отошел подальше от нее, и взмахнул палочкой. — Депульсо! Ничего не вышло. Ни белого, более слабого луча, ни уж тем более красного. Поттер был еще более слаб, чем она думала. Чистая удача была то, что у него получилось победить самого могущественного мага всех времен. — Депульсо! Депульсо! Депульсо! — продолжал выкрикивать без остановки мальчик, и все студенты остановили свои дуэли, и выжидающе смотрели на него. — Депульсо, — сказала Беатрис, и Поттер отлетел в другой конец класса, издав оглушительный стук. — Обалдеть, она просто сказала, — услышала шепот той же кудрявой девочки Беатрис. — Ничего страшного, мистер Поттер. Не всем дается Защита от Темных искусств. Сейчас я пройду по классу, и проверю у каждого. Казалось, мальчика сейчас разорвет от ярости. Первыми были мисс Грейнджер и мистер Малфой, которые смотрели друг на друга с завидной ненавистью. У обоих заклинание получилось прекрасно, и они стали тренировать Экспеллиармус. Практически у всех Депульсо далось на ура, кроме пухлого мальчика, фамилия которого как оказалось Лонгботтон и самого Поттера. — Приступаем ко второму! — воскликнула Беатрис, и по классу полетели зеленые лучи. — Экспеллиармус! — выкрикнул Поттер, и ее палочка моментально оказалась у него. Стоило ли говорить, что к такому итогу Беатрис готова не была. С первого раза. Нужно было срочно показать что-нибудь «сложное», ведь сейчас полсотни учеников смотрят на того, как мальчишка обезоружил взрослого мага, так еще и профессора. По щелчку пальцев палочка снова оказалась у нее. Это была невербальная магия, а щелчок был нужен лишь для эффектности. — Браво, мистер Поттер. Вам стоит тренироваться чуть больше, тогда возможно у вас получится и первое заклинание.

* * *

Тихая ночь опустилась на Хогвартс, и все студенты были с своих гостиных. Но никто не запрещал гулять учителям. Беатрис до жути хотелось походить по родным коридорам школы, вспомнить годы тут и побывать на Астрономической Башне. Она тихо шла, оглядываясь и прислушиваясь к ночной жизни. Чувство умиротворения и покоя наполняло юную Лестрейндж, и она чувствовала себя на своем месте. Но покой продлился недолго, ведь вернулись мысли о том, что нужно устраивать побег. Беатрис всецело поддерживала идеи Темного Лорда, ведь чистокровные волшебники могли вымереть. Грязнокровок в Хогвартсе стало еще больше, а если так пойдёт и дальше, то через двести-триста лет они лишаться волшебной силы вообще. Резкий порыв ветра откинул ее черные волосы назад. Астрономическая Башня встречала тем же, на протяжении уже десяти лет. Постояв недолго там, и с головой окунувшись в воспоминания, Беатрис решила что нужно возвращаться. Спускаясь по винтовым лестницам Хогвартса, ее вновь одолела ярость от того, что если ничего не предпринимать, то род Лестрейнджей может завершится на том, что они станут магглами. Жалкими и грязными. Недостоинными жизни. — Значит вернулись, — раздался бархатистый голос сзади нее, вытаскивая из мыслей. Только не сейчас. Такой был хороший вечер. — Да, какие-то проблемы? — услышала она звонкий голос, а потом поняла что он ее собственный. Почему она до сих пор замирает перед ним? Он давно уже не ее профессор. А она давным-давно не жалкая ученица, так безответно любящая его. Или все же любящая? — Это глупая самоуверенность? Или вернулись чтобы отомстить мне? — Снейп говорил насмешливо, раздражая тем самым еще больше. Хотелось чтобы он просто заткнул свой грязный рот и ушел подальше, не попадаясь больше на глаза. — Сенсация! Мир не крутится вокруг Вас, — Беатрис резко развернулась, и увидела его лицо прямо перед собой. Черт, она и не думала что он так близко. — Неужели? Помнится вы семнадцатилетняя так не считали, — стало трудно дышать. Как он мог напомнить об этом? Как он посмел?! — Оу, если вы переживаете на этот счет, то не стоит. Это были не более чем подростковые глупости, я из древнего и знатного рода, и могла бы встречаться только с чистокровным, — каждое ее слово резало по сердцу. Мисс Лестрейндж будто только что вывернула его полностью, прочитав все страхи и мысли, а потом небрежно запихнула обратно. — Так что не волнуйтесь, ваша карьера профессора не подпортится, — ее голос стучал в ушах. — Спокойной ночи, мисс Лестрейндж, — развернувшись ответил Северус, но девушка лишь хмыкнула. — Можно просто Беатрис. Она вывернула абсолютно все, заставив Северуса сомневаться даже в том, что он существует. Дочь Беллы и Рудольфуса была гораздо опаснее их. Она игралась не жизнями, а душами. Чувствами. Это он сделал ее такой?..

* * *

Очередной урок зельеварения с этим стадом баранов, не способным приготовить даже самое примитивное зелье. Невольно на ум пришла мисс Лестрейндж, которая готовила практически все зелья на отлично. Даже тут он не мог отвлечься. Каждый угол Хогвартса напоминал о том, как красивая студентка Слизерина, о которой мечтали все парни призналась в любви профессору. Без сомнения, каждая особь мужского пола в Хогвартсе хоть раз в жизни хотела пригласить Беатрис на бал или назначить свидание. Но ее сердце отдалось другому. А он растоптал ее чувства, даже не подумав. А теперь перед Северусом предстала сильная девушка, которая заявила о том, что все слова были не более чем игрой. Она сводила с ума, ведь он не мог даже прочитать ее мысли. Мысли — запрет. Чувства — запрет. Тело — запрет. Слова — запрет. Ее любовь — запрет. Слишком много запретов из-за одного предложения, сказанного не в том месте и не в то время. — Новая профессорша по зоти такая, — Рон поставил многозначительную паузу, — я бы к ней на отработку сходил. — В очередь становись, — ответил Поттер, с веселыми искорками в глазах. Резкие удары обрушились на головы мальчиков. — Очень интересную тему вы обсуждаете на зельеварении, — раздался ледяной шепот над ними. Эти два недоноска обсуждали безумно сильную ведьму, которая могла бы убить их одним взмахом палочки в таком ключе. Два идиота. — Неделя отработок с Филчем, — он отпустил головы парней, и продолжил урок. Поттер и Уизли нахмурились, а студенты ахнули, ведь неделя отработок с смотрителем обычно давалась только за какие-то тяжкие нарушения, но никак не за разговоры на уроке.

* * *

Кабанья голова, 23:00, особенность — серебряный браслет-змея.

Б. Л.

Самое страшное было то, что Лорд Малфой знал от кого это письмо. Да даже письмом это нельзя было назвать, скорее приказ. Люциус не сильно любил сестру своей жены, но ее дочь была удвоенной копией. Юная Лестрейндж считала что может спокойно командовать Люциусом, и успешно это демонстрировала. Но не являться было нельзя. А то слух о том, что он избежал встречи с Беатрис дойдет необычайным способом до Беллы, а там и до Темного Лорда. Если тот конечно возродится, тут же добавил блондин. А он возродится. А ведь жизнь только налаживалась. Драко учился в Хогвартсе, причём довольно хорошо. Нарцисса была счастлива, занималась любимым делом, и упорно старалась забыть годы, прожитые под воздействием их Повелителя. Но тут спустя три года объявилась дочь ее сумасшедшей сестрички. — Цисси, нам нужно поговорить, — в голосе Люциуса сквозила напряженность, и жена тут же оторвалась от созерцания сада. — У нас какие-то проблемы, дорогой? — ее тон приятно баюкал, и возможно в любой другой день лорд Малфой не дал бы ей сидеть одной. — Да, и очень крупные. Это связано с твоими родственниками, — Люциус откинул длинные волосы назад, словив напуганный взгляд Нарциссы. — Мы можем поговорить тут? — Где пожелаешь, любимая, — он нежно дотронулся до костяшек ее пальцев и сел рядом. Нарцисса молчала, и была необычайно прекрасна в лучах закатного солнца. Бело-черные локоны, падающие на плечи и элегантно заколотые пряди сзади открывали ее глубокий взгляд карих глаз, глядящий куда-то в даль. — Дело в Белле? — Нарцисса казалась хрупким цветком, который был готов завянуть от одного неосторожного прикосновения. — В Беатрис, — женщина резко замерла, а ее плечи напряглись. — Что с ней? — она могла сколько угодно это скрывать, но от миссис Малфой чувствовалось волнение за племянницу. — Мисс Лестрейндж вежливо приглашает меня в Кабанью голову, — Люциус невесело усмехнулся, — надеюсь что обсудить очередной журнал мод. — Беатрис не объявлялась три года! Все давно считали ее умершей! — Нарцисса вскочила, — Я пойду с тобой. — Ну мы прекрасно знали что дочь Беллы не сможет умереть, даже если этого сильно захотеть, — Люциус поймал укоризненный взгляд жены и перевел тему, — нет, ты не идешь со мной. В записке она ясно дала понять что ждет только меня. — Значит это точно связано с ним, — Нарцисса устало закрыла глаза, и опустилась на скамейку снова. — Конечно, а с кем еще могут быть связаны дела твоих сумасшедших родственников! — Ты тоже служил ему! Этот факт отвергнуть было нельзя, и Лорд Малфой лишь вздохнул, разглядывая жену. Ему очень повезло с тем, что его любимая женщина была красива, умна и чистокровна. Она была сокровищем, которое он не мог потерять. Истинная женщина великого рода Малфоев. Люциус потянулся к ее губам, пробуя их как в первый раз. Нарцисса не сопротивлялась. Пожар их чувств не потушился с возрастом. — Мне нужно идти, — со вздохом отстранился Малфой. — Удачи, — прошептала она самым нежным голосом, звучание которого было само по себе прекрасно. Лорд Малфой крутанулся на пятке, и в ту же секунду оказался в грязном пабе. Здесь было немноголюдно, и он сразу же заметил довольно красивую девушку с серебряным браслетом-змеей. Ошибки быть не могло. — Добрый вечер, — вежливо поздоровался Люциус, опускаясь на свободный стул напротив. — Нам наверх, — голос молодой собеседницы был резким и неожиданным после сладкого пения Нарциссы. — Что прямо сразу? — насмешливый тон вывел Беатрис из себя. Люциус Малфой был жалким ничтожеством, с которым приходилось иметь дело из-за неимения чего-то большего. — Не обольщайся, у меня каблук больше чем у тебя то, что ты мне предлагаешь. Лицо Лорда покрылось красными пятнами, что свидетельствовало о сильной ярости, но ему хватило ума прикусить язык. Дело было в том, что эта фраза вызывало сильное дежавю. — Нарцисса, успокой свою сестру! — Милый, как я это должна сделать? С визитом Беллы в их мэнор прибывание тут стало невыносимым. Черная бестия перерыла всю их библиотеку в поисках Темномагических рукописей, зашугала эльфов так, что они боялись появится в радиусе пяти метров от нее и выпила самое дорогое вино в его коллекции. — Не бесись, Люцик. У меня каблук больше чем у тебя под мантией. Не представляю только как Цисса тебя выбрала! Нарцисса разразилась гневной тирадой на безумно хохотящую сестру, а Люциус проклинал ее всевозможными ругательствами. А сейчас ее дочь сказала примерно тоже самое. Это было недопустимо, но Лорд Малфой уже пропустил этот момент, когда нужно было начать возражать. Люциус встал перед дубовой дверью, не зная что делать дальше. — Дай руку, — это звучало как приказ, но Малфой послушался, ведь неизвестно что ждало дальше. Резкая боль пронзила палец, и он уставился на вытекающую оттуда багровую кровь. — Ты с ума сош… Люциус не успел продолжить, ведь увидел точно такую же рану на пальце Беатрис. Она капнула по капле его и ее крови на ручку двери, и та распахнулась. — Обряд крови. Я сама установила, — не без нотки гордости произнесла дочь Беллы. Еще бы без гордости. Кровь Блэков и Лестрейнджей крепко перемешалась в ней, образуя бомбу замедленного действия. Войдя в комнату, Малфой сел на одно из предложенных кресел и уставился в камин. Огонь был единственным что обогревало это комнату от промозглого декабрьского ветра. — Зачем ты меня позвала? — не церемонясь, что было удивительно спросил Люциус. Ему было не до Беатрис. Дома его ждала Нарцисса. — Будет побег. Мне нужна твоя помощь. — Что тебе конкретно нужно? — грядущие перемены, которые собиралась устроить эта девчонка, пугали. Если Пожиратели выйдут из Азкабана, то найдут способ как восстановить Темного Лорда. И в его жизнь снова вернётся этот ад. Пытки. Свои, чужие, неважно. Все путалось. Страх. За Нарциссу, за Драко, за себя. Боль. — Я уже поняла что ты трус. Я хочу лишь доступ в семейную библиотеку Малфоев и твои связи. Люциус оглядел медленным взглядом девушку сидящую перед ним. Длинные, черные волосы, густые ресницы и огненные глаза. Безусловно, она была довольно красива. Хоть в ней и были гены Рудольфуса, по ее осанке, манерам и поведению легко можно было опознать то, что она является частью древнего рода Блэк. — Это все? — тут явно был подвох. Не могла она требовать только это. — Еще помощь в организации побега. Тебе нужно лишь делать то, что я скажу, ничего сложного. Она собиралась командовать им. Люциус готов был стерпеть многое, но не такую наглость от малолетней девчонки. — Ты не посмеешь командовать мною! — он резко развернулся и столкнулся с палочкой, направленной прямо ему в грудь. — Ты будешь выполнять то, что я говорю, по крайней мере пока Драко находится в Хогвартсе, а я там преподаю, — Беатрис шептала, но казалось что сами стены говорять эти слова ему. Это была прямая угроза. Драко в Хогвартсе, а она его профессор. И пока она там, она может делать с ним все что хочет. — Я согласен, но ты не тронешь Нарциссу и Драко. Слова дались с трудом. Это было исключительно ради них. — Прекрасно, — палочка медленно опустилась, но глаза яростно сверкали, — откроешь мэнор для меня. С этими словами девушка резко крутанулась, и от нее осталась лишь вздыбленная пыль. Вздохнув, Люциус аппарировал оттуда. Спокойной жизни пришел конец.

* * *

Северус Снейп из-за всех сил старался наблюдать за Беатрис, но пока что ничего странного не замечал. Либо девушка очень хорошо скрывала то, что она что-то затеяла, либо она просто еще не решилась. Но вчера вечером после комендантского часа Лестрейндж пропала в неизвестном направлении и вернулась в Хогвартс уже за полночь. Конечно, у учителей могла быть личная жизнь, но почему-то казалось что она была не пойми где явно не из-за какого-нибудь симпатичного мага. Сама мысль о том, что ее губы вчера вечером мог облизывать кто-то другой вызывала резкие приступы тошноты. Но Беатрис была свободна, так что этот вариант отметать не стоило. Или нет? — Где вы были вчера вечером? — на следующий день, во время дежурства Северус нашел девушку в одном из коридоров. Казалось, она задохнулась от столь открытой наглости и грубости. — Моя личная жизнь вас касаться не должна, — внутри все кипело от гнева. Как он посмел вообще спросить что-то подобное?! — Ах, значит ваша личная жизнь, — в голосе Северуса слышалось удивление и насмешливость. Будто бы он не верил что ее может кто-то полюбить. — Вас что-то удивляет? Если нет, то Вы мешаете мне дежурить. — Меня многое удивляет. Как кто-то вообще смог посмотреть на вас в романтическом плане? Помоему, у нынешних парней есть вкусы. Пелена слез закрыла ее глаза. Только ее при нем. Он и так слишком многое видел. Она уродлива? Она уродлива. — Представьте себе, я еще молода, в отличии от Вас. А теперь позвольте я продолжу дежурство. Беатрис ушла, взмахнув черной мантией, оставив Северуса одного посреди темного коридора. Только сейчас осознание того, что он сказал ей накрыло его. Это на нее никто не сможет посмотреть в романтическом плане? Беатрис была красавицей Хогвартса, и удивительно как у него вообще повернулся язык сказать такие слова девушке. Все равно ее это не задело, ведь ушла она вполне гордая собой. Скорее, ей вообще все равно на него, а он как дурак ходит за ней, навязывая разговоры.

* * *

Завернув за угол, Беатрис быстро забежала в первый попавшийся женский туалет, закрыла кабинку, наложила заклинание против подслушки и разрыдалась в голос. Снейп не считает ее красивой, даже более того, в его глазах она уродка. Как вообще она могла подумать о том, что выглядит хоть каплю привлекательно?! Она всегда была одержима своим внешним видом. Ежедневные чары гламура, два часа укладки волос и подбирание одежды. Но все это было глупо, ведь она уродлива. Беатрис рыдала в голос из-за своей внешности как глупая девчонка-подросток. А ведь ей уже скоро двадцать один, а она одна. «Помоему, у нынешних парней есть вкусы. » Практически все парни в Хогвартсе были ее, но всю жизнь, начиная с пятого курса она думала лишь о профессоре зельеварения, который видел в ней не более чем малолетнюю девчушку. Пора было заканчивать этот кошмар. Узнай мать о том, что планам ее дочери мешает влюбленность в какого-то жалкого полукровку, она прокляла бы её на месте. У Беатрис были дела важнее. И на первом месте был побег. Нужно было завязывать с этими детскими играми в любовь и начинать действовать. Все чувства мешали сейчас, отвлекая и заставляя забываться. Вернувшись в свои комнаты, Беатрис кое-как доползла до постели и упала на нее, не в силах даже снять обувь. Все равно завтра эльфы сменят постельное белье. Но поспать в эту ночь не удалось. Маленькая черноволосая девочка сидела одна на качели, щурясь из-за яркого солнца. Малышка была очень худая, с бледной кожей и ярко-выраженными карими глазами. Из далека раздался хохот, а за ним появилась компания мальчиков, на несколько лет ее старше. Девочка попыталась убежать, но ее тут же остановил самый высокий из них. — И куда это наша малышка Трикси собралась? Мамке поплакать? Ах да, у тебя же ее нет! Раздался дикий гогот, после чего лицо противного рыжего мальчика обожгла пощечина. — Джейми, она ударила тебя! Как эта уродка вообще посмела?! — Ах ты мелкая тварь! Беатрис сорвалась с места и побежала куда глаза видели. Лишь бы подальше от них. Больше всего на свете хотелось чтобы эти жалкие паршивцы сдохли в муках. — Далеко собралась? — ее резко схватили за плечо, а вокруг снова стали появляться ненавистные лица. Следующие двадцать минут были поистине адские. Каждый, кто хотел, а хотел каждый, мог ударить ее, пнуть и плюнуть. Спустя четверть часа ее белое платьице превратилось в тряпку, замаранную кровью, грязью и чьими-то слюнями. Из носа непрерывно текла кровь, а все лицо было в кровоподтеках. Увидев вдалеке воспитательницу, мальчишки сорвались с места, оставив Беатрис одну на промерзлой земле. Она поможет ей. Наверное, этих идиотов даже посадят в карцер! Ради этого было даже не жалко потерпеть. Но все обернулось абсолютно наоборот. Воспитательница даже не слушала ее, увидев грязное платье, уже не подлежавшее восстановлению. Ее наказали и закрыли на сутки в карцер за устроенную драку. С тех самых пор она пообещала больше никогда не показывать своих чувств, и ни о чем не просить. Она вырастет, и обязательно медленно и мучительно убьет каждого, кто посмел к ней прикасаться. Беатрис резко раскрыла глаза, понимая что находится в Хогвартсе, в своей комнате, а эти события не более чем воспоминание, переросшее а кошмар пятнадцатилетней давности. Спустя неделю после этого ее забрали Малфои, и от них же она поехала в Хогвартс. Но на каникулах она практически не появлялась в мэноре, а с его обитателями и подавно не общалась. Но ее терзало другое. Беатрис нарушила обещание, данное себе пятнадцать лет назад. Никому никогда не показывать своих чувств. Она повелась, и снова раскрыла себя тому, кто был недостоин. Но второе обещание она сдержит. Каждый, кто прикоснулся к ней тогда — умрет. Медленно и мучительно, как хотела малышка Трикси.