Ее конец

- Дура, чего стоишь, не видишь, я иду! (речь на древнегреческом) Я застыла в ужасе, незнакомое место, незнакомый язык и незнакомые люди. Последнее что я помнила, было занятие, которое вновь обернулось кошмаром для меня. Неподготовленные студенты, неразумные взгляды, выражающее полное непонимание, уставший вздох и порицание незнания, монолог полный отвращения к студентам, который был прерван громким вздохом и последующим за ним криком «Хватит!» с речью, об усталости от оскорблений и непонятной ненависти к незнанию, которое убивает всякое стремление к новому. Взгляды полные усталости и ненависти зажглись огнём свободы и революции. Я растерялась и удивилась, однако эти эмоции быстро сменила еще большая ненависть и отвращение, которые вылились в крик и уход из неугодного места. Дальше все было словно в тумане, когда он развеялся, я уже была неизвестно где. Глаза бешено бегали, ноги подкашивались, а в голове судорожно бегали мысли, пытаясь понять, где я нахожусь. Архитектура, погода, одежда, люди вокруг, язык-все указывало на древние Афины периода расцвета. Я ужаснулась, страх сковал все тело, которое также ощущалось чужим, ведь оно не болело от старческого букета. Я побежала к шумевшей неподалеку реке, отражение испугало меня ничуть не меньше, лицо молодой, красивой девушки, коей я была очень давно. Осмотрев себя с головы до пят, я поняла, что действительно стала вновь молодой. Я опустилась на землю, слезы полились из глаз, радость заполнила сердце. Не знаю сколько я так просидела, пока не поняла, что оказалась совсем без ничего в городе прошлого. Радость сменилась страхом и ужасом от мысли о смерти от голода и холода. Вскочив, я побежала на агору в надежде на помощь, однако она обернулась разочарованием, ведь я женщина, которой там делать нечего. Ступив на площадь, я ощутила неописуемый страх, который пробежал по всему телу, мужчины смотрели на меня словно на нечто отвратительное, но вместе с тем, их взгляды оценивали меня подобно товару, что выставлен на аукционе. Новая жизнь казалось ускальзывала от меня, рука какого-то мужчины стала тянуться ко мне, я сжалась, однако прикосновения не последовало. «она со мной, убери руки (речь на древнегреческом)»-женский голос вывел меня из шока, открыв глаза я увидела прекрасную женщину, подобно греческим богиням тело ее источало здоровье, а взгляд уверенный и притягательный создавал образ Афины. Она взяла меня за руку и повела за собой. Рука ее была теплой и мягкой, я начала успокаиваться. «Что ты делала на площади, совсем дурная. А если бы меня здесь не было. Откуда ты взялась такая? (говорит на древнегреческом)» Я поняла, что она говорила благодаря тому, что в молодости учила древнегреческий, однако ответить было сложнее, чем понять. Кое-как я ответила, сказав, что потеряла память и теперь не знаю, что делать и куда идти. Она тяжело вздохнула. Мы остановились у красивого здания, она завела меня, посадила диван и ушла куда-то, я испугалась, но продолжив сидеть с надеждой на возвращение, по интерьеру и количеству женщин я поняла, что нахожусь в доме гетер. Тогда в голове сложился план, я могу стать одной из них, вспомнив язык, обучившись основам, я смогу стать настоящей гетерой, смогу прочувствовать всю прелесть жизни в Афинах несмотря на то, что я женщина. Спасительница вернулась, подошла ко мне, взгляд ее жалостливый глядел мне в душу, вызывая неприятные чувства. «Я не знаю, что делать с тобой, просто так жить здесь ты не можешь, на улице нельзя оставлять… (говорит на греческом)». «Я много знаю, могу хорошая говорить, время надо, но потом смогу и быть полезна!»-выкрикнула я, цепляясь за паутинку. Она удивленно взглянула на меня, измученно улыбнулась и прижала к себе. «Хорошо, но пока не станешь полезной, будешь здесь прибираться». Моему счастью не было предела, впервые за долгое время я почувствовала себя живой и нужной. Спасительница подозвала других гетер, объяснила ситуацию и наказала помогать мне.  Время шло, мое становление гетерой затягивалось, выяснилось, что мои знания, в своем большинстве, были бесполезны, ведь прошлое никто не знает доподлинно. Я училась день и ночь, стараясь при этом помочь жительницам дома. К моему удивлению гетеры, не были столь неприкосновенны, как я себе представляла, часто они возвращались в слезах и с ранами, но на там, где их не было видно, порой они уходили ночью и возвращались под утро изнеможденные и несчастные. Тогда злость от бессилия выливалась на меня, как на самого немощного и бессильного человека, избиения и оскорбления лились на меня рекой, я была и неучем, и отродьем, тупой и глупой, ненавистной молодухой и старой нежеланной девой. Было обидно, но почему-то в моменты издевательств я вспоминала студентов, ситуация которых так напоминала мою нынешнюю, но я отгоняла эти мысли, считая их неверными. Мысли о собственной никчемности и ненужности заполоняли разум, гордость, которая сопровождала всю жизнь, медленно исчезала, стремление к знаниям и к учению угасало, как и моя жизнь. Я терпела и держалась, ведь у меня была опора-моя спасительница, которая дала мне шанс жить. Вместе мы посещали вечера, развлекали аристократов, она обучала меня, стараясь донести все как можно понятнее, я прониклась и полюбила ее как сестру. Но счастье не могло длиться вечно, после одной из ночных прогулок она не вернулась. Ее тело не нашли, а после и вовсе забыли. Как оказалось, такое происходило пусть и не очень часто, но происходило. Это стало последним ударом по моей воле к жизни, казалось, что жизнь моя кончена, издевательства участились, обучение остановилось. Но вскоре меня пригласили на вечер, одну лишь меня, хотя обычно на вечере присутствуют несколько гетер. Я была рада, ведь я в наконец смогу проявить все свои умения. Однако все обернулось совсем не так… Празднество начиналось обычно, еда, вина, россказни о подвигах на войне и одна женщина. По происшествии времени мужчины разрешили мне поддерживать разговор, диалог был интересным, я вновь ощутила себя действительно знающей. Вечер подходил к концу, я должна была уходить, но этого не случилось…Очнулась я уже в жилище одного из аристократов, которому я приглянулась еще очень давно. Так я стала одной из «возлюбленных», но не долго, ведь совсем скоро Афины пали под натиском спартанцев, которые вошли в город и установили свое руководство, в котором прославленный алкоголик не имел места, а вскоре был убит. Так я попала в руки одному из спартанских ставленников. Последние месяцы можно было назвать хождением по рукам, подобно экспонату, ввиду необычной внешности и говорящей зверушки, что радовала интересными фактами и предсказаниями. Последнее предсказание раскрыло глаза на последствия войны, в которой не было победителей, а были лишь проигравшие, которые будут захвачены и уничтожены кое-кем неприметным. Такие слова явно не понравились гордым воякам, ведь после них меня и превратили в нарезку, которая боле не была чем-то прекрасным. Я чувствовала, как холодный металл вклинивается в меня и ощущала кипящую кровь, что заставляла щуриться, видела себя в отражении бокала вина, лицо, что некогда пылало юностью и красотой, теперь напоминало арбузный мякиш, руки тряслись, сердце стучало оглушительно громко, а боль я ощущала даже на тех частях, которые уже жили отдельно. Я могла бы промолчать, но усталость взяла свое, да и смысла в жизни, в которой даже высказываться нельзя не было. В последние дни я часто воспоминала о студентах, которые находились в таком положении ежедневно. Униженные, оскорбленные и бесправные, всегда был кто-кто упивающийся властью над ними, всегда молчащие и ненужные никому, даже себе, не имеющие права на ошибку и не владеющие еще одним шансом. Люди, которые некогда жили надеждами, а после, живущие одними лишь слезами и отвращением к себе и другим. Люди, которым дали надежду на лучшую жизнь лишь для того, чтобы растяпать ее много, много раз. Наверное, я была не так уж и права в своих решениях…