Глава 5

…Я люблю дождь, его шум, мгновения, холод, последствия, свежесть, чистоту, греховность и грязь. Капли его, подобно слезам, стекающим по лицу раба себя, что обижен и покинут миром. Чистота его подобна словам человека. Звон обыденной смерти напоминает о сущности и течении жизни. Моря, оставленные им посреди суши, есть рождение нового из старого во благо будущего. Появление подобно новому началу, что есть лишь продолжение старого. Именно в дождь маленький и пустой белый чемоданчик прибыл в Содом. Приглушенный стук колесиков небольшого чемодана сопровождал человека в ярком костюме, с улыбкой подобной океану, безумно прекрасной и до ужаса пугающей неизвестностью. Трость сопровождала его шаг, который казалось мог обогнуть всю планету своим величием. Мужчина-океан непринужденно беседовал с маленьким чемоданчиком, который питал уважение к огромному чемодану, что везла за собой трость. Неимоверный ужас, зависть и восхищение полыхали в нутре тростиночки (так называл мужчина-океан свой багаж). Беседа носила светский характер, от нее веяло непринужденностью и пустотой бальных вечеров, двусмысленностью и лицемерием бесед высоких, улыбкой и взглядами перенасыщенных. Чемоданчик смущался от внимания столь важного человека, разум его туманился, а глаза бегали в поисках опоры, которая спасла бы от взгляда пустого и греховного, как все в этом месте. На встречу им шла неимоверной красоты женщина, что аккуратно несла в обнимку стеклянный чемоданчик. Ветер играл с ее волосами, подобно волнам полы ее платья струились, постукивание каблуков было похоже на звон церковных колоколов. Маленький рост, стройное тело, аккуратный ротик и огромные глаза, что привлекали внимание своей красотой. Казалось, что солнечные лучи отражались в ее очах, столь теплый и приятный свет они излучали. Свет влечет мотыльков, глаза хотелось рассматривать, хотелось, чтобы взор ее был обращен лишь на тебя, хотелось понять их тайну, ту загадку, однако всматриваться в солнце нельзя, оно тебя погубит. Маленький чемоданчик спешно отвел взгляд, нечто пугающее заставило его содрогнуться от ужаса и тревоги. Женщина-глаза мило улыбнулась мужчине-океану, чей взгляд выражал явное недовольство ее присутствием, трость перешла из левой руки в правую, тело оперлось на нее, все его нутро перешло в непонятную тревогу, что отразилось в улыбке, застывшей на бледном лице. Маленький чемоданчик испуганно скуксился и из-за этого стал казаться еще меньше. Глазки аккуратно поставили стеклянный чемодан, который в близи оказался довольно внушительных размеров, взяли беленький чемоданчик и удалились. Мужчина-океан протяжно вздохнул, ветер переменился, набежали облака, повеяло промозглостью. Трость достал платок с яркой вышивкой, накинул на стекло, мягко поднял и отправился следом. Испуганный, потерянный и взволнованный чемоданчик катился рядом с красотой, однако взор ее был направлен отнюдь не на него, взгляд стремился в даль, неизведанную еще никем, а возможно взор ее некогда казавшийся ему солнечным и полным жизни, на деле являл собой необъятный космос, в котором нет места суете и быту, место, в котором нет боли и печали, ведь в неизвестности существует лишь пустота, прекрасная и пугающая, поражающая своей чистотой и отвратностью, как все в этом греховном месте. Глаза довели чемоданчик до здания, которое было похоже на кафе. Столы, стулья, зонты, книги, разорванные в клочья, игрушки, которые участвовали в отнюдь недетских играх, тела, которые сложно было назвать человеческими, одежда, разбросанная и изрезанная. Пугающее место заставило чемоданчика еще более уменьшиться в размерах. За дальним столом восседал школьник, окруженный детьми помладше, подростками и чем-то отдаленно напоминающим человека, однако при более внимательном рассмотрении «это» было огромной куклой, одетой в тряпки, с разорванным лицом. Школьник не подошел к белому чемоданчику, что удивило последнего. Женщина подвела беленького к ребенку и ушла. Взгляды оценивающие, напуганные, потерянные, пустые, плачущие, счастливые, изумленные, печальные, воодушевленные устремились на чемоданчик. Непонятная, до селя неизвестная боль распространилась по его телу, дыхание сбилось, взгляд затуманился, обессиленный чемоданчик упал. Школьник поднялся со стула, послышался звон цепи. Ребенок поднял беленький чемоданчик, отряхнул от пыли, поставил на стол, уронив при этом всю посуду, которая, закружившись в танце смерти, упала на земь. Чемоданчик все еще чувствующий боль, обратил свой взор на школьника и с удивлением заметил, что у ребенка нет лица. Голова покоилась на шее, волосы обрамляли лик, но ни глаз, ни носа, ни рта не было. Казалось, мальчик почувствовал напряжение беленького однако вместо того, чтобы скрыться, он прижался к челам его. От ребенка пахло абсолютно всем, что знакомо человеку: блинами, водой, дождем, травой, деревом, новой книгой, краской, сигаретами, алкоголем, бедностью, богатством, радостью, печалью, кровью, шоколадом, смертью… Чемоданчику было плохо, казалось его нутро умирает, воздух наполнился запахом горя и потери. Его некогда белая поверхность стала серой, грязно серой, словно его обваляли в табачном дыме, грязи и грозовых облаках. Мысли путались, глаза бесцельно блуждали и постоянно натыкались на пустой лик ребенка, чемоданчик не мог заплакать, его тело тряслось от переполнявших эмоций, среди которых ярче всего виднелось горе, столь бездонное и бескрайнее, что могло потопить весь мир второй раз. Сознание ускользало, каждая частичка тела сжималась под его тяжестью. Ребенок отдалился, то ли от осознания того факта, что чемоданчик умирал, а может объятия наскучили детской натуре. Громкий выдох вырвался из нутра беленького, тело обмякло и отяжелело, кукла взяла чемоданчик и отнесла во внутрь «кафе». Маленький очнулся, тело отказывалось слушаться, а вид безликого рядом совсем не привносил в ситуацию надежду на чудесное спасение. Чемоданчик сел, взор его упал на чемодан мальчика, его держала кукла. Это «нечто» постоянно меняло свою форму, то школьный рюкзак, то пакет для мусора, то саквояж, то нежданно негаданно сундук с замком. Эти метаморфозы шли не останавливаясь. Устав от наблюдения за непонятно чем, чемоданчик украдкой взглянул на куклу, которая вызывала не меньший интерес, ведь теперь образ ее сменился. Миловидное личико, аккуратные ручки и ножки, волшебное платьице делали ее похожей на принцессу волшебной сказки, которую обычно читают детям на ночь. Беленький невольно засмотрелся на нее, ее красота манила и навевала приятные и родные сердцу воспоминания. Тепло рук матери, вкусный пирог на столе, который ожигал язык, подарки на новый год, болезненный синяк, ранка, что щипала от зеленки. Кукла обратила свой взор на чемоданчик, тот невольно отшатнулся от неожиданности. От резкого движения его голова закружилась, от падения его спасла Женщина-глаза, которая только что пришла в кафе. Мальчик подошел к чемоданчику и отдал книгу, беленькому казалось, что школьник улыбался. Книга поражала ужасным состоянием, листы так и норовили выпасть, корешок, если этот остаток можно так назвать, видимо держался на ниточке, что выглядывала из склеенных страниц, обложка напоминала блин, поросший плесенью, данное существо даже держать было трудно. Однако чемоданчик не мог ее выкинуть, ведь ради «этого» он и явился в Содом. Путь чемоданчика проходил чрез проклятое место, в котором жили падшие личности, все они некогда были воплощением святости, не просто ради поиска приключений на свое дно. Он уже давно искал истину этого мира, истину, что была погребена, истину, которую все согласились потерять в надежде на светлое будущее. Хотя столь возвышенная цель была лишь прикрытием для эгоистичного желания понять себя, сбежать от осознания невозможности собственного счастья из-за вкушения плода познания, который не должен вкусить человек. Ведь познание к себе и миру-есть признак болезни души.