двенадцатый. я сам через это прошел.

- а. я знаю, что все не так.

-

спрятав чувства под маской сарказма,

делаешь вид, что тебе все равно.

не видно страха, тоски, маскировка прекрасна.

умело все прячешь, но от кого?

боишься эмоций, привязанности, стыда,

всегда веселишься, как ни в чем не бывало.

кто же увидел, как раскололась броня?

кто сделал тебе так больно? откуда эти страдания?

кто вбил в твою голову, что эмоции - горе?

обрек на вечную внутри тишину?

будто один посреди ночного поля,

ты стоишь и трясешься, унимая эмоций волну.

кого-то да любишь, но никогда не покажешь.

не хочешь, чтоб посчитали тебя слабаком.

о тупой боли внутри... нет, ты никому не расскажешь -

искренние разговоры будто режут тебя ножом.

даешь волю лишь агрессии. и то, через раз,

иногда старательно дрожь унимая.

по ушам полной громкостью бьет любимой песни бас.

внутри тебя, по чьей-то вине, ничего и никогда не оттает.

и я знаю, как это трудно,

я сам через это прошел.

надолго забыл о чувствах: тревожности, радости, горе,

но потом слезы текли по щекам, смешиваясь с дождем.

и внутри пусто, но рыдания не унимаются,

ты берешь лезвие, ты режешь себя,

пытаясь хоть как то с этим ядом справиться,

ты ненавидишь того, кто с тобой это сделал сильнее, чем ненавидишь себя.

ты рыдаешь от безысходности, как последняя сука.

в истерике, с криком боли, заваливаешься спать.

с утра все как раньше. внутри - ни звука,

ты снова не можешь ничего ощущать.

это бесконечный круг, в этом дерьме ты тонешь,

ты не хочешь, но бессознательно продолжаешь все заглушать.

тебе не страшно, не стыдно. ты болен.

от вчерашних рыданий становится трудно дышать.

ты бы хотел забыться, жить как все люди,

честно любить, от чувств не сбегая.

перед тобой вчерашний ужин на блюде.

ковыряешь его вилкой, снова обо всем забывая.

твой взгляд пуст, в наушниках музыка,

которая сквозь пелену кажется белым шумом.

мысли ложатся на сердце тяжелыми грузами,

эта жизнь оказалась намного сложнее, чем в детстве ты думал.