Часть 4

Следующие дни слились в один и для Рин, и для ее надсмотрщика. После того инцидента, Какаши решил, что лучше не допускать ее пока к генинами. Рин прекрасно понимала почему, и все же она почувствовала разочарование. Теперь ее утро начиналось с похода в госпиталь по утрам с Хатаке, потом она навещала семью, максимум на полчаса-час, затем они занимались простейшими ниндзютсу, удававшиеся ей с удивительной легкостью, и тренировками, которые шли ну очень плохо. На это уходило полдня, буквально. Все это время ее гоняли по двору, то и дело лениво кидая в нее кунаи или подключая нинкенов, отвлекаясь от своей книжонки. На резонный вопрос, кто же тренирует седьмую команду, Какаши коротко ответил: «Клон», после этого у нее пропали надежды о выходных.На Рин не оставалось живого места, к моменту окончания тренировок, а ей еще надо было заниматься домом. С этим она, конечно, немного преувеличивала—они делили домашние дела честно. Она занималась стиркой, а Какаши готовкой, уборка была совместной. К хорошим новостям еще добавилось событие, которого она ждала неделю. Ей наконец вернули одежду! Ее визг наверное был слышен во всей округе, так она расчувствовалась. АНБУ, принесший ей ее вещи, шуганувшись встал в боевую стойку, достав танто, но Рин было на это глубоко наплевать. Она ждала этого слишком долго. К сожалению, ей не вернули ее ноутбук, фен и прочую технику, на вопрос о том, когда ей их вернут ей лаконично ответили: —Не положено разглашать информацию. И все. На все ее вопросы был такой ответ, это ее немного расстроило, конечно… Ладно, нет, не немного, Рин не станет себе врать. У нее была натуральная ломка от того, что приходится жить как в прошлом веке, ей не хватало информации, нечем было занять себя (кроме тренировок, задолбавшие ее в конец). Поэтому, она решила занять себя сама, у нее под боком был целый ниндзя для этого, да? Вот и надо этим воспользоваться. —Какаши, давай, я исправлю тебе причёску? —Нет, спасибо. Я уже это сделал, -он растрепал свои волосы. Да, подпаленных следов больше не было, но выглядело все это не очень. Как будто их не стригли, а просто… —Ты что их кунаем отрезал?! -Рин не удержалась от вскрика.—Нет, так не пойдет, это форменный ужас! —Я так хожу уже не первый десяток лет и все вполне неплохо. Рин не дослушав его, взлетела на второй этаж, где теперь находилась ее отдельная комната, и вернулась на кухню с ножницами в руках. Такой прыти от нее не было, даже когда ее гоняли его нинкены. —Садись на стул по хорошему, Какаши. Мужчина примирительно поднял руки и спокойно сел, глядя на нее с небольшой опаской. —Откуда ножницы? —У то-сана взяла несколько дней назад, -она подошла к раковине и намочила руки и набрала воды в миску. —Значит это спланированное преступление? Ты меня пугаешь Нохара Рин. —Спланированная добродетель, -она подошла к нему сзади. Какаши не шелохнулся, но его единственный видимый глаз сузился, словно пытался предугадать, куда опустятся ножницы. Рин, не обращая внимания на его настороженность, аккуратно провела пальцами по его волосам, смачивая их водой из миски. —Ты хоть расчёской пользуешься иногда? -проворчала она, пытаясь распутать спутанные пряди. —Иногда, -ответил он, слишком уж беззаботно для человека, чья шея находилась в сантиметрах от лезвия. Ножницы щёлкнули, и первая прядь упала на пол. Какаши вздрогнул, но тут же замер, словно вспомнив, что любое резкое движение может закончиться куда хуже. —Не волнуйся, -фыркнула Рин, — я в школе пару раз подругам подравнивала чёлку и практиковалась на семье. Теорию знаю отлично! —Это должно меня успокоить? -его голос дрогнул, но не от страха, а от едва сдерживаемого смеха. Она игнорировала его сарказм, погрузившись в процесс. Стрижка стала неожиданно медитативной — может, потому, что впервые за неделю её руки занимались чем-то, кроме стирки или блокирования кунаев. Какаши, к её удивлению, не сопротивлялся. Лишь изредка ворчал, когда она слишком энергично дёргала его за волосы. —Вот закончу, и все девушки Конохи будут штабелями падать при виде тебя. —Слушая тебя, мне страшно даже представить результат твоих рук. —Эй, -она дернула его за прядь и тихо проворчала: —Вдруг благодаря мне ты наконец кого-то себе найдёшь? И вообще, художника обидеть может каждый! —Но не каждый сможет убежать? — в ответ его снова дернули за волосы. Какаши прикрыл глаз, будто пытаясь скрыть улыбку. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь звуком падающих волос. — Готово! — объявила Рин, отступая на шаг. Он медленно поднялся, подошёл к зеркалу и наклонил голову, изучая отражение. Волосы, теперь аккуратно ниспадающие на лоб, скрывали шрам, делая его лицо мягче, пробор остался тем же. —Неплохо, -признал он, поворачиваясь к ней. — Но если кто-то спросит, скажешь, что это моя новая тактика маскировки. Рин закатила глаза, подметая волосы с пола. —Ты же всё равно вернёшься к своему «стилю», да? —Возможно. Но сегодня… спасибо. Она замерла, не ожидая таких слов. Какаши же уже снова уткнулся в книгу, словно ничего не произошло. Но в уголке его глаза мелькнуло что-то, напоминающее благодарность. *** Вечернее солнце золотило пол комнаты, когда в дверь постучали.Рин, расставляющая по полкам вымытую посуду, услышав сдавленный вдох за порогом, обернулась. На пороге кухни стояла Куренай. Её стройная фигура, облачённая в простое тёмное кимоно, казалась нереальной, как мираж. Рука подруги дрожала, сжимая ветку сакуры. — Рин…— её голос сорвался, будто это слово годами ржавело в горле. — Это… правда? Какаши, сидевший у окна с книгой, медленно поднял голову. Его взгляд скользнул к Рин, словно спрашивая: «Готова?» — Да, — Рин сделала шаг вперёд, и ветка выпала из рук Куренай. Лепестки рассыпались по полу.— Это я. Куренай закрыла лицо ладонями, её плечи затряслись. Но вместо рыданий раздался тихий, надломленный смешок: — Четырнадцать лет… Четырнадцать лет я носила тебе цветы к мемориалу. А ты… — она подняла глаза, и в них читалась буря из боли и надежды. — Как? Рин подвела её к столу, усадила на стул. Какаши направился в сторону своей комнаты, оставив чайник закипать — его тактичность сейчас была ценнее любых слов. — Меня спасло то, что во мне была часть биджу, — Рин коснулась живота, где под одеждой скрывалась еле видная печать. —Хокаге рассказал тебе? Куренай кивнула, не отрывая взгляда от её лица, будто боялась, что образ рассыплется: — Он сказал, что ты выжила благодаря ему. Но я… — её пальцы сжали край стола, — я не могла поверить. Даже сейчас не могу, словно это очень хорошая иллюзия. Рин взяла её руки в свои — холодные, дрожащие. — Помнишь, как мы клялись стать сильнее, чтобы защищать друг друга? Ты тогда сказала: «Даже если мир рухнет, мы обязательно выживем». Куренай дернула рукой, будто эти слова обожгли её: — Ты… ты единственная, кто знал об этой клятве. Я никому не рассказывала. Даже Асуме. Рин улыбнулась, гладя тыльную сторону ладони подруги — там всё ещё виднелся шрам от ожога, полученного от её первой серьезной миссии. — Я хотела вернуться раньше, но из-за Треххвостого у меня отвратительный контроль.Хокаге решил, что лучше меня оставить здесь под присмотром Какаши, пока не приду в форму. Куренай выдохнула, и напряжение начало уходить из её плеч. —Знаешь, некоторые из наших до сих пор приходит на кладбище к твоей табличке. Пару раз видела Генму и Гая. Грусть в голосе подруги заставила Рин сглотнуть ком в горле. —Они такие же, как раньше? — О, Гай, да. До сих пор вызвает Какаши на свои дурацкие соревнования, — Куренай наконец улыбнулась, слабо, но искренне. — А Генма стал серьезнее, представляешь? Он один из лучших разведчиков на данный момент, хотя такой же вредный. Не удивлюсь, если он уже знает о тебе. Чайник вскипел и Рин встала, чтобы разлить им чай. — Спасибо, — Куренай кивнула ей, и в этом жесте было больше, чем формальность: признание, благодарность и что-то щемящее и нежное. Появился Какаши на пороге, проверяя их состояние. —И тебе спасибо, Хатаке. —За что? -он сел между ними. —За то, что приглядываешь за ней. — Она сама справилась, — он пожал плечами, но в уголке глаза мелькнула теплота. — Я лишь следил, чтобы она не взорвала кухню. Рин фыркнула, разливая чай. Куренай наблюдала за ней, словно за гипнотическим узором. — Когда я увидела тебя в дверях… — она запнулась, — я подумала, что сошла с ума. Что придумала тебя, чтобы заглушить боль. Рин протянула ей чашку, их пальцы соприкоснулись — тёплые, настоящие. — Я здесь. И не исчезну. Обещаю. Куренай закрыла глаза, смахивая слезу. — Когда наши будут в деревне… — её голос окреп, — мы с ними встретимся. И ты расскажешь им всё. Асума должен вернуться примерно через неделю, Гай должен тоже вернуться со дня на день.А я… — она посмотрела в окно, где закат окрашивал небо в алый, — я наконец перестану приносить цветы к камню. Вскоре, Юхи ушла, сославшись на своих подопечных, перед этим крепко обняв ее. Они остались в привычной компании, мужчина мыл посуду, а Рин размышляла о предстоящем будущем. *** Через пару дней после визита Куренай Рин вызвали в административный корпус Хокаге. Утром, пока она пыталась заплести волосы без привычной резинки, в дверь постучали. На пороге стоял ниндзя в форме с печатью разведки — его маска, стилизованная под лисью морду, не скрыла любопытства в глазах. — Нохара Рин, — он протянул свиток с красной лентой. — Вас ждут в отделе технологий. Через час. Какаши, листавший книгу у окна, поднял взгляд: — Технологий? — Её «артефакты», — ниндзя кивнул.—Хокаге разрешил начать исследования. Рин сглотнула. Она и сама толком не понимала, как всё это работает. *** Комната, куда её привели, напоминала гибрид древнего архива и алхимической лаборатории. Полки из тёмного дерева ломились от свитков с загадочными символами, а на столе из полированного камня стояли странные приборы: стеклянные колбы с мерцающей жидкостью, механизмы, напоминающие часы с десятками стрелок, Рин узнала свои вещи: ноутбук аккуратно разобрали на части, фен подключили к чему-то вроде динамо-машины, а наушники лежали рядом с конохским аналогом — громоздкими «ушными раковинами» из бронзы. У стены, заваленной чертежами, сидели трое: — Нохара-сан, — мужчина в возрасте поднялся, и его голос, низкий и слегка хриплый, заполнил комнату. — Я — Касуга Нара, глава отдела технологий при совете Хокаге. — Он кивнул на молодую девушку. — Моя помощница, эксперт по чакральным потокам—Идзуми. А с Генмой вы, кажется, уже знакомы. Генма хмыкнул, утыкаясь взглядом в потолок. — Нохара-сан, — Касуга поднял голову, и его очки блеснули в свете лампы. — Объясните, как работает это. — Он ткнул в ноутбук. Рин растерянно моргнула. Она помнила, как включать его, но не как он работает. — Ну… тут есть батарея. Она хранит электричество. Как ваши аккумуляторы, только меньше. — Наши «аккумуляторы» размером с бочку, — проворчал Генма. Идзуми, не отрываясь от экрана, спросила: — А как передаётся изображение? Это же не проекция чакры! — Тут… пиксели. Маленькие точки, которые загораются. — Рин нажала кнопку питания, и экран ожил, показав обои с лесом. Идзуми ахнула, а Касуга прищурился. — Как вы управляете точками? Где тут провода? — Не знаю, — призналась Рин. — В моём мире это делают… микросхемы. Как ваши печати, но крошечные. Касуга достал лупу и принялся изучать плату. — Интересно… Металлические дорожки. Значит, ток идёт по ним, как по каналам чакры. Но как вы уменьшили их до таких размеров? Рин пожала плечами. Она никогда не задумывалась об этом. — Заводы делают. Специальные машины. — Машины, которые создают машины? — Идзуми застыла с открытым ртом. — Это как куклы-марионетки, которые шьют сами себя? Обсуждение фена зашло в тупик. Рин крутила устройство в руках, пытаясь вспомнить школьный курс физики: — Тут спираль нагревается… и вентилятор гонит воздух. Вроде так. — Как наши обогреватели! — Идзуми схватила со стола медную трубку с нихромовой нитью. — Но у вас это совмещено! Гениально! — А телефон? — Генма подбросил устройство в воздух. — Вы говорили, он передаёт голос без проводов. Рин поймала телефон, с трудом подбирая слова: — Он ловит… волны. Как радио. Вы ведь знаете о радио? — Знаем, — Касуга кивнул на ламповый приёмник в углу. — Но наши передатчики размером с дом. Как вы упаковали это в карман? — Не знаю, — Рин вздохнула. — Для меня это всегда было… как магия. Генма хмыкнул, откидываясь на стул: — Значит, вы пользуетесь вещами, не понимая их? Как ребёнок, играющий с кунаем. — Генма, — Касуга бросил ему предупреждающий взгляд, но Рин уже сжала кулаки. — В моём мире не нужно знать, как работает двигатель, чтобы водить машину! — выпалила она. — Здесь вы изучаете дзюцу годами, а у нас… у нас учат пользоваться, а не понимать. Тишина повисла тяжёлым одеялом. Даже Какаши, прислонившийся к двери, выпрямился. — Возможно, в этом ваша слабость, — тихо сказал Генма. — Но и сила. Вы умеете видеть целое, не закапываясь в детали. —В любом случае, Рин-сан, Ваша помощь нам понадобятся. Приходите завтра в то же время, устраивает? —Да, конечно, -согласилась она с тяжелым вздохом. Куренай была права, такой же вредный. *** На обратном пути Рин молчала, пока Какаши не нарушил тишину: — Думаешь, они что-то поняли? — Они поняли, что я ничего не понимаю, — она пнула камень. — Зато ты честна. Большинство ниндзя придумали бы тысячу лживых теорий. — А ты? Он замедлил шаг, глядя на дымящиеся трубы кузницы: — Я бы сказал, что это секретная техника клана. И заставил их платить за обучение. Рин фыркнула, но в груди потеплело. Её «незнание» вдруг стало не недостатком, а… свободой. Пусть Коноха разбирается с микросхемами. Ей же хватало, что фен снова в её руках, а Какаши, как всегда, нашёл способ её подбодрить. *** На следующее утро Рин снова стояла перед дверью отдела технологий, на этот раз с тщательно составленными заметками. Всю ночь она пыталась вспомнить обрывки школьных уроков физики, но в голове крутились лишь разрозненные фразы: «электроны», «проводники», «кремниевые чипы» — слова, которые теперь казались такими же чужими, как свитки с запрещёнными дзюцу. Касуга Нара встретил её у входа, держа в руках разобранный телефон. Его взгляд, обычно проницательный, сегодня светился азартом ребёнка, нашедшего новую игрушку. — Нохара-сан, мы провели эксперименты! — Он почти втащил её в лабораторию, где Идзуми колдовала над паяльной станцией, а Генма мрачно наблюдал за мигающими лампочками на столе. На столе лежал ноутбук, подключённый к конохскому генератору через паутину проводов. Экран светился, показывая диаграммы, которые Идзуми нарисовала мелом на грифельной доске. — Мы поняли, что ваши устройства используют двоичный код! — Идзуми выпалила, размахивая исписанной формулами бумагой. — Это как шифр клана Нара, только вместо символов — нули и единицы! Рин кивнула, с трудом скрывая удивление. Она едва помнила, что такое двоичная система, но радовалась, что они хоть что-то поняли. — А вот это, — Касуга поднял микросхему, — мы сравнили с нашими печатями для хранения чакры. Вы используете кристаллы для записи данных? — Кремний, — поправила Рин, чувствуя себя ужасно неуверенно. — Его обрабатывают… особым образом. Генма, до этого молчавший, скрестил руки: — То есть ваши «учёные» берут песок и превращают его в мозги для машин? Звучит как легенда о демонах-кузнецах. — Не демоны, а… — Рин замялась, вспоминая учебник по материаловедению, который никогда не открывала. — Высокие температуры. И химия. — Как наша плавильня в Стране Железа, — кивнул Касуга, делая пометку в блокноте. — Только чище. Идзуми тем временем подключила наушники к ламповому усилителю. Звук гитары, искажённый помехами, заполнил комнату. — Это же музыка! — она засмеялась. — Но почему она плоская? Где вибрация чакры? — Электроны не передают эмоции, — вздохнула Рин, понимая, как безнадёжно это звучит. Обсуждение длилось часами. Касуга чертил схемы, сравнивая транзисторы с водяными клапанами. Идзуми разобрала телефон, обнаружив, что спираль сделана из неизвестного сплава. Даже Генма, скрепя сердце, признал: — Если ваши технологии — это будущее, то нам есть куда расти. Когда Рин наконец отпустили, закат уже окрашивал улицы в багрянец. Какаши ждал её у выхода, прислонившись к стене с книгой в руках. — Выжила? — он приподнял бровь, заметив её усталое лицо. — Они разобрали мой телефон на молекулы, — Рин показала коробку с деталями, которую ей великодушно «вернули». — Зато теперь я знаю, как объяснить микроволновку через теорию чакры. Какаши фыркнул, пряча улыбку в воротник: — Завтра научу тебя делать онгири с помощью молниевого дзюцу. Говорят, так вкуснее. —Ха-ха, как смешно. А может лучше подаришь выходной? -спросила девушка с надеждой. —Почему бы и нет? -Какаши изобразил глаз-улыбку. —Правда? —Нет, конечно. Рин тихо простонала от досады, на что мужчина рассмеялся. —А зайти к семье по дороге домой? Обещаю, я быстро, -она сложила руки в молитвенном жесте. —Ладно, буду ждать у входа. За это с тебя дополнительная тренировка завтра. *** Вывеска с вышитыми золотыми нитями покачивалась, словно махая Рин. В витрине переливались шёлк и парча, а за стеклом угадывались силуэты дорогих сердцу людей. Отец, Хитоши, сидел за прилавком, разбирая мотки ткани. Его седые волосы были аккуратно уложены, а руки, привыкшие к тончайшему шёлку, бережно гладили лоскут с узором сакуры. Услышав звон колокольчика над дверью, он поднял глаза, и морщинки у висков сложились в тёплую улыбку: — Рин-тян! — Он открыл объятия, пахнущие лавандой и воском. — Я сшил новое кимоно. Хотел, чтобы ты первой его увидела. Он развернул ткань — шёлк цвета лунного света, расшитый серебряными журавлями. Рин замерла, чувствуя, как комок подступает к горлу. — Красиво… — прошептала она. — Как твоё самочувствие? — Хитоши положил руку ей на плечо. — Я вижу, тебя что-то тревожит. Из-за занавески, отделявшей магазин от мастерской, вышел Кенто. В его руках дрожали две чашки зелёного чая, а в глазах светилась тихая грусть. — Мы волнуемся, — сказал он мягко, поставив чашку перед сестрой. — Ты стала редко приходить. Рин обвела взглядом полки, заставленные рулонами ткани. Здесь всё осталось как в старом магазинчике: коробки с бусинами, эскизы узоров на пергаменте, запах краски для батика. — Простите, — она опустила голову. — Мне… сложно совмещать долг и… — Ты не обязана совмещать, — перебил Кенто, сжимая что-то в руке. Хитоши взял её руки в свои, ощущая шрамы на ладонях. — Ты создана дарить жизнь через красоту, а не отнимать её. Нашей семье хватило горя с лихвой, может этот путь не для тебя, Рин-тян? Рин сжала лоскут голубого шёлка, который Кенто незаметно подсунул ей. На нём был вышит их семейный герб — переплетённые нити, символ единства. — Я не могу пока следовать своим желанием, — призналась она.—Когда это время наступит, я обязательно буду здесь, обещаю. — Мы верим в тебя, какой бы путь ты ни выбрала, — Кенто положил ей руку на плечо. Она обняла их по очереди, поблагодарила за поддержку и вышла к ожидающему ее Какаши.