Часть 6

Рин сидела напротив Куренай и Асумы, сжимая теплую чашку зеленого чая. Неделя напряженных тренировок, попыток разобраться с архивами через Генму (который оказался чертовски полезным, несмотря на язвительность) и постоянного ощущения слежки вымотали ее. Встреча с подругой и ее возлюбленным казалась глотком воздуха, хотя тень предстоящего разговора витала над столом. Куренай выглядела более расслабленной, чем в их прошлую встречу. Ее ало-красные глаза мягко светились, наблюдая, как Асума ловко жонглирует окурком между пальцами, прежде чем затушить его. — Так значит, Гай задержался на границе с Землей? — уточнила Рин, отламывая кусочек моти. Сладость на языке была приятным контрастом горьковатому чаю. — Да, — кивнул Асума. Его взгляд, обычно ленивый, сегодня был внимательным, изучающим. — Какая-то возня с контрабандистами, перевозящими чакропроводящие кристаллы. Твой старый знакомый, Эбису, кстати, там же координирует разведданные. Говорит, Гай устроил им «пробежку выносливости» через каньон. Бедняги контрабандисты. — Он усмехнулся, выпуская кольцо дыма. — А ты… держишься? Какаши не загоняет слишком? Рин почувствовала, как Куренай слегка напряглась рядом. Подруги уже говорили о ее… особенном состоянии. — Держусь, — ответила Рин, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Тренировки жесткие, но нужные. Контроль чакры понемногу возвращается. Хотя… — она сделала паузу, глядя на чай, — иногда кажется, что я собираю пазл из осколков двух разных картин. И не всегда понимаю, где чей фрагмент. Асума внимательно посмотрел на нее. Его взгляд был спокойным, но проницательным. — Призраки прошлого сильны, — заметил он неожиданно серьезно. — Особенно когда они носят знакомые лица. Но важно помнить, кто ты сейчас. Тот, кто ты есть в этот момент, с этим опытом, с этим чаем в руках. Не давай теням диктовать тебе правила игры. Она кивнула, не находя слов. Куренай положила руку ей на запястье. — Асума прав. Ты здесь. Ты жива. И мы здесь для тебя. Все остальное… разберемся. Разговор перетек на более легкие темы: новости из Анбу (которые Асума, конечно, не мог раскрыть, но намекнул на «интересные перемещения в Стране Дождя»), планы Куренай на ее команду генинов, смешной случай с Конохамару, пытавшимся скопировать «Тысячу лет смерти» Какаши на Ируку. Рин смеялась, и это было почти искренне. Почти. Где-то на задворках сознания тикали часы, напоминая о списке вопросов к Генме и о слежке, которую она то и дело ощущала шестым чувством — мурашками на затылке, слишком навязчивым воробьем на ветке. *** Тренировка с Какаши в тот день была не просто жесткой — она была выматывающей до костей. Казалось, он решил проверить пределы ее выносливости и концентрации в новых реалиях. Они работали на изолированном тренировочном поле за особняком. — Футон: Дайкампо! — рявкнул Какаши, и сжатый воздух ударил в Рин, как кувалда. Она едва успела сгруппироваться, кувыркнувшись через голову и вонзив пальцы в землю, чтобы остановить скольжение. Грязь забилась под ногти, дыхание спёрло. — Слишком медленно! — его голос раздался уже справа. Она инстинктивно рванулась влево, и кунай просвистел в сантиметре от уха, вонзившись в дерево позади. — Твое тело помнит основы, но рефлексы заржавели! Восстанавливай! Он не давал передышки. Клоны, материализовавшиеся из клубов дыма, атаковали с разных сторон тупыми тренировочными кунаями. Рин отбивалась, стараясь чувствовать потоки чакры, восстанавливая мышечную память шиноби. Пот заливал глаза, ноги горели, руки дрожали от напряжения. Каждый блок, каждый уворот требовал невероятных усилий. Какаши был безжалостен, как сама смерть, но в его единственном глазу, когда он ловил ее особенно удачный маневр или упорство после очередного падения, мелькало что-то похожее на… одобрение? Или просто удовлетворение инструктора? К концу сессии Рин стояла, опираясь руками о колени, дыхание хрипело в груди. Каждая мышца кричала от боли. Какаши невозмутимо собирал разбросанные тренировочные снаряды. — Прогресс есть, — констатировал он, подбрасывая и ловя последний кунай. — Еще неделя-другая без срывов — можно подумать о миссиях C-ранга. В сопровождении. Идея пришла внезапно, как глоток воды в пустыне. Рин выпрямилась, смахивая комья грязи с щеки и указывая рукой в сторону особняка, вернее, на его буйно разросшиеся владения. — О команде… — она перевела дух. — Видишь этот… хаос? — Заросли сирени сплелись с диким плющом и ежевикой, молодые побеги деревьев душили друг друга, дорожки исчезли под ковром прошлогодней листвы и сорняков. Настоящие джунгли. — Отличный полигон для отработки командной работы, наблюдательности и базовых техник расчистки. Плюс, — она добавила, видя, как бровь Какаши поползла вверх под повязкой, — территория особняка приведется в порядок. Могла бы команда 7 получить миссию D-ранга по очистке? А я… — она сделала паузу для эффекта, — приготовлю ужин. Всем. Как мотивация и благодарность. Какаши замер, явно взвешивая риски (ее близость к команде, потенциальная нестабильность Исобу) против пользы (практика для генинов, реальная помощь, и шанс понаблюдать за Рин в неформальной обстановке с командой). Его глаз сузился в знакомой усмешке. — Ужин? — переспросил он. — Что-то экзотическое из твоих… «очень далеких мест»? — Плов, — ответила Рин, гордо подняв подбородок. Видимое недоумение в его взгляде заставило ее уточнить. — Горячее блюдо. Рис, мясо — баранина или курица, овощи, специи. Очень сытное. Очень вкусное. Легендарное. Пусть это не было блюдом из кухни ее народа, Нохара была уверена, что именно его она готовит если не хорошо, то на приличном уровне. И в целом, там был рис и мясо-основные ингредиенты японской кухни. Какаши почесал затылок под повязкой, явно пытаясь представить это блюдо. — Рис с мясом и… специями? Звучит… необычно. Но ладно. Договорились. Завтра. Предупрежу обезьянок. Готовься к шуму, грязи и тому, что Саске будет всем недоволен. *** На следующий день тишину особняка Хатаке взорвали звуки, далекие от былого запустения. Ранним утром команда 7 явилась во главе с Какаши. — Ва-а-ау! — Наруто, размахивая кунаем как мечом, уставился на заросли. — Это же целые джунгли! Давай, Саске, соревнуемся, кто больше веток срубит! — Идиот, — фыркнул Саске, осматривая местность с холодной оценкой. Он был в практичном темно-синем комплекте, его кунайи уже были наготове. — Это не соревнование, это миссия. И резать нужно корни, а не махать серпом как дубиной. Ты только испортишь инструмент. — Наруто, не лезь в колючки и не подначивай своими глупыми спорами Саске-куна! — предупредила Сакура, уже деловито подвязывая волосы плотнее и надевая садовые перчатки, то и дело бросая взгляды на Учиху. Какаши, в своей обычной форме, но без видимой книги (что было редкостью), кивнул. — Миссия D-ранга: очистка территории. Цель: расчистить обозначенный периметр от дикорастущей растительности, убрать сухие ветки и мусор. Работаем командно, следим за безопасностью. Наруто, Саске — вы на вырубке кустарника и мелких деревьев. Сакура — сбор и утилизация мусора, помощь по необходимости. Рин-сан будет курировать процесс. Приступайте. Рин наблюдала с энгаве, куда вынесла кувшин с водой и глиняные кружки. Формально она «надзирала», но на деле давала Какаши руководить. Ее задача была иной: видеть, слышать, узнавать этих реальных детей, а не персонажей с экрана. Наруто был вихрем. Он носился по участку, пытаясь сделать все и сразу, громко комментируя свои действия («Вот так тебе, колючка!», «Ого, смотрите, какой толстый корень!»). Он спотыкался о скрытые камни, вскрикивал, наколовшись о шиповник, но его энтузиазм был заразителен. И несмотря на вечные подначки Саске, он явно выкладывался, гордясь каждым очищенным клочком земли. Его ярко-синие глаза светились азартом. Про себя, с теплотой смешанной с легкой грустью, Рин отметила, что он был чистой копией своей матери, от отца ему досталась лишь расцветка. Саске же работал сосредоточенно и с убийственной эффективностью. Его движения были точными, экономичными, без лишних усилий. Он явно презирал «черновую» работу, но выполнял ее безупречно, как и все, за что брался. Его черные глаза лишь изредка метали искры в сторону орущего Наруто или задерживались на Рин с немым, неразгаданным вопросом. Недоверие витало вокруг него почти осязаемо. Рин отвечала ему легкой улыбкой. Сакура оказалась неожиданно тактическим центром. Она организовала зоны сбора веток и мусора, аккуратно складывала инструменты, когда они не использовались, следила за безопасностью и пыталась сглаживать конфликты между мальчишками. Ее розовые волосы выбивались из хвоста, на лбу блестел пот, щеки покрылись здоровым румянцем. Она ловила каждое слово Какаши и часто бросала на Рин быстрые, оценивающие взгляды — кто она? Почему живет с сенсеем? Какаши, к ее удивлению, был терпелив. Он спокойно направлял, поправлял, иногда демонстрировал правильный способ обрубить толстый корень («Не пили, режь под углом, вот так») или выкорчевать упрямый куст («Используй рычаг, Сакура, вот этот ствол»). Он ловил шишки, «случайно» летевшие в Наруто от Саске, и философски отвечал на бесконечные «Почему?» блондина: «Потому что даже прополка сорняков учит видеть слабые точки, Наруто. И терпению». К полудню часть сада перед домом преобразилась. Обозначились контуры старых дорожек, были расчищены участки под возможные клумбы, спилены аварийные сухие сучья. Команда, перепачканная землей, в царапинах и потная, но довольная собственным трудом, собралась на энгаве возле Рин. — У-у-уф! — Наруто плюхнулся на ступени, вытирая лоб тыльной стороной грязной руки. — Я проголодался как десять собак! Ты же обещала ужин, Рин-чан! Он готов? Пахнет так… ммм… — он втянул носом воздух, улавливая доносящиеся из дома ароматы. — Готов, — улыбнулась Рин, вставая. — Идите мой руки и лица у колонки, пока я накрою. Запах, хлынувший из дома, когда она открыла дверь, заставил даже Саске замереть. Теплый, глубокий, сложный — нотки тушеной баранины, обжаренного лука, моркови и идеально пропаренного риса. Наруто чуть не ворвался внутрь, подгоняемый Какаши, который также явно заинтересовался ароматом. Стол в небольшой столовой был накрыт. В центре стояла большая, глубокая кастрюля, из которой струился пар, неся волшебный запах. В ней горкой лежал плов– золотистые, рассыпчатые зерна риса, перемешанные с нежными кусочками тушеной баранины, ярко-оранжевой морковью соломкой (лук она вытащила сразу после обжарки). Рядом дымились лепешки, стояла миска с резаными свежими овощами (огурцы, помидоры, сладкий перец) с зеленью и кувшин с холодным чаем с лимоном и мятой. — Вау! — воскликнул Наруто, его глаза стали размером с блюдца. — Это в сто раз круче, чем даже лучший рамен! Пахнет как настоящая победа! Что это за рис? Он такой… золотой! — Это плов, Наруто, — пояснила Рин, начиная накладывать щедрые порции в глубокие миски. — Блюдо из далеких горных краев. Рис готовится особым образом с мясом, овощами и специями. Какаши осторожно принял свою миску. Он внимательно рассмотрел содержимое, явно сталкиваясь с чем-то совершенно новым. Он аккуратно взял ложку (Рин предусмотрительно положила столовые приборы, помимо палочек) и попробовал. Его единственный видимый глаз медленно прикрылся, а потом широко открылся. — Хм. Неожиданно, — произнес он, но в его голосе прозвучало явное одобрение. — Сложный вкус. Мясо очень мягкое. Саске молча копался в своей порции, но ел с неожиданным для него аппетитом. Сакура, попробовав, ахнула: — Рин-сан, это восхитительно! Такой насыщенный, гармоничный вкус! Морковь сладкая, мясо просто тает… А рис! Он же каждый зёрнышко отдельно! Как вам это удалось? Еда развязала языки. Наруто с упоением рассказывал о своих «подвигах» при вырубке особенно упрямого куста и жаловался на «вечно брюзжащего» Саске. Саске фыркал или отпускал колкости («Если бы ты резал корни, а не воздух, идиот, мы бы уже закончили»), но подкладывал себе еще плова. Сакура расспрашивала Рин о секретах блюда и деликатно интересовалась ее восстановлением. Какаши вставлял замечания, иногда подтрунивал, но в основном наблюдал, его взгляд часто останавливался на Рин, пытаясь разгадать ее спокойствие за столом. Рин разливала чай, подкладывала лепешки, слушала. Она видела их: громкость Узумаки– не просто глупость, а щит от одиночества, крик о внимании. Его искренний восторг от простой, сытной еды — как у ребенка, впервые узнавшего вкус домашнего тепла. Он съел три полных миски, что буквально разрывало ее сердце от жалости. Холодность Саске — броня. Под ней — тяжесть невыносимых ожиданий, усталость от ненависти. Его молчаливое, но явное удовольствие от еды — крошечная щель в этой броне, напоминание о мальчике, которым он когда-то был. Он попросил добавки, не глядя ни на кого. Умная и тактичная Сакура, с железной волей. Ее интерес к Рин был не просто вежливостью. Она анализировала. И в ее глазах, когда они скользили от девушки к Какаши, мелькало любопытство к их негласному пониманию и к самой Нохара. — Рин-сан, а как вы угадали, что Наруто забыл про овощи? — вдруг спросила Сакура, когда Рин автоматически подвинула миску с овощным салатом ближе к блондину, который сосредоточился на мясе. — Он вечно забывает про витамины! Рин замерла на долю секунды. Она и не заметила, как перестала себя контролировать. В конце концов, у нее должно быть равное отношение ко всем детям, которых она видит «второй» раз. Но знание из аниме о том, как живет Наруто и то, что он сын ее сенсея стирало ее самообладание. — Просто подумала, что после такой работы всем нужны свежие овощи, — быстро нашлась она, улыбаясь Наруто, который уже тянулся к салату. — Но да, Наруто, слушай Сакуру, она права. Растущему организму нужны витамины. Особенно тому, кто хочет стать Хокаге. Наруто засмеялся, но послушно наложил себе салата. Инцидент был исчерпан, но Рин почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Нужно быть осторожнее. Миссия была официально завершена после ужина.Команда, сытая, довольная и изрядно уставшая, покинула особняк под предводительством Какаши, пообещавшего вернуться позже. Рин осталась одна, убирая со стола. Тишина после гомона и смеха показалась гулкой, почти звенящей. Она вышла на улицу, глядя на освещенные лунным светом расчищенные участки сада. Работа команды была видна — аккуратные кучи хвороста, прореженные заросли, намек на былую структуру сада. И где-то там, в глубине еще не тронутых теней, ей показалось, мелькнуло движение. Быстрое, бесшумное, сливающееся с мраком. Белесое пятно? Или просто игра света? Ощущение слежки, ледяное и неумолимое, вернулось с удвоенной силой. Рин обхватила себя руками, вдруг почувствовав холод, несмотря на теплую ночь. Вечер прошел хорошо. Она увидела их настоящими. Но цена этой мирной передышки могла оказаться слишком высокой. Для них. Для нее. «Следят.» — она в этом уверилась точно. Корень? АНБУ? Или что то еще хуже… Легкие, почти неслышные шаги на веранде заставили ее вздрогнуть. Какаши вернулся. Он стоял рядом, не глядя на сад, а пристально наблюдая за ней. Его поза была расслабленной, но в единственном глазу горел сложный огонь — усталость, забота и немой вопрос. — Ну что? — спросил он тихо, его голос был непривычно мягким, без привычной иронии или дистанции. — Выжили? Оценили твой… плов? — Он произнес слово «плов» с легкой, почти неощутимой интонацией удивленного одобрения. Рин кивнула, не отрывая взгляда от темных крон деревьев. — Да. Они… яркие. Каждый по-своему. Сильные. Жизнелюбие Наруто заразительно, Сакура умна и заботлива по отношению к своей команде. Саске… Видно, какой тяжелый груз он несет в себе.– Она замолчала, подбирая слова. — Ты хороший сенсей, Какаши. Они тебе доверяют. И плов… — она позволила себе маленькую улыбку, — плов оценили. Даже Саске попросил добавки. Он молчал. Лунный свет серебрил его недавно подстриженные волосы, выхватывал резкие скулы и линию подбородка, видимые без маски. Потом он произнес, и его слова повисли в ночном воздухе, тяжелые и значимые: — А ты, Рин? Кто ты в этой картине? Рин медленно повернулась к нему. Его глаза смотрели прямо в нее, пытаясь проникнуть сквозь завесу полуправд и молчания. В них не было обвинения. Была тревога. И потребность понять. Потребность, которая, казалось, пробила брешь в его собственной, годами выстраиваемой броне. Она не ответила сразу. Она посмотрела ему в глаза, позволив ему увидеть там всю смесь страха за этих детей, решимости не дать кошмару поглотить их мир, нежности к их хрупкой силе и леденящего ужаса перед надвигающейся тенью Обито. И тихо, почти неосознанно, положила свою руку поверх его, лежавшей на прохладном дереве перил. Тепло ее ладони встретилось с прохладой ночи и его кожи. Он незамедлительно, но мягко переплел их пальцы. — Я та, кто здесь, Какаши, — прошептала она. — Прямо сейчас. С тобой. И с остатками плова. Остальное, — ее взгляд снова скользнул в темноту сада, туда, где ей почудилось очередное шевеление, — придет. И мы встретим это вместе. Ее слова были не ответом, а обещанием. Обещанием, в которое она сама отчаянно хотела верить. Луна, поднявшаяся высоко над Конохой, заливала очищенный участок сада серебристым светом. Тени от аккуратно сложенных куч хвороста и подрезанных кустов рисовали на земле причудливые узоры. Но за пределами этого островка порядка, в глубине еще не тронутых командой зарослей, царил непроглядный мрак. Именно туда, не отпуская руки Какаши, смотрела Рин. Ощущение было таким же острым, как запах крови после тренировки — ледяное, липкое, неумолимое присутствие чужих глаз. Он здесь. Смотрит. Какаши не отдернул руку. Его пальцы, прохладные и шершавые от работы с кунаями, остались сплетенными с ее теплыми, но дрожащими. Он не повернул головы к темноте, но его единственный видимый глаз, обычно скрывавший все мысли, стал острым, как отточенный клинок. Он почувствовал ее страх, ее абсолютную уверенность. Не шестое чувство шиноби — что-то глубже, инстинктивное, рожденное их странной, натянутой связью. — Вместе, — повторил он ее слово, голос низкий, почти беззвучный, но несущий тяжесть клятвы. Не вопрос. Утверждение. Его большой палец непроизвольно провел по ее костяшкам — короткое, успокаивающее движение, которое он тут же остановил, будто поймав себя на слабости. Он медленно разжал пальцы, освобождая ее руку, но не отступая. Его стойка изменилась — из расслабленной превратилась в готовность, как у зверя, уловившего запах угрозы. — Заходи внутрь, Рин. Закрой ставни на кухне и в столовой. Проверь замки на задней двери. Его инструкции были четкими, деловыми. Никакой паники. Только холодная, выверенная осторожность. Он не спрашивал почему. Не сомневался в ее ощущении. Это было даже страшнее, чем если бы он начал расспрашивать. Рин кивнула, глотая ком в горле. Мурашки бежали по спине. Она быстро вошла в дом, выполняя его указания механически. Деревянные ставни с глухим стуком закрылись, отрезав теплый свет ламп и вид на сад. Щелчок замков на задней двери прозвучал гулко в внезапной тишине. Остатки плова на столе, тарелки — все напоминало о недавнем тепле и смехе, которые теперь казались далеким сном. Она прижалась спиной к прохладной стене прихожей, прислушиваясь. Снаружи не было слышно ни звука. Ни шагов Какаши, ни шелеста листьев. Только ее собственное учащенное дыхание и гулкий стук сердца в ушах. Минуты тянулись, как часы. Что он делает? Ищет? Сражается с тем, что скрывается в темноте? Или просто стоит на страже, невидимый, как тень? Мысль о том, что за ними наблюдают именно сейчас, пока они убирали со стола, смеялись, пока она неосторожно проявила заботу о Наруто. Внезапно — легкий стук в дверь. Один. Два. Знак. Свой. Рин распахнула дверь. Какаши стоял на пороге, его фигура четко вырисовывалась на фоне лунного света. На нем не было и следа борьбы. Ни крови, ни порванной одежды. Но его глаз горел холодным, незнакомым ей огнем. Напряженным. Опасным. — Ничего, — сказал он, переступая порог и закрывая за собой дверь. Его голос был ровным, но в нем слышалась сталь. — Ни следов, ни запахов, ни остатков чакры. Чисто. Он снял сандалии, движения были плавными, как всегда, но в них чувствовалась сдержанная ярость хищника, упустившего добычу. — Чисто? — повторила Рин, не веря. Ощущение было таким реальным. — Но я почувствовала… — Я знаю, — он перебил ее, поворачиваясь к ней. Его взгляд был тяжелым. — Я не говорю, что тебе показалось. Я говорю, что там ничего не было. Сейчас. — Он сделал паузу, словно взвешивая слова. — Кто-то был здесь. Кто-то очень хороший в скрытности. Или— он запнулся, его взгляд скользнул в сторону темного окна, — или нечто, не оставляющее обычных следов. Зетсу.Имя всплыло в ее сознании, холодное и отвратительное. Белый Зетсу. Способный сливаться с растениями, камнями, землей. Не оставляющий запаха, почти не излучающий чакру. Идеальный шпион. Посланник Обито. Рин сглотнула. Какаши видел ее понимание. Он не спрашивал, как она могла почувствовать такое существо. Он просто принимал это как факт. Как часть той загадки, которой она была. — Они знают, где я живу, — прошептала она, ощущая, как пол уходит из-под ног. — Знают о тебе. О команде… Какаши шагнул ближе. Не для утешения. Для того, чтобы его слова прозвучали четко и не допускали сомнений. —Кто они, Рин? Я вижу, ты поняла. Ясно точно, что придется усилить охрану Наруто и тебя.Чтобы это сделать грамотно, мне нужна информация. Это не было просьбой. Это был приказ командира. Приказ человека, осознавшего уровень угрозы. Девушка кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Страх за отца, за Кенто, за Наруто, который сегодня так радостно уплетал ее плов, сжал ее горло ледяной петлей. — А… а семья Нохара? — выдавила она. — Магазин? Они… — Хитоши-сан и Кенто — гражданские, — ответил Какаши, его взгляд смягчился на долю секунды. — Угроза им минимальна, если только враг не решит использовать их как рычаг. Я доложу Третьему. К магазину приставят скрытое наблюдение. Наруто же, — он тяжело вздохнул, — …Наруто и так под негласной охраной. Как и Саске. Но теперь меры будут усилены. Для всех. —Я обещаю, что расскажу все завтра, правда. Только дай мне немного времени все обдумать, Какаши. Пожалуйста. Он долго всматривался в ее глаза, затем прошел мимо нее в сторону кухни, к оставшемуся плову. Налил себе воды из кувшина, выпил залпом. Поставил стакан с глухим стуком. — Сегодня плов был отличным, — произнес он неожиданно, глядя не на Рин, а на пустую кастрюлю. Его голос потерял командирскую жесткость, в нем снова появились нотки того человека, что сидел с ней на веранде. — Они тебе понравились? Рин закрыла глаза. Перед ней встали образы: Наруто, заливающийся смехом с полным ртом; Саске, незаметно подкладывающий себе еще мяса; Сакура, расспрашивающая о секретах кулинарии; Какаши, за ужином выглядевший не просто сенсеем и ниндзя, а человеком. Человеком, которому тоже понравился плов. Со стороны, они наверное выглядели как семья. — Да, — ответила она тихо, открывая глаза. В них стояли слезы — от страха, от усталости, от нахлынувшей нежности к этим детям, втянутым в чужую войну. — Они замечательные. И я боюсь за них, Какаши. Сильно боюсь. Он повернулся к ней. Лунный свет из высокого окна в прихожей падал на его лицо, выхватывая резкие черты, тень усталости под глазом. — Страх — это нормально, — сказал он. Голос снова был тихим, но уже без стальной командирской ноты. — Это значит, что тебе не все равно. А это уже оружие. Сильнее, чем кажется. — Он сделал шаг в сторону выхода, потом остановился. — Ложись спать, Рин. Я буду патрулировать периметр эту ночь. Спокойной ночи. Он растворился в темноте коридора так же бесшумно, как появился на пороге. Рин осталась стоять в прихожей, прислушиваясь к тишине дома. Но тишина эта теперь была иной. Напряженной. Звенящей невысказанными угрозами. Где-то снаружи, в лунных тенях очищенного сада и в непроглядной чаще за его пределами, двигался Какаши. Охотник, ставший тенью. Защитник. А в самой глубине не тронутых зарослей, на старом дубе, белесый, похожий на древесный гриб нарост тихо расслоился, превратившись в несколько мелких, почти неразличимых пятен, и медленно, миллиметр за миллиметром, начал врастать глубже в кору, растворяясь в ней. Наблюдение было прервано. Но игра, как и предчувствовала Рин, только начиналась. Завтра принесет новые правила, новую осторожность и новое, еще более острое понимание того, что тень Учихи Обито нависла над их хрупким миром, и отступать ей было некуда. Она была здесь. И Какаши был рядом. Это пока было единственной опорой в наступающей тьме.